25.
От лица Агаты:
Родители Тома наконец-то ушли. Дверь закрылась, и по дому тут же повисла тишина, такая тяжёлая и густая, что я не выдержала и первой громко выдохнула. Том сделал то же самое почти одновременно со мной, и мы оба невольно переглянулись.
— Господи, — я прикрыла лицо руками. — Я думала, они никогда не уйдут.
Том устало потер шею, будто та за пару часов успела затечь.
— Я тоже. У меня голова гудит от их вопросов.
Я усмехнулась, но смех вышел какой-то нервный.
— Ты хоть понимаешь, что они меня всерьёз проверяли на пригодность к роли "жены и матери"?
Том дернул уголком губ, но в его глазах я уловила то же раздражение, что чувствовала сама.
— Когда твой отец спросил про моё здоровье... — я сжала кулаки. — Я чуть не взорвалась. Как вообще можно задавать такие вопросы? Это же унизительно!
Я заметила, как Том напрягся, и поспешила добавить мягче:
— Я понимаю, что они твои родители... но мне было очень неприятно.
Том глубоко вдохнул, подошёл ближе и осторожно коснулся моей руки.
— Я знаю. И мне самому было стыдно за них. Прости, Агата.
Я посмотрела на него и впервые за вечер почувствовала облегчение. Мы оба были на одной стороне в этой истории.
Я поднялась со стула и направилась к лестнице. Хотелось просто спрятаться у себя в спальне, завернуться в одеяло и больше ни с кем не разговаривать. Но едва я сделала шаг, как Том поймал меня за руку.
— Подожди, — его голос был мягким, но в нём чувствовалась твёрдость. — Не убегай.
Я замерла и медленно обернулась. Он смотрел на меня внимательно, будто решая что-то внутри себя.
— Давай хотя бы выпьем по бокалу вина, — он слегка усмехнулся, но в глазах мелькнула серьёзность. — Нам нужно поговорить, Агата.
— О чём? — спросила я настороженно, хотя ответ знала заранее.
Том подошёл ближе, и его пальцы сжали мою ладонь чуть сильнее.
— О том, что между нами произошло.
Я резко выдохнула и почувствовала, как внутри всё сжалось. Именно этого разговора я и боялась.
— Том... — я тихо покачала головой. — Я думала, мы договорились это забыть.
Он посмотрел на меня так, будто я только что сказала полную глупость.
— А ты правда думаешь, что я могу просто вычеркнуть это из головы?
Я отвернулась, чтобы не видеть его взгляда. Но руку он так и не отпустил.
Мы прошли в гостиную. Том открыл бутылку красного вина и налил в два бокала. Я взяла свой, но руки дрожали так, что бокал слегка звякнул о край стола.
— Расслабься, — тихо сказал Том, наполняя свой бокал. — Мы же просто поговорим.
— Просто говорим... — я усмехнулась, но получилось горько. — После того, что случилось, это невозможно.
Я сделала глоток вина, надеясь, что оно приглушит моё смятение. Но тепло разлилось по телу, и стало только хуже.
— Агата, — начал Том, не сводя с меня глаз. — Ты хочешь сказать, что для тебя это ничего не значило?
Я замерла, стиснув пальцы на ножке бокала.
— Я хочу сказать, что этого не должно было быть. Мы нарушили контракт, Том. Мы оба это знаем.
— К чёрту контракт, — резко перебил он, откинувшись на спинку дивана. Его взгляд стал жёстким. — Ты думаешь, бумажка важнее того, что ты чувствовала?
— Ты слишком уверен в том, что я чувствовала, — я вскинула подбородок, но голос предательски дрогнул.
Том усмехнулся уголком губ.
— Я это видел, Агата. Ты не притворялась.
Я резко поставила бокал на стол.
— Перестань! — в груди всё сжалось, сердце колотилось. — Даже если... даже если это было хорошо, мы должны забыть. Ты понимаешь? Забыть, будто ничего не случилось.
Он наклонился вперёд, и наши лица оказались почти рядом.
— А я не хочу забывать.
Я растерялась, на секунду не находя слов.
— Том, пожалуйста... — прошептала я, чувствуя, как горло сжимается.
— Нет, — отрезал он твёрдо. — Мы не можем больше делать вид, что ничего нет.
— Том, — я устало провела рукой по лицу. — Мы просто запутались. Ты — я, этот контракт, свадьба... всё это смешалось. Не стоит путать роли с настоящими чувствами.
Он усмехнулся, но в его глазах мелькнула сталь.
— Запутались? Серьёзно? Ты хочешь сказать, что я всё придумал? Что тебе не нравилось быть рядом со мной?
— Это не так просто! — я повысила голос, и бокал чуть не выскользнул из рук. — У меня полно недостатков, Том. Я вспыльчивая, слишком эмоциональная, ревнивая... да я вечно всё порчу!
— О, перестань, — он резко перебил, подался вперёд. — Ты думаешь, я не знаю, какая ты? Я всё это вижу. И всё равно ты мне нравишься.
— Нравлюсь? — я усмехнулась, но голос сорвался на нервный смешок. — Том, тебе нравится образ, картинка. Может, я для тебя вызов. А вот когда узнаешь меня по-настоящему, разочаруешься.
Он покачал головой, взгляд упрямый, почти упрямо-влюблённый.
— Я уже знаю тебя, Агата. Со всеми твоими "недостатками". И именно это делает тебя настоящей.
— Не смей говорить так... — прошептала я, отводя взгляд. В груди всё горело от его слов, будто они пробирались прямо внутрь, туда, где я боялась признаться самой себе.
Том протянул руку и накрыл мою ладонь своей.
— Агата, хватит отрицать очевидное. Мы нравимся друг другу.
Я дернулась, пытаясь убрать руку, но он держал крепко, и от этого по коже пробежали мурашки.
— Ты ошибаешься, — упрямо выдохнула я, хотя сама слышала, как слабо это прозвучало.
Он наклонился ближе, и в его голосе появилась мягкость, от которой сердце забилось быстрее.
— Если бы я ошибался... ты бы сейчас не дрожала.
— Том, — я резко выдернула руку и встала, будто воздух в комнате стал слишком тяжёлым. — Ты не понимаешь. Я не хочу встречаться с тобой.
Его глаза сузились, в них мелькнуло непонимание.
— Почему?
Я нервно провела ладонью по волосам и почти выкрикнула:
— Потому что через три года ты меня бросишь!
Тишина повисла между нами, такая густая, что казалось, я слышу, как стучит его сердце.
— Агата... — он нахмурился, поднялся навстречу. — Что за бред?
— Это не бред! — голос дрогнул. — Ты... такой. Мужчины вроде тебя всегда уходят. Сначала вы делаете всё, чтобы женщина почувствовала себя особенной, нужной... а потом устаёте. Я останусь одна, разбитая, и мне придётся собирать себя по кускам.
Я сжала руки в кулаки, ногти впивались в ладони.
— Я не хочу снова через это проходить.
Он шагнул ближе, так, что я почувствовала его тепло.
— Ты правда думаешь, что я из тех, кто бросает?
Я усмехнулась сквозь слёзы.
— Я думаю, что ты слишком хороший, чтобы быть правдой. А значит, рано или поздно всё закончится.
Его челюсть напряглась, и он смотрел на меня так, будто пытался прочитать мысли.
— Тогда докажи мне обратное, — наконец сказал он хрипло. — Дай мне шанс.
— Дай мне шанс, — повторил Том тихо, почти умоляюще. Его голос прозвучал иначе, чем всегда. Не уверенно, не нагло — а по-настоящему уязвимо.
Я отрицательно покачала головой.
— Это глупо. Я не хочу потом собирать себя по кускам.
Он сделал шаг ближе, и теперь между нами оставалось меньше метра.
— Агата, посмотри на меня. — Его взгляд буквально пронзал меня. — Ты думаешь, что я играю? Думаешь, что всё это — театр? Нет. Я с ума схожу от тебя. Каждый день, с самого утра до ночи.
Я прикусила губу, стараясь не поддаться этому теплу, что разливалось по телу от его слов.
— Ты слишком красиво говоришь, — прошептала я.
Он усмехнулся уголком губ.
— Потому что чувствую это. Неужели ты не замечаешь?
Я отвернулась, чтобы скрыть нахлынувшие слёзы.
— А если ты передумаешь? А если я стану для тебя обузой?
Том резко подхватил меня за подбородок, заставляя посмотреть в его глаза.
— Я не передумаю. И ты не обуза. Ты — единственная, рядом с кем я хочу быть.
Моё сердце забилось сильнее, я ощущала, как мои стены начинают трещать.
— Том... — голос предательски сорвался.
—Я не брошу тебя через три года. Через десять. Через двадцать. — Он говорил твёрдо, без пафоса, но так, что я невольно поверила. — Я не брошу тебя вообще.
Я стояла, сжавшись, как пружина, не в силах решиться. Но внутри всё звенело от его близости.
— Пожалуйста, — добавил он тихо, почти шёпотом, — просто доверься мне.
Я тяжело выдохнула, но Том не отпустил моего взгляда. Его глаза будто держали меня в плену, и сопротивляться становилось невыносимо трудно.
— Ты не понимаешь... — выдавила я, — я слишком... я слишком многое могу испортить.
— Ты ничего не испортишь, — перебил он, стиснув челюсть. — Хватит уже себя грызть.
Он шагнул ещё ближе, и теперь его дыхание касалось моей щеки.
Я машинально сжала бокал в руках, стараясь удержать самообладание, но пальцы дрожали.
— Том... — голос дрогнул, и я прокляла себя за эту слабость.
— Просто доверься, — повторил он тихо. — Всего один раз.
Я закрыла глаза, надеясь, что так станет легче, но только сильнее ощутила его запах, тепло его кожи. Внутри всё перевернулось.
— Я... — слова застряли в горле. Я хотела снова оттолкнуть, снова придумать тысячу причин, но ничего не вышло.
Он осторожно коснулся моих губ своими. Сначала мягко, будто спрашивая разрешения. Я дёрнулась, но не оттолкнула его. И это стало моей ошибкой.
Потому что через секунду я сама потянулась к нему.
Бокал выскользнул из моих рук на стол, и Том мгновенно прижал меня к себе, обнимая крепко, будто боялся отпустить.
Моё сердце билось так, что я слышала его в ушах. Я чувствовала, как теряю контроль, как рушатся все стены, которые я так тщательно строила.
Но, чёрт возьми... в его объятиях это казалось правильным.
Я всё равно нашла силы прошептать сквозь поцелуй:
— Я не должна...
— Но хочешь, — горячо перебил он, не отпуская меня.
И я поняла — он прав.
***