Три души, сплетённые в пепле небес

30 декабря 2005 год.

Железнодорожная платформа Хогсмида была окутана морозной дымкой. Воздух звенел от оживлённых разговоров сотен студентов, которые, словно стайки воробьёв, сбивались в кучки, чтобы попрощаться и обменяться последними сплетнями перед Рождественскими каникулами.

Флинт, со свойственной ему размашистой жестокостью, затеял игру в снежки. Он слепил плотный белый шар, зачаровал его на меткость и запустил в сторону сестёр Гринграсс. Дафна с визгом отпрыгнула за спину Крэбба, а Астория, не успев уклониться, получила снежком прямо в живот.

— Маркус, Салазар тебя раздери! — заорала она, вытирая мокрые пятна с мантии.

Под хохот Крэбба и Гойла второй комок угодил ей прямо в лицо, и это стало сигналом к началу настоящего сражения. Снежки летели в любую мишень, оказавшуюся на линии огня, не щадя даже ничего не подозревающих пуффендуйцев. Когтевранцы благоразумно отступили, следя за хаосом издалека. Гриффиндорцы, напротив, с энтузиазмом вступили в бой.

Астория, убегая от очередного снаряда, врезалась в зазевавшегося Лонгботтома. Они кубарем покатились в сугроб, и в какой-то момент их губы случайно соприкоснулись. Оба ошеломлённо застыли, глядя друг на друга расширенными глазами. Флинт, давясь смехом, начал дразнить их, выкрикивая что-то о «снежной свадьбе». Пунцовые от смущения Невилл и Астория ещё с минуту не шевелились. Первой опомнилась Гринграсс. Она залепила гриффиндорцу звонкую пощёчину, вскочила и побежала к только что прибывшему на станцию Хогвартс-экспрессу. Лонгботтом остался лежать в снегу, видимо, пытаясь осознать произошедшее.

«Серебряное трио» наблюдало за этой баталией, стоя чуть поодаль. Драко плотнее укутал Лиану в чёрный плащ с меховым воротником, натянув капюшон ей на голову. В горле пересохло от мысли, что ближайший месяц они проведут вдали друг от друга. Блейз молча выпускал клубы морозного пара, и Драко заметил, как друг тоскливо косится на карман, где обычно лежала пачка сигарет. В последние дни тот курил слишком часто, и Малфой понимал почему: именно Блейз придумал, куда спрятать крестражи и как надёжно их защитить. Цена, которую он за это заплатил, оказалась непомерной.

Драко мысленно открыл том с воспоминаниями о последней неделе в своей ментальной библиотеке, внимательно перелистывая страницу за страницей и проверяя, не пропустил ли чего-то важного. Если Волдеморт проникнет в его разум, то увидит лишь обычную студенческую рутину: лекции, перепалки с Пэнси, подколы Нотта, разговоры с Флинтом о квиддиче. Всё, что касалось крестражей и ночных вылазок, он скрыл в этом томе.

Малфой проснулся за полчаса до звонка подъёма. Не успел он открыть глаза, как почувствовал прикосновение губ Лианы к своему уху и лёгкий укус, от которого по спине пробежала тёплая волна. Такие пробуждения он хотел бы повторять каждое утро.

— Я ухожу, любовь моя, — прошептала она. — Позаботься о Блейзе.

— Угу, — отозвался он. — Увидимся за завтраком.

Девушка быстро оделась и выскользнула за дверь. Драко нехотя поднялся, потянулся, разминая затёкшие мышцы. На другой половине кровати, зарывшись лицом в подушку, спал Забини. Малфой швырнул в него вторую подушку:

— Проснись и пой, принцесса!

Блейз промычал что-то невнятное, явно не желая просыпаться.

— Вставай, придурок. Нотт скоро будет здесь, — Драко толкнул друга в бок. — У меня нет настроения слушать его пошлые шутки.

Мулат медленно открыл глаза, потёр их, похлопал по щекам. Потом со вздохом сполз с кровати и побрёл в душ. Пока Блейз отмокал под прохладной водой, Драко взял с тумбочки палочку, взмахнул ею, и сдвинутые кровати со скрипом разъехались, встав на привычные места.

Вернувшись из ванной, Забини начал одеваться. Драко заметил, что друг двигался скованно и угловато. Натягивая слизеринскую форму, он не отрывал взгляда от одной точки на стене. Пуговицы рубашки Блейз застегнул криво, пропустив одну из них.

— Нам нужно как можно быстрее спрятать крестражи, — наконец произнёс он, его голос звучал глухо, словно он простудился. — У меня есть идеи для тайников. Сегодня ночью отправимся в Бенин, а затем в Чехию. Я пролил в этих местах столько крови, что почувствую, если кто-то попытается туда проникнуть.

— Нет, Забини, — возразил Драко, — Ты не можешь бодрствовать три ночи подряд. На тебе лица нет.

Блейз действительно выглядел очень плохо: лицо осунулось, скулы заострились, а только что вымытые волосы казались тусклыми.

— Я выпью ещё одно восстанавливающее зелье, — с напускной беспечностью ответил мулат, надевая мантию.

— Нельзя жить на одних зельях. Тебе нужно отдохнуть.

После коротких споров Забини всё же сдался, и на завтрак они отправились уже с готовым планом дальнейших действий. Следующие две ночи крестражи провели в тайнике за комодом Блейза. А за день до отъезда они наконец-то смогли их надёжно спрятать.

Малфой перелистнул следующую страницу ментального тома...

Сначала они отправились в Бенин. От влажного африканского воздуха и резкого контраста температур у Драко закружилась голова и перехватило дыхание. Забини, не давая ему опомниться, схватил блондина за локоть и потащил через узкие улочки зачарованного городка. Малфой удивлённо оглядывался по сторонам: Уигда оказалась совсем не такой, как он ожидал, и разительно отличалась от магических переулков Лондона. Резким контрастом этому яркому, живому и шумному городку стало место, в которое его привёл Блейз. Храм Питонов встретил их безмолвной тишиной. Пожар покрыл глинобитные стены копотью, но сквозь черноту ещё можно было разглядеть изображения колдунов вуду, змей и символы, похожие на те, что украшали кожу Забини.

Внутри царила непроглядная тьма. Слабый свет из открытой двери высвечивал контуры алтаря и ритуального столба — митана, как называл эту конструкцию Блейз. Вокруг валялись обломки: разбитые сосуды, кости, пыльные мешочки и выцветшие атласные ленты, покрытые толстым слоем пепла.

— Люмос Солем! — громко произнёс Драко, и пространство залил яркий свет. — Неплохой тайник для крестража ты выбрал. Жуткий, мрачный...

Он шагнул вперёд. Под подошвой ботинка хрустнул человеческий череп.

— Мы с Торном уничтожили это место, — ответил Блейз. — Превратили скелеты в пыль, чтобы лоа не могли в них вселиться.

Драко коснулся стены, и штукатурка осыпалась, оставив на пальцах серую пыль. Невысокая дверь вела в рощу, но там вместо зелени он увидел обугленные стволы махагони. В центре чернел гигантский остов сожжённого дерева, его расщеплённый ствол напоминал иссохшую кость великана.

Блейз опустился на колени у корней дерева, прямо на изрытую ямами землю.

— Когда-то тут были спрятаны останки королевы вуду, — сказал он, проводя ладонью по земле. — Мама рыла здесь голыми руками. Пыталась найти меня, пока я сгорал от лихорадки и сходил с ума от боли в другом месте.

Блейз снял с шеи медальон Слизерина, крепко сжал его в ладони и бросил в самую глубокую яму. Резким движением палочки он засыпал её землёй. Поднял глаза к звёздному небу и беззвучно зашевелил губами, призывая своих духов.

Драко предусмотрительно отошёл на безопасное расстояние.

Порыв ветра и глухой барабанный бой оповестили о том, что лоа откликнулись на зов. Глаза Блейза потемнели, как тогда, в теплице профессора Спраут. Забини снова взмахнул древком, и из дверей храма вырвался поток пепла. Крупинки шипели, кружились вокруг него, оседая чёрными хлопьями.

— Adormi serpientes, protege sanguinem meum¹, — протяжно запел Блейз непривычным, низким голосом.

Из трещин в земле, из-под камней, из темноты за деревьями начали выползать змеи. Блейз что-то прошипел на парселтанге, и рептилии, повинуясь его воле, обвили ствол дерева, образовав живое, шипящее кольцо.

— Теперь ты, — выдохнул Забини, поднимаясь.

Драко поднял палочку, создавая целую серию иллюзий разума. Теперь даже мысль о приближении к роще должна была вызывать сводящие с ума видения. Древко выписывало в воздухе руны, светящиеся ядовито-зелёным. Резким взмахом он отправил их вперёд, и вязь рассыпалась изумрудными искрами, впитываясь в почву и обугленные стволы...

Съёжившийся на чемодане Оши жалобно мяукнул, вырвав Малфоя из воспоминаний. Он не выносил холода и зимой почти не выходил на улицу. Согревающие чары, которые Блейз наложил на него ранним утром, уже развеялись. Цокнув, Забини взмахнул палочкой, обновляя заклинание.

Поезд громко загудел, наполняя воздух клубами пара, но они не спешили занять места в вагоне, наслаждаясь последними минутами вместе. Лиана взяла Драко за руку, а он приобнял её за талию.

— Будь осторожен, любимый. Ты отправляешься в логово Тёмного Лорда, — она попыталась улыбнуться, но улыбка вышла кривой, неуверенной.

— Ты же почувствуешь, если меня попытаются убить, разве нет? Но Тёмному Лорду незачем это делать — я ведь выполнил его задание.

— Да, но... — девушка тяжело вздохнула. — Мои эмоции заглушают те слабые отголоски ваших чувств, которые я могу уловить. Возможно, стоит попытаться разделить их, как ты разделяешь воспоминания в своей голове? Я могу вернуться к медитациям и восточным практикам, которым меня учила миссис Малфой.

— Не стоит, — поморщился Драко. — Если со мной что-то случится, я отправлю Блейзу сообщение через медальон связи. И его духи сравняют Малфой Мэнор с землёй. Я видел, на что способен этот придурок и его магия.

Перемещение в Чехию далось тяжелее. Это место оказалось не менее пугающим, чем Храм Питонов.

— Умеешь же ты создавать нужную атмосферу, Забини, — усмехнулся Драко, оглядывая мрачный интерьер магловского костёла, куда их перенёс порт-ключ Снейпа. — Крестражу Волдеморта кости подходят гораздо больше, чем золото Гринготтса.

Люмос высветил гирлянды из человеческих костей на каменных стенах Костницы. Блейз уверенно направился в центр зала, где под потолком раскачивалась огромная люстра, сплетённая из рёбер, черепов и фаланг пальцев.

— Смотри, — он указал на одну из костяных подвесок — бедренную кость с едва заметным резным символом. — Это Торн. Я иссушил его тело после смерти и спрятал у всех на виду.

Малфой изобразил брезгливую дрожь, но это была скорее игра, чем настоящий страх. В его жизни бывали вещи и похуже, чем груда останков, на которую приходят поглазеть маглы.

— Марцеллус был бы в ярости, если бы узнал, что его кости стали туристической диковинкой, — продолжил Забини. — А здесь... — он указал на груду черепов, — среди тысяч маглов спрятаны останки Кайин. Только я смогу найти их, когда придёт время.

Чашу Пенелопы Пуффендуй Блейз решил спрятать в катакомбах под костёлом Всех Святых.

Палочка Драко освещала узкую винтовую лестницу, вырезанную в камне, пока они спускались вниз. Воздух становился всё холоднее, а когда последняя ступень уткнулась в утрамбованную землю, Малфой ощутил стойкий запах серы — верный признак того, что тёмное волшебство пропитало здесь каждый камень. Драко поднял палочку выше, освещая низкий свод, поддерживаемый грубыми колоннами. Повсюду лежали груды костей, а в центре из них было сложено подобие пирамиды.

— Решил спрятать золотую чашу среди этих костей? — удивился Драко. — И каким же образом? Трансфигурируешь её?

— Наоборот, оставим её на самом видном месте, — ответил Забини, указав на вершину пирамиды.

— Ты уверен?

— Поверь, тот, кто попытается её забрать, живым отсюда не выйдёт.

Спорить не было смысла, Блейз продумал ловушки до мельчайших деталей, и, проглотив крупицы сомнений, Драко вытащил из кармана мантии крестраж. Он водрузил чашу туда, куда указал друг.

Блейз подошёл к куче костей в углу зала, бросил туда один из своих магических мешочков и начал чертить на полу символы вуду. Он что-то шептал, но до Драко долетали лишь обрывки фраз:

— ... Лоа ... Легба ... отвори врата ... свяжи кости с волей...

Он прижал фамильный перстень к ладони и резко провёл по ней. Вытянув руку, Блейз оросил кости своей кровью. Они затрещали и начали двигаться, формируя жуткого костяного монстра с клыками из берцовых костей и длинными пальцами из позвонков.

Чудовище встало на дыбы, и Драко ошарашенно выдохнул, крепче сжимая палочку:

— Ох, Салазар...

— Он будет охранять чашу, — спокойным тоном пояснил Блейз. — Прикосновение к ней его разбудит.

Драко кивнул, впечатлённый изобретательностью друга, и стал вырисовывать в воздухе руны, творя заклинания, похожие на те, что он использовал в Уигде. Когда вязь впечаталась в стены, он окликнул Забини:

— Всё готово. Пора возвращаться. До рассвета осталось мало времени.

Они покинули Костницу, когда первые лучи солнца золотили шпили Кутна Горы...

На платформе Хогсмида прозвучал второй предупредительный гудок.

Малфой захлопнул книгу воспоминаний. Он решил спрятать её там, где Волдеморт и не подумает искать: среди детских воспоминаний.

Драко крепче прижал Лиану к себе.

— Держись Блейза, — напутствовал он. — Если Глимклиф посмотрит на тебя косо...

— Всё будет хорошо, — прошептала она. — Ты сам не заметишь, как пролетит время.

— Угу, — кивнул Малфой и провёл кончиком пальца по её щеке, прямо по шраму, стряхивая упавшую снежинку.

✶✶✶

Лиана поразилась разительной перемене, произошедшей с пустующим, промёрзшим особняком всего за неделю. Вернувшиеся из Зальцбурга Вихт и Флинк с присущей им дотошной тщательностью подготовили дом к возвращению семьи Забини. Люстры сияли так ярко, что слепили глаза. Дубовый стол ломился от изысканных блюд. Домовики постарались на славу: говядина по-веллингтонски, трюфельный суп, запечённые овощи с прованскими травами. Всё это было приготовлено в таком количестве, что можно было накормить весь слизеринский факультет. Но кулинарные изыски не могли развеять ледяную атмосферу, царившую за столом.

Лиана ела суп, стараясь не смотреть на Глимклифа. Его безупречные манеры и льстивая улыбка вызывали у неё лишь отторжение. Блейз, напротив, не притрагивался к еде. Он сжимал вилку с такой силой, словно это был кинжал, готовый вонзиться в грудь адвоката.

Миссис Забини взмахнула палочкой, наполняя бокалы эльфийским вином. Подняв свой, она торжественно произнесла:

— Дети, у нас важная новость...

Блейз медленно поднял голову. Лиана незаметно положила ладонь на его колено, весь ужин отстукивавшее нервную дробь, и мягко сжала, пытаясь успокоить.

— Аларик сделал мне предложение, — закончила Корделия.

— Неужели очередное увлечение подтолкнуло тебя к седьмому браку? — процедил Блейз. — Ты забыла, чем закончился предыдущий? Может, мистер Глимклиф напомнит тебе об этом?

Бокал в руке Корделии дрогнул, но она ответила спокойно, игнорируя яд в голосе сына:

— Ты ведь помнишь, почему я вышла за Ридхарда? У этого брака тоже есть причины.

— И какие же?

Глимклиф улыбнулся, но теперь его улыбка не казалась Лиане тёплой и искренней.

— Понимаю, это неожиданно, — произнёс он. — Но союз наших семей всем нам принесёт пользу. К тому же мы с вашей матерью знаем друг друга со времён Хогвартса.

— Пользу? — усмехнулся Блейз. — Ты даже в браке ищешь выгоду. Я тебя знаю, Аларик. Ты лицемерный карьерист, готовый пожертвовать многолетней дружбой ради собственной выгоды.

Корделия резко опустила бокал на стол. Вино выплеснулось, а хрустальная ножка треснула.

— Блейз, хватит!

— Нет, мама, не хватит! — он вскочил. Лиана напряглась, готовая вмешаться, если ситуация выйдет из-под контроля. — Он предал нас! А ты до сих пор веришь в его лицемерное благородство!

— Мистер Глимклиф знает, что делает, дорогой, — безапелляционно отрезала Корделия. — Не вмешивайся.

Глимклиф вздохнул, как взрослый, уставший от детских капризов:

— Влияние Тёмного Лорда стало слишком велико. Чаша весов давно склонилась на его сторону. Лучше быть на стороне победителя, чем плыть против течения. Я должен был дать ему что-то, чтобы заслужить его доверие.

— Я знаю, что ты ему дал, — с горечью усмехнулся Блейз. — Продал тайны своих клиентов, включая секреты той, на ком собирался жениться. — Он повернулся к матери: — Ты знаешь об этом, мама? Знаешь, что твой жених рассказал Волдеморту о Лиане? Ты же удочерила её, она стала тебе дочерью, а теперь... вы...

Аларик не стал оправдываться. Он нарочито неспешно отодвинул тарелку и невозмутимым тоном парировал выпад Забини:

— Ни тебе, ни мисс Лиане ничего не угрожает. Тёмный Лорд хочет собрать талантливых молодых волшебников, как делал это в Хогвартсе во время преподавания.

— И что он заставит нас делать? Думаешь, мы сможем отказаться, если он прикажет нам кого-то пытать или убить? Мы станем его рабами! Его марионетками!

— Не драматизируй. Это просто политика, а не непреложная клятва, — примирительно поднял бокал Глимклиф. — Давайте не будем портить вечер. Время всё расставит по своим местам.

Блейз фыркнул, хлопнул ладонями по дубовой столешнице, заставив посуду жалобно звякнуть, и, развернувшись, быстро вышел.

В гостиной повисла тишина, которую разорвал звук захлопнувшейся на втором этаже двери.

— Я пойду к Блейзу, проверю, как он, — сказала Лиана безжизненным голосом и, не дожидаясь одобрения, встала из-за стола.

Поднявшись по ступеням, она осторожно приоткрыла дверь в комнату брата. Блейз сидел на подоконнике, обхватив колени, смотрел в черноту за стеклом. Сигарета тлела в его пальцах, а сизый дым тянулся вверх и таял у карниза. Лиана села рядом, положила голову ему на плечо. За окном бушевала метель, и свет уличных фонарей превращал снежные вихри в танцующих призраков.

— Они всё решили за нас, — выдохнул он, прижимаясь лбом к холодному стеклу. — Почему, когда мы пытаемся выплыть из этой трясины и нам это почти удаётся, нас снова начинает в неё засасывать?

Она не ответила. Только провела пальцами по его волосам, по лицу, по жёсткой складке между бровей, но та не желала разглаживаться.

— Что же нам делать, Ли? — спросил он с такой тоской, что у неё сжалось сердце.

— Следовать плану. Ты забыл, что у нас есть два крестража?

— Да, но я слишком хорошо помню то чувство бессилия, когда мама вышла замуж в прошлый раз, — Блейз затянулся, потом потушил сигарету и, произнеся заклинание, заставил окурок исчезнуть. — Мы были заперты в особняке Ридхарда, и он полностью контролировал нашу жизнь. Я не мог её защитить.

— Тебе уже не одиннадцать, — Лиана коснулась его щеки, заставляя повернуться к себе. — И ты больше не тот мальчик. К тому же, если бы Корделия не вышла тогда замуж, мы бы с тобой не встретились.

— Это правда, — тихо ответил Блейз. — В том мрачном доме я нашёл тебя. И ты права... я уже не тот мальчик.

Он замолчал, его взгляд упал на полки шкафа рядом с письменным столом, где стояли пронзённые иглами тряпичные куклы. Раньше это были просто сувениры, но теперь Блейз знал, как использовать их, чтобы покалечить или даже убить человека. Лиана догадалась, что именно он задумал.

— Нет, — сказала она решительно. — Не делай этого. Корделия поймёт, что это ты проклял Глимклифа.

— Я не буду его убивать, только заставлю держаться от нас подальше.

— Нет! — повторила Лиана громче. — Аларик не стоит такого риска. Лучше узнай, о чем они сейчас говорят.

— Ладно, — сдался Блейз, чмокнув её в нос. — Сделаю, как ты хочешь.

Его взгляд стал серьёзным, сосредоточенным, а через мгновение — ледяным, застывшим. Даже радужка сменила цвет на светло-голубой, утратив синюю глубину. Он смотрел сквозь неё, туда, где происходил чужой разговор. Лиана задержала дыхание. В такие моменты он был уязвим, как спящий ребёнок.

Тишина затянулась. Минута, другая...

Блейз вздрогнул, сбрасывая оцепенение, и выпалил:

— Мама и Глимклиф говорят о Рождественском приёме в Малфой Мэноре.

— Нарцисса решила снова его проводить? — удивилась Лиана. — В такое время?

— Скорее это Волдеморт решил. Он хочет собрать на торжество всех своих сторонников.

— Значит, мы увидим Драко гораздо раньше, чем думали. Это же хорошо.

— Ну, вообще-то я планировал, что все каникулы ты будешь только моей. Поэтому...

Одним рывком он усадил девушку к себе на колени, медленно провёл кончиками пальцев вдоль её позвоночника.

— Поэтому? — она игриво прикусила губу, когда Блейз потянул подол платья вверх.

— Поэтому, этой ночью я не разрешаю тебе спать...

Лиана вскрикнула, когда его ладонь скользнула между бёдер, но он заглушил крик жадным поцелуем.

— Тише, душа моя, — прошептал Блейз ей в губы, продолжая дразнить. — Здесь нет заглушающих чар. Нас могут услышать.

— Какой же ты коварный, — выдохнула она, чувствуя, как его пальцы скользнули под её трусики и коснулись чувствительного бугорка.

— Ещё какой, — усмехнулся он.

Блейз подхватил её на руки и, не разрывая поцелуя, перенес на кровать.

✶✶✶

Он проснулся от тихого щелчка закрывшейся двери. Лиана ушла, оставив лёгкий цветочный аромат на подушке. Блейз перевернулся на спину и лежал, глядя в потолок, слушая, как за окном затихает метель. Но тишина вернула другие звуки — те, что он пытался забыть.

Хриплый, булькающий вдох. Скрежет ножа, разрезающего плоть. Глаза бритоголового магла, из которых уходит жизнь. Безжизненное тело падает к его ногам...

Блейз закрыл глаза, натянул одеяло на голову, будто это могло защитить его от воспоминаний. Он попытался отогнать мрачные мысли, утешая себя тем, что магл, которого он убил, заслуживал смерти. Как заслуживали её Торн и Ридхард. Тем более, что после жертвоприношения низшие лоа безоговорочно склонились перед ним.

«Какой же я всё-таки идиот. Опять погружаюсь в самокопание, как домовой эльф, вместо того чтобы наслаждаться послевкусием нашей с Ли ночи. Махалия права: чтобы защитить любимую девушку и лучшего друга, я должен был убить. Хватит жалеть того лысого магла.»

Забини перевернулся на бок, уткнулся лицом в подушку, хранившую тепло Лианы, и на его губах расцвела довольная, сытая улыбка.

За завтраком Корделия отчитывала их, помешивая чай в кружке.

— Вы уже взрослые. Пора прекратить пробираться в спальни друг друга. Вы не можете больше ночевать вместе.

«Интересно, что бы она сказала, узнав, что мы не просто спим в одной кровати.»

Блейз спрятал усмешку в чашке.

Лиана слушала с пунцовым лицом, опустив глаза. И это после того, что она вытворяла ночью? Но это Блейза не раздражало, а только заводило. С каждой секундой ему всё больше хотелось перекинуть девушку через колено прямо здесь, за столом, и отшлёпать, чтобы стереть смущение с её лица. Кажется, она бы не стала возражать. А может, ей бы даже понравилось. Да, определённо понравилось.

Он бросил на Лиану выразительный взгляд. Сунул палец в пирожное и, не сводя с неё глаз, слизал крем.

Лиана поперхнулась чаем, а её нога под столом стукнула его по голени.

— Прекрати, — прошипела она одними губами.

— Я ничего не делаю, — ответил он так же шёпотом.

К счастью, Корделия была слишком поглощена предстоящим балом, чтобы заметить их переглядывания.

— Новогоднюю ночь мы встретим в Малфой-Мэноре. — Она отставила чашку. — Ваши наряды должны привезти с минуты на минуту.

Ближе к вечеру Блейз, уже одетый в чёрный смокинг с серебряной вышивкой, без стука вошёл в комнату сестры и замер в дверях.

Лиана стояла перед зеркалом, сжимая в руках серебристо-чёрные перчатки. Платье идеально облегало фигуру, подчёркивая её хрупкость. Юбка из чёрного бархата плотно прилегала к бёдрам, а ниже колен ткань резко расширялась, образуя шлейф, напоминающий хвост сирены. Верхняя часть платья была соткана из ажурного кружева, настолько тонкого, что казалось, будто оно сплетено из теней. Корсет, туго стягивающий талию, украшали серебряные нити, вышитые змеиными узорами. Они гармонично сочетались с лацканами его пиджака.

Плечи и спина девушки оставались открытыми, обнажая бледную кожу и шрамы. Кружевные рукава, спущенные и разрезанные от локтя до запястья, открывали тонкие руки, покрытые паутиной старых рубцов.

— Блейз, — её голос дрожал, словно она вот-вот расплачется. — Зачем Корделия купила такое платье? Все ведь увидят...

Он подошёл к ней и нежно провёл пальцами по шраму над лопаткой.

— Не увидят, — прошептал Забини и наклонился, касаясь губами её плеча.

Блейз достал палочку и начертил в воздухе руну. Серебряная пыльца разлилась по коже, скрывая шрамы под мерцающим покровом. Он осторожно коснулся древком шрама на щеке, и лицо девушки озарилось, засияв хрустальными искрами на скулах.

— Теперь ты сияешь, душа моя. Все увидят только это.

Она встретилась с ним взглядом в зеркале и спросила:

— Где ты этому научился?

— Пэнси меня научила. Давно, когда они ещё встречались с Драко. Я просто подумал, что это может пригодиться.

Он снова взмахнул палочкой — и в её длинных волосах, уложенных крупными локонами, заиграли бриллианты, рассыпавшись по ним, словно маленькие звёзды.

В памяти всплыл их первый рождественский приём в Малфой-Мэноре.

Лиана дрожала, как осиновый лист, постоянно теребила ткань юбки. Прошло всего несколько месяцев с тех пор, как он нашёл её в клетке в подвале Ридхарда — полумёртвую, с глазами, полными животного ужаса. Возвращение к полноценной жизни давалось ей тяжело: она боялась новой обстановки Мэнора, прикосновений, взглядов и даже шёпота за спиной. Однако Лиана упрямо поднимала голову. Даже спорила с Драко на уроках мистера Томпсона.

В тот вечер они стояли на верхней площадке лестницы. Лиана так сильно сжимала его руку, что Блейзу было больно. Её ногти впивались в его кожу, оставляя следы.

— Я не могу. Там столько людей. Они все будут смотреть. — прошептала она.

— Никто не посмеет тебя тронуть. Ты помнишь, что я тебе сказал? Ты теперь Забини! Имя — твой щит, — уверенно произнёс Блейз.

Тогда он ещё не понимал, что мир может быть гораздо страшнее. А врагов может быть гораздо больше, чем австрийский колдун или мёртвая королева вуду.

Тогда у них ещё был выбор. Лиана могла уехать в Колдовторец, он — в Шармбатон, а Драко... Драко тогда был всего лишь высокомерным сыном лучшей подруги матери.

Но они остались.

И теперь, шесть лет спустя, всё изменилось.

Лиана больше не дрожала. Драко больше не искрился высокомерием и сарказмом. А фамилия Забини для Блейза стала не щитом, а проклятием. 

⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯

¹ Спящие змеи защитите мою кровь (лат.)