«Супруг падишаха»

I. Прибытие в Персию

Караван въезжал в столицу Персии величественно, неторопливо. Конные стражи в золочёных доспехах расступались перед процессией, в центре которой двигалась роскошная карета, запряжённая породистыми конями. За ней – всадники в богатых одеждах, чьё появление говорило о высоком статусе гостей.

Слухи о прибытии послов из далёких земель разлетелись по городу задолго до их приезда. Любопытные жители высыпали на улицы, пытаясь разглядеть чужестранцев – людей, говорящих на ином языке, но облачённых в столь же роскошные одежды, как и сами персы.

Когда карета замедлила ход перед величественными воротами дворца, из неё вышел юноша.

Светлые волосы блеснули на солнце, создавая странный контраст с окружающими его темноволосыми воинами. Он ступил на мраморный пол с грацией, несвойственной чужакам, – так, словно этот город принадлежал ему.

В воздухе смешались запахи.

От гостей веяло чем-то свежим и лёгким, ароматом белого лотоса с нотами ванили. Напротив, воины, окружающие их, пахли сандалом и специями, тёплым мускусом и силой.

Приём был пышным и достойным, как и полагалось встрече высокопоставленных гостей. Однако истинная причина их визита крылась в политике – обсуждении торговли, договоров и союза между державами.

Но среди переговоров были вещи, которые никто не мог предсказать.

Вечером в честь гостей был устроен пир – по обычаю, с вином, богатой едой и танцами.

В огромном зале, где под сводами дрожали огоньки свечей, разносились мелодии восточных инструментов. Среди множества танцоров один выделялся сильнее всех.

Красная одежда струилась, подчеркивая плавные движения тела. Он двигался легко, уверенно, не пытаясь угодить – напротив, будто бросал вызов каждому, кто осмелится смотреть.

Тишина, наступившая после танца, длилась слишком долго.

Но в ней таилось начало новой судьбы.

Музыка лилась мягкими, затягивающими мелодиями, заполняя каждый угол зала. Струны рубаба дрожали под пальцами музыканта, барабаны задавали мерный, глубокий ритм, под который двигающиеся тела создавали завораживающий узор.

И среди этих танцоров был один, что затмевал всех остальных.

Одежда его была выполнена из тонкой, лёгкой ткани, которая струилась при каждом движении. Красный цвет бросался в глаза, словно пламя среди ночи. Тонкие золотые нити вплетались в узоры на ткани, блестели в свете множества огней.

Движения – плавные, текучие, но одновременно сильные.

Руки скользили в воздухе, как крылья птицы, повороты были отточены, а когда он резко остановился, смотрел прямо вперёд, словно ни перед кем не склонится.

В зале было много мужчин – вельможи, воины, купцы, мудрецы, люди разных чинов и судеб. И все они смотрели на одного танцора.

Но только один взгляд действительно имел значение.

Он не мог его видеть.

Но ощущал кожей.

Чужое присутствие давило, притягивало, завораживало, словно взгляд хищника, заметившего свою добычу.

И, несмотря на это, он не отвёл глаз, не дрогнул, не отступил.

Танец завершился резким, точным движением – лёгкий поворот головы, взмах руки, и, наконец, он замер, застыв в идеальной позе.

В зале повисла тишина.

Она тянулась слишком долго.

А затем – аплодисменты, одобрительные возгласы, тосты.

Но самый важный человек в этом зале так и не сказал ни слова.

Разговор при закрытых дверях

Когда ночь уже скрывала город за тёмными сводами дворца, в одной из просторных комнат разгорелся совсем другой танец – танец слов, власти и решений.

За массивным столом сидели трое мужчин – один из них восточный правитель, другой – представитель чужого королевства, а третий – тот, кто до этого танцевал в зале, сейчас сидел молча, откинувшись на подушки.

На столе лежали документы, кубки с вином, карты земель.

– Мы пришли сюда не для того, чтобы просто устроить праздник, – раздался уверенный голос.

– Разве? Разве пир не был первым шагом к сближению? – в голосе второго звучала лёгкая насмешка.

– Пир – не переговоры.

– Но он дал нам возможность увидеть друг друга в естественной среде, – последовал холодный ответ.

Тот, кто до этого молчал, вдруг усмехнулся.

– Пожалуй, мне не понравилось, что мой танец стал частью вашей "естественной среды", – мягкий, но колкий голос прорезал воздух.

Напряжение повисло на мгновение.

– Наоборот, он стал её украшением.

Разговор продолжался, и в его глубине уже зрели будущие решения.

Решения, которые перевернут судьбы.

Ночь в Персии была тёплой. Лёгкий ветер шевелил шёлковые занавески, и аромат сандала смешивался с нотами ванили и белого лотоса. В одной из гостевых комнат дворца, где мягкие подушки и ковры создавали уют, разгорался разговор, далекий от дипломатических улыбок.

Мелис сидел на низком диване, запрокинув голову. Свет факелов играл на его белоснежной коже, подчеркивая изумрудный блеск глаз. После танца он чувствовал себя немного измотанным, но не позволил себе показать усталость.

Напротив него сидел его брат – Амир.

Мужчина старше, рассудительнее, с волевыми чертами лица. Он выглядел спокойным, но в его глазах читалась настороженность.

– Ты привлёк слишком много внимания.

Мелис усмехнулся.

– Это не преступление, брат.

– Когда на тебя смотрит падишах – это не просто взгляд. Это решение.

Мелис помолчал.

Амир никогда не говорил лишнего. Если он что-то замечал – значит, это имело значение.

– Какие у нас проблемы? – сменил тему юноша.

Амир нахмурился.

– Наше королевство стоит на грани нестабильности. Мы зависим от торговли с востоком, но поставки замедляются. Нам нужны новые договоры.

– И ты думаешь, падишах предложит их просто так?

Амир вздохнул.

– Я думаю, что у него свои планы.

Мелис почувствовал странное ощущение в груди, но не подал вида.

– И что теперь?

Амир посмотрел прямо на него.

– Теперь нам стоит быть осторожными. Особенно тебе.

Но Мелис не привык быть осторожным.

Назир сидел рядом с Амиром, его тёмные глаза внимательно следили за беседой. Он был омегой – нежным, утончённым, но не слабым. В нём читалась мудрость и интуиция, которые не раз спасали их семью от необдуманных решений.

На нём был просторный халат из тёмно-синего шелка, расшитого серебряными узорами. Он выглядел спокойно, но его тонкие пальцы чуть заметно теребили край рукава – признак скрытого беспокойства.

– Мелис, ты не понимаешь всей опасности, – мягко, но уверенно заговорил Назир.

Мелис повернул голову, прищурившись.

– Я просто станцевал. Разве этого достаточно, чтобы считать меня марионеткой в чьей-то игре?

Назир посмотрел на него долгим, испытующим взглядом.

– Ты не просто танцевал. Ты вызов бросил.

Мелис усмехнулся.

– Так вот оно что. Теперь гордость – это преступление?

Амир сжал переносицу.

– Речь не о гордости. Речь о последствиях.

Назир чуть подался вперёд, его голос стал тише, но твёрже.

– Падишах не смотрел на тебя, как на гостя. Он смотрел на тебя, как на то, что хочет забрать.

Мелис напрягся.

– Значит, я должен убежать? Скрываться? Прятать голову, как трус?

Назир мягко покачал головой.

– Нет, но ты должен быть готов. Если Кайван что-то задумал – он это получит. Вопрос лишь в том, какой ценой.

В комнате повисло напряжённое молчание.

Где-то вдалеке пели сверчки, мягкий ветер доносил ароматы цветов, но теперь Мелис не чувствовал их так ясно.

Потому что впервые за вечер он задумался… А что, если Назир прав?