Глава#53.
****
Тихо посапывая, Камилла спала, на плече парня.
Прижавшись к нему так тесно на сколько возможно, первое время, она держалась за него, пока её не сморил сон.
Они не говорили, стараясь не затрагивать ненужные слова.
Она все поняла, он был благодарен.
Руки разжались, тело расслабилось, погружая её в приятное спокойствие.
Прошло уже несколько часов, как Камилла спала. Но Доминик не двигался, чтобы не нарушать её покой.
Он просто лежал рядом, лишь изредка поглаживая по её темным волосам.
Следы усталости на лице были слишком заметны, чтобы отмахнуться от них. Он впервые винил себя в чем-то. Хотелось все исправить, но было сделано слишком многое и назад пути нет.
Надо дойти до конца, чтобы выяснить, кому могла понадобиться его смерть.
В тот день, когда Доминик умер для всех, на самом деле, он чудом спасся от настоящей смерти.
Логан Пресли хотел сделать ему инъекцию смертельного яда. Но почувствовав нутром неладное, Доминик оттягивал этот процесс. Его спасло то, что в этот момент появился Оуэн, ничего не подозревая о своём участии, он оказался рядом, и доктор отложил свой замысел.
Пока Пресли блуждал по дому Пенелопы, ожидая своего часа, Доминик заменил ампулы доктора на обычный раствор витаминов.
Зная, что от этого парня можно ожидать чего угодно, он передал изъятые у Пресли ампулы Эйден'у Картеру, тот передал их, уже в лабораторию военных.
К ночи, Картер позвонил и рассказал о том, что находилось в этих самых ампулах и какие последствия от них могли быть.
Позже, оба парня решили, что инсценировка собственной смерти - самый лучший выход.
Пресли поверит в смерть Доминика, так как сам же его и отравил.
Он не узнал про подмену и то, что был под подозрением.
Логан Пресли считал себя победителем. Но был ли он один?
Вряд ли. Все говорило о том, что его наняли для каких-то целей.
Возможно, в его обязанности входило не только убийство.
Ведь если парня нанял сам Оуэн Уилсон, можно было бы предложить, что этот изощрённый тип, мог бы придумать что-то получше, чем медленное влияние, а в конце убийство.
Инсценировав свою смерть с помощью Эйден'а Картера, у Доминика появилось больше возможностей, он думал, что наконец раскроет замыслы своих врагов.
Сделав себе инъекцию лекарства, которое замедляло сердцебиение и пульс, он встал на путь лжи. Но не совсем ведал, что творил и как это могло сказаться на его родных, ведь он не помнил своего прошлого.
Ему было плевать, что они будут чувствовать и как будут горевать, думая, что потеряли его.
В день похорон он был неподвижен, словно действительно умер. Но парень слышал все. Каждый шаг, каждый шорох, вздох, ропот и рыдания, и конечно же слова прощания, которые говорили люди пришедшие попрощаться с ним.
Из всего - он запомнил лишь то, что говорили Оуэн Уилсон, его мать и Логан Пресли.
Первый делал вид, что сожалеет о случившемся. Говорил слова обещания, что он позаботится о его детях и жене.
Доминику это не было по душе. Что-то внутри него не давало согласиться на такой расклад. Но память не хотела выдавать общих воспоминаний с этой девушкой и он решил, что потеряв её, он не почувствует себя хуже.
Камилла пошевелилась, тихо вздохнув, словно ей снилось что-то плохое, вырывая мысли Доминика из воспоминаний.
Жар её тела проходил сквозь ткань футболки и ему показалось, что у Камиллы поднялась температура, но тронув её лоб, успокоился.
Она резко открыла глаза.
В комнате было темно, но благодаря тому, что парень провёл в ней достаточно времени он все видел отчётливо.
— Доминик?! – словно с сомнением произнесла она его имя, глядя на него, нахмурив свои брови.
Её рука лежала возле его лица, немного поднятой верх и она коснулась его щеки, тыльной стороной ладони. Словно проверяя, здесь ли он.
— Я думала, что все ещё сплю, – выдохнула она облегчено, прижимаясь к его щеке своим лбом.
Почувствовав его тепло, биение его сердца под собой и щетину, которая немного царапала кожу, она успокоилась. — Уже темно?! – заметила она, немного полежав в таком положении.
— Да. Время около восьми или девяти часов, – наконец отозвался Доминик.
Она не смогла понять его эмоций по голосу. Казалось, он не выражал ничего.
Камилла тихо простонала.
— Прости! Наверняка из-за меня ты пропустил ужин.
Ей не хотелось принуждать, нужно, чтобы Доминик сам делал выбор.
Доминик усмехнулся, обнимая её за плечи и прижимая её к себе, ещё тесней.
Она вздохнула с облечением.
Это его выбор. А она подумала, что ему пришлось остаться.
— Думаю, я не много потерял.
— Прости. Не знаю, как так получилось, что я уснула, – снова произнесла она, испытывая вину.
— Все нормально, малыш. Наверно ты плохо спала на новом месте.
Дело конечно было, не только в новых местах, но ещё в её душевных переживаниях.
Камилла переместилась и прижалась к щеке уже губами.
Мягко прижимаясь к щетинистой коже, вдыхая его аромат, она понимала, что готова отказаться от чего угодно, только не от него.
— Прости, – ещё раз выговорила она. — Ты ещё слаб, и тебе нужно соблюдать режим, а я...
Он накрыл её рот своей ладонью, заставляя замолчать.
Это был её способ затыкать его самого.
— Я же сказал, все нормально. И к тому же, ты ведь тоже пропустила ужин, мы можем спуститься вниз вдвоём... – он придал своему голосу соблазнительные нотки, привставая и уже нависая над ней.
Камилла покорно подчинялась каждому его движению.
Доминик опустил своё лицо, приближаясь к ней, удерживая свой вес на одной руке, остановился в паре сантиметров от её пухлых, жаждущих губ.
Он нежно провёл пальцем по её лбу, переходя к переносице, носу, плавно спускаясь к полураскрытым губам и надавил на нижнюю створку.
Его темный и немного нахмуренный взгляд смотрел вниз и его мучило чувство собственничества.
Камилла всегда принадлежала только ему, а по своей же глупости, он позволил ей думать, что его уже нет.
Могла ли она воспользоваться этим, дай он ей шанс?
Легко ли она заменила бы его?
Эти вопросы как ни кстати, закрутились в его мыслях.
Несомненно, она была красива и даже эффектна. Многие мужчины были бы рады получить её. И его собственные братья, были в первых рядах.
То что сегодня Камилла усомнилась в себе, была лишь его вина.
Он не думал, что все так обернётся.
— Мне ненавистно, что мой брат целовал тебя, – проговорил он тихо и сердце Камиллы чуть не выпрыгнуло из груди.
Её охватила паника, дыхание сбилось.
Он знал, знал о поцелуях с Доном.
А как же то, что она спала с ним?
Черт!
Наверняка Доминик не знает об этом, иначе, не было бы того, что происходит сейчас! Думала она.
Когда он все узнает, ей конец, потому Доминик не тот, кто простит измену. Хотя эта ситуация и не совсем является таковой. Но она знала его слишком хорошо.
— Я...думала ты мертв... Я похоронила тебя...неуверенно выговорила она, забыв о своём обещании. Её голос начинал дрожать. — Я хотела видеть в нем тебя.
— Ш-ш-ш, – словно напоминая, он накрыл её губы пальцем.
Камилле очень хотелось узнать, как Доминик все провернул, но не смела задавать вопросы сейчас.
Он невесело усмехнулся.
— Я все понимаю. В этом была и моя вина. Мне трудно это принять, но должен.
Его голос прозвучал с ноткой недовольства, и зарождающей злости.
Могла ли она винить Доминика в том, что произошло?
Наверно нет.
Его палец сместился с её губ и плавно перешёл к её подбородку, скользя шёл по шее, дойдя до района груди замер.
Камилла была возмущена, но не смела ничего требовать.
Она знала, что только зря раздразнит и себя, и Доминика.
Ему нельзя сейчас заниматься сексом. Он ещё слишком слаб.
К тому же, швы на ране могут разойтись.
Перехватив его палец, загадывая в его красивые глаза, которые так любила, Камилла снова потянула вверх и взяла его в рот.
Их контак ни на миг не прерывался.
Невидимая нить связывала их.
Нежно облизав, зажала между зубами, намекая о том, чем это могло быть.
Знала, что так нельзя, но инстинкты были сильнее.
В глазах Доминика появилось веселье. Прищурив их, он бегло оглядел её милое личико.
Любимое личико, не смотря ни на что.
Его забавляло то, как Камилла вела себя с ним.
Воспоминания о ночи проведённой вместе, нахлынули на него.
Тогда она была соблазнительницей, как и сейчас. Смотрела так же томно, зазывно.
Она была искусительницей и было немного досадно, что она думала, будто на его месте был Дон.
Дональд никогда бы не переступил чёрту, как бы он не желал Камиллу. Ведь она принадлежала ему. Доминику.
Чего он не мог сказать об Оуэне. Казалось, что тот был помешан на этой девушке и наверняка радуется тому, что думает, будто Доминик в царстве мертвых.
Как же он обломается, когда его девочка отвергнет это пса ада.
— Нехорошая девочка, – усмехнувшись прошептал Доминик, прежде чем убрать свой палец и заменить их своими губами.
Тихий стон сорвался с её губ, который тут же был поглощён его ртом.