Глава 37
Конья
Март 1543 год
Шехзаде Баязид больше не желал видеть Нурай во дворце. После рождения Айше малышка была передана Нурмелек Рейан так как ее мать не желала ее принимать. Баязид оставил ее во дворце надеясь, что Нурай изменит свое мнение, но этого не произошло. После того как прошло нужное время после родов она снова пыталась попасть в покои Баязида каждый вечер. Не давала шехзаде проходу. Из-за чего мужчина почти поселился в покоях своей жены. Только туда Нурай хатун не желала ходить.
Баязид чувствовал отвращение к навязчивой Нурай. Он помнил ее взгляд, холодный и пустой, когда он впервые увидел Айше. Как будто перед ним была не мать, а бездушная кукла, неспособная на любовь. Эта картина преследовала его, разрывая сердце на части. Он не мог понять, как женщина может отказаться от собственного дитя.
Нурмелек Рейан, напротив, приняла Айше как родную. В ее глазах светилась нежность, когда она смотрела на малышку. Точно так же как смотрела на Орхана их шехзаде. Баязид видел в ней ту материнскую любовь, которой так не хватало Айше. Он благодарил судьбу за то, что у его дочери была такая заботливая мачеха. Нет как мачеха себя ведет Нурай, а его прекрасная Нурмелек Рейан султан действительно любящая мать.
Закончив с делами он пришел в покои своей жены. Нурмелек Рейан султан укладывала детей спать, правой рукой она колыхала колыбель, а левой гладила Орхана, напевая колыбельную.
- Ночь укрыла город тёмным покрывалом,
Звёзды в небе светят огоньком усталы.
Спи, сыночек засыпай,
В сказку тихо улетай.
Там где реки из конфет,
Там, где страха вовсе нет.
Баю-бай, баю-бай,
Глазки быстро закрывай.
Сон-волшебник у дверей,
Ждёт тебя в стране своей.
Спи, дочурка, сладко спи,
Сны красивые лови.
Где принцессы и цветы,
Где сбываются мечты.
Месяц в небе золотой
Охраняет ваш покой.
Звёзды песенки поют,
Колыбельную ведут.
Тише, тише, ветерок,
Не шуми, не пой сверчек.
Дети спят, им нужен сон.
Чтобы сил набрался он.
Баю-баюшки-баю,
Вам я песенку пою.
Пусть присниться дивный сад,
Где все чудеса подряд.
Спите милые мои,
До утра, до зари.
Я всегда вас берегу,
Очень сильно вас люблю! - мелодичный голос будто звон колокольчиков разлетался по покоям.
Баязид так и заслушался как она поет.
Закончив петь, Нурмелек Рейан обернулась, и ее лицо озарила мягкая улыбка, увидев Баязида. Он стоял, словно завороженный, в дверях, и в его глазах плескалась благодарность. Она поняла, как сильно он нуждался в этой тихой гавани, в этом уголке мира и любви, где дети засыпали под колыбельную, а сердце находило утешение.
Баязид подошел к ней, осторожно обнял, боясь нарушить хрупкую атмосферу покоя.
- Ты мое спасение, Нурмелек, моя звезда в ночи! – прошептал он, прижимаясь к ее волосам.
Он чувствовал, как ее тепло разливается по всему телу, изгоняя лед и отчаяние. Рядом с ней он мог быть собой, уязвимым и настоящим.
Нурмелек Рейан ответила на объятие, чувствуя, как в ее сердце рождается еще большая нежность к этому израненному жизнью человеку. Она знала о его боли, о борьбе, которую он вел с самим собой, пытаясь понять жестокость Нурай. Она не могла изменить прошлое, но могла создать для него будущее, наполненное любовью и заботой.
- Они наше будущее, Баязид, наша надежда! – тихо произнесла она, глядя на спящих детей. - И мы сделаем все, чтобы они росли в мире и счастье, окруженные теплом и любовью!
В этот момент, глядя в глаза Нурмелек Рейан, Баязид понял, что нашел не только жену, но и верного друга, любящую мать и ангела-хранителя, который всегда будет рядом, чтобы поддержать и защитить.
Ему стоило разобраться с Нурай. Лучшим решением он видел только отправить ее в старый дворец.
Решение отправить Нурай в старый дворец далось Баязиду нелегко. Он испытывал мучительные противоречия. С одной стороны, отвращение и гнев из-за ее равнодушия к дочери, с другой - жалость к сломленной женщине, погрязшей в собственных демонах. Он понимал, что не может позволить ей оставаться рядом с детьми, но и обрекать ее на полное забвение не хотел.
В тот вечер, после разговора с Нурмелек Рейан, он позвал Нурай к себе. Ее взгляд был по-прежнему холоден, но в глубине глаз мелькнула тень страха. Баязид говорил спокойно, но твердо, объясняя свое решение. Он видел, как ее лицо искажается от гнева и обиды, но не отступил. Он предложил ей достойное содержание и возможность начать новую жизнь, вдали от интриг и борьбы за власть.
После отъезда Нурай во дворце воцарилась атмосфера умиротворения. Баязид всецело посвятил себя семье, наслаждаясь каждым мгновением, проведенным с Нурмелек Рейан и детьми. Он чувствовал, как залечиваются его душевные раны, как любовь и забота наполняют его сердце новым смыслом.
Ночами, глядя на спящую Нурмелек Рейан, он испытывал безграничную благодарность к этой женщине, сумевшей подарить ему счастье и веру в будущее. Он знал, что их путь не будет легким, но вместе они смогут преодолеть любые трудности, ведь их любовь была сильнее любых преград. В их доме всегда будет царить тепло, понимание и поддержка, а дети вырастут в атмосфере любви и гармонии.
Стамбул
Март 1543 год
Хюррем султан получила сообщение от Зейнеп калфы, что была главной калфой во дворце шехзаде Баязида и следила за его гаремом.
"Самая прекрасная и могущественная госпожа Хюррем султан!
Я пишу сообщить вам, о том, что происходит во дворце шехзаде Баязида и его санджаке. В Конье все довольны поступками шехзаде и его супруги. Милостью шехзаде и его хасеки, санджак Конья благоухает как розы.
В гареме все не спокойно, госпожа. Джанет хатун фаворитка шехзаде Баязида родила мертворожденного мальчика и умерла сама от большой кровопотери.
Нурай хатун еще одна фаворитка шехзаде Баязида родила дочь, но относиться к ней холодно и заявляет, что это не ее ребенок. Айше султан взяла на воспитание хасеки Нурмелей Рейан султан.
Сам шехзаде Баязид отправил Нурай хатун в старый дворец. Ведь она не давала покоя шехзаде так и норовя снова разделить с ним ложе.
Ваша верная слуга Зейнеп калфа"
Хюррем султан, прочитав письмо Зейнеп калфы, нахмурилась. Вести из Коньи были противоречивыми. С одной стороны, ее радовало, что Баязид пользуется уважением и любовью в своем санджаке. Это говорило о его мудрости и умении управлять. Но смерть Джанет хатун и странное поведение Нурай хатун вызывали тревогу. Особенно ее беспокоило отношение Нурай к дочери.