Глава 30
Это было какое-то сумасшествие – Тэхён передвигался исключительно по деревьям, прыгая с ветви на ветвь с такой скоростью, что едва ли сильно уступал флайту, и унося меня все дальше, дальше и дальше… Единственное, что успокаивало, – мы неслись на север. Преодолевая немыслимые расстояния. И при всем этом сердце билось как сумасшедшее у меня. Тэхён же выглядел так, словно для него эта неимоверная скачка по деревьям – всего лишь легкая ненапряжная утренняя пробежка. Но когда я, встревоженно вглядывающаяся в своего носильщика, заметила капли пота, проступившие на висках, сочла нужным сказать:
– Я вполне могу бежать и сама, Ви.
– Можешь. – Он остановился на следующем дереве, ухватился рукой за ствол и замер, пытаясь восстановить дыхание. – Ты можешь, Джен, но на земле останутся следы. Следы, которые с легкостью прочтет любой из шиноби.
Тут он был, несомненно, прав про следы, но…
– У меня хорошая физическая подготовка, Ви. Если снять сандалии, я вполне смогу следовать за тобой.
Он оглянулся, насмешливый взгляд скользнул по моему лицу, и Ким произнес:
– А теперь давай честно, Джен, без лишней бравады и попыток напомнить мне, кто из нас тут телохранитель: ты не вынесла бы и четверти пути в заданном мной темпе, не так ли?
Я не ответила. Потому что… потому что, к моему стыду и сожалению, он был прав.
– Не парься, – Ким, прищурив глаза, посмотрел вперед, – для меня твой вес практически несущественен, так что просто держись крепче – у нас не так много времени до полного наступления темноты. Выдержишь?
Я уже не была в этом уверена – от перенапряжения дрожали и руки, и ноги, но признаться в этом, учитывая, что вообще-то он фактически нес меня на себе, я бы никогда не смогла.
– Да, конечно, – уверенно солгала.
Но несколько слукавил и он – до наступления ночи было еще более трех часов, и к концу пути я кусала губы, чтобы не застонать от боли в перетруженных трясущихся мышцах.
Момент, когда Ви спрыгнул на землю и разрешил мне слезть, был, наверное, самым счастливым в моей жизни, но и стыдно мне было невероятно, потому что, не удержавшись на ногах, я рухнула на изумрудную траву, чувствуя, что не смогу сейчас встать даже под дулом бластера. И еще очень стыдно было смотреть на Кима, который, присев на корточки рядом, провел костяшками пальцев по моей щеке и неожиданно мягко произнес:
– А ты молодец, продержалась вдвое больше того, на что я рассчитывал.
Вскинув на него недоверчивый взгляд, всмотрелась в абсолютно серьезные глаза, и они оставались серьезными, даже когда по его губам скользнула насмешливая улыбка.
– Что будешь на ужин?
– Мм-м, у меня есть выбор? – спросила, нервно оглядевшись – мы находились в лесу, глухом непролазном лесу, где, кроме травы и деревьев, больше ничего не было.
– Есть, – усмехнулся Ким. – Так что ты хочешь?
– А ты? – мгновенно переспросила, вспомнив, что вообще-то это я должна заботиться о нем, а не он обо мне.
Однако на мой вопрос Ви, вновь усмехнувшись своей странной, загадочной полуулыбкой, неожиданно ответил:
– Тебя.
И он произнес это совершенно серьезно, без насмешки, без тени улыбки, без даже намека на то, что я могу воспринять сказанное как шутку.
А потому так же серьезно, в упор глядя на него, я уверенно ответила:
– Нет.
Улыбка на красивых губах стала почти зверской, когда Ким произнес:
– Ты действительно полагаешь, что меня интересует твое мнение?
И он поднялся, столь легко и свободно, словно не было этого изматывающего марафона из забегов и прыжков, словно не было падения флайта, словно… словно он вообще не устал.
– Здесь безопасно, – оглядывая окрестности, произнес Ким, – змеи достаточно далеко, волки нас ощутили, но не подойдут, рысь, засевшая на дереве, не нападет, преимущество не на ее стороне. Отдыхай, Джен, я быстро.
И он, оттолкнувшись, даже не то чтобы запрыгнул – он словно взлетел на ветку ближайшего дерева, спугнув действительно сидевшую там рысь, а после скрылся из поля моего зрения. И я осталась одна. Надрывно стрекотали сверчки, пели, затихая к ночи, птицы, где-то вдалеке послышался волчий вой, а я ощутила вызов по пси-связи.
Ответила почти сразу, проваливаясь в собственное подсознание.