32.
От лица Агаты:
Наш медовый месяц пролетел как один длинный и невероятно красивый день. Париж оказался именно тем местом, где время будто останавливается, а жизнь становится ярче.
Мы вставали поздно, завтракали крошечными круассанами и крепким кофе в уличных кафе, сидели за крошечными столиками, наблюдая за прохожими и их спешкой. Том смеялся, что я могла часами просто смотреть на людей, придумывая истории о каждом.
Мы гуляли по Монмартру, поднимались к базилике Сакре-Кёр, и я замирала, глядя на весь Париж с высоты. Мы бродили по узким улочкам Латинского квартала, заходили в книжные лавки, где пахло старой бумагой.
Том показал мне Лувр, хотя я уверена, что его больше интересовала моя реакция, чем сами картины. Я была в восторге от «Моны Лизы», от этих огромных залов, от самой атмосферы музея. Мы даже устроили мини-соревнование — кто первым найдёт определённую статую, и я выиграла, чему радовалась до смеха.
Вечерами мы ужинали на крышах ресторанов, в бистро с живой музыкой или просто на ступенях у Сены с бутылкой вина и сыром. Том не был большим романтиком, но именно в Париже он начал удивлять меня — приносил цветы, делал комплименты, держал за руку просто так.
Однажды мы взяли лодку и катались по Сене до позднего вечера, когда город уже зажёг свои огни. Я сидела рядом с ним, положив голову ему на плечо, и думала, что, возможно, это лучшее время в моей жизни.
Мы смеялись, спорили, много говорили о будущем, о том, чего хотим от жизни. Иногда просто сидели молча — и это молчание казалось таким тёплым и уютным.
И каждый вечер, возвращаясь в отель, мы словно заново открывали друг друга — страстно, жадно, как будто боялись, что завтра всё закончится.
Две недели пролетели слишком быстро. Когда пришло время паковать чемоданы, я сидела на кровати, не в силах оторвать взгляд от окна, за которым виднелась Эйфелева башня.
— Агата, — Том сел рядом, обнял меня за плечи, — пора домой.
— Я знаю... — я вздохнула, прижимаясь к нему. — Но мне совсем не хочется уезжать.
Он усмехнулся и поцеловал меня в висок.
— Париж от тебя никуда не денется. Мы ещё вернёмся.
Я улыбнулась, но внутри чувствовала, что часть меня теперь всегда останется здесь, среди этих улочек, запаха кофе и вечернего света фонарей.
Мы вернулись в Берлин поздно вечером. Самолёт приземлился, и уже в такси я почувствовала, как настроение понемногу меняется. С каждой минутой, приближающей нас к дому, Париж будто становился всё дальше, превращаясь в красивый сон.
Когда мы вошли в дом, всё показалось слишком тихим и пустым. Ни запаха свежей выпечки из утреннего кафе, ни шума туристов под окнами, ни уличных музыкантов.
Я сняла кроссовки и, не включая свет, прошла в гостиную.
— Странно... — тихо сказала я, оглядываясь. — Я так скучала по дому, а теперь он кажется чужим.
Том поставил чемоданы у лестницы и потянулся.
— Это просто контраст. Дай пару дней — и снова всё станет привычным.
Я пожала плечами, села на диван, обхватив колени руками.
— Мне там было так хорошо... будто я наконец-то дышала полной грудью.
Том подошёл, сел рядом и обнял меня.
— Хочешь, поедем туда снова? — спросил он. — Не завтра, конечно, но... можем устроить себе мини-отпуск через пару месяцев.
Я улыбнулась, посмотрела на него.
— Ты серьёзно?
— А почему нет? — Том пожал плечами. — Если тебе там так нравится, значит, стоит возвращаться.
Внутри у меня стало теплее. Может, Париж и остался позади, но мысли о нём всё ещё грели меня.
— Ладно, — я вздохнула, встала с дивана. — Пойду приму душ.
Том проводил меня взглядом, а потом сказал:
— Завтра с утра заедем за кофе и круассанами. Сделаем вид, что мы всё ещё там.
Я улыбнулась и пошла наверх, думая о том, что, возможно, мне всё-таки повезло — и с Парижем, и с этим упрямым, но таким родным теперь мужчиной.
***
Я проснулась чуть раньше обычного — удивительно бодрая, несмотря на перелёт и позднее возвращение домой. В голове вертелась мысль: пора перестать скучать по Парижу и сделать что-то, что поднимет настроение и мне, и Тому.
Первым делом я пошла в ванную — умылась холодной водой, сделала лёгкий макияж, уложила волосы. Даже надела своё любимое домашнее платье, то самое, в котором чувствовала себя особенно женственной.
На кухне я осторожно включила свет, открыла холодильник и стала думать, что же можно приготовить. Моих кулинарных талантов явно было недостаточно для шедевров, но яйца и тосты я испортить не могла. В конце концов я соорудила яичницу с помидорами, поставила тосты в тостер, разлила апельсиновый сок по бокалам и сварила кофе.
Пока я накрывала на стол, услышала, как наверху хлопнула дверь спальни. Шаги Тома по лестнице, и через секунду он появился в дверях кухни, в идеально выглаженной рубашке.
— Что происходит? — он остановился на пороге, недоверчиво моргнув. — Я точно в свой дом зашёл?
Я усмехнулась, поднимая взгляд от тарелок.
— Доброе утро. Сюрприз.
Том нахмурился, но в уголках губ мелькнула улыбка.
— Ты готовила? — он медленно подошёл к столу, будто боялся, что это сон. — Своими руками?
— Не начинай, — я фыркнула, но улыбнулась в ответ. — Хоть иногда могу побаловать тебя завтраком.
Он сел на стул, взял вилку и попробовал яичницу.
— Чёрт, Агата, — он посмотрел на меня с тем самым выражением, от которого у меня обычно подкашивались колени, — ты, похоже, решила окончательно сбить меня с толку.
Я закатила глаза, но внутри приятно потеплело.
— Просто ешь, пока горячее.
Он покачал головой, усмехнувшись.
— Вот вернусь с работы — готовься, я тебя за это отблагодарю.
Я почувствовала, как щёки слегка загорелись, и поспешила сделать глоток сока, чтобы скрыть улыбку.
Когда Том доел завтрак, я проводила его до двери. Он накинул пиджак, бросил на меня быстрый взгляд, и я увидела ту лёгкую ухмылку, которая появлялась у него всегда, когда он был в хорошем настроении.
— Не скучай, — сказал он, прежде чем выйти. — И постарайся не спалить кухню, пока меня нет.
— Очень смешно, — фыркнула я, но не удержалась от улыбки.
Он поцеловал меня, и от этого простого жеста у меня внутри стало теплее. Я смотрела, как его машина выезжает со двора, и только когда ворота закрылись, вернулась на кухню.
Тарелки ещё стояли на столе. Я вздохнула, начала собирать посуду, и на лице сама собой появилась улыбка.
Том в последнее время изменился. Стал мягче, теплее. Не таким колким, как раньше. Всё чаще шутил.
Я стояла на кухне, мыла посуду и ловила себя на том, что улыбаюсь, вспоминая, как он удивлённо замер на пороге. Чёрт, я ведь даже не любила готовить, но ради него готова была учиться — только бы видеть, как он доволен и как искренне улыбается.
Сегодня у меня был плановый осмотр у гинеколога. Я всегда ходила каждые три месяца — просто чтобы быть спокойной и знать, что со здоровьем всё в порядке.
Выбрала лёгкое платье миди, бежевые балетки и аккуратно собрала волосы в низкий хвост. Макияж был почти незаметный — только немного туши и блеска на губах. Я не любила тратить слишком много времени на подготовку к таким визитам, но всё равно хотела выглядеть ухоженно.
Сумка, документы, телефон — всё на месте. Я ещё раз посмотрела на себя в зеркало и кивнула самой себе.
***
Кабинет гинеколога всегда казался мне слишком белым и слишком стерильным. Я села на стул напротив врача, привычно протянула карточку и улыбнулась.
— Как обычно, плановый осмотр, — произнесла я, чувствуя лёгкое напряжение.
Доктор — женщина лет сорока — была очень приятной, с мягким голосом и спокойным взглядом. Она начала задавать стандартные вопросы о моём самочувствии, цикле, жалобах. Я отрицательно качала головой — всё, как всегда, без изменений.
— Хорошо, давайте сделаем УЗИ, — сказала она, приглашая меня перейти в соседний кабинет.
Я уже столько раз проходила через эту процедуру, что перестала испытывать неловкость. Легла на кушетку, как всегда положила руки на живот, глядя в потолок.
Через несколько минут врач нахмурилась, всматриваясь в экран, потом её лицо разгладилось и на губах появилась лёгкая улыбка.
— Агата... — она повернула ко мне монитор, — поздравляю вас. Похоже, у нас тут сюрприз.
Я моргнула.
— В смысле?
— Вы беременны, — спокойно сказала врач, будто объявила, что на улице солнечно.
— Срок примерно шесть недель.
Мир вокруг меня на мгновение замер.
Беременна? Я?
Сердце бешено заколотилось.
— Это точно? — мой голос дрогнул.
— Абсолютно, — уверенно кивнула доктор. — Сердцебиение уже слышно. Хотите послушать?
Я всё ещё лежала на кушетке, глядя на монитор перед собой. На экране было крошечное пятнышко и... этот звук. Чёткий, быстрый, будто кто-то стучал маленьким молоточком по моему сердцу.
— Это... это точно? — мой голос сорвался, я даже не узнала его. — Может, ошибка? Вы проверьте ещё раз.
Доктор лишь спокойно кивнула, как будто ей каждый день приходится сообщать такое людям в шоке.
— Агата, я проверила дважды. Ошибки быть не может. У вас примерно 6 недель.
6 недель.
Я сглотнула, не сводя глаз с экрана. Мои пальцы вцепились в простыню так, что костяшки побелели.
— Господи... — тихо выдохнула я, садясь. Голова закружилась, и я спрятала лицо в ладонях. — Как... как это вообще произошло?
Доктор мягко улыбнулась.
— Обычно для этого нужны два человека, Агата.
Я нервно рассмеялась, хотя смех вышел больше похожим на всхлип.
6 недель. Я беременна.
И теперь мне нужно рассказать об этом Тому.
***