Глава 23.
Я сидел в своей камере, уставившись в серую бетонную стену. Моё мир сжался до размеров этой клетки.
Внезапно тяжёлый засов на двери лязгнул. Я даже не шелохнулся.
-Номер 742, на выход – грубо бросил надзиратель, ударив дубинкой по стене. – К тебе посетитель.
-Я не принимаю гостей, -отозвался я, не оборачиваясь. – Уходи.
-Это не обсуждается. Сказали, что это важно.
-Мне плевать. – я медленно перевел на него взгляд, и охранник невольно отступил на полшага. – Прочь.
-Слушай, мне сказали, что тебя ждёт какой-то мотылёк.
Я медленно встал. Каждое движение отдавалось тяжестью в костях.
Я вошёл в комнату. Самуэль сидел по ту сторону бронированного стекла, и его лицо, обычно непроницаемое, сейчас было взволнованным. Он ждал меня — нервно сжимая трубку телефона, вглядываясь в дверной проём за спиной.
— Ты всё-таки пришёл, — глухо произнёс Самуэль, когда я взял трубку.
— Ты прислал охрану с сообщением о «мотыльке», — я процедил это сквозь зубы, чувствуя, как внутри закипает старая ярость. — Если это какая-то глупая шутка, Самуэль, я клянусь...
— Это не шутка, Кайрос.
Он медленно перевёл взгляд за спину. Я замер. Сердце, которое я считал давно превратившимся в камень, пропустило удар. Я медленно встал. Мозг отказался обрабатывать информацию. Галлюцинация. Это тюремный психоз. Этого просто не может быть. Я выронил трубку телефона. Она повисла на витом проводе, мерно ударяясь о стенку. Гулкий звук удара металла о металл- бум, бум, бум – казались ударами моего собственного сердца.
Зиаля...
В дверях стояла она. Хрупкая, бледная, но с теми же глазами, которые преследовали меня в каждом кошмаре все эти годы. Моя сестра. Мой мотылёк, которого я считал, что убил собственными руками.
Мир вокруг перестал существовать. Стены тюрьмы, окрики надзирателей, тяжёлые засовы — всё исчезло.
Осталась только она, живая.
Я медленно опустился на стул, не в силах вымолвить ни слова. Пальцы, всё ещё помнившие холод ружья, теперь дрожали, не в силах удержать пластиковую трубку.
Она подошла к стеклу и приложила к нему ладонь.
- Брат.. — её голос, едва слышный через динамик, заставил меня содрогнуться.
-Зи...- мои губы шевелились, но звук не выходил. Горло перехватило судорогой. Это был хрип человека, который годами не произносил это имя, боясь окончательно сойти с ума. – Зиаля...
Я медленно, боясь, что она исчезнет, прижал свою ладонь к стеклу. Мои пальца дрожали так сильно, что я едва мог держать трубку. Внутри меня что-то с грохотом разрушилось – та стена, которую я выстроил, чтобы не чувствовать боли. Теперь эта стена рассыпалась а пыль, погребая всё моё хладнокровие.
Я смотрел на неё и не мог надышаться. Каждая её черточка, каждый изгиб губ – она живая.
-Брат..- услышав её ангельский голос, через шести лет заключения, по моей щеке скользнула слеза. Через столько лет, я выдохнул спокойно.
В этот момент я согнулся, упираясь лбом в холодную поверхность стекла. И слёзы, которые я копил, наконец прорвались наружу. Я плакал навзрыд, не стесняясь ни Самуэля, ни камер, ни охраны и благодарил Бога, что оставили её в живых.
- Ты здесь..- прошептал я, глядя на мотылька – О Боже, лишь бы это не оказалось сном. Я ведь...
Я вспомнил психиатрическую больницу. Вспомнил, как её рука упала, когда я накрыл её лицо подушкой. Я душил её своими же руками, чтобы подарить покой, которого она так жаждала.
Но она здесь. Живая. Дышит.
Я поднял глаза на Самуэля. Он сидел рядом с ней, глаза опущены вниз.
-Самуэль...- мой голос сорвался на свистящий шёпот. – Я же.. я сам её..
Он наконец поднял поднял на меня глаза.
- В ту ночь...когда ты вышел..- тихо произнёс он в трубку.- Я подоспел сделать ей массаж сердца...и - он посмотрел на меня с глазами полными сожалениям – Я подумал... будет безопаснее для неё.. если её будут считать мёртвой. Прости брат...- он снова опустил голову.- Я хотел тебе..
-Нет.- отрезал я его. - Ты всё правильно сделал. Правильно...
-Брат..посмотри на меня..- сказала Зиаля.
-Мне стыдно... мне очень стыдно мотылёк...
Она снова приложила ладонь к стеклу.
-Брат..- прошептала она.- Ты не сделал ничего плохого. Я сама просила тебя об этом..- она начала плакать.
Я прижался лбом к стеклу.
-Я так рад. Очень рад, - сказал я, подняв на неё голову. – Как твоё самочувствие? Где ты жила всё это время?
-Я жила в доме Самуэля. Мне стало намного лучше. Не переживай обо мне..и мне очень жаль..по поводу твоей...
-Самуэль..- я осознанно оборвал её.- спасибо, что спас её от такого чудовища как я. Пожалуйста, заботься о ней дальше.
-Не говори так.. прошу..- завыла Зиаля.
-Тш-ш. Не плачь мотылёк. Проживи эту жизнь счастливо. Только этого я от тебя хочу. Твоё счастье и счастье Томиана – это и моё счастье. – сказал я с улыбкой полной горечи.
Перед тем, как зашёл надзиратель, я встал с места.
-Брат,- я обратился к Самуэлю с самой искренней улыбкой, которую мог себе позволить. –Я доверяю её тебе.
Последний раз посмотрев на сестру, я сказал ей.
-Передай Тому, я люблю вас так сильно..мой мотылёк. Но, прошу, больше сюда не возвращайся.
С этими словами, проклиная свою никчёмность, я вышел из комнаты встреч.
-Мам, ты видишь, наша Зиаля жива.
Я не подвёл тебя.
Я сдержал своё обещанное тебе, но не ей
Я выдохнул с радостным облегчением и сразу же проклял себя.
У меня нету права на такое чувство, как – счастье.