Нянька Stray kids

***
— Когда вы уже домой? — бурчала бабушка в трубку, пока я шла забирать багаж вместе со стаффом и мемберами.
—Скоро. Что-то случилось? — перехватила телефон другой рукой, готовясь взять чемодан.
—Твой лучший в мире мужчина снова с подарками приперся! — взорвалась бабуля. Стоящий рядом Хан заметно напрягся, что меня, признаться, удивило.
—Ну так дай моему мужчине поесть, — вздохнула я, все еще ожидая, когда же начнут вывозить вещи.
—Не могу! Он свои подарки принес прямо к двери, ещё и орет. Если дверь открою, как я его потом выгоню?
—И серенады, наверное, поет, да? Соскучился, бедняжка.
—Достал уже, честное слово. Мечется повсюду, тебя ищет.
—Передай ему, что скоро буду. А про подарки... Жди меня, сама разберусь. Главное, дверь ему не открывай, какой он без меня, сама знаешь.
—Да, постараюсь. Ждем тебя, — попрощалась бабушка и сбросила вызов.
Забыла сказать — мы уже прибыли в Сеул. Стоим сейчас, ждем вещи.
Кстати!
А вот и мой чемоданчик! Быстренько схватив чемодан, я стала ждать остальных. Ко мне внезапно примотал Хан.
—Кто звонил? — словно невзначай спросил он. Хм... Да, я помню про шпионов макнэ, но... а собственно, почему бы не рассказать? Да и пошутить можно, хех.
—Бабушка, волнуется.
—Там еще кто-то был? Ты говорила про подарки. —Подслушивать вздумал? — сощурила глаза, но после хихикнула, заметив подозрительный взгляд Хана.
— Мой любимый котик мне подарки время от времени приносит. Меня сегодня дома не было, вот и начал волноваться.
—...котик?..
—Да, лучший мужчина в моей жизни! — вспомнив о коте, я даже заулыбалась.
— Заботится обо мне и бабушке. После работы ждет, чтобы я с ним поговорила, пообнимала.
—Да у вас любовь, — прокашлялся Хан , начиная нервно поглядывать в сторону, где мемберы забирали багаж.
Там уже почти все были готовы и теперь искали уже взглядами нас.
Хан помахал свободной рукой, мол, мы здесь и, очень тихо пробормотал:
— Ему это не понравится...
А может, мне это послышалось? Да и кому это — «ему»?
Что не понравится?
А может мне лучше слух проверить и не играть в угадайку?
Далее шла совершенно такая же ситуация с фанатами, фотографами и автобусами.
—Хорошо. У нас сегодня заслуженный выходной. Сейчас вас довезем, накормим и отдыхать, — сообщил Седжин парням, что разлеглись на своих местах в машине.
—Да мы сами можем! — запротестовал Хан .
— А нуна и менеджеры могут спокойно ехать домой. Водитель-хён нас довезет в целости и сохранности. Правда, ведь, хён?
Это еще что такое?
Хотя, я сейчас и, правда, уставшая, спорить не хочу. 
Просто повернулась на своем месте и уткнулась в окно. Мельком заметила, как мемберы о чём-то друг другу просигналили, но не придала значения.
Для них такое взаимодействие нормально. Жизнь под камерами вынуждает. Далее менеджеры чутка поспорили с парнями, но потом, всё же, сдались.
Определились, кого и где высаживать и вроде погрузились в сон. Я даже музыку в наушниках включила, но все равно подглядывала из-под ресниц. Вот явно эти дети что-то задумали.

***
—Ой, кто это у нас такой красивый?! Кто у нас такой мужественный?!
—Мяффф!
—Ой, какие у нас когти, ой, какие зубы...
—Мрруфф!
—Ой, кто покушать приносил и меня искал! Красавец! — расхваливала я рыжего кота, что так и терся обо все, до чего мог дотянуться.
И подпрыгивать пытался даже! Вот что значит, когда дома тебя ждут!
—Жди здесь моя лубоф, вещи занесу и вернусь, — последний раз погладив кота по голове, я поскакала по лестнице.
У двери уже стояла бабушка с полотенцем на плече и слегка недовольным взглядом.
—А загар где? Чего так долго? И где моя внучка?! У меня не было внука!!!
Именно так меня и встретили в родных хоромах. Так привычно, по-домашнему. Но, между прочим, кусочек курочки для Рыжего бабушка отложила!

***
Вечер. Я сижу с уснувшим котом на руках, одной рукой почесываю ему горло, другой переписываюсь с Стреями.
Так как трепло малолетнее Хан рассказал всем мемберам про «моего мужчину», мне тут же начали писать слишком любопытные люди в личные сообщения.
От, есть ли у меня его фото, до, а уверена ли я, что у нас не абьюзивные отношения.
Кристофер явно дамские форумы посещает... Ехидно хихикая, написала, что этот мужчина сейчас рядом со мной спит и нам очень хорошо. Меня еще настойчивей попросили отправить фото.
Мол, «тебе жалко, что ли?»
А мне не жалко. Знаю, что они всей командой повелись на то, что у меня парень есть.
Хан поверил мне, они — Хану.
Потому отправила фото кота, развалившегося около меня

с надписью «спим» и сердечко в конце.
Ох, что было дальше... много аудио от Чонина, капсы от любителей зверюшек и «Ну вот зачем ты так с ним» от сердитого Хани.
И ни одного сообщения от Хёнджина .
Вот с самого начала ни одного.
Он там был, вообще?
Вот так хорошо проходил мой вечер.

***
Уснуть не получалось, возможно, из-за перелетов, так что просто тупила в интернете. Завтра у ребят свободный день, если что  —выспаться успею.
Чан позвонил мне во втором часу ночи:
— Нари-нуна, ты только не... эээ, прошу прощения, я хотел спросить...
— Хёнджин у тебя? — прервал его страдания голос Минхо.
—Чего? — очень-сильно-изумилась-и-возмутилась я. Причем, одним словом.
— Вы что там пьете?! В сопровождении Чанбинова «а я говорил!», и Минхова «стоило попробовать», отобравший трубку у младших Чан аккуратно объяснил ситуацию.
Если коротко: Хёнджин пропал.
Отправил сообщение час назад, пообещал вернуться завтра к вечеру, сказал не искать, телефон сразу же отключил, привычки немотивированно исчезать не имеет, напротив, в таких вопросах крайне щепетилен.
—Мы понадеялись, что эээ...
— По бабам пошел? — помогла я Чану с формулировкой.
— Правда, при чем здесь я?
— Ну вы как бы... эээ, а разве нет? — далеко отклонился от главной темы .
Я старательно проигнорировала вопрос, потому что мы и вправду вроде как бы... эээ, а вроде бы и нет.
— Вы уже менеджеру сообщили?
— Нет пока.
Отлично. Значит теперь я еще и сообщница.
— То есть у тебя никаких идей?
— А во что он оделся?
Да, это женская логика, но воспитание у крутого парня с окраины самое аристократическое, понятие об уместности и своевременности там зашито на подкорке, так что любой прикид, даже шлепанцы с трениками смотрится на нем продуманно и гармонично.
Конечно, если к этому прикиду не приложили кривые ручки костюмеры JYP.
— Держи телефон, — отдал кому-то команду Чан.
Через пару-тройку минут шуршания и сдавленных проклятий в адрес группы рукожопов, Он сообщил об исчезновении черных джинсов, как-бы-кожаной куртки, тяжелых ботинок, банданы и прочих атрибутов боевой рэперской молодости.
На этом месте стало понятно, что менеджера и прочее начальство информировать стоит только в случае прямой угрозы жизни Хёнджина . Поскольку за такое нарушение контракта он не расплатится ближайшую пару сотен лет.
— Я вообще не понимаю, почему он, — страдал в трубку танцор.
— Младшие знают? — стукнула мне в голову еще одна умная мысль.
— Нет, конечно, — почти обиделся Минхо. Правильно.
И не надо.
Хватит и нас, соучастников. Договорились связаться, если беглый танцор позвонит... и, собственно, все.
Туен-онни звонить нельзя. У Намджуна все контакты с миром андеграудного рэпа обрезаны полностью.
Но у меня-то они есть!
Ну так себе контакты. Подвальчик, в котором мне сделали супертелефон под прикрытием. Господин Бинх!
Точно. И молодое дарование, не сводящее взгляда с великого-и-ужасного Хённи.
Правда, я не найду туда дорогу, но...
Но дорогу может знать Чанбин! Вдохновленная идеей начала названивать. Отчаянное «Что, позвонил?» с сожалением обломала.
Потом вкратце описала наш поход за телефоном, не согласилась с единодушным мнением парней о умственных способностях и уровне ответственности Хёнджина .
Пообещала при случае продемонстрировать параметры и настройки.
Между делом выяснила, что еще за день до нашей прогулки Хёнджина лично угрозами и посулами избавился от возможных конкурентов в выборе телефона, так что даже Тэхен от греха подальше свалил в спортзал.
Подвальчик господина Бинха Чанбин знал.
Но его несанкционированное посещение, с точки зрения внутренних правил, грозило даже бывшему представителю чужой группировки потерей части зубов, и хорошо если не со всей челюстью.
— А если с тобой буду я?
— Хёнджин нас убьет, — предупредил Минхо.
— Я его сама убью! — пообещала я на правах «как бы...эээ, а разве нет».
А потом откопаю и снова убью! Мне поверили. Блин, я сама себе поверила!
Серьезно, прибить хочется.
— Только, ребята, вам самим придется меня забрать. Электрички еще не ходят, а с такси у нас здесь не очень.
— А ты где сейчас находишься?
— Помните, где Тэхен сольник снимал? Вот такой же домик, только, напротив.
Полная тишина в трубке разбудила во мне все вроде бы изжитые комплексы. Но выбора у меня не было.
— Так, — заговорил наконец Минхо.
— Это будет непросто. Будем подъезжать — сообщим.

                                            ***
— Вы что, машину угнали? — первое, что я спросила у Минхо, увидев припаркованную под фонарем нереально крутую тачку с тонированными стеклами и полированными дисками.
Походу, местные жители приняли ее за призрак, более ничем полную сохранность я объяснить не могу.
— Блин, а где я тебе в три часа ночи автобус найду, а?! На сутки наняли. За наличные. Вместе с водителем. Ну, сама сейчас увидишь. Только громко не ржи, я тебя умоляю, — распахивая дверцу, Минхо изобразил наиподчтительнейший поклон.
— Она здесь, молодой господин.
О, да! Хорошо, что предупредил.
Чан в классическом костюме, оставшемся в его гардеробе после какого-то шоу, при галстуке и кольце с крупной стекляшкой из коллекции Сынмина, явно отыгрывал мафиози, временно оставшегося без транспорта.
Облик Чанбина в темных (ночью!) очках и с выражением «ви а буллепруф» на лице, удачно дополняла очень широкая куртка, под которой при желании можно хранить целый арсенал. Арсенала не было, но бедный водитель об этом не знал.
Минхо, видимо, взял на себя роль шестерки. Ну что ж.
На мне черные джинсы, темная куртка, под чонгуковой бейсболкой волосы затянуты в пучок. Чур я буду Наташа Романофф!
Постаралась принять самую изящную позу, небрежно протянула руку Кристоферу.
— Думаю, он больше не доставит Вам неприятностей, господин Бан.
Джин улыбнулся. Водитель содрогнулся.
— Старый рынок, пожалуйста, — небрежно указал господин Бан.
Актерское мастерство.
Третий курс.

                                             ***
Мы были довольно близко к цели, когда на мой телефон позвонили с незнакомого номера.
— Прошу прощения, я говорю с сестрой Хван Хёнджина ?
Это господин Бинх... Номер моего телефона сохранился у господина Бинха после установки симки в мой телефон, что-то там не сразу подключалось, пришлось прозванивать.
И у нас с ним была общая беда: пропал не только Хёнджин , но и малыш Хунг Чи, тот самый парнишка, которому он передал свои тексты, и на выступления которого ходил исправней, чем иные родители на школьные мероприятия.
— Мы тут недалеко, с друзьями, — рискнула я проверить почву.
— Чанбин и Минхо. Эээ...Двекки  и Lee Know. Они могут прийти вместе со мной?
Короткая перебранка на том конце провода «сейчас не до ваших идиотских игр» завершилась победой здравого смысла над понтами.
— Вы где? Я отправлю ребят, мы вас встретим.
С чистой совестью передав трубку Чанбину, сочла свою миссию выполненной.
—Добрый вечер, сонбэнним Бинх.
—Добрый, SpearB.
— SpearB?— удивилась я.
—Это его старая кликуха, — шепотом пояснил Чан.
Чанбин вежливо поздоровался, вежливо отказался от сопровождения, пообещал своевременно прибыть прямо на место, и вообще с таким стилем ему бы в ООН выступать.

***
Решили на встречу отправиться втроем, а с Чан оставить с водителем в машине.
Не хотелось бы остаться без транспорта в самый неподходящий момент.
Кроме того, на старшего хена была возложена тяжелейшая миссия: именно ему предстояло в самом крайнем случае информировать администрацию компании о происшедшем.
И именно ему предстояло определить, настал уже этот крайний случай, или все-таки еще нет. Уже светало, когда мы добрались до неожиданно родного подвальчика.
Хотя, это кому как.
Чанбин притормозил у двери, прикусив губу и задержав дыхание.
Минхо выглядел бледно, но пугающе серьезно. Так что, раздвинув их, первой по ступенькам спустилась я.
Но никаких наездов и прочей ритуальной фигни не было.
Господин Бинх просто махнул рукой, проходите, мол, раз пришли.
Чанбин уважительно раскланялся с еще двумя смутно мне знакомыми парнями, вероятно зная о них больше, чем я, и на этом собственно всё и закончилось.
Короткий и печальный военный совет проходил в той же подсобке, где почти месяц назад мы пили кофе, ждали телефон и пытались разговаривать.
Докладывал обстановку один из так и оставшихся для меня безымянных парней.
Если коротко, то сегодня с вечера Дуг вовсю приглашает желающих на свою площадку, где завтра ожидается рэп-баттл между Великим Дугом и предателем дела хип-хопа Хёнджина . Денег он на такой встрече поднимет немерено, желающих набьется полный зал, а Дугу деньги сейчас нужны как никогда, молодняк от него разбегается, справедливо считая пятидесятипроцентную комиссию неоправданно высокой.
—«На чем только народ не зарабатывает», — подивилась я молча.
— Хёнджин в такое дерьмо никогда в жизни не влез бы, — сообщил Минхо очевидное.
— Это если добровольно, — пояснил второй из безымянных парней.
Тот, что повыше.
Вот в этом-то и заключалась основная проблема. В добровольности. Малыш Хунг Чи исчез сегодня днем.
Восторженного отношения к Хёнджину он никогда не скрывал, неоднократно отстаивал свое непопулярное у окружающих мнение словами и кулаками.
Кому принадлежат некоторые тексты, в общем-то, тоже тайной не было, разница в уровне была более чем очевидна.
Так что — да, версия выглядела крайне убедительно. А все, что знали мы, эту версию только подтверждало.
—Хорошо, что вы здесь, — без обиняков заявил сенсей Бинх.
— Я могу просить помощи команды для спасения малыша, но Хёнджин давно не член группы. Официально.
—«Ага, а тексты и треки он вам таскает официально?! И за малыша вписался тоже официально?!» — возмутилась я.
Молча.
Это бабулино воспитание.
В мужских разборках женщина молчит.
Потому, что одного ее присутствия частенько более чем достаточно.
— Вы вытаскиваете Хёнджина, мои ребята — вытаскивают мелкого, и прикрывают всех.
Судя по лицам Чанбина и Минхо, предложение неожиданное и более, чем щедрое.
Мама, почему я ничего не понимаю в этих мужских игрищах?

***
Если вам кто-нибудь скажет, что экшен и эдвенчур — это круто, смело дайте тому в глаз. Потому, что это долго, скучно и нервно.
Сидеть, ждать, прислушиваться, ничего не понимать и снова ждать. 
От тоски Минхо начал докапываться до двух неизвестных мне рэперов, предлагая устроить мини рэп-баттл или хотя бы дэнс-баттл, потом они куда-то сгинули, видимо не выдержав его напора.
Правда на смену пришли другие, столь же безымянные.
Потом Чанбин пошел подменить Чана, бессмысленно катающегося по окрестностям в арендованной тачке, потому что, как написал тот в сообщении, «нормальным людям надо есть, пить и в туалет».
Потом я выпила миллион первый стаканчик чая и почему-то уже вернувшийся Чанбин лично попытался впихнуть в меня горстку рамена.
От его запаха меня скрутило, и всё-таки оставили в покое.

***
Потом я почему-то заснула, а проснулась не то от всхлипов, не то от звуков рвотных позывов.
В туалете мокрый Минхо цеплялся за раковину: —«Вот почему я такой слабак?» — тоскливо вопрошал он зеркало.
В мутном зеркале отражался сине-белый он и всклокоченная я.
Распущенные волосы до плеч, пятнистый румянец и глаза запуганного котенка удачно дополняла бордовая водолазка, неудачно купленная на распродаже, тонкая и обтягивающая настолько, что годилась только под свитер.
— Чанбина вот тоже трясет, но он же там? Он же не смылся?
А где Чанбин?
И что случилось?
По-моему, Минхо вообще не соображал, на каком он свете, иначе не объяснил бы мне с солдатской прямотой, что полчаса назад прихватили администратора клуба, где намечается сегодняшняя рэп-тусовка, и теперь выбивают из него информацию о Хёне и пропавшем ребенке.
Сначала я ужаснулась, но потом, когда Минхо уже отогрелся и успокоился, женское любопытство безжалостно вытащило меня из подсобки и через длинную мастерскую привело под дверь дальней комнатки, где переговоры давно уже зашли в тупик.
Очевидно, неведомый мне администратор своего хозяина боялся больше, чем вполне знакомого ему сенсея Бинха, или того же Чанбина. Прислушиваясь к происходящему, я все больше убеждалась в том, что и в допросах я тоже ничего не понимаю.
В нашем далёком от совершенства мире, где врачи — легальные убийцы, фармакологи — легальные отравители, психологи тоже не без греха, милейшая Туен-онни это подтвердит.
Но, блин, народ!
Сейчас я слушала мерный и умиротворяющий монолог нашего лидера, который, с высоты своего ай-кью-150 и трех поколения творческой интеллигенции, объяснял невидимому собеседнику, как будет прекрасно, если все мы пожмем друг другу руки и обо всем договоримся. Вот честно, после реакции Минхо я как-то иначе себе представляла допрос с похищением...
С другой стороны, если перестать психовать, и немножко подумать — то этот, с позволения сказать, администратор Чанбина помнит практически подростком.
Умным, талантливым, перспективным, многообещающим источником дохода, но – подростком.
Мысль о том, что подростку пришлось стремительно взрослеть и принять власть и ответственность на пару лет раньше получения права на покупку пива, в голове пленника едва ли уместилась.
И не стоило ему так реагировать на мирные предложения, потому что вот у стаффа, например, по ряду причин не принято связываться с милым, белым и пушистым Чанбином .
— Да ничего с твоим щенком не будет! Отпустят к вечеру, чего ты возбудился...
Судя по всему, допрос стремительно скатывается к практически равноценному обмену угрозами, ещё немного и станет вообще неясно, кто здесь кого допрашивает.
— И Хёнджин , он же вам вообще никто. Подумаешь, попинали малость...
Сидел бы молча... А может и не скатывается. Ведь цель — информация. И она есть. И она мне не нравится. То есть щенка отпустят. А Хёнджин ?!
— Да мне насрать, он чей или ничей, — я едва узнала голос Бинха.
— Малыш и Хёнджин — оба мои люди. И если с ними что-нибудь случится...
По полу что-то прошуршало и грохнуло.
— Где они? Где они, крыса?
Ой, мама.
А это Чанбин. А я-то думала, это Бинх здесь злой следователь.
— Ты понимаешь, дети вырастают. И иногда возвращаются на старые места.
Глухие неразборчивые фразы. И ненависти — море.
— ...ты думаешь, я до сих пор не понял, кто меня продал... Ты только дай мне повод, крыса... я не за Хёнджина , я тебя просто так удавлю. Крысеныш захрипел и забился.
— SpearB? — похоже Бинх реально испугался. Руки мои приоткрыли дверь:
Чанбин, низкий , но накаченный нависает над человеком Дуга.
— Щщеччки-ямоччки, дааа? — прошипел он тихо-тихо, крысеныш в кресле что-то пискнул, а у меня мороз по коже побежал...
Потому что все было ужасно серьезно. И он сейчас его убьет на самом деле. И в этот день я спасла человека. Или даже двух. Я грохнула дверью и заорала:
— Где он?!
Чанбин еще не выбрался из транса, и я смогла приблизиться и дернуть его в сторону.
И сразу занять его место.
Я орала и трясла стул и этого чертова заложника, я лупила раскрытой ладонью ему по щекам, я вцепилась в нос и волосы, я использовала все грязные приемы бабских драк.
Честное слово, я не хотела. Я просто собиралась канализировать напряжение, просто переключить на себя внимание Чанбина. Но что-то жуткое изнутри меня прорычало:
— Где. Мой. Мужчина?
И сработало. Это сработало! Крысеныш дергался и кричал:
—«Уберите эту бешеную!».
Чанбин пришел в себя и грамотно, со спины, оттаскивал меня от потрепанного и исцарапанного.
(Это тоже я, что ли?).
Бинх махал руками, мол идите уже, чокнутые, дальше мы сами.
И мы пошли.
Вцепившись друг в друга. Трясущиеся, мокрые, захлебывающиеся воздухом.
Победители, блин.

***
Бинх вернулся еще через полчаса.
Тоже дерганный и бледный, присел к столу, получил от Минхо кружку с чаем, (я уже ненавижу чай!), тихим голосом смертельно усталого человека изложил информацию. Сначала хорошую.
Они вместе.
Каким-то образом Хёнджин смог этого добиться. Но сейчас они где-то за городом.
Места отдаленные и неизвестные, полиция неприрученная, смысла соваться нет. Привезут их сюда обоих, на этом Хёнджин настоял тоже. Минхо болезненно скривился, представляя, это самое «настоял».
—И каков план? — всем молчать, переговоры ведет Чанбин.
А мне тоже было интересно, каков план.
Потому что малыша наверняка отпустят к вечеру, особенно теперь, когда есть на кого менять.
А Хёнджин — он ничей.
Официально.
Господин Бинх отвел глаза, сгорбился на стуле, растирая лицо ладонями:
— Как-то я айдолов по-другому представлял. Чанбин фыркнул, Минхо покачал головой и улыбнулся:
— Это потому что мы без грима.
— Что с гримом, что без грима, страшненькие какие-то, только девочка у вас ничего так. Из какой-нибудь ути-пусечной группы?
И вот что это теперь?
Комплимент или повод для драки?
Хотя, конечно, ни то, ни другое.
Он или решение принять никак не может, или уже решил все:
Хёнджин сдаст, а нам втроем плюс Чан придется либо самим, либо к JYP и безопасникам.
Ой.
— Какая еще группа! Какие ути-пусечные! Я им каши варю, полы мою и штаны стираю! — ну, хочет человек поговорить, пускай поговорит. Я психолог или где?
— Нуна, ты чего? — с интонациями Чонина возмутился Минхо
— Всего же один раз и стирала!
— Зато на всех! —отбила я подачу.
Только Хёнджин и помог... ыыы...
— И все-таки, что Вы решили? — Чанбин, переговорщик года.
— Ну, что тут сделаешь, придется воевать. После того, что вы наворотили.
У Минхо глаза стали круглые-круглые.
— Один чуть не убил, другая отметелила, — продолжал господин Бинх печально и монотонно.
— Ты где вообще таким приемам научилась? Я хмыкнула:
— В DCM и окрестностях.
Впервые в жизни информация о том, где моя маленькая родина вызвала одобрительный кивок.
Нет, если честно, сама я в боевые разборки насчет парней не влезала, но вот растаскивать, конечно, приходилось.
Бабская драка — штука страшная, поскольку вообще без правил и тормозов, ее даже разнимать надо не так, как мужскую.
А лучше вообще в нее не лезть. Потому что и травмы после нее особенные.
Короче, принятое решение — половина дела. Осталось разобраться с второй половиной.
И мы впряглись.
Чанбин вместе с кем-то из Бинховых парней водил пальцем по какому-то плану вражьего логова, так понимаю:
— ... до начала баттла вытащить не удастся...ну, хорошо, ты там бывал и все там знаешь. Ты можешь сказать где они? Только точно. И это еще если их не разделят.
— Нет, не могу. Там слишком много вариантов.
— Вот видишь, значит только зал...
Параллельно Минхо докладывал Чану обстановку:
— Да, молодой господин. Он раскололся, молодой господин. Выдвигаемся на объект, молодой господин.
Попросив у господина Бинха разрешение, в сопровождении чистых салфеток, бинтов и антисептика, пошла оказывать первую помощь от моих же рук пострадавшему.
Аккуратно промыла царапины, смазала противоотечной мазью, организовала поесть, попить и наоборот.
Выслушала некоторое количество матерных слов, ничего нового и интересного не узнала, поэтому просто пообещала пожаловаться Чану.
Собственно, на этом месте наступила полная тишина, а я с чистой совестью отправилась в почти родную подсобку. Застала конец разговора:
— Ну и что? У них будет план здания.
— План — это здорово. Но я единственный из всех, кто там бывал.
— Ага, и давно?
— Минхо, не нагнетай.
— Да пожалуйста. Только вспомни, как в твоей башке чуть не появилась лишняя дырка. И почему она все-таки там не появилась.
В моем присутствии разговор прервался, но заметку я для себя сделала.
До выхода осталось около часа.
Мы успели еще раз выпить чай (ненавижу. прокляну!), я позвонила бабуле и доложила, что все хорошо и мы как раз едем за Хённи-и, (Чани-и и малышка Минхоша поржали в сторонке), разного возраста и степени серьезности народ собрался прямо в торговом зальчике магазино-мастерской, и получали указания.
В основном — прийти на рэп-баттл, замешаться в толпу, где криками поддерживать Хёнджина— раз, и в нужный момент помочь ему пройти сквозь толпу к выходу — два.
Серьезные люди в это время еще раз проговаривали маршрут в штабе восстания, ой, в подсобке.
И все равно, распоряжение господина «все, выходим» сенсея Бинха показалось неожиданным.
Кстати, вопрос о моем участии-неучастии даже не вставал.
То ли я всех впечатлила боевыми навыками, то ли просто побоялись связываться, не желая получить такую же расписную морду, как у крысеныша.

                                                ***
Дугова площадка оказалась каким-то позорным гибридом круглосуточной кафешки и ночного клуба.
Чанбин жадно осматривался из окна дома напротив:
— Вроде всё как раньше.
— Ага, — кивнул Минхо.
— Лишь бы закончилось лучше.
Меня слегка потряхивало. Будучи участницей допроса, я чувствовала ответственность за достоверность полученной информации.
— Едут, — пропиликало сообщение на телефоне Минхо, который как-то легко и естественно взял на себя роль координатора, и — да.
Они ехали.
Пошарпанный микроавтобус медленно впихнулся в переулочек между стеной мусорными контейнерами, трое крепких мужиков совершенно нетворческого вида блокировали вход.
Прямая спина, приподнятый подбородок, черная бандана скрученная жгутом повязана вокруг головы, вот мои яркие волосы, смотрите — Хёнджин покинул салон с видом звезды, заселяющейся в пятизвездочный отель.
Ребенок, (слава богу, он здесь) изо всех сил старался соответствовать.
Пока их не попытались отделить.
Мелкий отчаянно цеплялся за локоть Хёнджина , а тот быстро и яростно говорил что-то одному из охранников, на месте охранника я бы прислушалась к каждому его слову.
Хёнджин кивнул и вроде улыбнулся.
Малыш судорожно выдохнул и разжал руки. Хван сказал еще что-то в спину уводящего ребенка охранника, и в сопровождении двух поднялся по ступеням.
Дверь захлопнулась, и я поняла, что Минхо одной рукой прижимает меня к себе, а другой зачем-то закрывает мне рот.
— На всякий случай, — опасливо сказал он, убирая руки.
Мы еще понаблюдали за черным ходом, Минхо читал сообщения громким шепотом.
На меня надвинули бейсболку, убрали хвостик под ветровку.
Себе Минхо набросил капюшон поверх кепки. Чанбин к глубокому капюшону добавил ещё и черную маску.
В таком прикиде только банки грабить. И мы вошли в логово врага.
Оно оказалось просторным полутемным подвальным помещением, набитым толпой под завязку.
У дальней стены невысокая сцена, освещенная примечательно: два направленных с потолка потока света.
В одном Дуг, крутой как горы, в другом — Хёнджин с микрофоном наперевес. А между нами и сценой — толпа народа.
Мы начали спускаться по ступенькам, почему-то забирая вправо.
— Мог и матом послать, и в морду — не долго. А теперь всюду ходишь с личным психологом, — услышали мы Дуга.
Психолог?
Что за нафиг?
Теперь Чанбин вел нас вдоль правой стены. Хёнджин перехватил микрофон поудобней:
— Психолог не психолог, не твоя проблема, У нас здесь сегодня другая тема, Со своими сведениями шел бы ты на фиг
—Таким, как ты, поможет разве что психиатр. Хотя вот сейчас подумал два раза я:
—Таких, как ты, спасет только эвтаназия.
— Что у него с левой рукой? — зашептала я в ухо Минхо.
— Рука , да? — отозвался почему-то Чанбин.
— И ребра, наверное.
— Уроды.
— Так. Держи его за правую руку.
— Иди нафиг, репер, — промолчал Минхо. Теперь мы оказались у какой-то двери.
— Весело вспомнить как ты ссался,когда SpearB от тебя сбежал,
—Отбираешь полставки... А не треснет жопа? —Зато п...дишь мелким: «ты-звезда хип-хопа» Говорить такое — дешево и сердито,А по факту ты пиявка не лучше JYP.
Голос Хёнджина звучал как-то сдавленно и ...придушенно.
Ребра, конечно.
Для танцора дыхалка важнее, чем для оперного певца.
Уроды.
— Всё, вперед. Его надолго не хватит, — подтолкнул меня в спину Чанбин.
Сначала мы прошли по безлюдному коридорчику, (конечно, безлюдному, там в зале рэп-баттл века... или парни Бинха поработали?), к туалетам, потом еще пару раз повернули.
— Вот сюда, — сказал наш предводитель, приоткрывая дверку «только для персонала». Через щель было прекрасно видно и зал, и сцену. А на стене был щиток, с несколькими рубильниками.
— Я начинаю отвлекающий маневр, Минхо выводит Хёнджина , ты вырубаешь свет, и я забираю тебя отсюда.
— Это весь план? — ужаснулась я.
— Ну да, план, — сказал бесстрашный репер, мол, а что не так-то?
— Хёнджин нас убьет, — обреченно сказал Минхо.
— ... и не давим на жалость.
—Говорят, от тебя и семья отказалась? — крысеныш Дуг бил по самому больному, а мои руки просто чесались.
Очень хотелось дать этим рубильником по рубильнику Дуга.
— Вот сейчас уязвил, но вдогонку замечу:В баттлах достойные не трогают семью и женщин, —Но тебе, щенку, это понять сложно
— Ты и так нарушил все, что нельзя и что можно, — теперь Хёнджин реально захлебывался воздухом.
Чип и Дейл K-pop наконец-то пробились в первый ряд.
А потом Чанбин в одно движение оказался на сцене.
Вот теперь я и поняла, о каком отвлекающем маневре шла речь.
  выдвинулся в пятно света, сбрасывая капюшон и маску... и, перехватив микрофон из рук Хёнджина , подхватил речитатив, не ломая ритма:
— Можно я попиарю старого босса.До него вообще докаться непросто.
«Двекки !» и «SpearB!», — быстро разобрались в ситуации зрители.
Ты об этом уроде половины не знаешьДай-ка я подменю, пока ты отдыхаешь.
Мощный пинок в правое (!) плечо, и сияющего как утреннее солнце Хёнджина снесло со сцены прямо в руки Минхо. Они ввинтились в толпу коротким паровозиком.
Следующим пинком со сцены в толпу от щедрой руки Чанбина отправился офигевший Дуг. Полностью овладев сценой, он продолжал сольный отвлекающий маневр:
— Брать дансэна в заложники
— офиный метод...
—Приглашать на рэп-баттл под пистолетом... У нас тут туго с моралью, но по-всякому стремно Напинать оппоненту перед баттлом по ребрам...— кажется, Чанбин способен импровизировать в любых условиях.
Больше он ничего не успел. Хотя, возможно и не планировал. Отвлекающий маневр удался на славу.
Народ выл и орал, Минхо с Хёнджином на прицепе вывалился из толпы.
Я увидела, как Минхо, затаскивая Хёнджина на ступеньки у выхода, махнул рукой и я, предположив, что это мне, повернула все рубильники.
Свет погас в зале, в коридорах, везде. И я тут же забыла в какую сторону бежать.
Очнувшийся народ в зале, матерясь и подвывая начал включать телефоны.
Я как раз последовала хорошему примеру, когда за углом грохнула дверь, а из-за угла выскочил...слава богу, Чанбин.
Его слегка занесло на повороте, и он остановился, пытаясь отдышаться.
— Сколько лет прошло, а ничего не изменилось, — радостно сообщил он мне.
В руке его все еще был микрофон. Другой он схватил меня за руку и поволок в темноту. Чанбин здесь ориентировался, как в собственной студии.
Прятался в коротких коридорчиках, усаживал на корточки за какими-то ящиками, один раз просто оглушил кого-то прямым в челюсть, микрофон, скажу я вам — страшное оружие в правильных руках.
Мы, словно в боевике, выскочили в тот самый переулочек с мусорными контейнерами и обильными граффити. Микроавтобуса не было. Хёнджина тоже.
— Здесь они! — кому-то в телефон доложил Минхо, подхватил меня с другой стороны, и мы побежали.
Точнее они с Чанбином побежали, пока я между ними практически перебирала в воздухе ногами. Чанбин  рукой с микрофоном указывал направление, Минхо вел прямую трансляцию по телефону.
В крошечном тупичке между какими-то складами или ангарами бестолково топталось человек пять, все стандартно упакованные в капюшон-бейсболка-маска.
На цементной плите под бетонной стеной сидели рядышком Хёнджин и тот давешний «очень-талантливый- и-перспективный ребенок».
У ребенка был синяк на скуле и разбитые губы. Хёнджин кренился на левую сторону, и левая рука была плотно прибинтована к телу каким-то шарфом.
Хёнджин и ребенок тихо и серьезно разговаривали. Поэтому я развернулась и на подгибающихся ногах подошла к Бинху, по прозвищу Сенсей.
— Спасибо Вам, Бинх-хен, — Чанбин и Минхо поклонились, я поспешно последовала их примеру.
— Все, сваливайте уже, — скомандовал гуру местного рэпа.
— А что будет с мелким?
— Вот я собственного сына не защищу!
Опа!
Пазл сложился.
Минхо пошел поднимать Хёнджина и отрывать от него юное дарование.
Чанбин разжал руку и перепачканный чем-то органическим, многострадальный микрофон упал на бетонное покрытие.
Я встретилась взглядом с Хёнджином и попыталась провалиться сквозь бетон на два метра.
Чанбин попытался было составить мне компанию, но резко вспомнил, кто здесь главный, кто во всем виноват, этим пониманием заразилась и я.
Когда утихло эхо, ни мелкого, ни его папаши и сопровождающих лиц уже не было в бетонированном тупичке, Минхо набирал номер Чана, который, взяв таксиста в заложники, ждал своей очереди на «отпинать Хёнджина ». Пинания пришлось отложить на потом. Водитель, странно косясь на Чана, подъехал нам навстречу, ни слова не сказал, пока Минхо с Чанбином грузили Хёнджина на заднее сиденье, не возразил даже, когда пятым пассажиром в машину влезла я.
К Чану на колени.
А куда еще?
Он единственный, кого Хёнджин не убьет, когда снова начнет нормально шевелиться.
Так же молча и не привлекая внимания полиции наш водитель доставил нас до общаги, с поклоном взял деньги. По двойному тарифу без сдачи.
— Пожалуйста, не надо звонить в полицию, — самым задушевным голосом сказал Чан, и водитель мелко-мелко закивал, преданно глядя ему в глаза.
Блин.
Стокгольмский синдром в полный рост.
— Актерское мастерство — великая сила, — объяснил Чан смущенно.
Да еще Минхо так интересно докладывал: «Мы на месте, молодой господин», «Он у нас, молодой господин», «Отходим, молодой господин». Главного героя сегодняшних событий, Одинокого-волка-нашей-общаги, Мистера Я-сам-а-вы–мне–на-хер-не-нужны, и просто Тупую-неблагодарную-скотину торжественно препроводили наверх, уложили на нижнюю кровать, уступленную Чаном, раздели, осмотрели, потыкали в плечо и в ребра, пришли к утешительным выводам, залили и обмазали обезболивающим, противовоспалительным и противоотечным, которого у жертв современной хореографии килограммами по всем полочкам и шкафчикам, проводили меня на автобус и обещали звонить если что.

                                             ***
Но ночь прошла спокойно, прерываемая разве что попытками сурового рэпера Хвана посетить туалет самостоятельно, и решительными действиями доброго (очень злого) ангела Чана по пресечению этого безобразия.
Наутро Чан на правах лидера объяснил макнэ-лайну, которые до сих пор были ни слухом, ни духом, где и в чем Хёнджин-хён был неправ.
— А он теперь туалет мыть будет? — с надеждой спросил Феликс, единственный из всех бантан достаточно отмороженный, чтобы произнести это вслух.
— Буду, — повергнув присутствующих в состояние глубокого шока, сообщил Хёнджин .
— Как голова, не кружится? — тут же озаботился Сынмин.
— Реально, идиот, — продолжал бить себя пяткой в грудь пациент доктора Минхо.
— Тебя вчера точно по голове не били? — уточнил ещё и тот, демонстрируя полное неверие хен-лайна в хоть какие-то признаки пробуждения совести у Хван Хёнджина .
Все это еще с утра, вместе со своими комментариями, слил мне Чонин, бессовестно записывавший происходящее на диктофон, ибо с камерой легко спалиться.
Я истерично и неадекватно хихикала, прослушивая аудиоотчет юного шпиона.

                                            ***
Отреветься я успела еще вчера вечером. Вообще-то колотить и морозить меня начало еще в автобусе. После звонка Минхо:
— Все в порядке. Уснул.
И я поняла, что все закончилось и все теперь будет хорошо.
Вот тут-то мне и стало очень плохо.
У меня всегда так: пока ситуация развивается, пока надо делать, а не паниковать, я делаю.
И не паникую.
Придумываю планы, бью заложников по морде, утешаю морально травмированных, вру бабуле в телефон спокойно-веселым голосом, и вообще... я же девушка, блин!
Мне надо сильное плечо для отреветься! В общем все свои сопли и слезы я с трудом донесла до дома, и с порога спросила бабулю:
— У нас соджу осталась?
Посмотрев на меня внимательно, бабушка с высоты жизненного опыта определила дозировку... и налила полстакана:
— Вот так, деточка. До донышка — и спать, — приговаривала она, пока я запивала проверенный временем антидепрессант сладким чаем.
Все равно еда в меня пока не влезала. По ощущениям, я не столько заснула, сколько потеряла сознание.
Проснувшись через пару часов, обнаружила себя трезвой, вялой и спокойной.
Смогла впихнуть в себя пару рисовых пирожков, и совсем было собралась досыпать, но в тихом полусонном состоянии замороченный 24-часовым стрессом мозг наконец довел до своей хозяйки главный вопрос дня.
И это был такой вопрос, что, подорвавшись с постели, я кинулась названивать Минхо. Но трубку поднял Чан:
— Что случилось? Спят они, — сказал он сердитым громким шепотом.
— Полстаканчика соджу и в люлю.
— Я тоже, только уже проснулась. Чан-оппа!
— Что?
— Но выступление же все равно состоялось! Им же нельзя! Они же оба! Там в зале разве что ленивый не снимал! — все сильнее я осознавала масштаб катастрофы, вспоминая розовое сияние волос Хёнджина в свете прожектора и отбрасывающего капюшон со лба Чанбина.
— Так, — обреченно сказал Чан, чьи надежды на сон похоронила одна нервная помощница Мин. — Подожди, я сейчас. Несколько минут шуршания и невнятного: «да где ж они у него...», потом командное: «Хан, я покурить, ты присмотри тут...», и, наконец-то, стук закрытой двери.
— Чан-оппа, ты что, куришь?
— Вообще-то нет. Но сегодня — да! — сердито высказался Чан, мол, с вами не только закуришь. Шуршание, щелчок зажигалки, тяжкий вздох.
— Чан-оппа, я не понимаю, — жалобным голоском завела я. Ох, нервы мои нервы...
— Ну вот зачем тебе все эти... Ну, давай, ты просто поверишь, что все под контролем? Серьезно, Чанбин знает, что делает.
Но я продолжала сопеть в трубку, и Чан сдался.
— Только учти, я знаю только в пересказе. Ты знаешь, что Чанбин с Хёнджином из разных групп?
— Да, знаю.
— Дуг – красавчик, конечно. И вожак главной стаи. Но на Бинха он не от большого ума наехал. Тем более, с ребенком. Если такое проглотить, то можно собирать вещички, и проваливать. Но теперь Чанбин с Хёнджином смешали красавчика с дерьмом, ты в самом прямом смысле этого слова отпинала его зама, и Бинх-хен сейчас тупо берет власть в свои руки. И, угадай, каким будет первый указ при новом царствовании? «Ни бита в интернет!» Это Чанбин первым условием поставил.
— Ну, насчет указа, в это я поверю. Но вот послушаются ли его? Достаточно ведь одного идиота?
— Чанбин считает, что да. Хёнджин тоже. А мы с тобой доверяем их мнению. А если что-то где-то просочится, то, во-первых, Бинх их... эээ... остановит просто ради упрочения власти, во-вторых, двое виноватых — это не один, такую проблему БигХиту выгодней замести под ковер, ну а в-третьих, мы на них Хана напустим, — хихикнул Чан.
— То есть, напустим? — тупила я.
— Ну как же, он у нас кибернетик. Студент первого курса. Знаешь, как он хейтеров вычищает! Парочка вирусов, и Хани снова кушает спокойно и без всяких диет. Так что не мучься фигней, Нари-чаги, переживем, и не такое переживали, выпей чая.... «О! Спасибо Феликс. Ты его не сам варил? Не ты? Точно?» и Чан вернулся к разговору:
— Вспомнишь солнце, вот и лучик. Феликс кофе принес. И уши погреть. В трубке послышался уже ставший привычным поскрипывающий смех:
— Кофе, сигарета, прекрасная девушка... — ...лестничная клетка, жопа на бетоне...— подхватила я
— ... и даже выпить нельзя, потому что завтра в университет. Сегодня с вами прогулял, не хватало еще туда с бодуна заявиться.
— О-ой, ну держись, молодой господин.
— Спи. Я скажу Хёнджину , что ты о нем спрашивала.
Удачи нам всем!