Назад, туда, где молчат все стены.
___
В новом городе всё было... другим.
Воздух - мягче, будто никто не кричал здесь годами. Люди - не знали, что с ней случилось.
И потому не смотрели с жалостью.
Не пытались вспоминать за неё.
Хари просто жила, ходила в школу, болтала с девчонками в раздевалке, училась пить кофе без сахара.
Здесь у неё было имя.
Но не было прошлого.
И этого оказалось достаточно.
А, вот в доме стало тише...Родители больше не ругались. Мать постоянно касалась её плеча, как будто проверяла: ты здесь, ты реальная.
Отец стал чаще уезжать. Но когда был рядом - смотрел слишком долго, будто хотел спросить, но боялся слов.
А она...она просто не спрашивала. Иногда снились странные сны, не страшные, нет.
Просто - пустые.
Они начинались одинаково:
Шорох песка.
Шаги в темноте.
Соль на губах.
И чей-то голос:
«Ты обещала...»
Она просыпалась с дрожью в груди, шла в душ, стояла под водой, пока пальцы не белели, пока сон не растворялся, как сахар в кипятке.
А потом снова - улыбка. Форма. Уроки. Фото с друзьями.
— Нам нужно уехать, — сказала мама за завтраком, аккуратно наливая чай. — Папе в командировку, а мне с ним. — Мы думали... ты поедешь к бабушке.
Хари не сразу поняла. Бабушка. Дом. Тот город.
Где она...
Что?
Она не знала.
Но внутри всё сжалось, будто что-то знало за неё.
— Только на пару месяцев, — добавила мать быстро, как будто это облегчает. — Лето пройдёт и ты снова будешь дома.
Она кивнула. Сказала "хорошо"; Сказала "без проблем"
А внутри всё кричало: "нет"
___
На вокзале пахло железом и уходящими людьми.
Она стояла с рюкзаком в руке, в белой рубашке, в своих новых кроссовках, как будто они могли защитить. Мать поцеловала в лоб.
Отец обнял слишком крепко.
— Береги себя, — прошептала мама.
И всё.
Они ушли.
А поезд - поехал.
Сквозь окно проносились поля, станции, чужие города. Как будто её снова везли не домой.
А в место, где что-то осталось незавершённым. Нерассказанным. Невосстановленным.
Бабушкин дом пах одинаково, словно время здесь стояло. Старое кресло у окна, скрип пола, тумбочка с лекарствами, книги, которые никто не открывал годами.
Хари скинула кеды, села на кровать.
Всё такое знакомое. И чужое.
— Ты подросла, — сказала бабушка и погладила по щеке. — Как себя чувствуешь?
Она улыбнулась.
Так, как училась: искренне, но без глубины.
— Хорошо!
Ночью она не могла уснуть. Сидела у окна, смотрела на улицу, где почти ничего не изменилось. Те же фонари. Та же тень на повороте.
И где-то там, вдалеке, за спящими крышами и закрытыми дверьми жили они.
Семеро.
Которых она не помнила.
Которых когда-то знала до боли в груди.
Завтра - первый день лета.
А значит...
Год.
С тех пор, как она умерла. И вернулась.
___