38
— Фуюми в первом классе такая лапочка, — умиляется Кей, сидя на кровати и рассматривая детские фотографии из отчёта, — Такая хмурая лапочка с двумя косичками. А в средней школе у Фуюми такие длинные волосы, просто глаз не отвести, какая красавица.
Тихо и быстро я похожу к нему и выхватываю снимки. Он не успевает сказать: «Эй!», а они уже горят синим пламенем в гостиничной пепельнице.
— Ты что творишь? — слышу я возмущённый возглас.
— Ненавижу фотографии Фуюми!
Кей вскакивает с кровати и разворачивает меня к себе.
— Вообще-то они принадлежат мне.
—И что? — я вскидываю подбородок и с вызовом смотрю ему в глаза, — Твои ищейки ещё достанут!
— Так ты всё-таки злишься?
Я вздыхаю, мне становится стыдно за свою выходку.
— Может, и злюсь, — отвечаю я, растеряв весь свой боевой пыл.
— Что ж, имеешь право. Вот только скажи, за что ты так не любишь Фуюми?
— Вот только не надо, — морщусь я как от зубной боли, — У меня, как тебе известно, уже есть специально нанятый профессионал, чтобы задавать такие вопросы.
— Ему ты тоже ничего не рассказываешь, — замечает Кей, конечно же, он и об этом знает.
— А это уже наше с ним личное дело, — отбриваю я.
— Вот не нравится мне, что у тебя есть личные дела с каким-то там левым мужиком.
— А что поделать? С ним мне тоже приходится встречаться, чтобы продолжать ходить в школу.
— Вот, значит, как? — говорит Кей, зажимая меня у стола.
Мне сразу вспоминается, как он уговорил меня расстегнуть рубашку в клубной комнате.
— Ну и с кем тебе больше нравится встречаться? — спрашивает он, и его ладонь по-хозяйски ложится мне на талию.
А я всерьёз задумываюсь над вопросом, потому что в самом деле не знаю, что ответить. С кем мне лучше, с женихом или психотерапевтом? Это не вопрос, а провокация, и любой ответ будет провокацией тоже.
— Ты обходишься мне дороже, — говорю я, пряча взгляд, потому что невыносимо смотреть на него и думать, поцелует или не поцелует, — И я говорю не о деньгах.
— Я знаю, — отвечает он, — И я хочу стать ещё дороже. Поэтому давай так, или я сейчас встречаюсь с Фуюми, или мы говорим о ней.
— А почему всё должно быть так, как ты хочешь? — задаю я уже давно назревший вопрос.
— Потому что мне нравится, что ты каждый раз мне уступаешь. Это доказывает, что ты меня любишь.
— Это доказывает то, что ты — хороший манипулятор, а ещё не гнушаешься применять силу, — говорю я, стараясь не обращать внимание на то, как его губы скользят по моей шее.
— Тебе плохо со мной? — спрашивает он, делая всё, чтобы мне было хорошо.
— Мне в принципе плохо, — бормочу я, уходя от ответа.
— Ну, так что ты выбираешь?
Снова этот очаровывающий голос настоящего соблазнителя. Нет у меня выбора, только иллюзия.
— Зачем тебе Фуюми?
— Хочу спросить её кое о чём.
— А до завтра это не подождёт?
Кей раздумывает некоторое время, а потом говорит:
— Нет, не подождёт.
— Ладно, — сдаюсь я, потому что его ласки становятся всё настойчивее, — Дай мне минутку.
Я высвобождаюсь из его рук и иду ванную. Там надеваю необходимую деталь и запахиваю юкату на другую сторону. Всё меняется, моей уверенности как ни бывало, мне снова не на что опереться, один за другим начинают выстраиваться сердцезащитные экраны. Как же больно быть собой. А я, похоже, и правда, люблю его, раз снова пошла на это.
— Push-up? — спрашивает Кей, когда я возвращаюсь в комнату.
— Ну, а куда мне без него? — отвечаю я вопросом на вопрос.
— Поразительно! Голос, жесты, настроение — всё полностью меняется, ты должна стать актрисой!
— Актрисой? С таким-то телом? — усмехаюсь я.
— А о пластической хирургии ты не думала?
— Чтобы меня снова резали и шили? — меня передёргивает от одной мысли, — Нет, спасибо, лучше уж зарою этот талант в землю. Слава Богу, он у меня не единственный. И спрашивай уже, что хотел. Тебя же на самом деле не моё профессиональное будущее волнует.
— Подойди ко мне, — говорит Кей таким тоном, что я застываю на месте, внезапно осознав, что мы ночуем вдвоём в одном номере, что юката на нём небрежно распахнута, и что он вообще сидит на кровати, которая здесь одна.
— Знаешь, я лучше тут посижу, — заявляю я и присаживаюсь на подлокотник кресла.
Почему на подлокотник? С него легче соскочить и смотаться.
— Не доверяешь? — проявляет чудеса догадливости Кей, — После всего того, что между нами было?
— Вот именно поэтому и не доверяю.
— Ничего, на кресле тоже можно, — невозмутимо заявляет он и поднимается с кровати.
Совершенно завороженная, я наблюдаю как они идёт ко мне. Интересно, а если бы я выбрала другое место, что бы он ответил? «На столе тоже можно...», «На подоконнике тоже можно...», «У стены тоже можно...», «На полу тоже можно...». Перебирая варианты, я как-то пропускаю момент, когда можно было бежать. Кей садится в кресло и одним движением смахивает меня с подлокотника к себе на колени. И почему мне не пришло в голову вылезти в ванной через окно, спрыгнуть с третьего этажа в снег и босиком уйти в горы?
— Счастлив тебя видеть, Фуюми, — говорит он, целуя меня в губы, — Я соскучился.
— Хикару плохо тебя развлекал?
— Хикару великолепен, но с тобой ему не сравниться.
Мне становится жарко от его взгляда.
— Спрашивай уже, что хотел, или я пошла.
Я предпринимаю попытку встать, но его руки обхватывают меня, не позволяя двинуться.
— Так я тебя и отпустил.
— Ты обещал хорошо себя вести, — напоминаю я не без дрожи в голосе.
— Не паникуй, я просто хочу, чтобы ты была рядом, когда я стану спрашивать.
— Ну так, спрашивай уже.
— Я правда похож на твоего брата?
Ну вот, так и знала!
— Немного, — пожимаю я плечами, стараясь сохранять невозмутимость.
— И ты, правда, со мной только из-за этого?
— Ну не то, чтобы....
Не очень хороший ответ, я и сама это понимаю. Прячу взгляд, закусываю губу.
— Что за отношения были у вас с братом?
Мной опять овладевает немота, слова разбегаются прочь из головы, остаются только чувства, безжалостные в своей невыразимости.
— Это ... трудно объяснить, — всё, что удаётся мне сформулировать.
Рука Кея как-то по-особому ложится мне на талию.
— Насколько близки вы были?
— Мы были двойняшками, как ты думаешь?
Я снова готова заплакать, который раз уже за день?
— Он тебя трогал?
Я вспыхиваю как помидор, и слёзы тут же высыхают.
— Конечно же, нет!
— Значит, нет. И тебя это огорчало? — ничуть не смущаясь, продолжает он свой допрос.
Его взгляд скользит по моему телу, будто пожирает меня. Я теряю терпение, хватаю его за волосы, заставляя запрокинуть прекрасную голову, в которой крутятся такие мерзкие мысли.
— Давай притворимся, что я всего этого не слышала. И если ты ещё раз выскажешь хотя бы одно подобное предположение насчёт меня и моего брата, ты для меня никто!
— Чёрт! Ты сейчас восхитительна просто! И я всё понял.
Я опускаю его, потому что мне уж слишком начинает всё это нравится. Хочется провести языком по этой обнажившейся шее и немного прикусить его нижнюю губу. Я резко отворачиваюсь и прячу лицо в ладони. Кей всё понимает не так.
— Эй, прости меня, я должен был прояснить....
— Ничего, я сама виновата, наговорила всякого, — говорю я, вполне справившись с собой, — Ты ещё что-то хотел узнать?
— Почему ты меня к себе не подпускаешь?
Ещё один вопрос на который непросто ответить.
— Потому что «Йошида Фуюми — замкнутый неразговорчивый ребёнок, избегающих любых социальных контактов...», — цитирую я по памяти свою характеристику из начальной школы, что была в одном из отчётов.
— «... Единственный, с кем общается Фуюми, это её брат Йошида Хикару», — так же на память продолжает Кей.
— Хватит уже об этом, брат — это брат, ты — это ты. Кое-чем вы похожи, и всё на этом.
— И чем же мы похожи? — конечно же спрашивает он.
— Вам обоим не плевать на меня, а ещё Хикару тоже играл в баскетбол. Вот, пожалуй, и всё.
Кей замечает, как я нервно сцепляю пальцы, и берёт меня за руку, его ладони кажутся такими теплыми. А мои, наверное, как лёд.
— Но ты всё равно так много от меня скрываешь. И постоянно настороже, и чуть что говоришь, что нам надо расстаться.
На это я могу ответить только: «Ты прав», но поскольку это и так понятно, я молчу.
— Я не требую, чтобы ты полностью открылась прямо сейчас, просто скажи, что мне делать, чтобы тебе было легче со мной. Я хочу стать ближе, но постоянно пугаю тебя своими попытками сблизиться. Подскажи мне, пока я снова не натворил глупостей.
Я не знаю, что ответить. Он изливает мне душу, а я не знаю, что ответить. Хикару, наверняка, знал бы. Но я не Хикару.
— Скажи, а если бы мои чувства к брату действительно были бы не совсем нормальными? — не найдя ничего лучше, спрашиваю я.
— Вроде того, что ты хотела его убить и надеть его кожу? — шутит он.
Я вздрагиваю и испуганно смотрю на него, потому что это одна из тех шуток, что очень похожи на правду.
— Я что, угадал? — спрашивает Кей, и улыбка его становится немного натянутой.
— А если угадал?
Мне почему-то становится холодно, и я обхватываю себя руками. Кей прижимает меня к себе, но его объятья не могут меня согреть, потому что мой холод внутри, а не снаружи.
— Я обещал, что буду любить всё, что в тебе есть, и я сдержу слово.
— Ты не обязан....
— Я не обязан, я хочу. Думаю, даже с этим можно жить. Ты ведь не хочешь убить меня и надеть мою кожу?
— Нет.
— Точно? Ты признайся, если что. Может быть, мы даже что—нибудь придумаем.
Чёрт возьми, он это серьёзно? Я сама не понимаю, как, но начинаю смеяться, всё напряжение уходит в один момент.