Скандалист

Возвращаться в университет было непривычно. После аварии мне было страшно почувствовать на себе осуждающие взгляды. А они ведь обязаны быть такими. Я виновна в аварии, которая лишила университет лучшего учащегося, а старшекурсников – его друга.

-Римма, выше нос. Видишь, никому нет дела даже до того, что ты жива,- Женя, моя одногруппница, была грубоватой, но всегда говорила правду.

Оглядываюсь, высовывая нос из-под капюшона толстовки. И действительно всем было все равно. До меня, выжившей им так же все равно, как и до Дениса Ефремова, который, слава богу, остался жив.

Но это нисколько не давало мне вздохнуть облегченно. Денис жив, но по сей день находится в реанимации. И сейчас, вместо того, чтобы продолжать ходить в университет так, словно ничего не произошло, я хотела бы оказаться рядом с ним, но врач настоятельно рекомендовал мне не появляться рядом с отделением. Наверное, он защищал меня. Если бы я столкнулась с семьей Дениса, которые не особо верят следователю в том, что я не виновна в аварии…

Но проблема была в том, что даже я не верила следователю. Потому как знаю, что именно я ухватилась за руль и вывернула его, позволяя всей мощи удара прийтись на сторону водителя. Сама же отделалась незначительными ранами, но тяжелейшим грузом вины.

-Еще не вечер,- шепчу я пересохшими губами.

Все во мне подсказывало, что грядет что-то, с чем я не смогу справиться. Что-то, что заставит меня пожалеть о том, что я не оказалась на месте Дениса.

-Не ищи подвоха там, где его нет,- она закатывает глаза и идет к аудитории.- Были бы мы в какой-нибудь Америке, то да, там бы тебя загнобили за то,что ты выжила, а их любимчик пострадал. А тут… поверь, всех волнуют только свои проблемы. Ну да, пообсуждали все эту тему в первую неделю, но сейчас всем все равно,- она качает рыжей головой и заходит в лекторий, а я застываю в проеме.

На долю секунды я поверила ей. До того момента, пока не поежилась от знакомого смеха, который заставил меня побледнеть так же, как в ту секунду, когда увидела свет фар на встречной полосе.

Обернулась, точно выискала взглядом обладателя этого голоса. Глаза расширились, а из легких выбили весь воздух. Держалась за дверь так крепко, что могла бы отломать кусок.

Там, на другом конце коридора, в окружении нескольких парней и двух девушек стоял ОН. Облокачиваясь на стену вел дружескую беседу, смеясь так, будто бы не он лежал на аппаратах жизнеобеспечения совсем недавно. Будто бы не у него была сломана бедренная кость и разорвана селезенка, будто бы не ему выставили ЧМТ с подозрением на паралич нижних конечностей.

-Голубева, ты что там застряла?- дергает меня за рукав Женя.

-Я… я сейчас. Отойду в туалет,- отмахиваюсь я и медленно иду в сторону того, кого я считала чуть ли не своей галлюцинацией.

Это не может быть он. Но чем ближе я подходила на негнущихся ногах, тем реальнее он казался.

Денис Ефремов.

Высокий, широкоплечий брюнет с заостренными скулами и искрящимися зелеными глазами. Такой же, каким я его помню. Лишь его стиль был другой. Не педантично-прилежный, а скорее бунтарский. Черная грубая косуха, в кармане которой торчала пачка сигарет, и ботинки с такой огромной и грубой тракторной подошвой, что складывалось впечатление, что ими он ходил по чужим костям.

Пока я пыталась совладать со своим дыханием и тревогой, поселившейся в груди точно заточенная птица, компания распрощалась и Ефремов направился в сторону лестницы. Подбритый затылок – еще одна вещь, которую бы никогда не сделал Денис, которого я знала.

-Денис,- позвала так громко как смогла, но на деле вышло жалобно и хрипло, будто бы меня кто-то душил.

Парень остановился, выпрямился точно струна. На мгновением мне показалось, что я потревожила тигра, который обернется, чтобы откусить мне голову.

Ефремов повернул голову, окидывая меня пронзительным взглядом от которого стало мало воздуха. Он приподнял изящную черную бровь, словно бы удивлен моим видом не меньше, чем я – его. Повернулся, заграждая собой весь свет. Между нами расстояние в три ступеньки, но мне показалось – целая жизнь.

Медленно спускался, заставляя меня неосознанно отходить на шаг назад, пока я не уперлась в стену, прижав учебник к груди в защитном жесте. Его взгляд, ожесточенный, ненавидящий и жрущий меня кусок за куском ломал и без того хрупкое самообладание.

-На ловца и зверь бежит,- плотоядная улыбка селится на пухлых губах, когда его рука резко приложилась о стену близ моего лица.

Денис никогда не делал так. Он никогда не пугал меня, но раньше я никогда и не доводила его до больничной койки. Он имел право злиться на меня и ненавидеть.

Денис, но не тот, кто стоит передо мной.

-Ты… ты не Денис,- еле выговариваю, не в силах вдохнуть больше воздуха. Он буквально зажал меня между своей твердой накаченной грудью и холодной стеной. Но не такой холодной, как его взгляд.

В голове был целый шторм. От чувства вины и желания извиниться, до кричащего ощущения опасности и фальшивости. Эти знакомые мне черты лица, этот голос – все кажется знакомым и незнакомым одновременно.

От этого парня хочется сбежать подальше, спрятаться.

-Ты догадливая сучка, но далеко не умная, раз осмелилась вернуться сюда и продолжить жизнь как ни в чем не бывало, пока мой брат гниет в реанимации,- от раздражения и гнева воздух завибрировал.

Брат. У Дениса есть брат-близнец. Как две капли воды. Только одна – прозрачная, чистая и ласковая, другая – черная, ненавидящая и собирающаяся меня утопить.

Денис всегда улыбался мне и помогал во всем, чем мог. Он никогда не сказал мне и грубого слова, был вежлив и внимателен. От Дениса веяло чем-то, что заставляло всех проникнуться симпатией с первых секунд. За его же братом шел шлейф необузданной агрессии и опасности, от которой хотелось бежать без оглядки.

-Я… я сожалею и…

-Заткнись нахуй,- он бьет ладонью по стене близ моей головы так, что пришлось уклониться и вжать голову в плечи. Кажется, рядом обсыпалась штукатурка. От волн ярости, что смешались с его сандаловым парфюмом, комок подкатил к горлу.- Ни одно твое ебанное слово не вытащит Дениса.

Слова правды бьют меня не хуже пощечины наотмашь.

-Если бы я могла вернуться и что-то изменить в тот вечер…,- слезы потекли по красным щекам. Наконец слезы. Последнюю неделю мне казалось, что они все высохли, а слезные железы пересохли.

-Что? Что бы ты сделала, Римма?- мое имя выплевывает ядом. Он грубо схватил меня за щеки, поворачивая к себе. По ярости, сменившейся плотоядной улыбкой могу понять, как же ему чертовски нравится видеть мои слезы и отчаяние. – Думаешь, поплакалась врачам и прокурору и забудешь все? Нихера подобного. Знаешь, зачем я здесь?- он встряхивает меня так ощутимо, что не держи он меня – челюсти бы клацнули друг об друга.- Чтобы показать, что такое справедливость. Если Денис мучается, то ты, которая сделала это с ним, отмучаешься вдвойне. Ты захлебнешься в моей мести, Голубева. Клянусь,- наклоняясь ко мне так близко, что по телу прошелся разряд тока от панического ужаса.- Илья Ефремов. Запомни имя того, из-за кого ты окажешься либо в дурке, либо в могиле.

Он отпускает-толкает меня так сильно, что я валюсь на колени, роняя учебник и зазвонивший телефон из кармана. На разбитом экране высветился звонок от Жени. Тянусь за телефоном, но тут же взвизгиваю. Ефремов наступает на мои пальцы своими грубыми ботинками так, что мне кажется я слышу как хрустят кости.

-Попробуй рассказать наш маленький секрет и обещаю, это будет последним, что вылетит из твоего рта,- яростно шипит он перед тем, как отпустить мои пальцы, где уже виднеются отпечатки подошвы.- Ты меня услышала?- грубо хватая за волосы на макушке.

Открываю заплаканные глаза, смотря прямиком на лицо Ильи. Ожесточенные черты, плотно сжатые губы, ненавидящий и надменный ярко-зеленый взгляд, снимающий с меня кожу живьем – то, что я запомню так четко, что это будет преследовать меня в кошмарах не одну ночь. Его хватка усиливается так, словно он хочет содрать с меня скальп.

-Да,- выдыхая последние крупицы воздуха из легких.

-Послушная девочка,- улыбается одним уголком губ, резко отпуская мои волосы.- Даже будет скучно ломать тебя.

Тело сковало страхом и поднять голову казалось чем-то нереальным. Я напряженно следила за его ботинками, которые медленно обошли меня, точно снаряд перед ударом. От такого озлобленного психопата я ожидала именно удара по ребрам, но вместо этого он лишь пнул мой звонивший телефон в стену, заставляя его замолчать и разлететься на куски.

Илье Ефремову не нужно ломать меня. Невозможно сломать то, что уже сломано.

Я сожалею о том, что произошло между мной и его братом. Но он не верит в это и не успокоится, пока не сделает то, чего я заслуживаю, пока не отомстит за него.

И он сделает это со всей извращенностью, которая присуща его черной душе, изливающейся из зрачков, как из бездны.

Потирая травмированную руку, еле добралась до лектория. Смотря на красно-синие отпечатки подошвы на ней я понимала, что это был первый и далеко не последний день, когда я пожалела, что не умерла в аварии.