39
— Так ты купил мне подарок? — спрашиваю я, отсмеявшись в его настороженных объятьях.
— Да, иди посмотри.
Он с облегчением улыбается, кивает на пакет на столе и спихивает меня с колен. В два шага я добираюсь до пакета и заглядываю внутрь.
— Что за...? — спрашиваю я и вытаскиваю на свет божий, у меня нет слов, весьма откровенное бикини.
— А что? — невозмутимо отвечает Кей, — Здесь есть горячие источники, мы могли бы искупаться.
— Да ты бредишь!
— А почему нет? Я устрою так, что кроме нас двоих там никого не будет.
— Даже не думай!
Я забрасываю купальник обратно в пакет и отодвигаю его от себя.
— Слушай, я не предлагаю ничего такого, просто хочу, чтобы ты перестала стесняться своего тела, ну и моего тоже.
С этими словами он встаёт с кресла и каким-то неуловимым движением развязывает пояс на своей юкате. Так, он в трусах, это хорошо, а теперь можно и потолок порассматривать.
— Помочь тебе примерить подарок? — спрашивает Кей и направляется ко мне.
— Не подходи!
Я вынужденно отступаю, но позиция у меня не выгодная, я практически загнана в угол. А он подходит всё ближе и ближе. Касается ладонью моего лица.
— Ну, чего ты так боишься? Я же обещал, что ничего не сделаю.
Я пытаюсь увернуться от его руки, но оказываюсь прижатой к стене. Хочу оттолкнуть, но чувствую себя так, будто бы лапаю его почти голого. Всё, что мне остаётся, это слова и слёзы, можно ещё коленом по самому дорогому заехать, но это уж на крайний случай.
— Что тебе нужно?
— Хочу посмотреть на тебя.
— Нет, — я часто моргаю, чтобы не разреветься.
— Слушай, мы с тобой это уже проходили, я же почти всё видел, и ты это выдержала. Скажи хотя бы почему сейчас нет. Я ведь не знаю, что с тобой происходит. Мы же должны как-то двигаться вперёд...
Пока он заговаривает мне зубы, его пальцы быстро и ловко развязывают на мне пояс. Я тут же стягиваю полы юкаты руками. Кей вздыхает.
— Ну, что такое? У тебя лифчик и трусики из разных комплектов или депиляция не везде? Поверь, мне плевать.
— Издеваешься?! — от возмущения я даже перестаю плакать, — Думаешь, так легко быть такой как я рядом с таким как ты? Ты же совершенство с головы до ног, тут и обычной девушке тяжело было бы, а мне так вообще! Я же отвратительна!
Слёзы опять возвращаются, я быстро смахиваю их ладонью.
— Я никогда не буду считать тебя отвратительной.
Он берёт меня за руку, его пальцы залезают в рукав, находят шрам на предплечье и начинают скользить по нему вверх-вниз. Меня бросает в жар, я начинаю задыхаться. Как он может делать такое?
— Перестань, — шепчу я, ежась от его прикосновений.
— Тебе неприятно? — спрашивает Кей, его пальцы замирают на месте.
— Это тебе должно быть неприятно, — всё так же тихо говорю я.
— С чего вдруг? Это всего лишь место, где кожа была разорвана и сшита, оно немного отличается от других, вот и всё.
Он снова начинает ласкать мою руку, наклоняется ко мне, чтобы поцеловать, но я отворачиваюсь.
— Всё не так просто.
— Сколько их на тебе?
Я сразу понимаю, о чём он.
— Семнадцать.
Сбежать бы куда-нибудь, этот разговор выбивает меня из колеи.
— Если на мне будет столько же, тебе станет легче?
— Что значит, на тебе будет столько же?
— Ну, это же легко, разрезать и сшить. Я сделаю это для тебя. Тебе ведь станет проще быть со мной?
Я смотрю ему в глаза и с ужасом понимаю, что он не шутит. Он действительно готов себя порезать.
— Совсем идиот?! — вырывается у меня от избытка чувств.
Я со всей силы толкаю его в плечо, от неожиданности он отступает.
— Как тебе вообще это в голову пришло? С чего ты решил, что я захочу такого?
— Да кто ж тебя знает?! — тут же взрывается он, — Ты же ничего не говоришь! Ты просто решила, что у нас ничего не получится и держишься за эту идею! Маленькая трусиха!
— Всё, хватит, свидание окончено!
Я ещё раз отталкиваю его и иду к ванной.
— Ну уж нет!
Кей хватает меня за руку и тащит к кровати.
— Если ты молчишь, я пообщаюсь с твоим телом, оно всегда мне отвечает!
— Что? Нет!
Кей бросает меня на кровать, и я тут же вскакиваю на четвереньки, чтобы уползти. Он пользуется этим, чтобы стянуть с меня юкату. Я знаю, что на спине у меня просто кошмар, поэтому быстро переворачиваюсь и закрываю его глаза ладонями.
— Не смотри на меня! Пожалуйста, только не ты!
Он замирает на месте, улыбается, я чувствую это пальцами, и говорит:
— Звучит как признание.
— Вовсе нет! — говорю я сердито.
Его ладони обхватывают мои запястья и скользят вниз к локтям.
— Если мне нельзя смотреть, я буду тебя трогать.
— Нет, не надо! — взвизгиваю я.
Но что мне делать? Я совершенно беспомощна пока закрываю ему глаза.
— Я смотрю, но не трогаю, или трогаю, но не смотрю. Выбирай.
— И это называется выбором? — возмущаюсь я.
— Если не выберешь ты, выберу я. А я выберу и то, и другое.
— За что ты так со мной?
Он не отвечает. Мои руки дрожат, большой палец соскальзывает на его губу, и он хватает его ртом, прикусывает зубами, проводит языком по подушечке. Меня начинает трясти ещё больше.
— Ладно, смотри, — говорю я почти с ненавистью и убираю свои руки с его лица.
Глаза, эти его чёртовы дьявольские глаза! И такая же улыбка.
— Ляг и расслабься.
Я ложусь, но расслабиться даже не пытаюсь, будто бы это возможно! Я чувствую, как его взгляд скользит по моей коже так, будто касается. Хочется свернуться во что—то маленькое и незаметное. И не видеть, как его лицо становится серьёзным и задумчивым. Он наклоняется к моей груди, почти касается губами места чуть ниже ярёмной ямки, там, где под кожей и рёбрами стучит сердце, и шепчет:
— Привет, давно не виделись, я соскучился...
— Ты с кем это разговариваешь?
— С твоим телом, — отвечает Кей, подняв голову.
— Перестань!
— Почему?
— Это странно.
— Тебе ли говорить о странном? Не отвлекай меня, женщина, у меня важный разговор.
Он снова склоняет голову и продолжает говорить:
— Первый раз у нас был не очень, я был груб и нетерпелив, я бессовестно раздел тебя и облапал. Прости меня....
Меня почему-то бросает в жар от его слов, я не выдерживаю, хватаю его за волосы и заставляю снова поднять голову.
— Слушай, прекращай это! Мне не по себе.
Он ухмыляется:
— Ты что, возбуждаешься?
Я теряю дар речи, на глаза наворачиваются слёзы, я отпускаю его и прячу лицо в ладонях.
— Ты просто издеваешься! Как ты можешь смотреть на меня, да ещё и говорить всё это? Ты же видишь, какая я!
— Какая ты?
Голос Кея становится серьёзным. Он легонько берёт меня за запястья и заставляет открыть лицо. Он смотрит на меня с этой своей безжалостной нежностью и спрашивает снова:
— Какая ты?
— Я ... я уродливая, я страшная, я просто ... ужасная, — произношу я тихо, и каждое моё слово словно нож вонзается в сердце, или покидает его.
— Неправда, — говорит он спокойно и снова наклоняется к моей груди, как делал до этого, и, не отпуская моих запястий, продолжает разговаривать с моим телом, — Прости эту маленькую напуганную девочку. Из-за такой ерунды она отказывается любить тебя. Она ещё не знает, сколько радости ты можешь ей принести, но мы с тобой ей это покажем....
Если бы он не держал меня за руки, я бы заткнула уши.
— Тебе столько довелось пережить, а эта строптивая глупышка смеет считать тебя ужасным, такое впечатление, что у неё совсем нет сердца. Ничего, я буду любить тебя. Уверен, ты ответишь мне тем же....
— Хватит!
Я пытаюсь вырваться, и тело моё выгибается так, что его губы всё же касаются меня, он превращает это в поцелуй.
— Рад был поболтать.
Кей отпускает мои запястья и слезает с кровати, затем поднимает с пола юкату и набрасывает на меня.
— Наверное, пора уже ложиться спать. Я первый в ванную.
Я медленно сажусь и начинаю одеваться. Руки не слушаются, его слова жгут меня изнутри. Я пытаюсь потушить пожар своей обычной мантрой «Ничего не было», но она не помогает. Моё тело всё помнит.
IrZQg�;=j�