«Супруг падишаха»

Тёплый пар наполнял хамам, пропитывая всё вокруг влажным ароматом роз и амбры. Лёгкий шум воды и приглушённый свет создавали иллюзию покоя. Мелис, расслабленный, позволял тёплой воде касаться его кожи, а капли стекали по его плечам, словно жидкий шёлк. Он провёл пальцами по поверхности воды, любуясь тем, как мягкие волны расходятся в стороны.

Но его уединение было недолгим.

Он почувствовал присутствие, ещё до того, как услышал шаги. Медленные, уверенные, наполненные той самой властностью, которая всегда его раздражала.

— Даже здесь ты за мной следишь? — лениво протянул Мелис, не оборачиваясь.

— Я не следил, мой феникс, — в ответ раздался глубокий бархатный голос Кайвана.

Омега усмехнулся, прикрыв глаза.

— Как скажешь, мой падишах.

Кайван опустился на резной мраморный край бассейна, наблюдая за ним. Янтарные глаза, обычно холодные, теперь сверкали с каким-то странным интересом, а может, даже предвкушением.

— Я слышал, что ты скучаешь.

— Разве это удивительно? — Мелис потянулся, подставляя шею горячему пару. — Во дворце слишком тихо. Одна и та же роскошь, одни и те же лица… Всё это быстро наскучивает.

Кайван чуть наклонил голову набок.

— Что ты предлагаешь?

— Ну... — омега сделал вид, что задумался, а затем медленно повернулся к нему. Его губы тронула хитрая улыбка. — Может, мне стоит завести гарем?

В мгновение ока тёплая атмосфера хамама стала напряжённой. Вода, казалось, стала холоднее, воздух — тяжелее. Янтарные глаза альфы сузились, его челюсть едва заметно напряглась.

— Ты шутишь, Мелис?

— А разве это было бы так плохо? — с притворной невинностью продолжил омега, наблюдая за ним исподлобья. — Если тебе можно иметь гарем, почему мне нельзя? Или это одна из привилегий, которыми наслаждаются только альфы?

Он слышал, как Кайван медленно вдохнул, стараясь сохранить самообладание.

— Повтори это, если осмелишься, — голос падишаха стал тёмным, угрожающим. — Ты принадлежишь мне. Только мне.

Мелис не отводил взгляда. Он видел, как в глазах правителя вспыхнул дикий огонь — ревность, гнев, желание подчинить. Это было опасно. Но почему-то его сердце билось быстрее, а кровь разогревалась от этой игры.

— Если я принадлежу тебе, тогда докажи это, мой падишах, — прошептал он, бросая вызов.

Тишина, наполнившая хамам, была обманчивой — словно штиль перед бурей.

Кайван медленно поднялся с мраморного края, его взгляд неотрывно был прикован к омеге, который всё ещё лениво покачивал воду кончиками пальцев, делая вид, будто вовсе не волнуется. Но внутри Мелиса всё сжалось — инстинкты подсказывали ему, что он только что перешёл тонкую грань дозволенного.

— Доказать? — голос падишаха был низким, почти хищным.

Он шагнул в воду, даже не потрудившись снять одежду. Тёмные ткани промокли, облепляя его сильное тело, но альфу это не волновало. Всё его внимание было приковано к дерзкому омеге, который попытался пошатнуть его власть.

— Ты слишком играешь с огнём, мой упрямец, — произнёс он, наклоняясь ближе. — И однажды можешь обжечься.

Мелис всё ещё улыбался, но лёгкая дрожь пробежала по его телу.

— Я просто хочу справедливости, мой падишах, — тихо ответил он.

— Справедливости? — Кайван обхватил его запястье, не позволяя отстраниться. — Во дворце правлю я. Здесь справедливость — это то, что я решаю.

Омега сжал губы, встретившись с этим пламенным, всепоглощающим взглядом.

— Ты не сможешь вечно меня подчинять, Кайван, — упрямо бросил он.

— Посмотрим, — альфа склонился ниже, его дыхание обожгло кожу у самой ключицы. — Но запомни, мой феникс, если ты хочешь играть в ревность, то должен быть готов к последствиям.

Он медленно провёл ладонью по его щеке, затем сильные пальцы сомкнулись на его подбородке, заставляя омегу смотреть ему прямо в глаза.

— Ты — мой супруг, моя собственность. И я не потерплю даже намёка на то, что кто-то другой осмелится смотреть на тебя.

Мелис сглотнул, его сердце бешено колотилось. Он знал, что зашёл слишком далеко. Но всё же в глубине души… ему нравилось видеть Кайвана таким. Одержимым. Разъярённым. Готовым бросить весь мир к его ногам, только бы никто не посмел посягнуть на него.

Но стоило ли играть с этим огнём дальше?

Мелис затаил дыхание, чувствуя, как горячие пальцы Кайвана сжимают его подбородок. Омега хотел было вырваться, но понял, что альфа не позволит ему уйти так просто.

— Ты не в праве мной владеть, Кайван, — прошептал он, в его голосе ещё звучала уверенность, но она слегка дрогнула.

Падишах усмехнулся, склонившись ближе, так что их губы почти касались.

— Не в праве? — он провёл большим пальцем по нижней губе омеги, отчего у того по телу пробежала лёгкая дрожь. — Ты стал моей, как только подписали брачный контракт. Или ты забыл?

Мелис стиснул зубы, но глаза его метали искры.

— Я не вещь, чтобы принадлежать кому-то. Даже тебе.

— Но ты принадлежишь мне, мой феникс, — голос Кайвана стал мягче, но в нём звучала сталь. — Как и я принадлежу тебе. Но знай одно — если ты хочешь играть с моей ревностью, я не собираюсь оставаться безучастным.

Омега попытался отвернуться, но сильные пальцы альфы не позволили.

— Разве ты не сам установил правила? — дерзко бросил он. — Ты держишь гарем, имеешь наложниц… а мне нельзя даже пошутить?

Кайван резко притянул его ближе, их тела соприкоснулись, горячая вода каскадом стекала по их коже.

— Ты смеешь сравнивать моих наложниц с собой? — его голос был низким, полным угрозы.

Мелис не ответил, лишь с вызовом посмотрел ему в глаза.

— Ты — не просто мой супруг. Ты — мой единственный. Ни одна из них не сможет сравниться с тобой.

Омега вздрогнул, но не подал виду.

— Тогда почему они всё ещё здесь?

Кайван стиснул челюсти. Вопрос был опасным, почти вызывающим. Но он не мог дать ему лёгкого ответа.

— Потому что я падишах. И у падишаха есть свои обязанности.

Мелис горько усмехнулся, делая вид, что этот ответ его не задел.

— А значит, и я должен принять свои?

— Ты наконец это понял.

Альфа разжал хватку, позволяя омеге отстраниться. В его янтарных глазах всё ещё бушевал шторм эмоций.

— Но знай, мой упрямец, если ты ещё раз попытаешься вывести меня на ревность, последствия будут совсем иными.

Мелис лишь молча отвернулся, скрывая смутную улыбку. Может, он и не выиграл этот бой, но знал — его слова запали Кайвану в сердце.

Кайван наблюдал за омегой, не сводя с него взгляда. Даже когда Мелис отвернулся, демонстративно игнорируя его, падишах не смог отвести глаз. Он не понимал, когда именно это произошло, но теперь весь его мир крутился вокруг этого упрямого, дерзкого, но несравненно прекрасного существа.

Его феникс.

Любовь, о которой он никогда не думал, сжигающая его изнутри.

Кайван привык получать всё, что хотел. Ему подчинялись, его боялись, его уважали. Но Мелис… он был не таким. Он не кланялся, не терял себя в страхе, не пытался угодить. Он оставался собой — гордым, независимым, красивым, как мираж в пустыне, манящий, но всегда ускользающий.

Падишах подошёл ближе, обхватывая тёплое запястье омеги.

— Ты сводишь меня с ума, Мелис.

Омега не ответил, но его дыхание выдало лёгкое волнение.

— Ты стал моим сердцем, — продолжил Кайван, его голос был мягким, но в нём чувствовалась неподдельная страсть. — И я не позволю тебе вырваться. Никогда.

Мелис поднял взгляд, и Кайван увидел в этих изумрудных глазах что-то новое — не только упрямство, но и зарождающееся чувство.