Глава 1
Я смотрела в ненавистные глаза и пыталась понять, когда всё это началось. Когда эти глаза цвета грозового неба стали выражать нашу обоюдную неприязнь друг к другу? Когда от одной мысли о том, что я застряла с этим человеком в лифте, меня стало колотить от еле сдерживаемого гнева на судьбу, которая сделала мне такой удар под дых.
—Даня, сделай одолжение, заткнись, — я медленно опустилась на пол лифтовой кабины, откидывая голову назад и прикрывая глаза. — Я думала, извергать поток брани на девушку, пусть даже это я, ниже твоего достоинства.
—В том-то и проблема, что это ты. Девушкой тебя можно назвать с натяжкой.
Я хмыкнула, вспоминая, как сегодня выгляжу. Убранные в колосок длинные платиновые волосы, чёрное платье-футляр, облегающее идеальную фигуру, красные туфли на шпильке, ярко-красные губы, длинные чёрные ногти, красная сумочка и моя любовь — длинные ассиметричные серьги. Да, с натяжкой.
—Это всё потому, что ты, кроме ненависти ко мне, ничего не видишь. Ты просто пустышка.
Как я и думала, слова о «пустышке» заставят его оскорблённо заткнуться. Какой же ты предсказуемый, Милохин, аж смешно…
***
Из-под полуприкрытых ресниц я наблюдала за собирающимися одногруппниками. Сигаретный дым, проходящий через мои лёгкие, помогал анализировать ситуацию и сразу же откидывать пустышек.
—Дымовал прекрати, дышать нечем, — раздалось грубое совсем рядом со мной, на что я не обратила внимания. Не в моих правилах реагировать на такой тон. А была бы аллергия, слышала бы я совсем другое.
Быть проигнорированным парню явно не понравилось, поэтому он схватил меня за локоть и развернул к себе, чтобы ещё раз донести свои слова. Глядя в глаза цвета грозового неба, я медленно, словно издеваясь, затянулась и выдохнула клуб сигаретного дыма прямо ему в лицо, невинно улыбнувшись под конец.
—Ах ты ж!..
От неминуемой расплаты спасли, как ни странно, кураторы, в срочном порядке призывавшие собраться. Послав злому, как стая демонов, юноше воздушный поцелуй, я выскользнула из его захвата и смешалась с толпой одногруппников. Забавная пустышка. Бесит только.
Так и состоялось моё знакомство с Даниилом Милохиным — первым человеком, которого я ненавидела просто за сам факт его существования. Что ж… это у нас взаимно.
***
—Только не говори мне, что у тебя клаустрофобия…
Через некоторое время напряжённого молчания я заметила, что дыхание у Милохина стало учащённым и каким-то неправильным. Чтобы проверить догадки, перевела взгляд на его руки, и обомлела. Ну, действительно, наш мажористый парнишка страдает от клаустрофобии. Чё ж тогда в лифт полез, придурок…
—гаврилина, не твоё дело, — зло прошипел парень, отворачиваясь.
—Моё, знаешь ли. Рядом со мной неадекватный ненавистный мне и ненавидящий меня человек, которому меня сломать — раз плюнуть. А если тебя стошнит, мы оба пострадаем от неприятного запаха содержимого твоего желудка.
—Как будто ты знаешь, как с этим бороться, — выплюнул Даня, не собираясь идти на нормальный контакт.
—Как будто без моей помощи ты здесь до утра просидишь, — не осталась в долгу, доставая бутылку с водой. Не хотелось думать о плохом, но я прекрасно понимала, что поздним вечером здесь не так много людей, чтобы заметить, что лифт застрял. Телефоны же… Ещё во время первой перепалки мы поняли, что он его оставил в аудитории и поднимался непосредственно за ним, а у меня кончилась зарядка, что меня весьма огорчало — брат волноваться будет.
Молчание длилось недолго. Несмотря на то, что он меня дико раздражает полной полярностью взглядов, не признать того, что он разумный, я не могу.
—Что нужно делать? — разорвал тишину его уставший голос.
—Для начала сядь, — я похлопала по полу. — В ногах, как говорится, правды нет.
—Ты в курсе, что пол грязный? — меня окинули таким взглядом, что желание помочь поубавилось. Не настолько, правда, чтобы вообще на него плюнуть.
Этим приступом он мне брата очень напомнил. Тот тоже периодически страдает от клаустрофобии, но, по крайней мере, хотя бы сразу признаётся в этом и принимает мою помощь безоговорочно.
—Общались бы мы с тобой нормально, мне было бы проще тебя обнять. Но с твоим блядским характером что делать, я даже не знаю.
—Зато ты ангел, конечно, — решив, видимо, перестать выёживаться, Даня опустился на пол лифтовой кабины так, словно, как минимум, на трон садился. Чёртов позер.
—За то — это за что? — флегматично вопросила и перевела взгляд на Даню. Ну вот. Стал со мной ругаться, начал в норму приходить. — А теперь улыбайся во всю свою зубную поликлинику.
—Юль, ты чокнутая?
—Сам идиот, — отозвалась, изучая ногти. А так ли мне нужно ему помочь, а?.. Пусть страдает, а я буду наслаждаться его страданиями. — Возникнет противоречие реакции мозга и тела. Это может помочь снизить тревожность. Тебе же не привыкать раздавать искусственные улыбки направо и налево.
—С чего ты взяла, что они искусственные? — покосился на меня Милохин, я же, в свою очередь, перевела взгляд на потолок.
—Так улыбаются роботы. Без чувств. Без эмоций. Без того, чтобы улыбка затронула глаза.
***
Впервые пустышкой Даню я назвала после первого семинара по ТГП. И с самого начала он меня не понял, думая, что это касается интеллектуальной плоскости.
Это произошло после того, как я увидела его искусственную улыбку и наполненный скукой взгляд. С мозгами-то у него всегда всё было в порядке, но с чувствами… Просто эмоциональная пустышка. Было всего несколько эмоций, на которые он был по-настоящему способен: скука, безразличие и ненависть ко мне.
—Какая же ты пустышка!.. — неожиданно для себя выдохнула вслух, что он, разумеется, услышал, но решил промолчать. С тех пор он всегда оскорбленно затыкался, стоило мне назвать его пустышкой.
***
—Поэтому пустышка? — взгляд полуприкрытых глаз вывел меня из раздумий.
—Эмоциональная пустышка, — пояснила. — Хоть ты и позитивист, знания права у тебя не отнять.
—Не вижу смысла пытаться доказать, что судебный прецедент фактический источник права в современной России, игнорируя вопрос в тесте, — впервые на моей памяти Даня по-доброму усмехнулся. — Если я эмоциональная пустышка, то в тебе эмоции бьют ключом. Это раздражает.
—Какая есть, — рассмеялась, вспоминая тот случай, когда один проигнорированный вопрос стоил мне балла.
—Что у тебя там кроме улыбок и объятий в арсенале, Гаврилина? — прервал мой смех парень.
—Разговоры. Можем снова перепалку устроить. Ну или поиграть, чтоб мозги занять, — на самом деле, говорить с ним не очень хотелось — и так напрягал собственный порыв помочь Милохину в сложившейся ситуации. Как бы ни пыталась себя обмануть, прекрасно понимала: помогаю не потому, что это в моих интересах, а просто потому, что хочу помочь. Дурацкая бабская натура.
—Поиграть? Во что? — кажется, прерогатива общения со мной парня не особо прельщает, за что я ему даже благодарна.
—В сложные крестики-нолики играл когда-нибудь? — поинтересовалась, роясь в сумочке. — Ещё у меня есть карты, — с удивлением вытащила из внутреннего кармана колоду. — Вот так давай сестричке поносить…
—Давай в крестики-нолики. В карты только на деньги или на желание играю. Хотя… — оценивающий взгляд парня прошёлся по мне, как будто не он сейчас страдает от клаустрофобии. У меня зачесались руки. — Как насчёт такой игры в карты: победитель задаёт вопрос, а проигравший откровенно отвечает?
Я задумалась. В принципе, в качестве варианта времяпрепровождения сойдёт. Скрывать мне особенно нечего, да и в карты играть умею довольно хорошо. Плюс неожиданный бонус: я могу узнать что-нибудь интересное о Дане.
—А давай. Перетасуешь? — протянула колоду карт собеседнику.
—А почему не ты?
—Потому что не мне сейчас нужно отвлекаться, — насмешливо фыркнула. — Тасуй, Милохин, не сломаешься.
Играть с Милохиным было интересно. Вообще неплохо было общаться с этим парнем без его ауры презрения ко всему, что не относится к его кругу. Надо же. Клаустрофобия помогла мне увидеть в Дане человека. Так и перевоспитать ненароком захочется.
—Ну что ж, — потёрла руки я, выигравшая первую партию, не собираясь начинать с явно провокационных вопросов, — почему позитивизм?
—А ты на простые вопросы не размениваешься, как я вижу, — хмыкнул он, медленно тасуя карты. — Потому что позитивный подход не предполагает большого количества неясностей. Всё просто и понятно.
—А как же пробелы в праве? — не могла не подначить я.
—По крайней мере, позитивисты их признают, — шпилькой на шпильку ответил одногруппник. — И для их восполнения есть вполне понятные механизмы. А не ваше «пробелов в праве нет, потому что есть принципы права, всё остальное — пробелы в законе». Покажи мне их закреплённый перечень, Гаврилина, и, может быть, я признаю, что такая точка зрения имеет обоснования.
Я лишь фыркнула на его слова. Ну, собственно, как я и думала. Типичная позиция позитивиста: строго, чётко, по закону. Даже не интересно.
—Так и будешь всю жизнь мешать или раздашь?.. — вместо комментария вопросила я.
Вторая партия удачно закончилась ничьёй, а вот третью я проиграла.
—Мой вопрос, Гаврилина, — Даня хищно улыбнулся.
—Рожай уже, Милохин, — фыркнула, мысленно поёжившись от того, как это выглядело.
—Ты всё ещё девственница?
Я гневно уставилась на него, вдохнула, выдохнула, ещё раз вдохнула и протянула:
—Ну нихуя себе у тебя вопросы.
—Правила игры не запрещают, — ухмылку с его лица хотелось стереть хорошо поставленным ударом, но я прекрасно понимала, что ничем хорошим это не закончится. — Ну же, Гаврилина, честный ответ.
—Да, — сквозь зубы процедила я.
—Ну, это объясняет твою агрессивность, — самодовольно протянул этот хлыщ. — Тебя просто ни разу хорошенько не…
—Ещё одно слово об этом, — перебила его я, — и тебе нечем будет зубоскалить.
—Покажешь всю мощь своего недотраха,
Гаврилина? — усмехнулся парень.
—Нет, Данюша, покажу тебе, на что способна моя фантазия в плане мести, — ласково ответила, широко улыбаясь. — Обещаю, дорогой, тебе понравится.
—Лучше продолжай сублимировать в науку, — отмахнулся Даня. — Мешай, оскорблённая невинность, займи свои прелестные ручки, чтобы в твою голову не пришла идея придушить меня.
—Меня останавливает только то, что, в случае твоей смерти здесь, главным подозреваемым стану я, — резко ответила, пытаясь понять, что же задело меня больше всего.
Да, мне девятнадцать лет, и я до сих пор девственница. Не вижу в этом ничего зазорного. Точнее, не видела до данного вопроса. Конечно, со временем я поняла, что ждать «того самого» глупо, и стала ждать того, кто сможет выдержать мой тяжелый характер. Ожидание затянулось, поэтому, плюнув на всё, я просто стала заниматься тем, что мне нравится, — юриспруденцией. И сейчас тот, кого я ненавижу больше всего, знает о том, что на личном фронте у меня не сложилось, ещё и ставит это причиной моей агрессивности по отношению к нему. Что я испытывала? Ярость. Жгучую ярость, дикое желание прекратить эту игру и молчать до тех пор, пока нас не вытащат. Впрочем, и после некоторое время молчать.
Следующую партию ожидаемо выиграл он. Хороший ход с дизморалью, я оценила.
—Почему ты куришь? — таков был следующий вопрос Дани, и я шумно выдохнула, не скрывая собственного облегчения от адекватности заданного вопроса.
—Так получилось, — протянула, заглядывая в сумку и доставая оттуда зеркальце и влажные салфетки. — У каждого из нас в жизни бывают сложные периоды, — достала салфетку, открыла зеркальце и начала стирать с губ помаду, прекрасно зная, что потом забуду и это великолепие размажется по всему лицу. — Кажется, словно ничего нельзя изменить, что дальше будет только хуже…
— захлопнула зеркальце, переводя взгляд на Даню, будто вспомнив о его существовании. — Каждая скуренная сигарета делала проблемы ничтожнее. Вскоре я поняла, что, прогоняя сигаретный дым через лёгкие, лучше анализирую то, что происходит. Сейчас курение для меня — борьба со стрессом и способ рефлексии.
—А как же последствия привычки?
—А разве я похожа на человека, рассчитывающего дожить до старости? — фыркнула, закидывая зеркальце и использованную салфетку обратно в сумку. — Не смеши меня, Милохин. Тем более, я взрослая девочка, сама могу решить, что делать. Пить будешь? — парень покачал головой в знак отказа. — Ну, а я буду.
Я сделала пару глотков и приступила к перемешиванию карт. Чует моя пятая точка, этот вечер станет поворотным в истории нашей неприязни друг к другу. Примерно, как день выбора старосты.