Глава 38. Чаша и медальон
Холодный ветер гулял по Косой аллее, сжимая редких путников в ледяных объятиях. В предрассветные часы стужа становилась особенно лютой, словно воздух пытался заморозить насмерть каждого, кто осмелился выйти из дома. Однако волшебников грели не только согревающие чары, наложенные перед выходом из гостиницы, но и зимние мантии с капюшонами. Вырванная из «Пророка» страница пронеслась перед Лианой, задела её плечо и исчезла в темноте. Шедший рядом с ней Драко вопросительно посмотрел на неё, и она успокаивающе кивнула, без слов давая понять, что всё в порядке. С ней действительно всё было хорошо, а вот с ним — нет, о чём свидетельствовали следы от когтей Лестрейндж на его подбородке. Лиана успела лишь вытереть кровь с его лица, а когда потянулась к поясной сумке за заживляющей мазью, он перехватил её запястье.
— Со мной всё хорошо. Не волнуйся, — прошептал Драко. — Времени в обрез. Не забывай, зачем мы здесь.
Они поспешили догнать Нарциссу с Беллатрисой.
Гринготтс возвышался над Косой аллеей, словно сотканный из призрачного свечения монолит. Белый мрамор его фасада мягко рассеивал тусклый свет фонарей, придавая камню перламутровый блеск. В этом сиянии барельефы оживали: гоблины с копьями, застывшие в воинственных позах, рассказывали о восстании этого народа против волшебников. Коринфские колонны с тончайшей резьбой отбрасывали тени, подчёркивая каждую бороздку. На фоне тёмного, почти чернильного неба здание казалось не просто банком, а храмом давно ушедшего бога богатства. Гоблины, управлявшие этим подземным царством золота, верили, что деньги не знают отдыха, а сокровища не терпят запертых дверей. Поэтому Гринготтс работал круглосуточно. Хотя свет в зале для посетителей был приглушённым, двери оставались открытыми даже ночью.
Драко толкнул тяжёлую створку, пропуская женщин вперёд. Внутреннее убранство поражало контрастом. Величественный античный стиль снаружи сменялся роскошным арт-деко внутри. Пол был выложен чёрно-белыми мраморными плитами в шахматном порядке. Стены украшали панно из полированного оникса и бронзы. Мерцающие шары под потолком разливали холодный свет. Он не столько освещал зал, сколько выделял отдельные детали: массивные стойки, золотые весы и сгорбленные фигуры гоблинов-клерков.
В дальнем конце зала, за стойкой из чёрного дерева, восседал старый гоблин. Его лицо напоминало высушенное яблоко — морщинистое, с глубокими глазницами и желтоватыми радужками. Он лениво перелистывал гроссбух, всем своим видом показывая, что не понимает, почему богатейшим семьям магической Британии не спится в собственных постелях. Подошедших к нему четырёх волшебников в чёрных мантиях гоблин встретил скучающим взглядом. Он даже не пошевелился, когда Беллатриса постучала длинным ногтем по стойке. Но стоило ей откинуть капюшон, как в его жёлтых глазах мелькнуло узнавание.
— Бургок приветствует мадам Лестрейндж, — пролепетал он услужливым тоном. — Чем могу помочь?
— Мне нужно в хранилище Лестрейнджей, и срочно! — прошипела ведьма.
Гоблин тут же засуетился. Крякнув, он спрыгнул со стула и, тяжело ступая, обогнул стойку.
— Идёмте, мадам, Бургок проведёт вас к хранилищу, — сказал он, метнув недобрый взгляд на стоящих за спиной Беллатрисы волшебников.
Драко и Нарцисса одновременно скинули капюшоны, обнажив серебристые волосы. Бургок, узнав Малфоев, едва не бухнулся на колени, вызвав смешок Беллатрисы. Он торопливо поклонился, загремел висевшей у пояса связкой ключей и направился к дверям лифта, больше напоминавшего позолоченную клетку.
Лиана не боялась лифтов, но эта конструкция вызвала болезненные воспоминания о клетке в подвале Ридхарда. Воздух в лёгких резко закончился, а спазм в горле не давал глотнуть нового.
«Салазар, только не сейчас», — взмолилась она.
Она крепче вцепилась в руку Драко, чувствуя, как ладонь становится липкой от пота. Его близость помогала подавить панику. Лиана закрыла глаза, плотно сжала губы и сделала глубокий вдох через нос, выдох через рот, как учила её миссис Малфой, и только после этого вошла в лифт.
Когда все пятеро зашли внутрь, гоблин щёлкнул пальцами. Ажурные ворота лифта пришли в движение: золотистые прутья потянулись друг к другу, в завораживающем танце смыкаясь воедино. С лёгким звоном механизм замер, и клетка оказалась заперта.
Кабина вздрогнула и начала спускаться. Сначала движение казалось почти неощутимым, но через мгновение клетушка резко рванула вниз. Лиану прижало к полу, ноги налились свинцом, а желудок упал в пятки. Затем скорость выровнялась, тяжесть сменилась странной лёгкостью — тело будто потеряло вес, паря в невесомости. В ушах загудело. Лифт резко затормозил, и Лиану бросило вперёд. Драко успел подхватить её за плечи, удерживая равновесие.
Двери лифта снова пришли в движение, распахиваясь навстречу кромешной тьме. Бургок шагнул из освещённой кабины, и над головой гоблина вспыхнули парящие шары-светильники.
Лиана вышла из кабинки последней и остановилась на краю каменного плато. Лифт опустил их в огромную пещеру, чьи размеры поражали воображение. Даже магический свет сфер не мог полностью осветить её. Мрак поглощал границы подземного зала, заставляя девушку чувствовать себя крошечной песчинкой. Здесь мог бы расправить крылья дракон. Возможно, гоблины действительно держали одного из них в глубинах этого лабиринта, охраняя сокровища клиентов банка. В отличие от рукотворных катакомб под Костницей, тут властвовала природа, а гоблины лишь умело пользовались её творениями.
У края платформы стояла вагонетка с низкими бортами. Ржавые, покрытые грязью колёса уходили в колею, терявшуюся в тёмном зеве тоннеля слева. Справа рельсы упирались в стену с провалами боковых ответвлений, откуда веяло холодом и сыростью.
Гоблин ловко забрался внутрь, и Беллатриса, не дожидаясь приглашения, села рядом с ним, закинув ногу на ногу.
— Долго ещё будете стоять? — насмешливо спросила она, глядя на Нарциссу, Драко и Лиану. Её голос отразился от стен пещеры, многократно усилившись эхом.
Драко подал руку матери, потом Лиане, и как только все заняли места, Бургок опять щёлкнул пальцами, и вагонетка сорвалась с места, мгновенно набирая скорость.
Они мчались по просторным залам и узким, давящим тоннелям. Ветер хлестал в лицо, срывая с глаз слёзы, путая волосы. В ушах звенело, но Лиана старалась сохранять внешнее спокойствие. Светящиеся сферы, следуя за вагонеткой, выхватывали из тьмы то сталактиты, похожие на каменные копья, то гладь подземных озёр, то провалы колодцев, уходящих в неизвестность. Стены этого королевства, сформированные за миллионы лет, были неровными, изъеденными выступами и платформами. Особенно её впечатлил гигантский белый сталактит, нависавший над небольшим озером. С него мерно капала вода, а чёрная гладь внизу походила на поверхность китайского зеркала-дубликатора, спрятанного в кармане Драко.
Путь к хранилищу хоть немного отвлёк девушку от пугающей мысли:
«Если Лестрейндж заподозрит. Если поймёт, зачем мы на самом деле это устроили...»
Вагонетка замедлилась, колёса противно завизжали, высекая снопы искр из рельсов, и остановилась у широкой площадки. Бургок спрыгнул первым. Шаркая по каменному полу, он подошёл к массивной круглой плите из чёрного металла, вмурованной прямо в скалу.
— Это дверь? Тут нет ни ручки, ни замка, — прошептала Лиана, стараясь, чтобы её услышал только Драко. Но в подземелье даже шёпот разлетался под сводами.
— Вход в моё хранилище защищён мощной магией, — с ядовитой ухмылкой ответила Беллатриса. — Так просто сюда не попасть. Только прикосновение гоблина из Гринготтса может его открыть.
— Точно, — произнёс Бургок, не скрывая самодовольства. — Если к ней прикоснётся кто-то посторонний, она мгновенно раскалится докрасна и сильно обожжёт нарушителя. Поэтому советую вам отойти подальше.
Драко потянул Лиану за локоть, отступая на несколько шагов.
Бургок поднял руку, приложил ладонь с длинными, узловатыми пальцами и желтоватыми ногтями к чёрной поверхности. По двери побежали золотистые руны: они вспыхивали одна за другой, складываясь в сложные вязи, которые Лиана не успевала разглядеть. Плита загудела и начала плавно отъезжать. Когда проход стал достаточно широким, гоблин отошёл в сторону и низко поклонился Беллатрисе.
— Всё готово, мадам. Желаете, чтобы Бургок подождал вас здесь?
— Жди, — бросила Беллатриса и шагнула внутрь, не оглядываясь.
Хранилище Лестрейнджей оказалось ещё одной необъятной пещерой. Монеты и кубки, серебряные доспехи, шкуры незнакомых магических существ, флаконы с зельями в дорогих оправах — всё это лежало прямо на пыльном полу, сваленное в сияющие кучи. Человеческий череп с короной на макушке венчал одну из них, ясно давая понять, что лучше ничего здесь не трогать. Среди золотых гор можно было разглядеть сундуки и шкатулки с защитными рунами, в которых были заперты проклятые предметы или тёмные артефакты. А в центре этого хаоса возвышался пьедестал, на котором стояла золотая чаша — изящная, с резными ручками и выгравированным барсуком.
«Крестраж», — догадалась Лиана.
Но чтобы не вызвать подозрений, она быстро отвела взгляд и начала восхищённо рассматривать сокровища.
— Салазар, Белла! — воскликнула миссис Малфой, прижав ладонь к груди. — Что за беспорядок? Ты даже здесь умудрилась сотворить настоящий хаос. Если у тебя что-то украдут, ты и не заметишь!
Глаза Лестрейндж вспыхнули зловещим блеском, обещая мучительную смерть каждому, кто осмелится проникнуть сюда без её разрешения.
— Воры только развеселят меня. Я приготовила множество сюрпризов. Неприятных для них, забавных для меня, — она запустила руку в груду золота, достала костяную фалангу и небрежно отбросила её в сторону. — Порядок нужен лишь для тех, кто не умеет жить. Гений же царит над хаосом.
На губах Драко мелькнула холодная усмешка.
— Ты сейчас напоминаешь мне одного друга, тётя.
— О, как интересно, — оживилась Беллатриса. — И кто же это? Неужели твой Блейз? Я бы с удовольствием с ним познакомилась.
Лиана сразу поняла, кого имеет в виду Драко. Нотт тоже любил блеснуть мудрой цитатой или философствовать после пары бокалов огневиски.
— Нет, другого друга, — сухо отрезал Малфой. — И у него аллергия на безумцев.
Драко дразнил её намеренно. Но зачем? Для чего он провоцировал сумасшедшую, которая уже оставила шрамы на его коже? Он ведь знал, на что она способна.
Лестрейндж зашипела, как разъярённая кошка. Лиана почувствовала, как внутри всё сжалось. Она потянулась к спрятанной под мантией палочке, готовая защитить Драко, если ситуация выйдет из-под контроля. Но на этот раз быстрее среагировала миссис Малфой. Нарцисса встала между сыном и сестрой, заслонив парня от вспышки ярости Беллатрисы.
— Драко просто шутит, Белла, — ледяным тоном отчеканила Нарцисса. — Мы все измотаны бессонной ночью, так что не будем ругаться. Вспомни, как рисковали Драко и Лиана, чтобы сообщить нам радостную новость. И для чего мы пришли сюда.
— О, конечно, сестра. Давай быстрее выберем подарок на помолвку, — протянула Лестрейндж, тут же сменив гнев на милость. Перемены настроения ведьмы были такими же непредсказуемыми, как и её порывистые жесты. — У меня тут где-то припрятаны семейные реликвии, достойные будущей леди Малфой.
— Да, давай выберем для Лианы что-нибудь особенное, — Нарцисса взяла Беллатрису под локоть и потянула вглубь зала. — Например, колье с изумрудами. Оно будет прекрасно сочетаться со шпилькой, которую Драко подарил ей на шестнадцатилетие.
Драко остался на месте, провожая женщин настороженным взглядом. И тогда девушка поняла: он провоцировал не Беллатрису, а Нарциссу. Словно в подтверждение её догадки в голове раздался его голос:
«Получилось, искорка. Мама попалась на уловку. Как я и ожидал, она снова попыталась защитить меня от тёти, переключив её внимание на себя. Мне нужно немного времени. Не позволяй им вернуться».
Лиана поспешила догнать волшебниц, которые уже успели отойти на приличное расстояние. Она нашла их у деревянной этажерки, уставленной шкатулками с драгоценностями. Беллатриса небрежно перебирала футляры, отбрасывая одни и заглядывая в другие.
— Никаких изумрудов, Цисси! К глазам Лианы как нельзя лучше подойдёт гелиодор. У меня где-то было кольцо с этим камнем. Рудольфус подарил мне его на шестом курсе Хогвартса.
Она выудила из вороха бархатную коробочку, щёлкнула застёжкой. Внутри на зелёном атласе сиял золотисто-жёлтый камень в витиеватой оправе из белого золота, напоминающей переплетение лоз. Беллатриса победоносно улыбнулась, но улыбка быстро сменилась раздражённым фырканьем.
— Проклятье, — процедила она, с треском захлопнув футляр. — Это кольцо слишком похоже на перстень одной сучки, о которой я совсем забыла.
— Ты о Елене Радонежской, волшебнице из Колдотворца? — в голосе миссис Малфой звучало сдержанное удивление.
— Именно о ней, — кивнула Лестрейндж, и её глаза сузились. — Как я могла забыть? Никогда не жаловалась на память, когда дело касалось тех, кого хочу убить. Разве что я уже это сделала, — ведьма на мгновение замерла, будто пытаясь ухватить ускользающую мысль, и досадливо мотнула головой. — Но этого я тоже не помню. Хм, странно...
Футляр с глухим стуком шлёпнулся обратно на этажерку.
— Почему ты её так ненавидишь? — с искренним недоумением спросила Нарцисса. — Она ведь подружилась со многими нашими однокурсниками. Даже с деканом нашла общий язык. Некоторые слизеринцы больше болели за неё на турнире, чем за Барти. Помнишь, как Глимклиф наколдовал над ареной баннер размером с трибуну?
— Дело в том, что некоторые желали с ней не дружить, а трахнуть, — с ядовитой интонацией в голосе процедила Беллатриса. — Я как-то ляпнула Рудольфусу, что хочу кольцо Елены. И этот идиот решил подарить мне похожее. Но я имела в виду совсем другое: я хотела забрать кольцо той ведьмы, победив её в магической дуэли.
— И как ты хотела победить чемпионку Турнира Трёх волшебников? — удивлённо выдохнула Нарцисса, приподняв идеальную бровь.
Этот жест напомнил Лиане Драко.
— Я бы убила её и забрала кольцо себе, — оскалилась Беллатриса, с хищным удовольствием смакуя каждое слово. — Ей повезло, что она решила вернуться в Россию сразу после турнира, — ведьма резко повернулась к Лиане и схватила её за плечи. — Тебе не нужно это напоминание на пальце. Твои глаза и так напоминают мне о той русской ведьме, а когда ты напугана, начинаешь говорить на её языке... Однажды я могу не сдержаться и убить тебя. Но мне бы не хотелось огорчать племянничка.
— Я не имею никакого отношения к русским волшебникам, — Лиана выдержала её взгляд, хотя голос чуть дрогнул. — Даже если мои родители оттуда, я их не помню. Даже если Елена моя родственница, для меня это ничего не значит!
— Турнир Хогвартса, Колдотворца и Фэнхуана проходил очень давно, — мягко вмешалась миссис Малфой, перехватывая запястья сестры и отстраняя её от Лианы. — Ты же сама говорила, что почти забыла об этом. Аларик и Рабастан, конечно, были влюблены в Елену, но ты никогда не проявляла к ним интереса. Я не понимаю, почему ты ревнуешь. Ты всю жизнь любила только одного человека.
— Потому что Елена бегала за Томом и даже... даже... — Лестрейндж замолчала, растерянно потирая лоб. — Я что-то видела тогда. Что-то важное, но и этого не помню...
Она пронзительно закричала, толкнула этажерку, и шкатулки с грохотом рассыпались в разные стороны.
— Тише, Белла. Успокойся, — миссис Малфой обняла сестру, нежно поглаживая по спине.
— Почему я так много забыла о той сучке? — всхлипнула Беллатриса, прижимаясь к плечу Нарциссы.
— Возможно, твои воспоминания пострадали, когда ты была в Азкабане, — осторожно предположила миссис Малфой. — Вспомни, не применяли ли к тебе легилименцию?
— Нет, — Беллатриса шмыгнула носом и замотала головой. — Это было до Азкабана. На шестом курсе, — она растерянно потерла лоб, словно пытаясь вспомнить. — Кажется... думаю, это был Люциус.
Побледнев, Нарцисса отшатнулась, как от пощечины. В этот момент к ним подбежал запыхавшийся Драко, с палочкой наготове.
— В чём дело? Я слышал крик.
Миссис Малфой словно не заметила сына. Она проигнорировала его вопрос и, судорожно вдохнув, обратилась к сестре:
— Люциус не мог этого сделать, Белла! Ты и Северус куда лучше владеете легилименцией, чем он. Тёмный... — запнувшись, она бросила взгляд на Лиану и быстро поправилась: — Декан говорил, что легилименция Люциуса слишком груба. Он не смог бы проникнуть в твою голову, не повредив разум. Люциус бы не стал тебе вредить.
— Не стал? — Беллатриса хрипло засмеялась, и её голос вновь наполнился ядом. — Ты помнишь, Цисси, чем занимался твой любимый муж? Его деяния настолько впечатлили судей Визенгамота, что только состояние и фамилия Малфоев спасли его от Азкабана. Но даже сокровища, которые вы передали Министерству, не помогли вернуть его целым. Что ж, он лишил меня воспоминаний, а эти чинуши лишили его члена. Как там говорил твой друг Цинь Мин из Фэнхуана? Закон кармы в действии?
Ведьма победоносно улыбнулась, смерив сестру взглядом. Миссис Малфой побледнела ещё сильнее, по её шее и щекам поползли красные пятна, выдавая бурю эмоций, которую она с трудом сдерживала.
— Не стоит говорить об этом, — произнесла Нарцисса потухшим голосом.
— Почему? Тут же все свои! Мы одна семья, а Лиана скоро станет одной из нас. Она должна увидеть, насколько слепы бывают женщины рода Блэк, когда влюбляются в мужчину. Меня оправдывает моё безумие. А чем оправдываешь себя ты, Цисси? Но в одном ты права: изумруды действительно подойдут Лиане лучше всего. — Беллатриса подняла с пола выпавшее из шкатулки колье и сунула его в руки Драко. — Вот фамильное колье Блэков. Изумруды в нём размером с голубиное яйцо. Надень его на свою невесту, племянничек.
Лестрейндж развернулась и неторопливо двинулась к выходу, напевая под нос какую-то мелодию. Её голос разносился по хранилищу жутким эхом, от которого по спине Лианы пробежал колючий холодок.
Драко, всё ещё сжимая колье в ладони, поймал взгляд девушки и едва заметно кивнул.
«Получилось, — услышала она его голос. — Чаша Пуффендуй лежит во внутреннем кармане моей мантии, а на пьедестале стоит копия».
Лиана заметила напряжённые скулы и испарину на лбу друга.
«Он же может выдать себя», — мелькнула тревожная мысль.
Благо, разговор женщин вовремя переключился на Малфоя-старшего, и, поглощённые своими переживаниями, Нарцисса и Беллатриса не заметили напряжения Драко. Иначе они бы сразу всё поняли.
Пытаясь вернуть самообладание, миссис Малфой вырвала колье из руки сына и надела массивное ожерелье на шею девушки. Холодные камни показались Лиане удавкой, стиснувшей горло.
— Тебе нравится? — голос Нарциссы стал отстранённым, пронизанным ледяной светской вежливостью.
— Нравится, — прошептала Лиана, заставляя себя улыбнуться.
— Чего застыли? — окликнула их Беллатриса, уже стоя на пороге рядом с переминающимся с ноги на ногу Бургоком. — Вам разве не нужно вернуться в Хогвартс до рассвета?
Когда Драко и Лиана попрощались с женщинами на пороге «Приюта ведьмы», они поднялись в номер. Малфой закрыл дверь, устало прислонился к стене, потянул цепочку на шее, достал небольшой серебряный медальон. Коснувшись выгравированной на крышке руны, прикрыл глаза и произнёс:
— Блейз, чаша у нас. Слышишь? Мы добыли крестраж.
Из медальона раздался знакомый, но немного приглушённый помехами, чуть хриплый голос:
— Понял, скоро буду.
Малфой убрал медальон, провёл ладонью по лицу и посмотрел на Лиану. По губам блондина скользнула усталая, но искренняя улыбка.
✶✶✶
Пар облаком вырывался изо рта Блейза, растворяясь в промёрзшем воздухе. Он шагал по заснеженной улице спящего лондонского пригорода Пирс-Кресент. Время, когда хотелось спать до ломоты в костях, сменилось обманчивой бодростью. Согревающие чары давно развеялись, но он не спешил накладывать новые. В этом не было нужды. Озябшие пальцы — пустяк по сравнению с тем, через что он прошёл в Чехии, где из-за вечного холода в подземной тюрьме едва не выхаркал собственные лёгкие. Зимней стужи Забини практически не чувствовал, а заклинание накладывал больше для успокоения Лианы. Не хотел, чтобы любимая девушка лишний раз волновалась из-за него. Хоть они и договорились больше ничего друг от друга не скрывать, у него ещё оставались секреты, которыми Блейз не спешил с ней делиться. Но его снова чуть не выдал Нотт.
Тео, то ли нарочно, то ли просто не подумав, бросил перед их вылазкой из Хогвартса фразу:
— Ну наконец-то я высплюсь!
Лиана недоумённо насупила брови, а у Блейза возникло желание пустить в Тео тентегра, чтобы язык болтуна завязался узлом. Ведь Малфой и Забини решили не рассказывать Лиане о ночных кошмарах. Они попросили об этом и Нотта, но тот, как всегда, всё сделал по-своему.
Драко по-прежнему мучили кошмары о пытках Волдеморта и Лестрейндж. Друг кричал во сне и просыпался в холодном поту. Забини, напротив, спал в оцепенении, крепко вцепившись в подушку. Однажды Нотт проснулся среди ночи, увидел его таким и испугался, подумав, что Блейз умер. Он принялся тормошить Забини, но тот не просыпался.
Когда Блейзу снились духи, проснуться было непросто. В такие моменты он словно находился на границе двух миров. Недавно одним из таких визитеров стал Кхос. Блейз узнал его голос. Кхос просил помочь ему снова вселиться в тело Астории, обещая преданно служить. А чтобы расположить парня к себе, он рассказал Забини о том, что именно Папа Легба насылал на него кошмары. Это было ожидаемо: ещё один высший проверял молодого хунгана на прочность. Легба был привратником мира духов, стражем врат, позволявшим лоа проникать в мир людей, и он обожал подобные фокусы.
«Если Лиана поняла, — размышлял мулат, — она снова начнёт пичкать нас горькими зельями. Но от лоа они не спасут. А Драко должен сам справиться со своими кошмарами. Недаром же этот придурок стал магом разума. Вот пусть и разбирается с тем, что творится в его башке».
В этот час Пирс-Кресент спал. Дорогие, но безликие дома тянулись вдоль тротуара, утопая в живых изгородях, которые теперь превратились в заснеженные ветви. Одинаковые особняки чиновников из Министерства Магии скрывались под видом магловских коттеджей. Их отличали только камины, работавшие без дыма, и мерцающие руны в кирпичной кладке.
Блейз миновал особняк, перед которым всё ещё стояли увядшие цветы и горели свечи в лампадах. Похороны заместителя начальника авроров и его жены состоялись сегодня днём. Сейчас в доме не было ни огня, ни движения, только чёрные окна, зиявшие пустотой.
Дом Долорес Амбридж располагался ближе к концу улицы. Двухэтажный, с покатой крышей и круглым слуховым окном, он даже в темноте выглядел излишне приторным: розовые шторы, кованые решётки с завитками в форме бантиков и аккуратная табличка с фамилией на калитке. Амбридж любила порядок и видимость благополучия. Снег на крыше казался здесь неуместным, как сахарная пудра на гробе.
Слизеринец пересёк заиндевевший газон, не обращая внимания на хруст мёрзлой травы под ногами. Вместо садовых гномов или рождественских снеговиков участок украшали статуи котов. Он стукнул дверным молотком — дважды, коротко, но требовательно. И замер.
За дверью послышалось шарканье, затем приглушённое ворчание:
— Кто посмел явиться сюда в такой час? Немедленно убирайтесь! Я уже вызвала авроров!
Лязгнул замок, и дверь приоткрылась ровно настолько, чтобы в щель просунулось заспанное, помятое лицо Амбридж.
— Забини? — голос бывшей директрисы выдал её замешательство.
Она тут же попыталась захлопнуть дверь, но Блейз упёрся ногой в косяк. Створка с глухим стуком ударилась о его ботинок и жалобно скрипнула.
— Ах, миссис... то есть мисс Амбридж, — он сделал страдальческий вдох и прислонился плечом к косяку. — С кем же я могу поговорить? Мама уехала, а Дамблдору и Слагхорну больше интересен Поттер, чем какой-то слизеринец. Проявите факультетскую солидарность, директор.
— И вы явились ко мне среди ночи? Да что вы себе позволяете! — взвизгнула Амбридж. — Как вы смеете врываться в дом официального лица Министерства! Это хулиганство, мистер Забини!
— Я всегда считал вас более прагматичным человеком, Долорес. — Его голос был спокоен, даже ласков. — Моя мама возглавляет отдел поиска и изучения волшебных артефактов в Британском музее магии. Все волшебные издания стремятся заполучить интервью с ней. Разве совместное колдофото с такой известной леди не поможет вашей карьере? Одна ночная беседа — и вы сможете реабилитироваться в глазах общественности.
Он видел, как менялось выражение её лица, как крутились шестерёнки в её насквозь гнилом, пропитанном жаждой власти мозгу. Маленькие глазки заблестели амбициями. Дверь приоткрылась шире, впуская парня внутрь.
— Кхе-кхе... что ж, проходите, мистер Забини. Выпьем чаю.
Прихожая встретила его розовыми обоями с цветочным узором, множеством крючков для зонтиков и шляп в форме кошачьих голов. В помещении витал стойкий, удушающий запах высушенных лавандовых лепестков, контрастировавший со стылым декабрьским воздухом.
Амбридж одёрнула персиковый халат с рюшами и выдавила из себя слащавую улыбку.
— Так о чём же вы хотели поговорить, мистер Забини? Неужели в школе произошло нечто столь важное, что вам пришлось побеспокоить меня среди ночи? Или вы просто опять решили наплевать на школьные правила? — процедила она. — Как я и ожидала, Дамблдор не справляется со своими обязанностями. Студенты самовольно покидают Хогвартс и бродят непонятно где. Просто немыслимо!
— Неужели вы выдадите меня? — с притворным испугом спросил Забини, прижав ладонь к груди. — И позволите Дамблдору учинить новый самосуд? Я помню, что только вы тогда заступились за меня.
— Вы всегда были строптивым юношей. Даже во времена моего директорства позволяли себе дерзить. Не забывайте, мистер Забини, что порядок и дисциплина — залог безопасности!
— Просто Блейз, — он растянул губы в обезоруживающей улыбке, включая всё своё обаяние. — Разве некоторым не позволено больше, чем другим? Где, как не в школе, нам совершать глупости и безумства, прежде чем занять положенные статусом должности? Вы умны и проницательны, Долорес, и можете использовать слабости молодости в своих интересах. Наше сотрудничество в Хогвартсе было весьма успешным. Вы на многие наши шалости закрывали глаза. Наследники чистокровных родов благодарны вам за это, и я в том числе. Поэтому сегодня я пришёл предложить вам дружбу семьи Забини.
Глаза Амбридж блеснули, чуя возможные перспективы. Она засуетилась, поправляя бигуди, и льстиво выдохнула:
— О-о, так вы решили одуматься. Какая приятная неожиданность! Наконец-то вы поняли, что в нашем мире связи и дружба с нужными людьми решают многие проблемы. Я заварю чай, а вы пока проходите в гостиную. Не будем же мы общаться, стоя на пороге? — она взмахнула палочкой, зажигая свет в гостиной. — Присаживайтесь, мистер... э-э... Блейз, — Долорес указала на кресло с высокой спинкой. — Я мигом.
Забини пропустил приглашение мимо ушей, бесцеремонно оглядывая комнату. Гостиная оказалась именно такой, как он и ожидал: кричащей и безвкусной. Стены были выкрашены в тошнотворно-ванильный цвет. Кружевные салфетки лежали на каждом столике, даже под цветочными горшками на подоконнике. Повсюду стояли керамические кошки всех видов и мастей — сидящие, лежащие, с бантиками и без. На каминной полке теснились шкатулки с перламутровой инкрустацией, фарфоровые балерины, подсвечники с амурами. Всё это выглядело лишь скучной бутафорией, лишённой магии.
Пока она гремела посудой на кухне, Блейз осмотрел стены в поисках охранных рун и места, где мог быть спрятан сейф с ценностями. Он предполагал, что медальон Слизерина находится среди них. Но никаких признаков тайника не было.
Забини провёл пальцем по торцу камина, но ничего не обнаружил. Ни углублений, ни скрытых механизмов. Присев, он заглянул в топку — пусто, лишь обгоревшие поленья. Щипцы и кочерга стояли в подставке, но под ними была только копоть. Он переместился к окну. На подоконнике стояли цветочные горшки — герань, бегония, фиалки. Блейз осторожно приподнял самый большой горшок. Тоже ничего.
Слизеринец уже собирался проверить книжный шкаф, когда из коридора донеслись шаркающие шаги и кряхтение Амбридж. Она вошла в комнату, левитируя поднос с заварным чайником, фарфоровыми чашками с розами, молочником, сахарницей и тарелкой печенья.
— Нашли что-нибудь интересное, юноша? — с ехидством спросила бывшая директриса.
— У вас очень мило, и из окна открывается чудесный вид, — спокойно ответил Блейз, кивая на зашторенное окно. — Я залюбовался.
— Благодарю вас, — сладко протянула Амбридж, и парень едва удержался от того, чтобы не поморщиться. — Я очень трепетно отношусь к своему дому. Каждая мелочь здесь пропитана уютом.
Взмахом палочки она отправила поднос на журнальный столик и вопросительно посмотрела на Забини.
— Позвольте мне, — парень галантно наклонил голову. — Негоже леди самой разливать чай для гостя в её собственном доме.
Амбридж растаяла. Пухлые щёки женщины порозовели, она кокетливо поправила воротник халата.
— Какой вы стали обходительный, Блейз. Очаровательно, просто очаровательно!
Он взял чайник и аккуратно налил чай сначала ей, потом себе. Пальцы незаметно потянулись к рукаву мантии, где был припрятан крохотный пузырёк с приготовленным Лианой зельем сна. Пока Долорес рассказывала о трудностях работы в Министерстве и о том, как её недооценивают, Блейз сделал вид, что поправляет манжету. Капля зелья упала в чашку Амбридж.
— ...и эти выскочки из Отдела магического транспорта отказались согласовать мою инициативу по ужесточению контроля над летучим порохом! — щебетала она, принимая блюдце из его рук. — Но я всё равно добьюсь своего.
— Безусловно, — кивнул он, поднимая свою чашку.
Она сделала жадный глоток.
— И знаете, кто выступил против моей идеи? Мистер Крэбб и Гойл-старшие. Их поддержал Годфри Монтегю, глава этого никчёмного отдела. Но я-то знаю, что все они ставленники Люциуса Малфоя. Он хоть и угодил в Азкабан, но всё равно пытается выдернуть прутья из моей метлы, чтобы я не смогла взлететь выше. — Она шумно отхлебнула из чашки. — Что сын, что отец — самоуверенные мерзавцы, недаром перед Малфоями закрылись двери всех приличных домов! Гарантирую, Драко отправится в Азкабан следом за отцом.
— Драко — мой друг, — Блейз сделал паузу, давая словам повиснуть в воздухе. — Неужели вы думаете, что Малфоя-старшего не реабилитируют? Это лишь временные трудности, Долорес. Люциус непотопляем. Он единственный из сторонников Тёмного Лорда, кого не отправили в Азкабан после Первой магической войны. Вы ведь в курсе последних новостей? — Он многозначительно приподнял бровь. — Тёмный Лорд вернулся. И он уже вытащил Малфоя-старшего из Азкабана. Вы учились с Томасом Реддлом в Хогвартсе и должны помнить, как он ценит преданных людей и традиции чистокровных волшебников. Поэтому моя сестра не так давно обручилась с Драко.
Амбридж застыла с чашкой в руках, сузив глаза и став той самой «розовой жабой», которую ненавидел весь Хогвартс.
— Вы хотите сказать...
— Я хочу сказать, что моя мама всегда знала, с кем стоит дружить, — он улыбнулся, демонстрируя безупречные зубы. — И за кого лучше выходить замуж.
— Не буду спорить с вами по этому поводу, — пролепетала Амбридж, прикрыв зевок ладонью. — Все браки вашей матушки были весьма удачными! Что ж, поздравляю вас. В вашей семье скоро будет аж две свадьбы.
— Две? — Блейз задал вопрос спокойным тоном, но желваки на скулах заходили ходуном. Он поставил блюдце на столик, закинул ногу на ногу и принялся крутить фамильный перстень.
— О да, я слышала потрясающую новость, — голос Амбридж уже стал сонным. — Ваша матушка снова выходит замуж за мистера Глимклифа. Прекрасный выбор. Аларик — выдающийся волшебник и, говорят, скоро станет главным судьёй Визенгамота.
Фамилия адвоката резанула слух, как острое лезвие.
«Она решила связать себя узами брака с этим предателем? С тем, кто продал тайны нашей семьи Волдеморту и стал его ближайшим приспешником? Сначала психопат Ридхард, теперь карьерист Глимклиф. Что происходит в её голове? Неужели она снова собирается оправдывать свои поспешные решения, говоря, что действует ради меня? И как Глимклиф поможет мне снять проклятие Бонди? Что он вообще может знать о магии вуду?»
Горячая волна ярости подкатила к горлу. Блейз раздражённо провёл рукой по волосам, сдерживая порыв.
— Как приятно, что вы так интересуетесь жизнью моей матери и знаете то, о чём она не рассказывает сыну, — тихо сказал он, наблюдая, как зелье сна наконец начинает действовать. — Похоже, нам придётся найти другого семейного адвоката, если мистер Глимклиф займёт такую должность.
Амбридж хихикнула, не замечая напряжения в его словах, и снова зевнула.
— Я уверена, что он будет помогать вам решать семейные вопросы, — сказала она, начиная клевать носом. — Я помню, как мистер Глимклиф ловко осадил Альбуса, когда тот пытался вас исключить... Передайте вашей матушке... самые искренние поздравления...
— Конечно, Долорес, передам, — сквозь зубы процедил Блейз, глядя на спящую Амбридж.
Она запрокинула голову, и её лицо, ещё минуту назад лоснящееся от льстивой улыбки, обмякло в безвольной гримасе. Рот приоткрылся, из груди вырвался мерный, свистящий храп. Забини вскочил с кресла, шумно выдохнул и выругался:
— Проклятые боги, ну наконец-то!
Слизеринец продолжил обыск гостиной. Заглянул в книжный шкаф, прошерстил тома — на полках стояли только бульварные романы да скучные министерские регламенты. Осмотрел каждую керамическую фигурку, каждую шкатулку, каждый подсвечник — всё тщетно. Забини закусил губу, снова взъерошил волосы и вытащил из прикреплённой к бедру кобуры палочку. Сосредоточился, представляя медальон Слизерина:
— Акцио медальон!
Ничего.
— О, Бонди! Акцио крестраж!
Тишина. Амбридж издала какой-то крякающий звук, подложила ладонь под щёку и захрапела громче. Блейз с раздражением посмотрел на неё.
«Где же эта жаба хранит купленную в «Горбин и Бэркес» вещь?»
Он снова опустился в кресло и уставился на спящую ведьму, принялся сосредоточенно крутить на пальце кольцо. Некстати возникло желание перерезать Амбридж горло, но он тут же отогнал эту мысль.
— А если ты не покупала медальон? — прошептал Блейз, наклоняясь ближе к её безвольному лицу. — Если ты просто... забрала его? Как взятку? Чтобы Министерство закрыло глаза на дела Бэрка? — Он усмехнулся. — Ты ведь даже не знаешь, что это такое, да? Для тебя это просто очередная побрякушка...
Амбридж всхрапнула, не просыпаясь. Забини выпрямился, поправил мантию.
— Спальня, — выдохнул он. — Точно, спальня.
Слизеринец поднялся по ступеням на второй этаж, стараясь ступать бесшумно, хотя в этом не было нужды. Дверь в спальню оказалась приоткрытой, и он толкнул её, собираясь пересечь порог. Но неожиданно медальон на его шее раскалился, обжигая кожу. Блейз вздрогнул, снял артефакт — и тут же раздался голос Драко:
— Блейз, чаша у нас. Слышишь? Мы добыли крестраж.
Сердце пропустило удар, а затем забилось быстрее, наполняя горячей волной облегчения.
— Понял, — тихо произнёс он в медальон. — Скоро буду.
Мулат сунул артефакт обратно, глубоко вдохнул и пересёк порог в очередной ад из розовых рюш и кошек. На дамском столике среди баночек с кремами и флаконов духов стояла резная шкатулка из тёмного дерева, украшенная морскими ракушками. Она сразу привлекла внимание Блейза. Он подошёл к столику, откинул крышку шкатулки. Внутри, среди дешёвой бижутерии, жемчужных нитей и массивных серёжек, лежал старинный золотой медальон. На его лицевой стороне крошечными зелёными изумрудами была выложена змея в форме буквы S. В том, что это крестраж, сомнений не было.
Блейз осторожно вытащил медальон и зеркало, прижал их друг к другу и прошептал заклинание на шангу ханьюй. По поверхности дубликатора пробежала серебристая рябь, перетекла в крестраж. На мгновение зеркало стало размытым, а потом рассыпалось на ртутные капли, которые быстро сложились в точную копию медальона — такую же тяжёлую, с такой же змеёй из изумрудов. Забини спрятал крестраж в карман, а фальшивку убрал в шкатулку и спустился вниз.
Амбридж так и храпела, полулёжа в кресле. Блейз взял с полки открытой тумбы лист пергамента и быстро набросал записку:
«Уважаемая Долорес, прошу прощения за столь поздний визит и за то, что не дождался вашего пробуждения. Вы, видимо, устали больше, чем предполагали. Надеюсь, мы продолжим наш разговор в другой раз. С наилучшими пожеланиями, Блейз Забини».
Он взмахнул палочкой, зачаровав записку, заставил пергамент парить прямо перед лицом спящей женщины, и поспешил к выходу. Холодный ночной воздух выжег из лёгких сладкую мерзость её дома.
Блейз зашагал прочь от дома Амбридж, подальше от спящих коттеджей Пирс-Кресент. Из-за недавних нападений Пожирателей аппарировать отсюда было опасно. Где-то вдалеке завыла сирена магловской полиции — очередная ночная кража или пьяная драка. Магловский мир не замечал магии, а волшебный мир игнорировал Блейза и его вуду.
Может, так было лучше.