На чужом дыхании
Было три часа ночи.
Я вышла на улицу в старом худи, натянутым до колен, и кедах, которые хрустели о гравий. Холод цеплялся за лодыжки, но я не чувствовала его. Только воздух. Тяжёлый, как будто кто-то недавно выдохнул прямо в лицо.
Вокруг было почти безлюдно. Одинокие машины проезжали, как мысли — резкие, громкие, исчезающие. Фонари размывали тротуар мягким светом, как будто город пытался быть нежным. Или жалел. Или притворялся.
Я шла без цели. Просто вперёд. Просто прочь от стены, где отражение сказало мне «новая». Прочь от постели, в которой всё гудело. Прочь от Кая, которого я всё ещё чувствовала — как запах табака, впитавшийся в волосы.
И всё равно — он был везде.
Я видела его в каждом витражном отражении витрин, в каждом силуэте прохожего, в каждом щелчке зажигалки, которым кто-то поджёг сигарету у остановки. Он — как радиоволна, не слышна, но вибрирует где-то под кожей.
Я вспомнила, как он сказал:
«Ты идёшь босиком по стеклу и улыбаешься».
Я шла сейчас по неровной плитке, и мне казалось, что под подошвами — не камень, а звуки. Наши. Его голос, мой страх, его пальцы, моё молчание.
У витрины круглосуточного ларька я остановилась.
Свет ударил по глазам. Бутылки, чипсы, сигареты. И в какой-то миг — я представила, как он стоит тут. Капюшон. Прищур. Губы, выдыхающие «ну что, не спишь?». И тёплая рука, забирающая у меня пакет, потому что «ты всё равно будешь пить это как чай».
Ничего этого не было.
Была я. И город.
И чужое дыхание, которым, кажется, я теперь дышала.
Я села на лавку. Под ногами — мусор. Над головой — луна, вырезанная из картона.
Внутри — гул.
Я достала телефон. Посмотрела на экран. Ни одного сообщения.
И всё равно я провела пальцем по его нику в директе.
Не чтобы написать.
Чтобы почувствовать, что он — где-то там.
Что он существует.
Что я не выдумала.