Жестокий ангел.

Прошло уже около двух недель с тех пор, как Родригу поселился в отеле, и за все это время он даже не попытался встретиться с Ниси.
Она, конечно же, страдала, и несколько раз порывалась уйти из дома Медейрусов, но Рикарду, Тадеу и Эстела удерживали ее, говоря, что Родригу вскоре обязательно вернется. 
То же самое утверждала и Дуда, которая имела возможность наблюдать Родригу в офисе и фиксировать своим внимательным женским глазом даже мельчайшие изменения в настроении брата.
- Он очень по тебе тоскует, поверь мне, - внушала она Ниси. – Потерпи, скоро все наладится.
С Родригу Дуда тоже пыталась вести душещипательные беседы, но он решительно пресекал их с самого начала. 
Сиру, видя бесплодные усилия Дуды, советовал ей не вмешиваться, положиться на естественный ход событий. 
- Если между Ниси и Родригу есть любовь, то она сама их соединит, - пояснил он. – А если ее нет – никто из нас не сможет им помочь.
Дуда всерьез относилась к замечаниям Сиру, считая его человеком, имевшим большой опыт в любви. 
Однажды она прямо сказал ему об этом:
- Я с некоторых пор стала завидовать людям, нашедшим свою любовь. Например, тебе.
- Мне? – изумился Сиру.
- Да. Тебе не повезло с Марилу, но ты полюбил Ракел. Почему вы, кстати, до сих пор не поженились?
- А вот как раз из-за отсутствия той самой любви, - ответил Сиру, и теперь уже Дуде пришлось изумляться. 
- Но ты же говорил, что ваша связь длится уже пять лет! Как это понимать?
Сиру внимательно посмотрел на Дуду, словно видел ее впервые и пытался разглядеть в ней что-то самое главное. Потом вымолвил с нескрываемым восхищением:
- А ты, оказывается, совсем еще девочка! Никогда бы не подумал, зная, какая ты опытная в вопросах бизнеса.
Дуда залилась краской. Заметив это, Сиру улыбнулся  и пояснил суть своих отношений с Ракел:
- Запомни: если мужчина действительно любит женщину, ему не потребуется на раздумья пять лет, чтобы соединить с ней свою судьбу. Вот и я ушел от Марилу вовсе не из-за Ракел.
- Так, может, ты и встречался с ней только потому, что тебе надоела Марилу?
- Возможно. А теперь, когда я свободен, в этом нет необходимости.
- Вот как! – опечалилась Дуда. – Значит, и ты  такой же, как я, - неприкаянный? Я всю жизнь мечтаю о большой настоящей любви,  а она обходит меня стороной.
- Но зато тебе, похоже, везет в дружбе, - заметил Сиру. – Мы ведь с тобой очень подружились, не правда ли?
- Да! Я считаю тебя самым близким, самым надежным, самым лучшим из друзей!
Она произнесла это с таким жаром, что ее волнение невольно передалось Сиру, и он, не отдавая себе отчета, поцеловал Дуду  в губы.
С того поцелуя у них все и началось…
А Родригу действительно вскоре приехал к Ниси, чтобы отвезти ее на прием к врачу.
- Он ведь говорил, чтобы мы пришли к нему ровно через месяц и непременно вдвоем. Я хорошо запомнил дату, - смущаясь, пояснил Родригу.
Ниси не стала с ним спорить, и они вдвоем отправились к врачу.
- Сын! У меня будет сын! – сообщил Родригу сестре и брату, доставив Ниси обратно домой.
- Это надо отметить! – тотчас же воскликнул Рикарду, заговорщически подмигнув Ниси: дескать, мы его отсюда больше не выпустим! 
Эстела тоже засуетилась, организовывая импровизированную вечеринку, и вскоре вся семья, включая Дуду и Симони, дружно сидела за столом.
Чуть позже подошли новые гости – Вивиана и Бруну, немало удивив присутствующих тем, что Вивиана устроилась рядом с Рикарду, а Бруну поближе к Симони.
Было весело, и только Дуда выглядела слегка печальной. Но Тадеу, заметив это, позвонил Сиру и велел ему срочно ехать в гости к Медейрусам.
Закончился этот вечер, к сожалению, плохо: посыльный принес Ниси коробку, в которой лежала большая кукла, сплошь утыканная булавками и обмазанная кровью.
Ниси едва не потеряла сознание.
Ни у кого не было сомнения, что это происки Паулы. 
Родригу сказал: «Я уничтожу и куклу, и Пулу!» А Ниси вдруг стала собираться  в церковь. 
- В этой коробке огромное количество дурной энергии, - пояснила она. – Я должна помолиться.
Родригу пошел в церковь вместе с Ниси.
Потом он проводил ее домой, а сам ушел ночевать в отел, сказав ей на прощание:
- Я решил завоевывать тебя так же, как это делали все влюбленные мужчины: сначала мы будем встречаться, потом объявим о помолвке и, наконец, поженимся.
- К тому времени у нас уже родится ребенок, - заметила Ниси.
- Но я же не думаю, что мне придется так долго растапливать лед в твоем сердце! – озорно улыбнулся Родригу, и Ниси в ответ тоже улыбнулась.
- Даст Бог, полиции удастся разыскать этого Карлау – настоящего убийцу. С меня снимут все обвинения, и не исключено, что я отвечу согласием на твои ухаживания.
А на следующий день Кайо сообщил ей, что Карлау был найден мертвым, с пулевым отверстием в затылке, и Ниси совсем пала духом.
- Если Новаэс убрал с дороги Карлау, он может точно так же расправиться и с торговцем наркотиками, которого ищет Луис-Карлус, и с самим Луисом-Карлусом, - плакала она, уткнувшись в плечо Родригу. – Я очень боюсь за брата! От него уже давно не было никаких вестей.
К вечеру у нее начались опасные боли внизу живота, и врач сказал, что это вызвано стрессом.
- Вы должны позаботиться о ее покое, - напомнил он Родригу.
- Если бы это зависело только от меня! – горестно вздохнул тот.
Всю ночь он думал, чем еще можно помочь Ниси, а утром выпросил у Алзиры адрес ее знакомого мафиози и отправился  в Рио – разузнать  о судьбе Луиса-Карлуса.

Печальное известие о смерти Мануэля заставило Фреду и Горети уехать на ферму.
А Элизинья, воспользовавшись их отсутствием, пробралась в особняк и обнаружила там Отавиу – живого и невредимого.
Последовал страшный скандал, Элизинья проклинала мужа и требовала от него деньги, которые тот похитил у Новаэса. Отавиу заявил, что денег у него нет, чем вызвал новый приступ гнева у Элизиньи.
- Ты опять врешь! – кричала она. – Куда ты мог истратить такую огромную сумму!
- На подкуп двойника, которого затем убили в Нью-Йорке, на бесконечные переезды с места на место…
- Не верю! – стояла на своем Элизинья. – Если ты не отдашь мне хотя бы часть денег, я донесу на тебя Новаэсу. А уж он-то сумеет с тобой столковаться!
- Вот этого ни в коем случае не следует делать, - одернул мать прибежавший на шум Олавинью. – Папа, я так рад тебя видеть! Слава Богу, ты живой!
Отавиу растрогался. Обнял сына, даже прослезился. 
Но когда Олавинью увел рыдающую мать в пристройку, Элена сказала отцу:
- Не верь ему. Олавинью давно сотрудничает с Новаэсом. А мать и вовсе вбила себе в голову, что Руй теперь возьмет ее в жены – после развода с Терезой. Ты не можешь дольше оставаться в этом доме!
Она тотчас же позвонила Кайо, с которым очень сблизилась за это время, пока он тайком навещал здесь ее отца, выведывая у него подробности криминальной деятельности Новаэса. 
Увидев Элену вдвоем с Кайо в театре, Лижия предостерегла ее:
- Смотри, как бы тебе опять не пришлось страдать из-за несчастной любви. Ведь Кайо все-таки инвалид. 
- Ну и что? Он не нуждается  ни в чьей помощи, даже сам водит машину, - встала на его защиту Элена. – А какой замечательный человек! Мы с ним очень похожи в чем-то. Когда встречаемся, никак не можем наговориться…
- Да, я чувствую, что ты увлеклась им всерьез, - покачала головой Лижия. – А знаешь, что Жулиу принял предложение какого-то продюсера и уезжает в Соединенные Штаты? Будет там работать фотомоделью.
- Ему же не нравилась эта профессия, - без каких-либо эмоций заметила Элена.
- А ему теперь все равно, чем заниматься, - пояснила Лижия. – Главное, чтобы не видеть Ниси и забыть ее поскорее!
- Наверное, он любит Ниси гораздо сильнее, чем я любила его, - сделала вывод Элена, заканчивая тот разговор. 
А теперь она звонила Кайо в надежде получить от него помощь:
- Мне надо куда-то переправить отца. Ему тут угрожает опасность. Помоги!
Кайо примчался в особняк Жордан спустя несколько минут и, посоветовавшись с Бени, перевез Отавиу в дом Алзиры.
- Вряд ли кто-то станет искать его там, - сказал он Элене. – А Новаэсу скоро придет конец: его жена все-таки согласилась дать показания перед телекамерой.

Отвечая на вопросы Селсо в присутствии журналистов, Тереза выложила все, что ей было известно о злодействах Новаэса: и как он перевел на ее имя все свои теневые компании, и как пытался убить ее, отключив аппарат искусственного дыхания, а потом – наняв Жозиаса. В доказательство своим слов она продемонстрировала ту видеокассету, которую отснял Бруну.
После этой телепередачи Олавинью посоветовал Новаэсу бежать, пока его не арестовали, но Руй по-другому оценивал сложившуюся ситуацию.
- Не будь идиотом!  - сказал он Олавинью. – Стоит мне дернуться с места, и тогда уж я точно окажусь за решеткой. Они не арестовывают меня только потому, что я нахожусь у них на виду.
- Но как же ты сможешь опровергнуть обвинения матери? – спросила встревоженная Паула. 
- Очень просто! Буду говорить, что видеозапись – поддельная! Прочие же откровения твоей взбесившейся мамаши вообще ничего не стоят, потому что она не знает, как работает наша система. Невозможно также доказать и то, что я собирался убрать ее с помощью убийцы, поскольку Жозиас мертв, Карлау тоже отправился вслед за ним, и мои люди, надеюсь, вот-вот найдут его подружку Маривалду. А кроме того, Агенор уже получил задание вычистить весь банк данных в нашем компьютере. Я выжду пару дней и созову ответную пресс-конференцию.
-  Значит, у тебя еще есть шанс выпутаться? Это замечательно! – обрадовалась Паула. 
- У меня были бы гораздо лучшие шансы, если бы ты в свое время не связалась с Рикарду, а спокойно вышла замуж за Родригу, - упрекнул ее отец. 
- Я еще стану его женой! – обнадежила Новаэса Паула. – Родригу избавится от Ниси, как только она родит ребенка. И уйдет ко мне!
- Я  бы посоветовал тебе забыть о нем, - устало произнес Руй.
А Олавинью чуть позже сказал Пауле то ли шутя, то ли серьезно:
- И что тебе дался этот Родригу! Забудь о нем и выходи замуж за меня. Я скоро стану крупным политиком и за пояс заткну всех Медейрусов, вместе взятых!

Когда и после выступления Терезы Новаэс продолжал оставаться на свободе, Ниси прямо спросила Кайо, почему тот до сих пор не арестовал такого отпетого негодяя.
- Потому что всегда бывает сложно арестовать человека за нарушение закона, - философски ответил он. – Не успеешь оглянуться, а состава преступления уже и нет…
- Почему же меня арестовали с такой легкостью? – с обидой произнесла Ниси. 
- Но тебя ведь тоже потом выпустили! – усмехнулся Кайо.  – Так что твой случай лишь подтверждает общее правило.
- Эх, если бы у нас был живой Карлау! – вздохнула Ниси.
Кайо же весьма озадачил ее своим замечанием:
- Боюсь, что и Карлау не является убийцей Жозиаса.
- Как? – изумилась она.  – А кто же?
- Карлау, как выяснилось, был профессиональным киллером. А Жозиаса убил неопытный человек. Это похоже на бытовое убийство во время ссоры.
- Значит, подозрение снова падает прежде всего на меня и моих родителей, - мрачно заключила Ниси. – Нет, я не могу с этим смириться! Почему бы вам не вызвать на повторный допрос Фатиму? Она, скорее всего, просто прикрывает Олавинью.
- А поговори-ка ты с ней сама, - посоветовал Кайо. – Попытайся разжалобить ее. Скажи, что ты беременна и что ее свидетельские показания могут спасти не только тебя, но и твоего ребенка.
- Спасибо за совет. Я сегодня же поеду к этой Фатиме.
«А я поеду к Отавиу», - решил про себя Кайо.
Психологическую обработку этого упрямца проводили с разных сторон не только Кайо, но и Элена, и Дора, и вернувшийся с похорон Фреду.
Никто из них не хотел, чтобы Отавиу попал в тюрьму и уж тем более погиб от руки Новаэса. Но ему самому надо было на что-то решиться, хоть на какое-то действие.
- Пойми, я не смогу тебя долго прикрывать, - убеждал его Кайо. – Ведь ты находишься в розыске! А теперь еще твои жена и сын узнали, что ты жив, и, вполне вероятно, уже ищут тебя с помощью Новаэса.
- Если ты не вернешь ему деньги, - добавил Фреду, - он убьет тебя  или в лучшем случае, отправит в тюрьму за воровство.
- Но у меня нет денег, а картины я никому не отдам! – стоял на своем Отавиу. 
- Руй не станет спрашивать у тебя разрешения – сам заберет! – говорил Фреду, а Кайо напомнил Отавиу о другом варианте:
- А если дело дойдет до суда, то всю твою коллекцию признают купленной на ворованные деньги и конфискуют в пользу государства.
- Папа, а почему бы тебе самому не передать эту коллекцию в дар какому-нибудь музею? – однажды предложила Элена.
- Ты спятила, дочь моя? – уставился на нее возмущенный Отавиу. 
- Нет. В этом случае Новаэс прикинет стоимость картин и поймет, что денег у тебя действительно нет. Разозлится, но, в общем, потеряет к тебе интерес. Он мог бы пойти на убийство, чтобы отобрать у тебя деньги или картины. А стоит ли рисковать, когда нет ни того, ни другого?
- Это выход, Отавиу! – поддержала Элену Дора. – Из-за этих картин твоя жизнь все время висит на волоске. Причем у тебя даже нет возможности любоваться ими, потому что они спрятаны в одном месте, а ты скрываешь в другом… 
- Позвольте мне еще немного подумать!  - взмолился Отавиу и получил отсрочку на несколько дней.
Но вот Фреду, Элена, а потом и Дора обнаружили за собой слежку, и Отавиу понял, что люди Новаэса отыщут его в самое ближайшее время. Поэтому он позвонил Кайо, сказав ему:
- Ваша взяла! Помогите Доре юридически оформить передачу коллекции в музей. 
Обостренное чувство самосохранения, всегда выручавшее Отавиу, не подвело его и на этот раз: он все же успел получить копию дарственной, прежде чем Руй Новаэс ворвался к нему, угрожая пистолетом.
Перепуганная Алзира вскрикнула, но Руй, не обращая на нее внимания, подступил к Отавиу:
- Возвращай мои деньги, или я разряжу в тебя всю обойму!
Отавиу попросил Дору и Фреду показать только что принесенное ими свидетельство о передаче картин в музей. 
Новаэс, прочитав этот документ, взвыл, как раненый зверь.
А Отавиу, наконец, дал официальные показания, подробно сообщив о теневых сделках Новаэса, связанных в том числе и с наркобизнесом.
Теперь ему не нужно было скрываться, и он прямо из дома  Алзиры переехал к Доре.
А в особняке Жордан поселилась вернувшаяся с фермы Клотильда, которую Фреду, уже никого не стесняясь, называл мамой.
На ее переезде из пристройки настояла Горети, сделав соответствующую оговорку для Фреду:
- Если бы твоей матерью оказалась не Клотильда, а, не дай Бог, Элизинья, то я бы ни за что не стала жить с ней под одной крышей. 
Другим не менее ответственным поступком Горети было ее решение забрать из больницы Америку и поселить его здесь же, в особняке. 
- Не могу сдать тебя в дом престарелых, каким бы комфортабельным он ни был, - объяснила она ему. – Места тут много, хватит всем. Найдем хороших сиделок… И вообще, я не сомневаюсь, что здесь, с нами, тебе будет гораздо приятнее и веселее.
Америку согласно кивал головой, боясь разрыдаться. 
А Клотильда поддержала невестку:
- За последние недели я тоже стала вполне компетентной сиделкой, так что смогу иногда присматривать за вами, сеньор Америку. Если вы, конечно, не станете возражать.
- Ну что вы! – улыбнулся он.  – Я буду счастлив! Особенно если вы прочтете мне парочку поэм…
Благотворительный жест Отавиу лишил Новаэса последней возможности сохранить акции «Индустриас Медейрус». Паула продала их Дуде, после чего покинула офис, к величайшей радости всех прочих компаньонов.
Родригу тогда был в поездке, но Паула знала, что гостиничный номер числился по-прежнему за ним, и приготовилась к реваншу. 
Вернулся он в Сан-Паулу без Луиса-Карлуса, но порадовал Ниси другими новостями:
- Главный свидетель – наркоторговец – будет арестован в ближайшие дни. А пока я привез косвенную свидетельницу -  Маривалду. Кстати, она утверждает, что Новаэс действительно заказал убийство Жозиаса, но кто-то успел опередить Карлау. 
- И Маривалда не знает, кто убийца?
- Нет. Она уверена, что этого не знает даже Новаэс.
- Господи, хоть бы поскорее арестовали наркодельца  и никто бы не убрал его так же, как Карлау! – в сильной тревоге произнесла Ниси. – Иначе суд вынесет приговор мне.
- Ты не должна думать о худшем, - стал успокаивать ее Родригу. – Теперь я все время буду рядом с тобой…
- И больше не поедешь в отель?
- Поеду. Но лишь затем, чтобы взять оттуда свои вещи.
А тем временем Паула уже заняла наблюдательный пост в холле гостиницы и, как только Родригу туда вошел, бросилась к нему с мольбами:
- Помоги мне! Я так одинока! От меня все отвернулись!
Он попытался молча пройти мимо, но Паула обхватила его за плечи и зарыдала в голос:
- Ты единственный, к кому я могу обратиться за помощью. Даже моему отцу сейчас не до меня!
Говоря это, она буквально захлебывалась от слез и незаметно подталкивала Родригу к стойке бара, находящегося здесь же, в холле. Поверив в ее истерику, он попросил у бармена стакан воды. Паула сделала глоток, но поперхнулась, закашлялась, и Родригу усадил ее на стул. Сам устроился рядом и заказал для себя виски.
В тот же миг его окликнул администратор отеля:
- Сеньор Медейрус, вам звонят. Подойдите, пожалуйста, к телефону.
Родригу отошел от стойки бара, взял трубку, но услышал лишь короткие гудки. 
- Возвращайтесь к сеньорите, - услужливо посоветовал ему администратор. – Я позову вас, если звонок повторится. 
Родригу отсутствовал всего несколько секунд, но их оказалось достаточно для того, чтобы Паула успела подсыпать в виски какой-то уж очень коварный наркотик. Едва Родригу выпил свой бокал, как у него сразу же все поплыло перед глазами. 
- Где я? Что со мной? – пробормотал он, устремив на Паулу остекленелый взгляд.
- Все в порядке, любимый! – торжествующе усмехнулась она. – Сейчас мы пойдем в твой номер, ты отдохнешь….
Ниси знала, куда поехал Родригу, и, не дожидаясь ужина, встревожилась:
- Не случилось ли чего по дороге? Я, пожалуй, позвоню в отель. Хотя бы узнаю, выехал ли он оттуда.
Но то, что она услышала от администратора, заставило ее побледнеть. Наблюдавший за ее реакцией Тадеу испугался:
- Что там случилось?
- Родригу встретился с Паулой и передумал возвращаться домой. 
- Такого не может быть! – воскликнул Тадеу. – Это какое-то недоразумение. Поедем со мной в отель, и ты сама во всем убедишься. 
Подкупленный Паулой администратор любезно подсказал им, как пройти в номер Родригу, и когда они туда вошли, то услышали гневный голос Паулы:
- Вы не имеете права сюда врываться! Любимый, прогони их!
Родригу, абсолютно голый, лежал рядом с ней в постели. При этом он не спал – глаза его были открыты.
Обескураженный Тадеу спросил:
- Как это понимать, Родригу?
Но тот лишь повернулся к нему спиной.
- Пойдем отсюда, - глухо произнесла Ниси. – Пойдем.
И они вышли, оставив ликующую Паулу наедине с невменяемым Родригу.
Утром он приехал домой совершенно разбитый. Голова его раскалывалась от боли, перед глазами плыло туманное облако.
- Паула меня вчера чем-то опоила, - пояснил он мрачно. – Последнее, что я помню, - это как я пью виски в баре. А потом – полный провал.
Ниси не захотела даже выслушать его, а Рикарду, наоборот, отнесся к сообщению брата с явным любопытством и, выяснив все подробности, заявил:
- Я вытрясу душу из этого администратора, устроившего ложный звонок! Не сомневаюсь, что Паула ему хорошо заплатила. И с барменом она, несомненно, была в сговоре. Поедем туда! Сейчас припрем их к стенке, и они все расскажут!
- Нет, я не могу, -  простонал Родригу. – Мне плохо.
- Так надо вызвать врача, пусть зафиксирует отравление.
- А зачем? Ниси ведь мне все равно не поверит…
- Ладно, приводи себя в порядок, а расследование я проведу сам, - махнул рукой Рикарду.
Администратор, конечно же, отрицал свою причастность к интригам Паулы, а бармен, который действительно не был с ней в сговоре, охотно поделился наблюдениями:
- Я видел, как сеньорита высыпала какой-то порошок в рюмку с виски. Меня это несколько удивило, но я подумал, что она растворила успокоительное и сама его выпьет. У сеньориты ведь была истерика.
- Но виски с тем порошком выпил мой брат? – уточнил Рикарду.
- Да, - подтвердил бармен.
- И что было потом?
- Сеньор сразу же захмелел, а сеньорита перестала рыдать и увела его в номер.
Когда Рикарду пересказал этот разговор Ниси, она ему не поверила:
- Я не исключаю, что ты и сам мог подкупить этого бармена, только бы успокоить меня. Но я собственными глазами видела такую картину, которая не сотрется из моей памяти никогда. Если не веришь, спроси Тадеу – на него она тоже произвела впечатление. 
- Но почему же тогда Родригу не остался с Паулой, а вернулся к тебе?
- Не знаю. Может, у него не хватает решимости уйти. Но любит он по-прежнему Паулу. Злится на нее,  а все равно любит!

Свидетельские показания Маривалды позволили Селсо вновь вызвать на допрос Новаэса, но он, как всегда, утверждал, что это наглый оговор. А во время очной ставки даже перешел в наступление:
- Эта сеньорита – наглая шантажистка! Она услышала интервью Ниси Медейрус, обвинявшей меня в то, что я будто бы нанял какого-то Карлау для убийства Жозиаса, и решила воспользоваться этой информацией. Заявилась ко мне домой и, назвавшись невестой Карлау, стала вымогать деньги. Я, конечно же, выставил ее за дверь, потому что не был знаком ни с Карлау, ни с Жозиасом. 
- Неправда, ты заплатил нам за молчание, но потом убил Карлау! – закричала Маривалда. – И за мной охотились твои киллеры, да я вовремя укрылась от них здесь, в полиции!
- Ложь! Оговор! – стоял на своем Новаэс. – Это же голословное обвинение. У нее нет никаких доказательств. Ее свидетельство против моего ничего не решит в суде!
Кайо и Селсо тоже это понимали. Но еще больше их удручало то, что они по-прежнему не знали, кто же все-таки убил Жозиаса. Маривалда подтвердила, что это был не Карлау. Но кто же? 
- Ясно только одно: Жозиаса убил не профессионал, - в раздумье произнес Кайо. – Но вряд ли это были отец или мать Ниси.
- А ее ты окончательно исключил из числа подозреваемых? – спросил Селсо.
Кайо оставил этот вопрос без ответа, зато высказал предположение:
- Надо устроить очную ставку Маривалды с Олавинью. Ведь она видела его вместе с Ширли, которая затем была убита, и вообще не исключает, что Жозиаса мог убить Олавинью. А он, как известно, не является профессиональным убийцей. Так что все это вполне согласуется с нашей версией. 
Во время очной ставки Олавинью тоже отвергал все обвинения, но делал это гораздо менее уверенно, чем Новаэс. Было очевидно, что он очень напуган.
- Все знают, что Ширли была проституткой. Ну вот и я тоже пользовался иногда ее услугами.
- А как часто вы прибегаете к услугам Фатимы? – неожиданно ввернул Кайо, заставив Олавинью побледнеть. – Она ведь, кажется, не проститутка.
- Да, Фатима – порядочная девушка, и у меня с ней, так сказать, роман. 
- А ее жених Агенор  не возражает против вашего романа? – проявил осведомленность Кайо, фактически уличив Олавинью во лжи. 
- Ну какой же нормальный мужчина станет это приветствовать! – нашелся, тем не менее, тот. – Еще как возражает! Но право выбора остается за Фатимой, а она еще не решала, кто из нас двоих ей дороже – я или Агенор.
- Я думаю, мы узнаем это от сеньориты Фатимы во время следующего допроса, - «утешил» его Кайо. – Почему-то мне кажется, что в изменившихся обстоятельствах она сумеет сделать правильный выбор. 
Он не ошибся в своих предположениях. Узнав из газет и от Агенора, в каких грехах обвиняется Новаэс, Фатима не захотела и дальше прикрывать его, боясь, что ее тоже могут привлечь за соучастие в убийстве. Поэтому на сей раз она предпочла признаться в лжесвидетельстве, выбрав, таким образом, меньшее зло:
- В ту ночь я была не с Олавинью, а  с Агенором. Он может это подтвердить. 
- А кто просил вас обеспечить алиби Олавинью?
- Сеньор Новаэс.
- Вы не побоитесь повторить это в его присутствии?
- Нет.
- Хорошо. Но для начала вам предстоит очная ставка с сеньором Новаэсом.
- Я готова.
Узнав, что Фатима изменила показания, Олавинью тоже не стал отпираться. 
- Я хочу сделать заявление и прошу отметить это в протоколе, - сказал он, гордо подняв голову. – Я никогда не служил Рую Новаэсу. Наоборот, моей целью было его разоблачение! 
- Почему же вы лгали на предыдущих допросах? – попытался осадить его Селсо.
- Потому что мне нужно было усыпить бдительность Новаэса и побольше разузнать о тех чудовищных злодеяниях, которые он творил! – невозмутимо ответил Олавинью.
- Давайте говорить более конкретно, - предложил Селсо. – Это вы поручили Ширли убить Ниси Медейрус?
- Нет. Я только свел ее с Новаэсом. А договаривались они без меня.
- О чем? Об убийстве Ниси в тюрьме?
- Да.
- А кто убил Ширли?
- Не знаю. Кто-то из людей Новаэса.
- А зачем ему понадобилось все это?
- Чтобы замести следы преступления. Ведь Новаэс заказал Жозиасу убийство собственной жены. А когда тот попросил увеличить ставку, Новаэс нанял Карлау, который должен был убить Жозиаса. 
- Вы говорите «должен был»? Значит ли это, что Карлау не убивал Жозиаса?
- Поначалу Новаэс был уверен в том, что Карлау справился со своей задачей, и, когда на месте преступления случайно оказалась Ниси, сделал все, чтобы повесить это убийство на нее. Но потом Карлау сам сказал ему, что Жозиаса убил кто-то другой. 
- Карлау шантажировал Новаэса?
- Да.
- И тот давал ему деньги?
- Да.
- А потом велел убить его?
- Вероятно.
- Карлау не говорил Новаэсу, кто же на самом деле убил Жозиаса?
- Насколько мне известно, Карлау пришел к Жозиасу, когда тот уже был мертв. 
- А откуда вам это известно? Вы тоже были на месте преступления в момент убийства?
- Нет.
- Но у нас имеются показания сеньориты Маривалды. Карлау рассказывал ей, что видел, как вы оттуда выходили, и убийцей он считал вас.
- Да мало ли что он считал! – возмутился Олавинью. – Сами подумайте, зачем мне надо было убивать Жозиаса, если с этим легко мог справиться Карлау?
- Логично, - согласился Селсо. – Но все-таки, что вы делали в хибаре наркоторговца накануне убийства? Советую отвечать честно, или мы вынуждены будем арестовать вас по подозрению в убийстве Новаэса.
- Я ходил туда по поручению Новаэса. Но не к Жозиасу, а к тому самому наркоторговцу. 
- В чем заключалось это поручение?
- Новаэс велел этому типу на всякий случай покинуть то странное жилище, чтобы не попасть под подозрение в убийстве.

- Они что, были знакомы с Новаэсом? – удивился Селсо. 
- Да. У сеньора Руя много знакомых в наркобизнесе. Насколько я понял, он использовал таких вот мелких сошек, как тот наркоторговец, чтобы получать от них информацию о крупных фигурах, занятых в этом грязном бизнесе.
- Об этой стороне деятельности сеньора Новаэса вы расскажете другому следователю, который специально занимается наркодельцами, - сказал Селсо. – А у меня уже и так достаточно материала, чтобы арестовать Руя Новаэса.

Прошло несколько дней с той поры, как Новаэс очутился в камере-одиночке.
Все это время его навещали Паула и адвокат Жостау, не терявший надежды вытащить давнего дружка на волю.
От них Новаэс узнал, что Олавинью стал чуть ли не национальным героем, разоблачившим крупного преступника и коррупционера.
- Он каждый день дает пресс-конференции, - докладывала Паула. – И у него резко возросли шансы победить на выборах в конгресс. Ты его никак не можешь тормознуть?
- А зачем? – улыбнулся Новаэс. – Он нам еще весьма пригодится. Ведь его избирательная компания финансируется теми самыми наркодельцами, которых он разоблачается в своих речах.
- Но он же так тебя подставил!
- Нет, мне просто не повезло, - покачал головой Новаэс. – Все началось с Терезы, которая меня действительно предала. А потом уже была цепь досадных случайностей. Олавинью просто приперли к стенке, и он вынужден был защищать свою шкуру. Я его не осуждаю.
- Ладно, учту твое мнение, - сказала Паула.  – А вот с Ниси мне очень бы хотелось поквитаться. Я надеюсь, она все-таки окажется за решеткой: ведь до сих пор неизвестно, кто убил Жозиаса.
Новаэс не разделил ее оптимизма:
- Все будет зависеть от показаний главного свидетеля. Жостау сказал мне, что тот наркоторговец был задержан полицией и на днях будет доставлен в Сан-Паулу. 
- Он не должен выступить на суде! – истерично вскрикнула Паула. 
- Тише, тише! – испугался Новаэс. – Не забывай, где мы находимся!
- Но надо же что-то делать, - возразила она. – Я не могу сидеть сложа руки.
- Об этом поговори с Жостау, - шепотом произнес Новаэс. – Он уже что-нибудь предпримет.
- Ты молодец, папочка! – расцеловала его Паула. 
А на следующий день произошло событие, перечеркнувшее все усилия Луиса-Карлуса и федеральной полиции, много дней охотившихся за главным свидетелем убийства Жозиаса. В Сан-Паулу наркоделец прибыл в сопровождении двух охранников, но когда он вышел из машины у здания полиции – внезапно прогремел выстрел, сразивший его наповал. 
Охранники бросились вдогонку за стрелявшим и схватили его. Им оказался некто Хорху отчаявшийся отец наркомана, который, по его словам, отомстил наркоторговцу за гибель своего сына.
Мотив преступления выглядел весьма правдоподобно, а сам Хорху пребывал в состоянии такого сильного перевозбуждения, что был отправлен не в тюрьму, а в психиатрическую больницу, откуда благополучно сбежал в ту же ночь.
Таким образом, Паула с полным основанием праздновала победу: безработный провинциальный актер, которому она заплатила немалые деньги, отработал их сполна, сыграв самую рискованную роль в своей жизни.