Нянька Stray kids

***
Вообще-то я даже и не сразу поняла, что произошло: сбитый ритм сна, обезболивающие, состояние транса, в которое я так старательно сама себя загнала...
Ничего удивительного, что споткнулась, ничего удивительного, что среагировала... так, как среагировала.
Когда чья-то рука ухватила меня выше локтя, правого, блин, локтя, я заорала и вывернулась из хватки, автоматически защищая больное место и отступая к стенке посадочного коридора.
Слезы выступили на глазах, рюкзачок выпал из рук...
И тогда меня с силой ухватили за плечи, разворачивая лицом к себе!
И это Хё, ну, конечно, Хёнджин, кто ж еще-то, все мемберы уже в курсе, один Хёнджин-хён не знает, ну вот и узнал, да больно же как, блин!
—Это кто-то из твоего гадюшника сделал, да?! — шипит он, сжимая плечи, и я чувствую спиной металлический холод.
И тогда сознание уже окончательно попрощалось со мной.
Потому тело двигалось само.
Без жалости.
Как когда-то в школьные годы, когда гормоном-в-голову-ударенные ровесники повадились прижимать нас, девчонок, у шкафчиков.
В дорамах и мангах это, возможно, и смотрится ррромантично, а на деле — унизительно и мерзко.
Сейчас бы дать железной дверкой да с размаху, как в далеком детстве... но я и без того управилась: насколько позволила больная рука, влепила парню кулаком пониже ребер.
А левой, основанием ладони, по плечу.
Хван отшатнулся.
—Ах, гадюшник?
не жалею.
Совершенно.
Потому что не вижу причин жалеть.
—После тура мы найдем тебе квартиру, — всё не унимался Хёнджин , отступая на шаг и прижимая ладонь к левому боку.
—Что, больно, да? А мне приятно?
—А ты мне кто, чтоб за меня решать?
—Хён! — Чонин вписался в пространство между мной и Хёнджином, заслоняя меня спиной. Просто молча подобрала рюкзак, перебросила через плечо и пошла дальше.
На посадку.
Боль всё ещё пульсировала, так что даже говорить не могла.
Да, правду говоря, не очень и хотелось.
Пока в голове была каша, тело само выполняло свои функции.
Нашла свое место у прохода, Зиан и Седжин справа, села, с какого-то раза пристегнулась.
Всё. Оставшееся время просто сидела, уткнувшись взглядом в спинку переднего кресла. Всё нормально.
Всё так, как и должно быть.
Чего я ожидала-то?
Гадюшник... вот, значит, как он думает.
Ясно.
Зря я его к себе повела.
Ой, зря.
А ведь думалось, что он такого не... что он не бу... На глазах снова начала собираться влага, в носу защипало. Все нормально. Сама виновата. Подставилась — получи.
—Нари? Тебе налить? — слышу сбоку голос Зиана.
Но я лишь помотала головой.
—Нельзя. Я успокоительное пила.
Нет, не успокоительное, но эффект дает тот же. Обезболивающее.
Сколько?
Четыре штуки? Да... нельзя мне алкоголь.
—Ты так боишься?
—Не трогай меня несколько минут, ладно?
Зиан лишь молча кивнул и развернулся к поглядывающему на нас Седжину.
Ворох мыслей.
И все по одному поводу.
Даже боль уже прошла.
Осталось в сознании только шипящее «гадюшник».
Через какое-то время меня снова позвали.
—Расстегивай ремень, уже взлетели.
—Что? А, сейчас... Тебе пройти надо?
—Да нет, я думал, тебе умыться.
—Нет. Спасибо.
Надо же... не заметила, как взлетели.
Аж смешно.
И спасибо Зиану, что взялся за мной присмотреть.
Сердце уже слегка успокоилось, по салону начали прогуливаться люди.
Я же просто наблюдала за всеми.
«Гадюшник», нет, ну, это было хотя бы оригинально.
Ха...
Перед нами сидели трое:
Хан, Феликс и Минхо, уткнувшиеся втроем в один телефон.
Слева, на другом ряду Чонин и Сынмин, пытающиеся спать.
А перед ними, от нас наискосок, остальные.
Чан, Чанбин и Хёнджин.
В поле зрения, правда, был в основном Чанбин, ну и Чан немножко, Хвана задвинули к окну, даже его черной панамки не видно над изголовьем кресла, но жизнь на их ряду кипела: Чанбин яростно что-то писал на бумажке, отчего пластиковый откидной столик дрожал и подпрыгивал, передавал бумажку Чану, получал обратно и строчил что-то сверху, яростно прорывая бумагу, они песню новую пишут, что ли?
Хотя, с таким видом смертные приговоры подписывать, а не песни...
Не мое дело.
В мои обязанности входит следить за здоровьем. На этом всё.
Уже и без того влезла куда не надо.
Я посмотрела, так, они в норме.
Прекрасно.
Повернулась в сторону окна, Зиана и Седжина... Рассвет.
Правда, почти закончился.
Но все равно красиво...
А мысли мои все равно возвращались в то же русло.
В мучительно-привычное, как боль при хронической болезни.
Всё нормально, всё в порядке.
Сейчас соберусь с силами, успокоюсь, проанализирую мотивы, причины... переведу все стрелки на себя... и прощу.
Уже простила.
Странно было бы, если бы Хвану там понравилось.
Может ему вся эта обстановка о самом сложном периоде жизни напомнила, а ты, Нари, его туда в гости позвала...
Может ему там, как тебе в самолете, а ты мозг не включила, психолог недоделанный.
Сама всё и... запорола.
Да и что там запороть-то можно было?
Глупо всё это.
И про что я думала?
Да ни про что!
Потому что не думала!
Вообще!
Столько раз подставить человека... из-за своих каких-то непонятных тараканов.
Мне на колени падает пакет с конфетами.
Об упаковке этот человек не знал.
Разбирался только в количестве.
Цитрусовые.
—Я передал. Ни в чем себе не отказывай! — сказал мне сидящий впереди Минхо и мигом развернулся в кресле.
Хах.
Забавно... а ведь у меня даже подозрение есть, когда и кто мог купить этот пакет.
Вот только вопрос, как это Хван смог впихнуть в свой небольшой рюкзачок.
Мило.
И если так подумать, Хёнджин и в самом деле — чуть ли не единственный, кому было дело до меня и моих травм.
Ну, криво, ну, тупо, но... обо мне?
Или это я пытаюсь оправдывать его, как тетушка Куен непутевого внучка?
Не раздумывая, начала поглощать одну конфету за другой, только фантики шуршали...
Можно было бы подумать о расточительстве любимых конфет, но... без разницы.
Съев часть, отложила пакет и всё-таки решила пройтись.
Всё же сладкое на меня хорошо влияет.
Хоть полегче стало.
Наверное.
Расположившиеся прямо передо мной и менеджерами комбо-соседи по комнате азартно резались в какую-то игру.
Ну, точнее, играл Феликс, а Минхо и Хан активно вмешивались в процесс:
«Проверь зайца», «Курица на кухне!», «Ну, всё, пипец, медведь пришел!!!» и прочее столь же осмысленное.
Каждый занимался своими делами, но как только я встала, все резко обернулись.
Спросила, всё ли у них хорошо.
Дружно кивнули.
Чонин слева тихонечко сопел на плече Сынмина.
Хорошо, хоть кто-то у нас спит.
Хм, Чонин сегодня в посадочном коридоре вроде выглядел так, как будто тоже знал о травме.
Или, возможно, мне показалось...
Перед младшими сидели старшие и танцор . Задвинутый к окошку Хёнджин, вроде как, спал. Притом довольно необычно устроился.
Снял обувь и поднял ноги на кресло.
Голова и руки легли на колени.
Так и лежал-сидел, грибочком под панамой.
Зато теперь понятно, почему он во время перелетов носит легкую обувь...
Тяжело вздохнув, прошла дальше по салону.
От носа до хвоста, от хвоста к своему месту. Кивнула Туен-онни, раскланялась с Лиен-онни и её «бандой красоты».
Так и гуляла.
Чуть-чуть, но взгляды парней ловила.
Ха...
Ну, чтобы наших бедняг не травмировать, села на свое место и включила себе музыку.
Вот сейчас классика пришлась как нельзя кстати. Садились мы плавно, хотя я нервничала как за два раза.
Далее всё было как обычно.
Работа, работа и ещё раз работа.
Хоть где-то я должна выполнять свои обязанности.
Потому собрала всех мемберов в кучку и сказала стоять и ждать, пока багаж заберут.
Буквально минут через десять все чемоданы были сгружены на несколько специальных колясок.
Всё наше, с цветными бумажечками.
Ну, только мы их и видели!
Всё сразу повезли в гостиницу.
Но, вспоминая планы начальства, попадем мы туда только под вечер.
Так что пока-пока серый большой чемодан с белой надписью «SWAG» и почему-то красной бумажкой «DANGER».
Хах, вот, значит, как у нас Зиан чемоданы подписывал, чтобы не потерять.
Увидела я это мельком и то потому, что чемодан находился на самом верху.
Полагаю, это был мини-подстеб от нашего полуменеджера, ведь у парней тоже бумажки на чемоданы поклеены.
Не знаю, всем такие «кликухи» присвоили или нет... да и разницы не вижу.
Главное, чтобы и правда ничего не потеряли. Отодвинула все свои проблемы на потом и пошла работать.
Сели в машины, предварительно помахав всем фанаткам и папарацци, и погнали в здание, где и будет концерт.
Еда, по моей просьбе, была заказана заранее, чтобы, когда мы доедем и бантаны чуть порепетируют, все было уже на столах.
Парни разминались, пели, рэповали и через какое-то время вышли на сцену, проверить микрофоны и прогнать программу.
Всё довольно спокойно.
Но мазать ногу и руку уже давным-давно пора. Но мази нет, как и врача-Минхо, который мог бы достать этот чертов тюбик и бинты.
В моей аптечке этого нет, это у Ли, у него аптечка специализированная, посттравматическая
Все время ходили операторы с включенными камерами, записывая какие-то «бомбочки», а я, старательно избегая попадания в кадр, ходила хвостиком за парнями, и, чтобы ничего не упустить, записывала в блокнотик.
Дело в том, что следить за здоровьем во время концерта — дело непростое.
Много факторов действуют на организм.
Воздух, духота, физические нагрузки, уровень сахара в крови, обезвоживание.
А это все нужно продумать.
Выходов со сцены всего три.
Один главный, центральный, и два по бокам. Между ними коридорчики с местами, где можно присесть.
Но не все рабочие.
Кондиционеры только над несколькими, у самых входов.
Все вещи, что предложили нам в здании другим стаффом, абсолютно пофигистично задвинула в самый дальний угол.
Эти маленькие вентиляторы на батарейках вообще ничего не решают.
Бегала по сцене, заранее отмечая места, куда будут поставлены бутылки с водой. Перерисовала карту эвакуации при пожаре. Всякое может быть.
Смотрел на меня здешний стафф как-то... то ли пренебрежительно, то ли с отвращением... да ну нафиг, и какая разница?
Работать не мешают и хорошо.
Ну, говорят себе и пусть говорят.
А это их очередное «Princess» вообще по барабану.
Ну, да, одежда не особо вписывается, но и другого я ничего надеть не могу.
Бедро и без того болит, еще джинсов мне поверх синяка не хватало.
А если юбка, то и подходящая под нее блузка.
А что уж там они про меня себе напридумывали... ну... их проблемы.
Один раз правда врезались друг в друга, но это нормально.
Люди незнакомые, знакомиться нет желания, а сотрудничество мне с ними и не нужно.
Пусть этим Седжин занимается.
Я их сегодня первый раз увидела и завтра больше не увижу, чисто потому, что по работе это не нужно.
Всё проверила ещё раз.
До репетиции думали, что сможем заехать в отель, помыться-переодеться хотя бы, но смысла ехать уже нет.
Спать тоже.
Вялые будут, так что оставшиеся два-три часа у парней свободное время.
Впрочем, как и у остальных.
К счастью я, проводя дислокацию, обнаружила душ, который на удивление, здесь был. Проверила на себе и тут же отправила туда парней, пока остальная наша команда не набежала.
Еда уже давно дожидалась моих подопечных в одной из гримерок, вместе с самым невезучим оператором.
Не Яотингом, к счастью.
Ну, нравится фанаткам смотреть как их оппы кушают, ну что поделать.
Отсняли минуты две-три и отпустили глотающего голоданию слюну оператора к своим, тоже обедать и отдыхать, в другую комнату.
Тот, уходя, со мной лично раскланялся. Операторы в последнее время ко мне вообще неровно дышат, не то из-за Яотинга, не то из-за спора.
Так-то я большую часть дня провела на ногах, но едва присела, чтобы распаковать аптечку, — если кому-то поплохеет, в ней рыться будет некогда, нужно хватать нужное сразу, — и сразу же поняла насколько у меня болит всё тело.
Впрочем, не удивительно.
Из-за поврежденной ноги походка изменилась, заработали другие мышцы.
Ну, и синяки все еще болели, а таблетки пить перед концертом очень нежелательно, разве только помазать еще раз.
Тем более, что и остатки лекарства я в душе смыла.
Во время концерта бегать придется очень много и резво, так что:
—Хо, где твоя волшебная мазь? — тихо подошла к жующему пиццу парню, который тут же подскочил с куском во рту, что-то бурча про «сечаф, сечаф».
Ну, я могу и подождать.
Мне не к спеху.
Парни проводили взглядом удаляющегося Минхо. Вещи все лежали в другой комнате, а Ли аптечку пока не раскладывал, так что пришлось идти. Я тоже пошаркала за ним.
—Воф, — проговорил с набитым ртом танцор,
— пофли.
—Я сама могу, не беспокойся, — потянулась рукой к тюбику.
—И перевязать?
—Будто до вас жила с горничными, никогда ничего не ударяла и не перевязывала. Давай уже, — меня это шоу доброты и заботы начинало раздражать.
Хм. Если так подумать, то как-то это подозрительно, что он прямо жаждет помазать мне руку и бедро.
—Но ведь бедро обработать сама ты не сможешь, потому что больно будет... — не унимался парень. Да не нужно мне никакой помощи!
—А не боишься, что тебе глазки кто-нибудь повыкалывает? — неожиданно зло прошипела я, наконец выхватывая тюбик и уходя... вроде как в направлении туалета.
В носу защипало, так как не особо удачно встала на ногу, да и само осознание происходящего пришло внезапно и, конечно, не так, не тогда, не там, где надо.
Так что я резво хромала по коридору, куда?
Куда-нибудь, лишь бы подальше, рыча, шипя, едва ядом не отплевываясь.
Ну, очнулась я, очнулась!
С последней таблеточки уже полдня прошло, и вообще, времени у подсознания было достаточно для переваривания и обработки информации. Так что свою суровую ошибку я сейчас видела во всей красе и полном объеме.
Простую и очевидную, как бабулино: «Одной жопой на двух стульях не сидят!».
А я уселась, блин, и жду комфорта.
Как там Акул говорил?
«Вы думаете, что Вы — часть команды, но...»
Вот именно.
Но!
Размечталась.
Ни хрена.
Ты для детей из школьного совета — часть команды.
Всё ещё.
Ты для старых подружек своя.
Пока что.
А группа...
Им ты — не своя!
Ты уйдешь — они останутся, и нечего уже фигней страдать. Так что срочно вспоминаем — ты нянька, ты помощник менеджера, ты сотрудник Безопасности временами...
Ты — работник JYP, если в двух словах, а не Нари, с каких-то херов умудрившаяся увидеть друзей в стае растущих перспективных айдолов. И, кстати, таблетки и мазь вчера прекрасно могла бы купить в ближайшей аптеке. Или просто перетерпеть... не первый раз, не развалилась бы.
— Да, н-нуна, подожди! — услышала я позади себя топот.
Завернула за угол, потом за еще один.
Да где же туалет-то?
Пропустила что ли?
Ну и зачем он за мной побежал?
Что ли возвращаться к парням боязно, там же злой Хёнджин-хен сидит?
И этот гад же тоже меня ни о чем не спросил!
А с тех пор, как узнал, семь часов прошло, между прочим!
А чего спрашивать-то, как олень бегаю, функционал в полном объеме выполняю, да еще и психологом на полставки за спасибо подрабатываю, где никто не просит.
—Да подожди! — меня хватают за здоровую руку. Спасибо хоть за здоровую.
Быстро и легко освобождаюсь, но остаюсь на месте.
Не узнаю коридоры.
Минхо взволнован и, видимо, напуган. А я все стараюсь сдерживать порывы. БИ злость, и обида, и боль, и всё сразу... И на ходу их контролировать гораздо легче.
—Нуна, что случилось? Это же из-за местного стаффа, да? Так мы можем что-то с этим сделать. Или...
—Да стафф-то тут при чем?! — прозвучало настолько скандально-визгливо, что решила срочно заткнуться, не в том я состоянии, чтоб устраивать разборки, если самоконтроль на нуле — молчать надо.
— Достали уже со своим Хёнджином.
—Подожди, при чем здесь он...
—Как это при чем? Ты что первым делом спросил, когда увидел вот это художество, — головой мотнула в сторону руки.
— Не сильно ли болит, а знает ли об этом Хван Хёнджин! Никто, слышишь меня, никто за эти чертовы сутки не спросил, как я! А вот про Хёнджина-хена... Я без него уже за человека не считаюсь?! — ну всё, меня прорвало.
Я стояла посреди незнакомого коридора, и, потрясая тюбиком мази, высказывала свои хотелки ни в чем неповинному Минхо. Периодически делая вдохи, чтоб собственным ядом не захлебнуться.
Позорище.
Да пофиг, сам виноват, раз побежал за мной, то на тебе, слушай мою истерику, я тебя за собой не звала!
Без Ли бы я просто спокойно нашла туалет, умылась, в рамках бантанских традиций попинала бы унитазы, привела мысли в порядок, и ни один мембер бы не пострадал.
Вернулась бы к ним обратно минут через тридцать, спокойная, как танк!
Но нет, теперь меня накрыло.
При Минхо!
Сначала тот просто в изумлении смотрел на меня, роняя челюсть, а после пробил по-намджуновски мощный фейспалм.
—Ага, и как тебя спросить?! Ты ж вся такая «отстань, я сама!», «закрыли тему, и вперед!», мы вообще тебя боимся временами! — не тише меня возмутился мой спутник.
—Боитесь? Ты это сейчас серьезно говоришь? — не поверила я. 
В моем представлении парни, рискнувшие противостоять Господину Директору, по смелости где-то на три уровня выше Супермена.
—А Хёнджин еще сильней боится!
—Чего?!
—А мы боимся за него! — отчаянно зажмурившись, выпалил наш целитель ран телесных и душевных.
—Чего?! — затупила я окончательно.
—Ну, вот сама подумай, это ж первый опыт! Или второй, но значит первый неудачный, — заторопился Минхо.
—Ты о чем?
—Ну некогда и негде ему было... И вообще, сама такая!
—Ты о чем?! — зарычала я, вспоминая свои страдания в коридоре клиники и восторги Минхо про несорванные цветочки.
—Да нет, ну не об этом! Он сейчас про что? Почувствовала, вдруг, что улыбаюсь.
Да ну, нафиг...
И в самом деле, что это я так распсиховалась?
Но привести себя в порядок все-таки надо, только туалет найти:
—Хо, ты иди обратно, я скоро вернусь.
—Обратно — это куда? — задает он резонный вопрос, и я понимаю, что, пытаясь контролировать, так сказать, внутренний мир, полностью утратила контроль над внешним.
И местность абсолютно незнакомая.
Куда ж это я забрела?
Куда это мы забрели?
И сколько до начала выступления?
Я не Хёнджин, часов не ношу, телефон тоже не брала, нет в моей шелковой юбке карманов. Может у Минхо?
Тот, видимо, поняв меня без слов, обшаривает карманы.
И разводит руками.
Да...
Так потерятся— это мастерство!
Короче, мне теперь не до обид или истерик.
У нас приблизительно пара часов чтобы найти дорогу и вернуть айдола на место.
Не думаю, что мы ушли уж очень далеко, но за дорогой я и правда, не следила.
Может Минхо?
Увы!
Некоторое время он пытается рулить, мол, что-то такое он уже видел, но минут через десять блужданий по неизвестному зданию рэпер сдается тоже.
Потерялись.
Притом, еще сильнее, нежели в самом начале. Запаниковали.
Но времени до выступления пока было достаточно.
Главное выбраться.
Но карт или обозначений нигде не было.
Даже плана эвакуации.
Вот так вот.
Поняли, что это надолго.
Решили возвращаться обратно по коридору, по которому пришли сюда.
—Всё, без телефона – больше никуда! — ворчал Минхо.
Вот, кстати, да!
—Нуна, а давай мы не будем искать обратную дорогу, — родил свежую мысль Минхо.
— То есть?
— Мы будем искать туалет. Ты умоешься, и я все-таки намажу тебе синяки.
Ну, мысль в принципе здравая, хотя в глухих безлюдных коридорах уединения и без туалета хватает.
Даже слишком.
Люююди?
Аууу?

                                            ***
—Нуна, ты слышала игру такую, про аниматроников? — это Минхо решил разнообразить наши блуждания светской беседой.
—Ты думаешь, я разбираюсь в играх? — с неким сарказмом спросила я, высматривая хоть что-то знакомое в округе.
Нет, это какие-то уже совсем технические помещения...
И стены пошарпанные, и лампы горят через раз. Ну сделала я сегодня карту на блокноте, и чем оно мне сейчас помогло?
—Прикольная игра, кстати. Ужастик. Короче, один мужик устраивается охранником в детской пиццерии с роботами-аниматрониками. А это восьмидесятые-девяностые... Эхо в пустом полутемном коридоре было соответствующее...
—Хо, и ты в это играешь? Тебе пугаться нравится?
—Мне нравится реакция парней, когда я пугаюсь, — совершенно спокойно ответил парень, а после громко пискнул — свет в коридоре замерцал, но через секунды две включился снова.
— Вот так и начинаются ужастики...
—Так что там про твоих роботов? — решила сменить тему, а то Ли и правда бледнеть начал.
—А ну... там всего четыре аниматроника. Самый главный — Фредди. Собственно, поэтому игра называется «Five Nights at Freddy's»
—А почему пять ночей?
—А, столько ночей проработать нужн... О! Туалет! Вот только не тот.
Служебный.
С ведрами, швабрами и прочим инвентарем.
Ну, воспользовались, так сказать...
Там мне всё и помазали, чего время зря терять.
—А еще на второй ночи просыпается лис, на него нужно постоянно смотреть, чтобы увидеть, когда он к тебе побежит.
Вот такие замечательные диалоги.
Точнее, монологи, так как я в основном просто кивала.
Минхо же, мне кажется, уже и забыл, что мы потерялись, увлеченный рассказом, но в какой-то момент мы вдвоем громко пискнули, услышав из-за поворота какое-то лязганье.
Ясное дело, после таких красочных и долгих рассказов, в голову пришла только одна мысль. Но нет.
Это был местный, судя по заляпанному комбинезону, из технической службы.
Притом смотрящий на нас так же ошалело, как и мы на него.
Языка он не понимал.
Английского тоже.
А попросить, чтобы нас отвели обратно к парням, нужно было.
Потому я постоянно повторяла «группа-группа», а Минхо вообще пытался станцевать. ...работник вызвал охрану.
Да, вот так.
Помощник менеджера и сам артист стоят лицом к стеночке и дожидаются команду безопасности. Господи, как же это смешно!
И я даже пыталась объяснить работнику, что мы просто потерялись, мне ничего не отвечали. Когда к нам подошел знакомый сотрудник Службы безопасности, видимо, ожидающий больных пробравшихся фанатов, то вздохнул с облегчением и повел нас к остальным.
Где-то метров за тридцать до гримерки, когда мы оба уже начали узнавать коридоры, нас пробило на смех.
Притом, нервный, громкий, заливистый.
Давно так не смеялась.
Буквально сгибалась пополам, со звуками чайки в какие-то моменты.
На нашу мини-истерику охранник смотрел вообще без каких-либо эмоций, скорее с пониманием.
Думаю, нас с Минхо было слышно еще задолго до гримерки, так что ничего удивительного, что парни даже не оглянулись.
Хотя, каким образом они могли повернуть головы, когда им уже грим накладывали.
Одежда уже на парнях.
Полагаю, осталось только волосы уложить и начнется шоу! Двухчасовое с перерывом в 30 минут.
—Вы где были? — как бы невзначай спросил Чан, и все мемберы синхронно, кто как смог, либо легонько повернулись ухом ко мне, либо уставились на меня через зеркало.
Отвечать я не стала, а Минхо и подавно.
На него накинулись сразу всей бандой на предмет одеть-покрасить.
Так что ответить он мог только своим хитрым выражением лица и телодвижениями.
Мол, «а как думаете?
А вы думайте, говорить ничего не буду!»
Вот так вот.
К этой теме больше не возвращались, не до того было.
Все нервничают, репетируют, повторяют свои партии из раза в раз.
Я тоже повторяла: план, по которому показано где, когда и откуда выходят мальчики.
Чтобы быть в любой момент готовой прийти на помощь.
Первый концерт для всех тяжелый.
И ответственный.
И вот, в зале гаснет свет, звучит музыка, в последний раз посмотрев на друг друга, с громким «удачи» парни выходят на сцену.
Из-за кулис не очень видно.
Только маленькую часть.
Но там красиво.
Зал довольно большой и из-за каких-то белых светильников в зале ощущение, будто это маленькие звездочки.
Крики и подпевания.
Я застыла буквально на минутку.
Дальше побежала к ближайшему телевизору, по которому передавалось всё, что происходило на сцене.
Ближайший телевизор был занят здешним стаффом, так что пришлось идти к следующему. Тоже недалеко, следующая комнатка.
Там уже были наши визажисты.
Им тоже нужно следить, чтобы ничего не потекло на лицах мальчиков.
Хотя, учитывая сколько танцев они сегодня исполнят, там всё тряпочкой снимать и снова наносить, потому что мокрые будут все, так ещё и в предобморочном состоянии.
Ну, некоторые наверняка. Так и сидела, усиленно наблюдая за действиями парней.
Сложно, много движений. Песни по очереди, не отдышаться.
Да, как я и думала, Хан...
У него больше всего партий, сложнее движения и вообще недокормленный, несмотря на все усилия мемберов.
Вот, пока парни стоят в линию, а Чан что-то вещает, к Хану пристроились Чонин и Феликс. Удержат.
Хан вовремя посигналил, что ему нехорошо.
А мне нужно готовить глюкозку, воду и горячий кофе.
Минут через десять парни вернулись из зала и сразу же полегли на диванчики.
Хану сразу горсть витаминок с глюкозкой и водички.
Так... Чан нормально, Чонин продышится, Минхо уже сам справился, Феликс нормально, Чанбин...
—Договорились же, не терпим и сигналим! — рявкнула я, мигом оказываясь около бледного репера.
До того он уже пытался устроиться на кусочке дивана, лечь спиной, подставить голову под кондиционер.
С силой схватила за шиворот и нагнула головой к коленям.
Чтобы нормализовать давление.
Массирую шею и затылок, сама кричу, чтобы кто-то принес горячий сладкий кофе, сама не могу.
Побежал визажист, который обычно красит Чана.
Хорошо, парень, значит по идее, быстрее бегает. Остальным подправляли макияж, а рядом со мной крутилась Лиён.
Ей-то еще Чанбина красить.
Минут через десять Со пришел в себя, большими глотками выпил кофе и выпрямился на диване, позволяя себя подкрашивать. Снова оглядела мемберов.
Хан сидит, Феликс воду пьет, Чонин лежит, Чан тоже, Минхо показывает кулак Хану, Сынмин распевается, а Хёнджин...
Сердце испуганно забилось, когда я поняла, что Хван не шевелился с прибытия со сцены.
В обморок упал?!
Инсульт?!
Пригляделась.
Не движется.
Пришлось ближе подойти.
А... фух.
Спит.
Ресницы дергаются, сам дышит.
Еле заметно, правда... но он так обычно и спит. Как от сердца отлегло.
Разбудила парня за пять минут до выхода.
Чтобы вспомнил, кто он, где он и что от него хотят.
Всё, вышли на сцену.
Сейчас им танцевать не нужно, только бродить по сцене и, если захочется, посидеть.
Так что дальше всё будет нормально.
Надеюсь.
Теперь уже мы с визажистско-костюмерной командой попадали на диванчики, отходя от тридцатиминутной бурной деятельности. Прикрыла на минутку глаза... а когда открыла, обнаружила рядом деликатно покашливающую представительницу местного стаффа, крайне уважительно протягивающую мне стаканчик чая. Это они меня типо признали или просто отравить решили?
Изобразила намастэ, приняла чай, осторожно отпила.
Не, вроде не отрава.
Хотя, кто ж его знает...
Вообще-то одобрительные взгляды местных сотрудников я начала ловить на себе где-то с середины перерыва, а с другой стороны вопрос доверия для меня довольно болезненный. Короче, практически полный стакан чая так и остался одиноко на столике.
А я потом из кулера попью...
Оставшаяся часть концерта прошла спокойно и без приключений.
Фанаты сами себя развлекали своими подвываниями, Стреи им подкидывали некоторые моменты фансервиса.
И вообще, всем было в кайф, видимо.
Вышли они все уставшие, но очень довольные.
Даже удивительно...
Я тоже была достаточно измотана, но не переставала хвалить парней за отличную работу.
Всё закончилось.
Слава богу.
Да... а еще одиннадцать концертов.
По планам у нас было быстренько выйти из здания и поехать в отель.
Там переодеться, принять душ, ибо от всех веяло, и идти праздновать начало тура.
Традиция такая.
Вот только... у нас даже первый пункт этого плана поперек пошел.
Фанатов было слишком много, чтобы машина могла подъехать, а охрана всех людей не разгонит, так что придется ждать.
Седжин и Зиан уже работают над проблемой, так что, полагаю, все скоро успокоится.
Ну, это мы так думали.
Просидели мы тут часа два.
Уставшие, уже раздраженные, голодные и вообще сонные.
Было уже не до чего.
Просто хотелось есть и спать.
Сходила в холл, взглянуть на оглашенных, признала, что, увы, это надолго.
Темнело.
Планы обломались.
Я уже более-менее удобненько устроилась на одном из диванчиков поближе к Туен-онни и просто смотрела за происходящим.
Все наши сидели.
А если не сидели, то лежали.
А если ни то, ни другое, то это не наши люди. Хотя да, Седжин и Зиан бродили из помещения в помещения, решая какие-то вопросы.
—Жрать хочу... — прохныкал Хан, и все разом обернулись к нему.
Я тоже.
—У меня голодные глюки или наш Хан-ни проголодался? — умирающим голосом сказал Феликс, и все согласно кивнули.
Некоторые просто посмотрели, потому что кивнуть не могли.
Но посмотрели полностью одобрительно.
—Тьфу, — буркнул Хан и обиженно отвернулся. Но по залу прозвучал урчащий звук.
—Кто кота принес... признавайтесь... — продолжая тупить в потолок, произнес Чан, пошевелив пальцами.
Это сейчас его максимум.
—Нуна, наверное... у нее рыжий, — тут же отозвался Минхо.
—Помощница Мин, доставайте. Хоть что-то поедим... — отозвался кто-то из охраны.
—Сейчас сама тебя укушу, — совершенно беззлобно отозвалась я, даже не глянув на человека.
—Злая вы...
—Ам! — клацнула зубами.
—Собирайтесь! Мы едем в отель! — в зал влетел радостный Зиан.
—Блин, аллилуйя! — кто-то сразу отозвался, а мы резво начали подниматься, забирая свои сумки и рюкзаки. Так быстро мы никогда не собирались.
—Так, охрана, вы идете по бокам от каждого мембера, менеджер Зиан замыкает.
—Я иду впереди и показываю дорогу.
—Помощница Мин со мной, — стоя у выхода, менеджер Седжин отдавал команды с армейской точностью и эффективностью.
Так и хотелось рявкнуть, «Yes, сэр», надвинуть каску и передернуть затвор автомата.
Седжин поднял руку, давая сигнал к началу движения, и толкнул створку двери.
Мама!
Я просто уткнулась в спину Седжина, боясь, что меня сейчас затопчут, но позади шел Хан, время от времени подталкивая меня в спину, и охрана. Затопчут, но малым весом, ага.
Коридорчик нам пробили, но некоторые, особо... влюбленные все равно пытались прорваться к нам.
Может, это у них спорт такой – дотронься до айдола?
Я быстро запрыгнула в машину, пока Седжин усаживал парней в салон.
Я бы там, за бортом, ничем не помогла, только под ногами бы путалась, а вот в машине от меня могла быть и какая-то польза, помощь оказать, например, если кого не дай бог бешеные фанатки покусают.
К счастью, обошлось без этого.
А вот замыкающему Зиану, бормочущему что-то типа «да лучше бы они в меня стреляли...», пришлось приложить холодную бутылку с водой к локтю.
В арьергарде места самые тяжелые...
Пока всё внимание было сосредоточено на нашей машине, в другие мини-автобусы работники уже загрузились, так что все в безопасности.
Осталось выехать.
И чтоб машину не перевернули.
От большой любви.
Фотографировали абсолютно всех.
Куда камера попала, то и щелкали.
А стекла тонированные только у парней, в салоне.
То есть, мы, менеджеры и помощники, у всех на виду.
Очень радостно.
Как только выехали из этого месива, облегченно выдохнули.
Водитель особенно. Ну, и полиция тоже, наверное.
—Думаю, смысла переодеваться уже нет, — хихикнул Зиан.
— По времени, тогда нормально поесть и выпить не успеем.
—Да... — тяжело вздохнул Седжин, что сидел в салоне с парнями.
Всё... можно расслабиться.
—Что насчет номеров? Вещи уже разнесли по комнатам? — тихо спросила я.
В машине так тихо!
Парни молчат.
За эти два часа наговорились и напелись, с них сегодня достаточно. Но есть они в любом случае пойдут.
—Да, в рандоме. Я-то точно с Зианом, а вот Вы... Тут вопрос. Но по идее, одни. Где – без понятия. Придется искать.
—Ясно...
—Ничего, найдем, — подмигнул Зиан нам с Седжином, а мы одновременно фыркнули.
С дальних сидений салона донесся разговор:
—Хен, так что вы с нуной делали? — любопытствовал Чонин.
Минхо немного помолчал, подумал и заговорщическим шепотом на весь салон доложил:
—Непрямой массаж сердца и искусственное дыхание.
—Ну, хен!
—Помощница Мин, — тихо обратился Седжин, чтобы не мешать странному диалогу ребят,
— а правда, вы где были?
—Да заблудились мы, — хихикнула я, на что мне понимающе мотнули головой.
—Да, там потеряться легче простого.
Так мы и доехали до отеля.
Мы и правда решили сразу идти праздновать. И есть.
Вся команда была только «за», мол мы уже за эти годы как родные и давным-давно друг к другу принюхались, так что всей толпой отправились в ресторанчик на первый этаж отеля.

                                             ***
Не долго я раздумывала, с кем мне идти отмечать начало тура.
Всё-таки тот спор визажистами и операторами мы выиграли.
Нужно отпраздновать.
Вон и Туен-онни тоже сбежала от своей компании телохранителей принимать заслуженные поздравления и бесплатное угощение.
Узкий круг взятых в тур операторов если и стонал в душе, то стоически терпел запросы наших мастеров красоты.
Я опасалась встречи с Яотиногом, но он очень своевременно переутомился и ушел отдыхать в номер.
Сидели мы за одним из больших столов, которые традиционно заказали, чтоб не маяться по двое-трое.
Нас с Туенн-онни, как почетных гостей, задвинули в угол, где мы и наслаждались всеобщим вниманием и комплиментами.
Кстати, о внимании, наше исчезновение с Минхо, конечно же, стало достоянием гласности и очередной сенсацией.
Спасший нас из подвалов местного архитектурного монстра безопасник был героем дня, но и демонстративно-загадочное поведение Минхо раскрасило картинку эротическими красками.
Представляю, что там теперь Яотинг себе нафантазирует!
Мне на это как бы и наплевать, но он же свои фантазии озвучивает!
Конечно, поглядывала периодически на сугубо мужскую компанию Стреев плюс два менеджера, вялые они какие-то, оно и понятно, им после таких нагрузок только покушать и баиньки.
Они вроде даже и не пили сегодня... ну, относительно.
Завтра вечером снова на самолет, там и вещи-то распаковывать особого смысла нет.
Вот, кстати, а где вещи?
Ну, мой рюкзачок-то со мной, спасибо мамочке за продуманный список предметов первой необходимости, но чемодан-то где?
И, самое главное, а где я сегодня сплю?
Что-то Зианово рандомное размещение у меня доверия не вызывает...
Ну, в любом случае, на улице не останусь.
Так что отхлебнула ещё пива и занялась едой. Весь день голодная пробегала, надо восполнять! От пива, усталости и сытной еды меня потянуло на разговоры.
Мне хотелось поделиться своими переживаниями с окружающими, донести до них истину и вообще пообщаться с хорошими людьми.
—Они же устают, они знаете, как пашут! А им ведь и спасибо никто не скажет, будто они и не люди. Пользуются, зарабатывают. А они ж молоденькие такие! У них и жизни толком не было! — выдала я на одном дыхании и пригорюнилась.
И меня действительно слушали. И, кажется, сочувствовали парням. И пообещали даже:
—Помощница Мин, клянусь, больше такого инцидента с обувью не повторится, правда-правда! — выдал мне баба-мужик.
Кто ж это существо по полу-то?
Спросить, что ли?
Да не, неудобно как-то...
Так и сидели.
Пили, ели, болтали, расслаблялись.
Через какое-то время к нашему столику подошел Хёнджин .
Спокойный, уставший и явно задолбанный этой жизнью.
И вроде трезвый.
Ну совсем.
А почему?
—Нари , пошли. Наши уже все наверх поднялись.
—А? А сколько время? А! Так поздно... Ладно, пропустите... — прокряхтела я, вставая из-за стола.
Мне тут же дали дорогу к выходу, вот только пройти её удалось не сразу.
То ли я попу отсидела, то ли и правда много выпила, но что-то пошло не так.
Над этим добродушно посмеялись и помахали мне на прощание.
Мол, пока-пока.
Завтра увидимся.
Хёнджин же обреченно-молча за этим наблюдал. Как камень.
Вот о чем он думает сейчас?
Хм...
О кроватке?
На него похоже.
Хехе.
Оказалось, что идти я пока нормально не могу, поэтому одной рукой ухватилась за толстовку Хвана.

Так должно быть лучше.
Так и поковыляли.
—Нари, осторожно, здесь порожек... блин, сказал же, осторожно. Ты уж лучше двумя руками держись.
Последовала его совету.
Ага, удобнее...
—Так, теперь направо... да направо. Нари, ты пытаешься идти налево. Что ты вообще такого пила...? ю—Пыво. Честно.
—Да... а до этого поела?
—Ага! Я же не маленькая! Да и вообще, я почти трезва
—Ключевое здесь «почти».
—Не бурчи...
—А что тут такого?
—А ты-то почему не пил?
—А как думаешь?
А... Сейчас это проблематично.
—Эй!
—Да ладно, ладно... Я же пообещал, что не буду пить, пока ты где-то рядом. Не зря, как видишь...
—Да трезвая я!
—Да-да, как скажешь...
В лифте мы просто молча стояли, зачем-то пялясь в зеркало.
Разворачиваться, видимо, ещё не решались. Вот, стоит Хёнджин , украдкой улыбающийся.
Это ж он, зараза, надо мной смеется.
А лифт качается...
Ой, мама.
И я еще сильней вцепилась двумя руками в его бедную черную толстовку.
Одной рукой за ближний рукав, другой за дальнее плечо.
Так удобнее.
Хоть не упаду.
Ой, чего я такая красная-то?
—Пахнет... — тихо сказала я, утыкаясь носом ему в плечо.
—Всё так плохо? Придем, помоюсь...
—Да не... Приятно.
Хёнджин офигело ко мне повернулся, даже учитывая, что мог просто перевести взгляд на меня в зеркале.
Но пахло и правда приятно...
Двери лифта раскрылись, и я была направлена сильной рукой к какой-то двери.
—Так... пошли. Тут близко.
Хоть что-то хорошее.
Направо и первая дверь.
Зашли.
Свежо... Не хочу.
Хочу в тепло.
Толстовка теплая.
И хорошая.
Меня попытались усадили на кровать, но толстовку и Хвана из рук я не выпустила.
—Дай.
—Что?
—Толстовку дай. Она теплая, а тут холодно.
—Блин, что с тобой делать? — пробубнил парень, стягивая вещь и отдавая мне в руки пушистый теплый ком.
—Спасибо.
Я сонно наблюдала, как Хёнджин расстилает кровать, поправляет подушку и откидывает край одеяла.
—Давай ложись.
—Куда?
—На кровать.
—Как?
—Вот так, — с силой надавил мне на плечо, а я дернулась.
—Не трогай. Больно.
—Прости. Просто ложись.
Я села на край кровати.
—Знаешь, как мне было обидно, когда ты сказал про гадюшник? Прямо вот здесь! — постучала кулаком себе по груди.
—Разувайся.
Игнорируя мою речь, Хёнджин присел передо мной на корточки, развязывая шнурки моих спортивных тапочек.
—Да нет... я понимаю, понимаю... — продолжала изливать душу я, обращаясь к черно-блондинистой макушке.
— нельзя было тебя туда водить... Ты, это, и-и-извини.
—Не понял, — Хёнджин посмотрел снизу-вверх, напряженно прищурился.
—Ну, как. Вот повезло, на тех нарвались. А могли не на тех или этих, но тоже могли... Что угодно могло же случиться, а я, дура, тебя туда потащила. Прости, пожалуйста.
Хван молчал. Смотрел куда-то в угол комнаты и молчал.
—...Иди спать. Завтра снова перелет. Ты их вроде, боишься.
—А. Да...—завалилась набок, не выпуская пушисто-теплый ком из рук, поджала ноги. Сверху на меня легло одеяло.
Теплое. Но толстовка лучше.
—И прости, что вспылил при посадке.
—...уже давно... — сквозь сон пробурчала я, утыкаясь носом в мягкую черную ткань.

                                      ***
В дверь настойчиво стучали.
Смогла встать только с третьего или четвертого раза.
Голова гудела так, что шевелиться было себе дороже.
Да, пиво плюс таблеточки дали о себе знать. Шаркая, подошла к двери.
По пути обнаружив, что спала, не раздеваясь. Юбка вся мятая, кофта тоже не в лучшем виде. Впрочем, как и я.
Солнечный свет со стороны балкона бил по глазам, даже когда я не смотрела в ту сторону. А о волосах лучше и не думать.
Минхо был слишком громкий и возмутительно бодрый, в руках его был стакан воды, в карманах блистер с антипохмельными таблетками и помятый перекрученный (да кто ж это его так?) тюбик с мазью для моих синяков.
— Дааа... — сказал наш добрый доктор, оценив, видимо, мое незавидное состояние, и вдруг сдавленно хихикнул, глядя на что-то у меня в кровати, но я голову повернуть не рискнула. Больно.
Головная боль по мощности перекрывала даже боль от травм.
Но, думаю, Минхо похмельным синдромом не удивишь. Получила лекарство, полный стакан холодной воды и пинок в сторону ванной.
Под смеющимся взглядом Хо порылась в каким-то чудом оказавшемся в номере чемодане, (и рюкзачок мой тоже на месте, спасибо неизвестному доброжелателю), схватила свежую одежду, тюбик с мазью и отправилась в душ.
И только там, стоя под потоком горячей воды, вспомнила подробности своего прибытия в номер и наших разговоров.
Ой, мама!
Ой, бабуля!
Как хорошо, что вы ничего этого не видите, как хорошо, что вы ничего об этом не знаете!
И... Хёнджин , с меня причитается.
Представила, как буду возвращать должок... Засомневалась.
Не.
Не дотащу.
Передумала.
Вышла.
В комнате Минхо озабоченно докладывал по телефону:
—Да нет его здесь! А в баре тоже нет
—Что потеряли? — спросила я, не сводя при этом взгляда с собственной кровати, где по-прежнему лежала сбитая в ком черная толстовка.
Так, значит это мне тоже не приглючилось. Все! Я в завязке! До конца тура не пью!
—Хёнджин. Ты его когда в последний раз видела?
—Ну, он меня привел, и я заснула. Да что случилось-то?
Любопытная мордочка Чонина просунулась в дверь:
—Что, правда нету? — разочарованно спросил он, косясь на мою разобранную кровать.
— А мы решили...
—Чегоооо?!!! — взревела я, как сотня злых Хёнджинов-хёнов.
—Ну, он ни у кого не ночевал, подумали, а может... у тебя?
—Ты, блин, еще бы с менеджерами этим поделился! — рявкнул на макнэ еще и Хо, после паузы сказал:
— Нет? Не поделился?
Чонин отчаянно замотал головой. (Ну, все, Нари, ты попала).
—Так. А звонить не пробовали? — сообразила я и по потерянным взглядам поняла: не пробовали. Может, не одну меня накрыл суровый похмельный синдром?
Парни синхронно извлекли телефоны, правой рукой из правого заднего кармана, синхронно ввели пароли...
Чонин разумно передумал, уступая почетное право старшему, Минхо набрал номер... и звонкий рингтон донесся с балкона моего номера.
—Бинго! — обрадовался Минхо.
—Почему он не отвечает? — забеспокоилась я.
—Сейчас он кааак проснется и мало не покажется! — думаю, я правильно истолковала выражение лица Чонина.
Но на балкон мы выскочили втроем.
Вчера кому-то было хорошо: на балконном пластиковом стульчике, подсунув под голову гостиничную подушку, укрывшись гостиничным одеялом, мирно посапывал потерянный группой Хван Хёнджин.
На пластиковом столике надрывался мобильный телефон, ничуть не мешающий крепкому Хёнджиновому сну, а на полу, по правую руку, стояла наполовину полная бутылочка вина.
Ну, или наполовину пустая, это как посмотреть. Ага, значит, когда я пью – он не пьет, а потом наоборот.
Ясно.
Щелчок Чонина телефона, приглушенный писк и дробный топот вывели меня из философских раздумий.
Минхо, бросившийся в погоню за нашим борзым папарацци, оставил меня наедине с дышащей покоем и перегаром проблемой.
Да, народ, это просто судьба и мгновенная карма. Что называется, не успела я подумать, ...а пора уже должок отдавать.
Так.
Где у нас похмельные таблеточки? И водичку в стаканчик налить...
—С добрым утром, Хёнджин ...
—Просыпайся, зараза!
Удачи нам всем!