Глава 11. Возлюбленная
Кайрос.
Несколько часов назад.
Телефонный звонок прервал тишину кабинета. Я, склонившийся над стопкой документов, нахмурился, отвечая на вызов без взгляда на экран. Голос Самуэля, обычно спокойный и размеренный, звучал напряжённо, срывающимся на грани крика.
—Брат, мы нашли их. Чёртового Тореса и Астархана.
Моё сердце пропустил удар. Целых три года охоты, нескончаемая цепь уловок и подстав, и вот она – победа, горькая и желанная одновременно. Но чувство торжества было мгновенным, сразу сменившись громом внутри. Я представил себе их лицо, избитые, изувеченные от моих рук, и в моей голове вспыхнул белый жар ярости.
—Где?
—Заброшенный склад на окраине города. В районе старого порта. Мы держим место под контролем.
Я бросил трубку. Мои кулаки сжались, костяшки побелели. Ярость пронзила меня насквозь, оставляя после себя только холодную, жгучую пустоту. Я чувствовал, как в венах пульсирует адреналин, заставляя мышцы напрячься, как натянутая тетива. Мне нужно двигаться, мне нужно наказать их.
Я бросился к машине, останавливая охрану Государства. Им не место, туда, куда я направляюсь.
Заведя двигатель, я нажал на газ, не глядя на спидометр, машина рычала и неслась вперёд, словно оживлённый зверь. Каждый вдох, каждый выдох были наполнены только яростью, голым, слепым желанием наказания.
Дорога пролетела перед глазами, расплываясь в сером безумии. Город с его огнями и шумом исчез, осталась только эта цель, эта потребность нанести удар. Только ярость в груди. В голове проносились картины, мелькали фрагменты воспоминаний: лицо Тореса, его ухмылка, Астархан, его грязная ловушка. Всё это питало меня злость, усиливало её, делая её бесконечной.
Я добрался до склада быстрее, чем ожидал. Оставив машину в нескольких метрах от здания, я выскочил и бросился к входу, прорываясь сквозь оцепление охранников. Не выговаривая ни слова, я с бешенством снял с себя пиджак, оставляя себя в одной рубашке. Самуэль с Ронаном сидели на креслах. Други парни стояли в напряжении.
Передо мной сидели Торес и Астархан, привязанные к стульям, лицо Тореса было изрезано, кто-то уже позабавился до меня, вероятнее Самуэль. На Астархане свежими были следы ударов. В углу раскалённая печь и кочерге. Моё любимое наказание. Я люблю наказывать огнём. Как в аду, они будут наказы Богом, здесь- мной.
Я не медлил. Мои руки двинулись быстро, жестоко, безжалостно. Удар за ударом, я наносил Торесу, чувствуя, как ярость расплавляет его изнутри, поглощая всё остальное. Не было ни мысли, ни плана, были только удар, ещё удар, и ещё. Лицо Тореса изменилось до неузнаваемости, кровь смешалась с потом, и в его глазах появился только ужас.
—Кто?! — прорычал я, мой голос звучал из глубины ярости, с холодным железом. —Кто тебя прятал?!
Торес только кашлял, стараясь сказать что-то, но я не дал ему договорить, снова нанеся удар. Он хотел знать, хотел вырвать правду из него, разбить его, растоптать его волю.
—Говори! — я замахнулся ещё раз, и Торес закричал, прося пощады.
—Это... был...
—Имя! — я сдавил его горло, чувствуя удовольствие от этой власти, от этого контроля над жизнью и смертью.
—Валерио... Валерио Сератто ... он...
Я отпустил его, но не остановился. Ярость не утихла, она только усилилась. Я переключился на Астархана. Мои удары были более расчетливы, более точны. Я хотел не просто нанести боль, я хотел сломить его дух, раздавить его эго.
—Твой босс, — прошипел я, нанося удар за ударом. — Он платил тебе?!
Астархан, в отличие от Тореса, сопротивлялся больше, но не до конца, с презрительной ухмылкой на лице. Но его сопротивление было бесполезно. Я был сильнее.
—Да... — прохрипел Астархан, с трудом произнося слова сквозь боль. — Но... это не важно. Они... добились своего,— усмехнулся он.
—Что?! — я схватил его за волосы, приближая его лицо к своему. — Это вы доложили ему о моей сестре? Ты ничтожество. — я смеюсь ему в лицо.— Я от тебя даже пепел не оставлю.
—Неважно... — прошептал Астархан, и его глаза потухли, ухмылка не исчезла — Ты и твой чёкнутый брат, потеряли близкого человека.
Ярость достигла своей кульминации. Я уже не чувствовал ничего, только пустоту, холод, и бесконечную ненависть к тем, кто посмел тронуть моего мотылька. Я продолжал бить их, не останавливаясь, пока не убедился, что они не могут больше дышать, не могут двигаться, не могут думать. Мой огонь ненависти сжёг моё сострадание, мою человечность, оставив после себя только чистую, неописуемую ярость и презрение.
Я отстранился, для стабилизации дыхания. Повернув голову на право, кивнул и один из парней подал мне кочерге.
Я лукавой улыбкой, я принял его. Мои жертвы были в полубреду, но как только рука Тореса прикоснулась к жаркому металу, его страшный визг был неописуем.
Чёрт, почему мне нравиться этот звук?
Звук боли, страдания. Мольба о смерти. Каждая душа вкусит смерть. Но меня будоражило мысль, что их никчёмные души вкусят смерть из моих благословенных рук. Я смеюсь, когда вопль Тореса заглушает крик Астархана. Я ткнул металлом в его грудь.
Когда мы были моложе, Томиан не переносил эти звуки. Но этот засранец оставался со мной. Сколько бы не уговаривал, не действовало. А сейчас, лишь одно слово его жены, и он готов обрушить весь мир к её ногам.
Невообразимые изменения приводит это слово- любовь.
Так, что же я чувствую с Кассианой? У меня нет к ней страсти. Или необходимость быть с ней. Я хочу защищать её. Как и других девушек.
—Брат, не чувствуешь запах плоти?
Нахмурившись, я обернулся к Самуэлю.
И тут же вернул внимание к Астархану. Его плоть сгорела. Он не кричал. Я убрал метал и бросил на пол.
—Чёрт, задумался.
—О "борщ"-е?— ехидно спросил Ронан.
Невольно, я улыбаюсь, вспоминая вкус её еды. Она подумала, что мы выбросили её еду, что мы хотели сделать, но даже подозревая её в намерениях меня отравить, почему-то я попробовал и мне до жути понравилось.
—С Торесом разберись сам, Самуэль,— я кивнул ему, когда один из парней вернул мне костюм.
—А я?— спросил Ронан, с виноградом. Где он их всё время берёт? Не важно.
—Один за один?
Он усмехнулся и кивнул.
****
Кассиана.
Следующие два дня прошли в замедленном темпе. Кайрос оставался дома, проводя время на улице, не позволяя мне выходить или даже заглянуть за шторы. Но от меня не ускользнул факт, что он отпустил охрану. Я не слышала шагов по ночам или мужской смех посреди ночи. Вместо этого, иногда слышалось удары молотков или что-то вроде этого.
Он иногда накрывал со мной стол, с Самуэлем и Ронаном. Мы успели хорошо поладить. Оказывается, они не такие уж плохие, когда узнаёшь их поближе. Мужчины с суровыми лицами, ростом до потолка, с ружьями на поясах были весьма дружелюбны. Никогда думала, что так смогу о них думать.
Кайрос сидел за компьютером и печатал что-то с серьёзным видом. Я смотрела на него. Такой элегантный, добропорядочный. Никто даже не заподозрит его присутствие в криминальном мире или самым страшным Доном за несколько лет.
После его поцелуя в щёку, и моего признания, что не выношу кровь, он не трогал меня. Обходил меня стороной, чтобы случайно не соприкоснуться.
Я набралась смелости и зашагала к нему. Он был в тёмно- синем футболке и классических штанах. В пару ему, я одела джинсы и синий топ.
—Почему ты не на работе?
Он лениво оторвал свои "божественные" глаза от экрана и посмотрел на меня, вскинув брови:
—Тебя беспокоит, что я остался в своем доме?
В его голосе слышалось нотка раздражения.
Я быстро покачала головой и уселась рядом с ним.
—Ты...— не успела я закончить, как он меня прервал.
—Кто-нибудь пробовал твою еду? Помнится, ты работала официанткой.
Я уставилась на него. Что за вопрос?
—Ты сам подчеркнул, что я была официанткой. Я подавала еду, а не готовила.
—Кассиана.
Он отложил свой ноут на стол, и впервые за два дня прикоснулся ко мне, взяв меня за руку, с таким же серьёзным видом.
—Подумай хорошенько, дорогая. Не смей мне врать.
Он смотрел прямо на мои глаза. Я растерялась от его пристального взгляда.
—Ну..— я попыталась вспомнить, и когда вспомнила, инстинктивно отобрала руку, закрывая рот.
—Я жду.— спокойно произнёс Кайрос.
—Были молодожёны.. русские.. они попросили русскую еду и я вызвалась добровольцем,— я закусила губу, не понимая, почему мне резко стало холодно.
—Ясно.
Кайрос посмотрел на часы, затем встал с места. По его лицу невозможно было прочесть, о чём он думает. Такой же бесстрастный как всегда.
—Почему ты вдруг спросил?— я встала за ним, сжимая кулаки от холода. По спине пробежал холодок, когда он быстро обернулся ко мне. Боже, какой же он... милый.
—Мне спрашивать ничего нельзя? Идём за мной.
С этими словами, он прошёл мимо меня, схватив меня за запястье. Мы направились к двери.
—Думала, я под домашним арестом,— промямлила я.
Он ничего не ответил, таща меня за собой. За его широкой спиной, я ничего не могла видеть. Как только мы остановились и он отошёл, я вскрикнула от удивления и чрезмерной радости. Мои глаза широко расширились, я чувствовала, как слёзы уже поступают к глазам.
Вместо высокой стены, позади дома был построен - паддок, который раскинулся словно живописный уголок природы, где каждая деталь дышит гармонией. Просторное поле покрыто изумрудной травой, которая колышется под лёгким ветерком, словно мягкий шёлк. Массивный деревянный забор, идеально выкрашенный и отполированный, очерчивает границы этого безмятежного пространства, позволяя взгляду скользить вдаль, к горизонту, где сливаются небо и земля.
В центре этого - двое величественных существ — лошади, словно воплощения света и тени. Белая лошадь грациозна и ослепительна, её шерсть переливается в солнечных лучах серебристым блеском, будто сотканным из лунного света. Каждое движение — это чистая поэзия: плавное, безукоризненно выверенное, излучающее достоинство и спокойную мощь. Грива её струится длинными, шелковистыми волнами, словно жемчужный водопад, а глубокие чёрные глаза отражают бескрайнюю доброту и беззащитность.
Рядом с ней стоит её противоположность — чёрная лошадь, словно тёмный монумент силы и мощи.Её гладкая, угольно-чёрная шерсть сияет, как полированный оникс, поглощая свет и создавая контраст с белым спутником. Мускулистое тело говорит о неукротимой силе, а длинная грива и хвост развеваются на ветру, подобно ночному плащу, дарованному самой тьмой. Чёрные глаза её излучают лишь мощь и силу. Как Кайрос.
Их присутствие для меня, это- магия и восхищение, напоминая о прекрасной природы, где противоположности не враждуют, а дополняют друг друга, создавая вечную красоту.
Когда я подошла к нему, мои глаза были полны слёз, но это были слёзы не печали, а любви, радости, благодарности. Я обняла его крепко, зарывшись головой ему в грудь, чувствуя его тепло, его запах. Этот простой жест, данный в тишине, более красноречив, чем любые мои слова. Сердце разорвалось не от ярости, как я ожидала, а от нежности, трепетное чувство - чувство любви, которое было сильнее всех моих страхов.
—Я ... я не знаю, что сказать, — прошептала я, мой голос дрожал от слёз и счастья. — Это... это так прекрасно.
Даже во сне увидеть этот подарок Кайроса, было невообразимо. Но он это сделал. Для меня.
Он прижал меня к себе ещё сильнее, я чувствуя его тепло, его сердцебиение.
Я знаю, что наши семьи враги, знаю, что мой отец предпочтёт вырвать себе сердце, нежели дать разрешение нам. Также я знаю, что Кайрос никогда не женится без согласия родителей девушки. Это его знаменитые принципы. Для мужчин может он и Жнец, но для женщин- герой.
Он отпустил меня и повёл ближе к лошадям.
—Тут рабочие строили забор и привели этих прекрасных существ. Чтобы не отпугнуть их, я отпустил охрану,— сообщил он, аккуратно поднёс мою руку к голове лошади, чтобы я погладила. Белая лошадь отступила, не позволив мне тронуть её.
Немного зависти подступило к горлу, когда чёрная лошадь позволила Кайросу гладить её.
—Поэтому ты оставался дома?— недоумённо спросила я, опуская руку от стыда.
—Конечно, не мог же я оставить тебя дома одну, когда во дворе незнакомые мужчины,— он улыбнулся, когда чесал лошадь за ухо. Его спокойный голос, будто убаюкивал животных.
Он продолжил, засовывая руку в карманы штанов.
—С детства я привык завоёвывать всё. Но впервые в жизни, я не имею понятия, как это сделать. Как завоевать тебя. — он прочистил горло—Говорят, лошади - знак спокойствия и свободы. Прими это как мой первый шаг к твоему сердцу. Я дарю тебе свободу. Раз ты смогла усмирить меня, то с лошадьми у тебя не будет проблем.
Оставив меня в смятении, и не сказав ни слова, он прошёл мимо меня.
Это было признание? Кайрос признался мне?
Я обернулась, как только он вступил на ступень и быстро побежала к нему.
—Стой! Ты не можешь вот так заморочить мне голову и уйти!
К моему удивлению, он остановился. Но не стал оборачиваться. Я обошла его и встала прямо перед ним, требуя ответы.
—Что.. что только что было?— мой голос дрожал от нервов. Я так сильно закусила губу, что почувствовала вкус крови. - Разве ты не терпишь меня только потому что я напоминаю тебе твою сестру и мать? Я не хочу чтобы ты любил меня только по этой причине. Я хочу, чтобы ты любил меня.
—Я не играю в эти игры, Кассиана. Я сказал, что хочу сделать тебя своей. Отметить тебя. Но по моему..
—Но по твоему принципу, девушка и её семья должна быть согласна,так?— я скрестила руки на груди.
—Да, именно так.
—Значит, я тебе не нравлюсь? Ах,— нахмурившись, я потёрла лоб— даже если так, как ты думаешь переубедить моего отца?
Ты слишком правильный для прозвища "Кровавый судья".
Он глубоко выдохнул, и провёл рукой по лицу.
—Это уже мои проблемы, Кассиана. Тебе нужно сосредоточиться на своих чувствах. Не знаю как я мог дотронуться до тебя, но этого больше не должно быть. У нас неделя.
—У нас?— переспросила я, не веря своим ушам. —Ты сам понимаешь, что говоришь?
—У тебя неделя, чтобы полюбить меня. У меня неделя, чтобы уговорить твою семью.
—А если я не полюблю тебя?— спросила я, делая шаг вперёд.
—Тогда, я верну тебя твоему отцу. И ты сново лишишься свободы,— с этими словами он удалился.
Я усмехнулась про себя. Эти условия обречены на провал. Я никогда никого не любила, чтобы знать, какого это. Я не знаю, что чувствуют, или делают, когда любят. У него мозги упали. Точно.
—Кстати, белую лошадь я назвал Кайла,— он вернулся уже в костюме.
—Да уж, ты любишь давать всем имена.
Не успела пройти и минута, как ворота открылись и внутрь зашли Самуэль, Ронан и пятеро мужчин.
—Зайди домой. Ронан будет с тобой.
Я гордо вскинула голову. То, что он подарил мне лошадь, не значит, что может мной так управлять.
—Ты сказал, что дал мне свободу.
—Конечно, ты же не рабыня. У тебя всегда была свобода и будет. А охрана всегда была не для тебя, а для дома.
—Что же, Кайрос. Берегись, чтобы охрана не зашла ко мне в комнату посреди ночи,—хмыкнула я.
—Мои люди знают на кого работают. Не провоцируй меня.
Дома мы остались одни с Ронаном. Он лежал на диване, играя с телефоном.
Я прочистила горло и осмелилась спросить.
—Кайрос когда нибудь любил кого-то?
Он вопросительно на меня посмотрел.
—Я не контролирую его сердце, откуда мне знать?
Я кинула в него подушку.
—Он твой названный брат, как ты можешь не знать? — вскрикнула я, от раздражения. В последнее время, меня всё раздражает и бесит.
—Я знаю, что он спал с женщинами, но ничего более. Знаешь, вчера у него была встреча с иностранцами. Он отметил встречу, чтобы защитить тебя. А,— он подчесал подбородок— он назвал ту белую лошадь- Кайла.
—Кайла..— он тоже говорил мне об этом.
Он кивнул.
—Когда я спросил, что это значит. Он не ответил, — он встал, чтобы взять виноград со стола.
—Ты не вбил в интернете, что это значит?
—Мне не интересно, так что нет.
Я быстро встала со стола, побежала на второй этаж, в свою скромную комнату, только с диваном и маленьким шкафчиком и зеркальцем с тумбочкой.
Достав с тумбочки телефон, я быстро нагуглила.
Что я ожидала увидеть?
Хитрый Кайрос. Не знаю почему он намерен завоевать меня, но если он не почувствовал ничего во время поцелуя, значит ничего не выйдет. Он использует меня. Ну конечно, если он спал с многими женщинами, то поцелуй никак не подействует.
Я бросила телефон на диван и развернулась. Не выключая экран, на котором светилось:
Кайла—Возлюбленная.
Пожалуйста оцените и оставьте отзыв на книгу Закат на двоих на Литрес.
Очень важно для привлечения новых читателей! Буду благодарна! Ссылка есть в моем тгк🖤