Сетевая ловушка

После того, как заказала билеты, я стала собирать небольшую сумку с вещами и ноутбук. Кот стал тереться возле моих ног, и я опустилась, поглаживая его шерсть.

— Прости, что оставляю тебя, Тайë, но так нужно, Кая о тебе позаботится.

— Мяяуу?

— Не переживай, я обязательно вернусь.

Я встала, а кот продолжал наматывать круги возле ног. В дверь комнаты постучали.

— Намико-чан, можно?

— Да, конечно, заходи.

Каяо зашла, взяла на руки Тайë и стала поглаживать.

— Собрала вещи?

— В процессе.

— Много не набирай, там купите если что.

— Кая, мне так не хочется улетать, — грустно улыбнулась.

Она села на край кровати, продолжая запускать пальцы в шерсть кота.

— Я понимаю, детка, но Ран знает что делает.

— Ты прилетишь к нам как-нибудь?

— Спрашиваешь? Конечно прилечу, нянчиться с детëм вашим.

На этот раз я искренне улыбнулась.

— Ладно, не буду мешать, собирайся.

Каяо вышла, а проложила складывать вещи.

***

Ран довольно долго сидел в машине, выкурив несколько сигарет подряд, взяв телефон, он набрал своему помощнику.

— Рюсей?

— Да, начальник, привет. С днём рождения, извини, я целый день проспал, — зевая, ответил ему парень.

— Похуй. Дело есть.

— Внимательно слушаю.

— Коджиро работает сегодня?

— Вроде да, в ночь смена у него.

— Отлично, ночью тело ему отвезешь.

— Откуда?

— С Бонтен.

— С клуба? Кто-то из наших умер?

— Пока нет, но скоро умрёт.

— Начальник, ты меня пугаешь.

— Не забивай голову, просто будь на чеку.

— Окей.

— Давай. До связи, и блять не проспи сука, иначе вместо него, ты поедешь на кремацию.

— Да понял я.

Хайтани сбросил трубку, высматривая приходящий персонал в клуб. Ран долго придумывал план, когда лучше всего напасть на Коконоя, чтобы застать его в расплох. Он вышел из машины, направляясь в клуб, зайдя, его встретила администратор.

— Господин Хайтани, вы рано, ещё не всё готово.

— Тихо, Аяка, я по своим личным вопросам.

— Извините, с днём рождения, Господин.

— Благодарю. Майки у себя?

— Господин Сано на месте, его предупредить, что вы зайдёте?

— Не стоит.

Ран пошёл к лестнице и поднялся на второй этаж. Стоя возле двери, он долго размышлял, как предоставить всю информацию Манджиро. Хайтани понимал, что от него не стоит скрывать очевидные факты, и, если Ран убьёт Коконоя, ничего не объясняя, Сано собственноручно прикончит его. Поэтому Хайтани пошёл на этот шаг и постучал в дверь.

— Войди.

Ран зашёл в кабинет Сано, который лежал на диване, медленно жуя тайяки. (Японское печенье в форме рыбки.)

— Чего тебе, Хайтани?

— Как ты?

— За этим сюда пришёл? Ты вроде день рождения приехал свой праздновать, вот празднуй, пока я не передумал.

— Майки, Санзу пришёл в себя.

На долю секунды он перестал есть, а потом проглотил с тугим комком в горле.

— Откуда знаешь?

— Сенджу звонила Намико.

— Как он?

— Жить будет.

— Я думал, он уже не переживает этот передоз.

— Майки, это был не передоз.

Сано медленно повернулся в сторону Хайтани, смотря пронзительными омутами, в которых, после услышанных слов, купались черти.

— Кто?

— Коко.

Вот-вот импульс завладеет Манджиро, который стоит словно в яме с гремучими змеями, обвалакивающие его ноги, и поднимающимся выше по телу к горлу. Уши закладывает и слышится мерзкий звон, тот, что сейчас выпустит зверя наружу. Хайтани быстрым шагом подошёл к Сано и хватил крепко за плечи, немного встряхивая, дабы привезти его в чувства.

— Майки, успокойся. Я разберусь сам.

Зрачки Манджиро расширились до предела, закрывая радужку глаза.

— Я убью его, — оттолкнул Рана Майки направляясь к двери, но Хайтани схватил его за руку, на что Сано достал пистолет и направил в лоб, — Не мешай, иначе сегодня не станет сразу двух верхушек Бонтен.

Ран смотрел без доли страха на своего главу, и уверенно заговорил.

— Я знаю, что Санзу твой единственный близкий человек, но этот ублюдок убил Масару, и возможно, хотел убить Намико. Просто прошу тебя, дай мне отомстить за своих близких людей.

Несколько минут Сано смотрел безжизненными глазами на Хайтани, почти не моргая, дыхание было редкое и тяжёлое, он всё ещё держал плотно между бровей Рана ствол.

— Майки, дай мне это сделать, это моя последняя просьба.

Манджиро проморгался, и убрал дуло пистолета — кивнув.

— Иди.

Хайтани обошёл Сано и выдвинулся на выход.

Спускаясь по лестнице, он заметил как подготовка к сегодняшнему банкету подходит к концу, и, не торопясь, подходят гости. Первыми прибыло семейство Мочидзуки, Мари была как всегда превосходно одета, на тонкой шее блестело шикарное колье, чёрное платье обтянуло узкие бёдра, а поверх был пиджак мужа, который трепетно удерживал её руку на своём локте. Они подошли к Рану с поздравлениями.

— Добрый вечер, Ран. Поздравляем с днём рождения.

— Благодарю, Мари, — хитро улыбнулся Хайтани, смотря на Моччи. — Смотрю, Моччи сегодня не слишком разговорчивый.

— Не поверишь, именно сегодня ему пришлось удалить зуб мудрости, именно поэтому сегодня я его язык.

Ран взглянул на коллегу, действительно заметив, что щека с правой стороны припухла.

— А где же твоя невеста?

Стрельнув глазами на брюнетку, Хайтани немного напрягся, но подавив это, с улыбкой ответил.

— Скоро будет, собирается.

— Эх, завидую ей. Я раньше тоже могла собираться по несколько часов, а как появилась Натсуми, так и жизнь ускорилась, — нежно рассмеялась девушка.

— Прошу прощения, мне нужно отойти.

— Да, конечно, ещё увидимся.

Ран обошёл Мочидзуки, стягивая миловидную улыбку, и вышел на улицу. Закурив сигарету, он достал проверить мобильный.

Новое сообщение от

Любимая стерва:

«Как ты там? Уверен, что не нужен Риндо на помощь?»

«Всё под контролем. Заказала билеты?»

«Да. На сегодня в 00:52. Береги себя пожалуйста.»

«Это ты себя береги и моего ребёнка. Люблю.»

«И я тебя люблю.»

Хайтани набрал номер Сенджу.

— Хайтани?

— Добрый вечер, инспектор.

— Что-то случилось?

— Готовь сегодня подкрепление.

— Задержание Коконоя?

— Нет. С Коко разберусь я, вы только забираете партию наркоты и закрываете дело.

— Ран, как я объясню шефу, что мы не смогли задержать преступника?

— Сегодня он будет мëртв.

— Хайтани! Я могу прямо сейчас записывать наш разговор, и ты сядешь за решётку за покушение на убийство!

— Правда? Так и сделаешь? Очень жаль, я думал, мы друзья.

— Мы не друзья.

— Получается и Намико не твоя подруга? Раз так просто кинули её в самое жерло Бонтен? И думаешь, у вас отношения с братом наладятся, если ты посадишь его спасителя за решетку?

Около минуты Сенджу только молча дышала в трубку.

— Что мне сказать Ясуде?

— Скажешь, что с Коконоем разобрались члены Бонтен, а как, это не его проблемы. Наркота перестанет распространяться, это же важнее?

— Я поняла тебя. Когда мне вызвать наряд?

— Около одиннадцати ночи.

— Через два часа?

— Именно. Не смейте задерживать других, думаю, основание для этого будут показания твоего брата.

— Харучьë могут тоже задержать за содействие Коконою.

— Не смогут. Позвони Намико, она подкорректирует данные в поставке, где стояли подписи Санзу.

— Хорошо.

Ран сбросил звонок и, заблокировав телефон, докурил остаток сигареты, зайдя внутрь клуба.

Около получаса он блуждал, не находя себе место, периодически попивая алкоголь с подносов, что носили официанты. Заметив, как по лестнице спускается Коконой в своём красном хаори, что легко качалось от плавных движений, Ран поставил пустой стакан и взял новый, в ожидании словно паук притаившийся в углу, чтобы наброситься на любопытную букашку. Хайтани смотрел на убийцу своего друга — хищно, с прищуром разглядывая, куда лучше войдёт пуля или заострённый нож, руке так и не терпится залезть под пиджак и схватить холодное оружие, чтобы скорее расправиться с обидчиком. По плечу ударила мужская ладонь, и Ран обернулся, заметив мрачного Такеоми.

— Привет. С днём рождения.

— Ага, спасибо.

Акаши старший курил, осматривая зал. Коконой любезно беседовал с официаткой и, взяв фужер с вином, направился к коллегам. Ран расплылся в улыбке — мышка сама идёт в ловушку. Такеоми переключил взгляд на подходящего Хаджиме и, засунув сигарету в рот, пожал руку.

— Поздравляю с днём рождения, Хайтани.

— Благодарю.

— А где же наш горячо любимый хакер?

— Скоро приедет.

— Неужели у вас не всё так гладко?

— У нас настолько всё заебато, что она не слазит с моего члена целую ночь, утро и день.

— Теперь всё ясно, почему вы оба ничерта не делаете, — скользко улыбался Коконой, смотря на Хайтани, а затем переключил внимание на Акаши, — Как там твой брат?

Такеоми затушил окурок в пепельницу, что стояла на подносе проходящего официанта.

— Не знаю, у меня нет с ним связи, и Сенджу молчит.

— Очень жаль, говорил же, наркотики до добра не доведут.

— Он вышел из комы, — оскалился Ран, смотря пристально на Хаджиме.

Удивлённые две пары глаз уставились на Хайтани, что медленно допивал остатки виски с бокала.

— Как? Почему мне никто не сказал? — Такеоми стал злиться и жестикулировать руками.

— Мы сами сегодня узнали только, и да, Санзу рассказал увлекательную историю, из-за чего это всё произошло.

Хайтани смотрел пристально на Коконоя, а он, в свою очередь, допил вино и поставил фужер на маленький круглый столик.

— Прошу прощения, мне нужно отлучиться.

— Долго не задерживайся, разговор есть.

— Конечно, Хайтани.

Хаджиме пошёл в сторону лестницы, быстро перебирая ногами, Ран отложил свой пустой стакан на столик, а Такеоми продолжал заваливать его вопросами о брате.

— Блять, позвони Сенджу, она всё тебе расскажет. Мне идти нужно.

Хайтани отмахнулся от Акаши и быстро выдвинулся к лестнице, он почти бежал по ней и остановился возле кабинета Коконоя, распахнув дверь, резким свистом пролетела пуля, задев плечо.

— Так и не научился стрелять, ублюдок.

— Не говори гоп пока не перепрыгнешь Хайтани. ХИКАРУ!

Позади Рана неожиданно оказался мужчина, но он успел схватить его руку с ножом и вытащить свой, воткнув в артерию на шее. Пока Хайтани копошился, выстаскивая нож с помощника, Хаджиме снова направил дуло пистолета в сторону Рана и нажал на курок, но он увернулся, и пуля пролетела мимо виска, а Хайтани чотко кинул нож в грудь Коконоя. Кровь стала растекаться, пачкая дорогое хаори, Хаджиме схватился за нож, пытаясь вытащить.

— Не смей, если сейчас его вытащишь, умрешь быстрее, а у меня есть ещё вопросы.

— С чего ты решил, что я отвечу на них? — кашляя и харкая кровью, произнёс Коконой.

— Неужели не хочется перед смертью излить душу?

Хаджиме хрипло рассмеялся и опустился на массивное кресло. Ран подошёл и сел на против, он поморщился хватаясь за плечо, где выступала кровь, а рана ужасно жгла.

— Это ведь ты убил Масару?

— Я не хотел.

— А кого хотел?

— Моя цель был — Санзу, Масару был случайностью, а Намико мешала.

— Ты хотел убить Намико?

— Да. Сначала хотел, чтобы она сошла с ума от сильных психотропных и возможно выкинулась куда-нибудь в окно, а когда вы заподозрили неладное, я решил подарить вазу смазанную батрахотоксином (Сильнейший яд. Содержится в кожных железах некоторых видов лягушек-древолазов.) , как жаль, что она не приняла её.

— Вот же ты мразота. Что она сделала тебе? Неужели после неë тебе никто не дал?

Коконой хрипло рассмеялся, а с губ потекла красная струйка.

— Думаешь, она нужна была мне? Никогда, от одного её вида воротит. Просто Намико могла найти информацию о смерти Масару, которую предыдущий хакер не удалил из базы, за это я натравил на него Санзу, и он прострелил ему голову.

— За что ты убил его?

— Я уже сказал, что не хотел. Вышло случайно. Пакет был предназначен для Санзу в тот вечер, но в коридоре, я столкнулся с Масару. У меня выпал пакет прям перед его ногами.

Несколько месяцев назад.

Масару поднял пакетик с наркотиком в двух пальцах и покрутил перед своим носом.

— Какой вид?

— Метамфетамин.

— Класс. Такое я ещë не пробовал.

— Стой. Не нужно.

— Я куплю, не переживай, деньги есть.

— Масару, может в другой раз?

— Другого раза не будет, я решил завязать, мать переживает, так что сегодня лучшее время.

Он быстро раскрыл пакет и стал смачно втирать в десна, я смотрел на него в панике, не зная как «поцелуй дьявола» влияет на людей, но, если дозу контролировать, то человек останется жив, а эта доза была смертельна. Масару на глазах стал меняться, его штормило во все стороны, а потом фонтан крови залил меня. Что я испытывал в этот момент? Страх. Я так давно его не чувствовал. Подхватив Масару, я набрал своему помощнику — Нобору, и хотел отвезти возможно в клинику или туда, где ему помогут, но не успел. На улице, возле машины его так же рвало, а потом дурью трясло, а на губах вытекала густая пена, глаза расширились и остановились, а дыхание прекратилось. Я не знал, что мне делать, поэтому ничего лучше не придумал, как отвезти его в соседний квартал. Нобору уехал с телом Масару, а я вернулся привезти себя в порядок и убрать следы, затем я встретился в коридоре…

***

— Со мной.

— Именно.

— Поцелуй дьявола?

— Да, так называют этот наркотик.

— Зачем тебе всё это нужно было, Коко?

— Зачем? Ха-ха. Думаешь идиот, наркоман и псих может быть правой рукой Майки? Конечно нет, он никогда не приведёт Бонтен к самой вершине! А я смог бы! Смог! И вы блять всё испортили! Сдох бы он и все только рады были бы, Майки наконец-то перестал париться из-за очередного его передоза, да мы вздохнули бы. Эта назойливая муха только ходит пьяная и обдолбанная, жужжит везде и хуярит всех катаной. И он правая рука?! — Коконой стал тяжелее дышать, а кашель учащаться, он откинулся на спинку кресла, — Всё, я устал, вытащи нож, хочу умереть.

— Не всё так просто.

— Правда? Я же чувствую, что ты не задел сердце, где-то рядом.

— Да, потому что твоё сердце мне ещë понадобится.

Хайтани встал и обошёл стол, развернув кресло, он склонился над Коконоем и выдернул нож. Разорвав ткань хаори у груди, с губ Хаджиме брызнула кровь на рубашку Рана.

— Видишь ли, моя новоиспечённая невеста пожелала сердце своего бывшего, кто я такой, чтобы отказать ей?

— Что-о…

Хайтани ухмыльнулся и вонзил нож влевую сторону, кровь откропила его лицо, а вой Коконоя стоял в ушах, пока Ран вскрывал грудную клетку, грубо и безжалостно. Мокрая чёлка свисала на лоб, пока он упорно пытался сломать ножом ребро. Надавив сильнее, он кромсал кости, пытаясь добраться до ценного трофея для своей будущей жены. Пальцы Хайтани раздвигали кожу и доламывали рëбра, пока не нащупали орган. Крепко обхватив его, Ран вырвал сердце Хаджиме и бросил окровавленный нож на пол, он поднёс его на лунный свет разглядывая.

— Оно так же воняет, как и ты — гнилью.

Схватив со стола одну из бумаг, Хайтани обернул орган и теми же бумагами протёр руки. Достав телефон из кармана набрал номер Рюсея.

— Начальник?

— Два тела, кабинет Коконоя.

— Говорил же одно.

— Обстоятельства поменялись.

— Понял. Буду через пять минут.

Ран сбросил трубку, подняв нож с пола, он вытер кровь с него об дорогой диван, засунув снова под пиджак в кобуру направился в уборную.

Дойдя до комнаты, он сложил на раковину скомканую бумагу и снял перчатки, выкинув в урну, затем стал приводить себя в порядок — помыв руки, лицо и зачесав волосы назад.

— Неужели всё закончилось?

Схватив свëрток, он вышел и пошёл к лестнице, стараясь ни с кем не контактировать, но его подхватила весёлая жена Мочидзуки.

— Ран, ты куда? Весёлье только началось.

— Мари, бери Моччи и валите отсюда.

— Что ты такое говоришь?

— Быстро.

Взгляд девушки потускнел, и она сделала шаг назад убегая к столу, а Ран направился к выходу.

На улице было свежо, ярко светила полная луна, Хайтани прикрыл глаза, вдыхая свежий воздух, в носу так и стоял спëртый запах кабинета и крови, он ещё раз взглянул на яркую вывеску клуба и пошёл к машине. Открыв дверь, из темноты его откликнули.

— Всё получилось?

Ран взглянул на тёмный силуэт, который не двигался.

— Да.

— Тело?

— Сато заберёт и отвезёт в крематорий.

— Копы?

— Приедут к 23:00.

— Что им нужно?

— Наркота.

Фигура стала удаляться.

— Майки, мы улетаем сегодня.

Силуэт остановился.

— Куда?

— На Филиппины.

— Для чего?

— Намико беременна, я не могу её оставить в Японии.

— Надолго?

— Не знаю.

— Удачи вам.

Сано ушёл, а Ран смотрел ему вслед, а потом залез в машину и достал с бардачка пакет, сложив туда ценный орган. Выжав газ, он уехал в сторону дома.

Рука ныла от напряжённых сжиманий руля, рана пульсировала и словно гудела, Хайтани смотрел, не отрываясь, на лобовое стекло. Стал моросить дождь, он включил дворники, заметив, как едет несколько полицейских машин с мигалками. Ран взглянул на наручные часы, и убедился, что наряд едет в клуб Бонтен, а время уже было 22:56. Он остановился на светофоре, прикрыв глаза и сделав глубокий вдох-выдох. Машины сзади стали сигналить, и Хайтани быстро нажал газ двигаясь по маршруту к дому.

***

Все вещи были собраны, мы сидели за столом ожидая Рана, Риндо скретил пальцы и опустил на них подбородок, Каяо перебирала большие пальцы на руках, а я же стучала ногтями по столу. В коридоре послышался звук открывающиеся двери и непонятное шуршание, мы подскочили, а Ран зашёл на кухню. Я бросилась к нему, схватив за плечи целовала губы, щеки и солёную от пота шею.

— Тихо, детка, рука болит.

Я не сразу заметила, рванный рукав на плече Рана, из которого стекала кровь.

— Тебя ранили?

Хайтани бросил чёрный пакет на пол и прижался к моим губам. Наши лбы соприкоснулись, и мы смотрели друг другу в глаза.

— Всё хорошо. Всё закончилось, любимая.

Его рука коснулась живота и он опустился на колени. Достав из пакета кровавый сверток бумаги, он раскрыл его и усталой улыбкой посмотрел на меня.

— Намико, ещё раз, ты станешь моей женой?

По его рукам стекали остатки крови, я до сих пор не могла поверить, что он сделает это. Почему-то в этот момент мне не было страшно, я почувствовала облегчение, что наконец-то виновный наказан и что он больше не появится в моей жизни.

— Я буду твоей, навсегда, Хайтани.

Приняв сердце, мои ладони с пальцами были пропитаны чужой кровью. Я сжала его крепко в руках, а Ран встал с колена, и я обвила его шею. Мы целовались, кровавые руки Хайтани обхватили моё лицо, я же бросила кусок плоти на пол и зарылась в густые двухцветные волосы. Животная страсть нас окутала, я чувствовала, как моё тело пылает, горит и тает одновременно от присутствия Рана. Я люблю его и он единственный, кто сделает меня счастливой.

— Голубки, самолёт. Вам бы ещё в порядок себя привести.

Мы развернулись к Риндо, который уже стремительно шёл к нам на встречу и обнял. Я пыталась протереть лицо Рана от крови, но ничего не вышло, и мы направились в ванну умыться.

Спустя пару минут, на пороге нас уже ждал Риндо с небольшой сумкой в руках, а на полу стояло несколько наших. Каяо держала на руках Тайë, а мы обняли её с нескольких сторон.

— Приезжай, мы будем ждать тебя.

— Обязательно, прилечу на вашу свадьбу.

Я потормошила кота.

— Мяя-уу?

— Я вернусь. Обещаю.

— Время, — взглянул на экран мобильного Риндо.

Ран взял наши вещи, а Риндо открыл дверь.

— До встречи, Каяо-сан.

— Удачи, дети мои.

Мы подошли к лифту, в руках у меня было сердце Хаджиме, которое я разгадывала словно самый дорогой бриллиант в мире.

— Ран?

— Да.

— Что с его телом?

— Отвезли в крематорий.

— Можно, его прах развеять над морем?

— Если ты так желаешь.

— Желаю, чтобы больше никто не вспомнил, кто такой Хаджиме Коконой.

Мы зашли в лифт, который был пуст, а когда мы вышли, нас ждала машина Коджи. Братья пошли к машине, а я развернула сердце и грубо бросила, вдавливая его в асфальт, мои кроссовки были измазаны кровью, и я оттолкнула ногой остатки плоти в кусты, где кто-то копошился. Услышав радостный писк, я поняла, что это звук бегающих крыс, искавших чем полакомиться ночью, сегодня явно их день, раз им выпала честь съесть сердце одного из верхушек Бонтен. Ран курил сигарету и, засунув её в рот, протянул руку мне.

— Поехали любимая, нам пора.

Эпилог.

После всех событий прошло три месяца. Дело с наркотиками закрыли, а Коконой был объявлен без вести пропавшим. Бонтен до сих пор работает, но на других условиях, которые Манджиро обговорил с Ясудой. Намико с Раном поженились на Филлипинах, позже братья Хайтани открыли свой клуб в Маниле. Санзу наладил отношения с Сенджу и лёг в клинику на лечение от наркотической зависимости. Какучë сделал предложение своей девушке, а Моччи с Мари ждут второго ребёнка. Каяо стала близко общаться с Сатоши Масудой, и теперь они вдвоём ждут появление на свет ребёнка Намико и Рана. Акира Масуда не может вылететь с Гавайев, поскольку Намико занесла её данные в чёрный список всех авиакомпаний.

Ещё спустя три месяца…

Ран быстро ехал по небольшим улочкам Манила, в его жилах стыла кровь, видя, как Намико мучается от новой схватки. Он положил руку на её открытое бедро.

— Тихо, маленькая, тихо. Я рядом.

— Мне больно.

С глаз Намико брызнули слëзы, она сжимала подлокотник машины и тихо всхлипывала. Он взял её руку в свою и поднёс к губам.

— Верю, малыш.

Ран пытался выглядеть невозмутимым, чтобы лишний раз не заставлять жену переживать, но ему было тревожно, их ребёнок появляется раньше положенного срока, и от этого тело шпарит словно кипятком. Он подъехал к медицинскому центру, где наблюдалась Намико до конца беременности.

— Сиди, котик, я быстро.

— Я с тобой.

Намико тяжело привставала, по ногам стекали остатки вод и крови, но новая схватка снова усадила её на сиденье.

— Нет. Сиди тут, я за врачами.

Хайтани вышел из машины и рванул ко входу в медицинское учреждение. Двери раздвинулись, а он прошёл дальше к стойке регистрации.

— My wife is giving birth! (Моя жена рожает!)

— Calm down sir. Tell us everything in more detail. (Успокойтесь, сэр. Расскажите всë подробнее.)

Хайтани перешёл на японскую речь, если её можно таковой назвать.

— Что блять тебе не ясно, сука? Моей женщине хуëво. Вы, ёбанные мрази, помогите ей!

— I don't understand you, sir. (Я вас не понимаю, сэр.)

— My wife is giving birth prematurely, her water broke. (Моя жена рожает преждевременно, у неё отошли воды. — тяжело выдохнул Ран.)

— Like before?Насколько раньше?

— Almost for a month. (Почти на месяц.)

— Where is she? (Где она?)

— In car. (В машине.)

— Bring her here urgently, I’ll call a doctor now! (Срочно приведите её сюда, я сейчас врача вызову!)

Хайтани сорвался и побежал к Намико, она сидела в машине, сминая сиденье, кусала губы откинувшись на спинку.

— Любимая, идём, — протянул руку Ран, а девушка подняла заплаканные глаза на мужа, всё лицо покрывали испарины, тело дрожало.

Хайтани помог вылезти из машины, и взяв на руки Намико, он снова пошёл в здание медицинского центра. На входе госпожу Хайтани уже ждала каталка с бригадой врачей, Ран положил жену на каталку, и её быстро повезли в родильный блок, Хайтани бежал следом, слушая врачей.

— Clinically narrow pelvis, a caesarean section is necessary. (Клинически узкий таз, необходимо кесарево сечение.)

— She is in premature labor, her stomach is small. I think she will be able to give birth on her own, she needs to do an ultrasound and see the size of the fetus. (У неё преждевременные роды, живот маленький. Думаю, она сможет родить самостоятельно, нужно сделать УЗИ и посмотреть размеры плода.)

Намико смотрела на перелистывающий перед глазами потолок, сейчас схватка отступила, и ей стало немного легче.

— Ран?

Хайтани подбежал ближе к каталке, схватив за поручень.

— Да, малыш.

— Будь рядом.

— Обязательно буду.

Они зашли в индивидуальную палату. Намико переложили на удобную кровать, затем Рану выдали одноразовый комплект одежды. Переодевшись, он помог Намико одеть одноразовую сорочку, Ран прилёг к ней и прижался телом к спине любимой, а руки легли на живот поглаживая.

— Мы пройдëм этот путь вместе, от начала до конца.

Намико закрыла глаза и откинула голову назад, ощущая тёплые поцелуи Рана на лбу. Пришёл врач, и сел за аппарат УЗИ, Хайтани встал с кровати и пересел на кресло, помогая поднять платье жены. Врач стала водить датчиком по животу, а Хайтани крепко сжимал руку Намико.

— Weight approximately 3200-3300. Head circumference 32. (Вес примерно 3200-3300. Окружность головы 32.) — взглянула на супругов врач, — Give birth yourself, don’t worry. (Родите сами, не волнуйтесь.)

Она передавала данные другому врачу, который сел рядом с Намико, держа в одно руке документы.

— Miss Haitani, I need to check the dilation, please. (Мисс Хайтани, мне нужно проверить раскрытие, пожалуйста.)

Сделав свою манипуляцию, врач заверила, что на данный момент раскрытие шесть пальцев, и осталось совсем немного.

На протяжении двух часов, Ран прыгал вместе с Намико на фитболе, дышал и поил водой.

Спустя время, она почувствовала, что схватки сменились на другие ощущения, похожие на потуги.

— Ран, зови врача, кажется всё.

Хайтани подбежал к кнопке на входе и нажал. Через пару минут забежали толпы врачей, они помогли забраться Намико на кровать, которая по одному нажатию трансформировалась в родильное кресло. Ран стоял позади жены, обхватив её лицо руками, целовал лоб и прикрытые глаза.

— Miss Haitani, listen to me. When I tell you to push, you blow into this tube. (Мисс Хайтани, послушайте меня. Когда я говорю вам тужиться, вы дуете в эту трубку.)

Намико кивнула, а акушер засунула цветную трубочку с колпачком.

— Get ready. Now. (Приготовьтесь. Сейчас.)

Хайтани набрала полную грудь воздуха, и с лёгким криком выдула в трубку. Всё это время Ран прижимался своим лбом к её. Они вместе, как он и обещал проходили этот путь. Каждый вздох, каждую потугу они проживали вместе. И вот он — долгожданный крик.

— Girl. (Девочка.)

Ран искренне рассмеялся, держа в ладонях лицо Намико и прижался к губам, оставляя мокрые следы на её щеках.

— Спасибо, любимая.

Врач положила малышку на грудь матери и протянула хирургические ножницы отцу.

— Dad, will you cut the umbilical cord? (Папа, вы перережете пуповину?)

Ран засунул пальцы в ушко ножниц и ловким движением пересёк синий узелок, а девочку забрали на взвешивание. Всё это время Хайтани, неотраваясь, целовал свою жену.

— Я так люблю вас, — прижимаясь лбом шептал он.

— Weight 3000 kilograms. Height 49 centimeters. (Вес 3000 килограмма. Рост 49 сантиметров.)

Ран смотрел на дочь, что осматривал врач-неонатолог.

— Малышка, вся в тебя.

Девочку завернули в пелёнку и передали отцу.

— Absolutely healthy girl. (Абсолютно здоровая девочка.)

Хайтани смотрел на свëрток, не веря своим глазам, младенец уже не плакал, а едва рассматривал отца, цвет глаз ещё сложно было определить, но невооружённым взглядом можно было понять, что они разного цвета.

— Ну здравствуй, Масару.

Один день — это слишком мало

И даже тысячи не достаточно.

Поэтому, я хочу навсегда.

Навсегда.