Играем в молчанку, но со взрывчаткой под ногами
Вечер перед съёмкой.
Номер убран. Чемодан — почти собран. Всё чинно, чисто, стерильно.
А внутри — нихуя.
Я сижу на подоконнике в футболке, которую взяла у него в ту ночь. Пахнет давно уже не им, а сигаретами и моим потом. Но всё равно — не выкидываю. Она теперь как второй слой кожи. Или, скорее, корки. После ожога.
План на завтра расписан агентом по минутам.
08:30 — визажист.
09:00 — трансфер на площадку.
10:00 — съёмка для какого-то локального бренда, который хочет «химерную, зловатую энергию».
Смешно. У меня её теперь — тонна.
Я отодвигаю штору и смотрю на город. Всё кажется искусственным. Даже ночь. Даже огни. Даже воздух.
Особенно воздух.
Телефон лежит рядом. Словно собака, что ждёт команды. Или укуса.
Вибрация. Без имени.
Сообщение.
"Знаешь район с китайскими лавками? Там есть магазин, где продают черные апельсины. Забей, короче. Вот адрес."
И точка на карте. Без объяснений.
Без «привет».
Без «это я».
Сердце сразу долбит.
Как будто кто-то ударил по кнопке «снова живи».
Я читаю ещё раз.
И ещё.
И понимаю: он снова делает это по-своему. Не по-людски. По-своему.
Вместо «ты мне нужна» — геолокация.
⸻
Я стою у окна и думаю — ехать или нет.
Внутри — война. Один голос орёт: «Иди нахуй, ты и так вся развалилась», второй: «А если это последний раз?»
А если он больше не напишет?
А если это всё?
А если всё, что между нами было, — это уже что-то?
Смс:
"Ты идёшь или ты в очередной раз притворишься, что выше всего этого?"
Ровно в висок.
Прямо туда, где ещё чуть-чуть больно.
Ещё чуть-чуть не отпустило.
Я хватаю пальто. Чёрные кроссы. Никакого макияжа. Просто — я.
Та, которую он видел. Та, которая не блефует.
И выхожу.
⸻
Такси везёт меня через разбитую Москву.
Мимо мостов, светофоров, этих дешёвых вывесок. Всё как во сне — дергано, с приглушенным звуком. Я смотрю в окно и вижу отражение — глаза, которые больше не умеют моргать просто так. Всегда — с вопросом.
Место — странное. Почти заброшенное. Лавки, граффити, киоск с дурианом, который выглядит так, будто из него только что выполз демон.
Он стоит у угла, закуривает, в чёрном худи. Как будто не прошло ни дня. Как будто снова тот вечер.
Как будто всё внутри — начало снова дышать.
Я подхожу.
— Ты что, блять, вызвал меня за апельсинами?
Он не отвечает. Только затягивается и смотрит прямо на меня.
— Я просто подумал, — говорит он, — если ты уже решила, что надо жить, то хотя бы сделай это в правильном районе.
Я ухмыляюсь.
Он смотрит.
И эта тишина снова встаёт между нами, но теперь она — не холодная.
Она... дышит.
— Пошли, — говорит он. — Там, где я сейчас живу, есть крыша. И колонка. И немного рома. Ты же всё равно не уснёшь.
Я смотрю на него.
И вдруг понимаю: он не зовёт меня «на ночь».
Он зовёт — «в себя».