XXXIII.Прощай, Стамбул
Через три дня после восшествия султана Мустафы на престол в Топкапы торжественно въехала новая Валиде Сениепервер-султан. Её богато украшенная карета проехала по дороге, по обе стороны которой выстроились янычары, отдавая честь матери падишаха. Когда процессия проехала через ворота, к экипажу подошёл новоиспечённый султан Мустафа. Открыв дверцу, мужчина, поцеловав руку Валиде, вывел её из кареты. Когда они вместе шли в гарем, Сениепервер-султан, глядя на сына, не могла нарадоваться, ведь ранее она и не думала, что вообще доживёт до этих прекрасных дней.
Уже в покоях женщину встретила крепкими объятьями Эсма-султан. Вскоре мать и дочь стали вместе трапезничать, при этом обсуждая последние события.
- Ту кадын так и не нашли? - спросила Сениепервер.
- Нет. - с раздражением в голосе бросила дочь, - Мы выяснили, где Селим хотел её спрятать, но когда янычары пришли туда, Сезен там не было. И где её искать не понятно.
- А может и не стоит? - когда Валиде задала этот вопрос, Эсма удивлённо на неё взглянула, - Сама ведь писала, что этот ребёнок очень сомнителен, и необязательно, что у неё родится мальчик.
- Предлагаешь это забыть?
- Можно и так сказать. - Сениепервер отпила щербета, - Я прикажу стереть её имя со всех гаремных записей. Словно её никогда и не было тут... Эсма, у нас сейчас много других дел. Мустафа хоть и стал падишахом, приняв все условия янычар, но его положение пока ещё непрочно.
- Да... Пожалуй, ты права матушка.
***
Когда же эйфория от рождения ребёнка поубавилась, встал вполне логичный вопрос: что делать дальше?
Дождавшись, когда Дмитрий по долгу службы отправится в город, Елизавета решила поговорить с Варварой. Накормив малютку, женщина сидела на кровати и тихо напевала дочери колыбельную. Наблюдая за этой картиной, княгиня долго не решалась подойти. Когда же Варвара заметила женщину, она лишь слабо улыбнулась.
- Прости, если потревожила. - прошептала Елизавета, сев рядом с женщиной.
- Ничего. - Варя снова устремила своё внимание на спящую малышку, - Ты, наверное, скучаешь по своим детям?
- Сейчас ты, наверное, понимаешь, насколько мне сейчас тоскливо без них, но они в безопасности в России, и это меня утешает.
- Да, понимаю.
- Варвара, я... - хоть Елизавета и понимала, что рано или поздно пришлось бы завести не самую приятную тему, но она не знала с чего начать.
- Всё в порядке, Лиза. - устало улыбнувшись, Варя взглянула на жену своего бывшего возлюбленного, - Я понимаю, что не имею морального права тут оставаться.
- Нет, ты неправильно меня поняла. Просто тебе и девочке в Стамбуле оставаться опасно!
- Ты очень воспитана... А Митя очень благородный.
- Он думает, что это его дочь. - Елизавета смущённо опустила голову.
- Селим хан думал, что я ношу его ребёнка... Ради долгожданного наследника он был готов закрыть глаза на сомнение.
- А ты, Варвара? Как ты считаешь? - этот вопрос княгини заставил Варю призадуматься.
***
Завершив все дела в городе, Дмитрий вернулся домой под вечер, к тому моменту Варвары и малышки уже не было. Мужчина сразу же потребовал от Елизаветы объяснение.
- Они уехали. - спокойно объяснила жена, - Не волнуйся, я дала Варе немного денег, да и она из Топкапы успела прихватить мешочек с драгоценностями.
- Лиза... Я... Я понимаю, но... Это... Как так? - растерялся Митя.
- Хочешь, скажу, что она мне ответила, когда я спросила, чей это ребёнок? - по немому удивлению мужа, Елизавета поняла, что он хочет услышать ответ, - Она сказала: "Это моя дочь."
После Елизавета ушла в супружескую спальню. Дмитрий же остался в гостиной, раздумывая над тем, почему Варвара так поступила. Князь был готов материально помогать любимой и ребёнку, которого он считал своим, но Варя решила иначе. И целую ночь Митю мучил вопрос: почему?
***
Яркая луна освещала глубокие воды Босфора. Сидя в трюме корабля, Варвара, качая на руках свою кроху, наблюдала за тем, как Константинополь становился всё дальше и дальше. В этом городе, во дворце Топкапы прошли пятнадцать лет её жизни. В этих годах было много всего: юношеская радость, девичья дружба, чистая любовь, опасные приключения, становление женственности, блеск драгоценностей, разного вида конфликты и горечь от потери. Теперь же этот период остался в прошлом, который навсегда будет высечен в женской памяти.
Начинается новое время, на котором пока лишь были чистые страницы. В часы мучительных раздумий, когда дальнейшая судьба неизвестна, Варвара вспомнила обнадёживающие выражение своей воспитательницы Пелин-калфы: "Ум заключается в не накопление знаний, а в умение правильно их применить." Возможно, у Вари не было большого багажа знаний, но она знала, что сумеет правильно им воспользоваться, дабы обеспечить достойную жизнь себе и дочери.
Оторвавшись от далёких городских видов, Варвара снова взглянула на спящую малютку.
- Ты самое лучшее, что случилось за пятнадцать лет жизни в Стамбуле. Ведь ты даешь мне толчок, чтобы я не сидела на месте, а двигалась и совершенствовалась дальше. Я обещаю, вместе мы даже самые высокие горы преодолеем. - поцеловав дочку в лоб, Варя хихикнула, - Только для начала тебе надо имя дать, а то уже три дня прошло. Не хорошо как-то получается.
Покидая Стамбул, Варвара уплывала подальше от дворцовых интриг. Она не увидит, как через год султан Мустафа, находясь в отчаянном положение убьёт бывшего падишаха Селим хана, что впрочем его от свержения и казни не спасло. Она не увидит, как султан Махмуд через несколько лет простит Эсму-султан, и госпожа продолжит жить роскошной жизнью в своем особняке, занимаясь воспитанием будущих жён единокровного брата и утоляя похоть с первыми встречными юношами. Она не увидит, как падишах-реформатор упразднит янычар и сделает то, что не вышло у Селима: придаст Османской империи европейскую огранку, хоть она и не поможет справится с глубоким кризисом. Всё это будет уже очень далеко от Варвары и её дочери.