Глава 13. Селеста/Тео.
Плей-лист главы:
1 Chase Atlantic — Friends
2 Chase Atlantic — Into It
3 Chase Atlantic — Swim
4 Young And Beautiful — Lana Del Rey
5 Cinnamon Girl — Lana Del Rey
6 New West — Those Eyes
7 Lana Del Rey — White Mustang
8 Lana Del Rey — Born To Die
꧁──── ≪•◦ ❈ ◦•≫ ────꧂
Селеста
Всё казалось неправильно... и в то же время пугающе правильно.
Я сидела рядом с ним, не смея дышать глубоко, как будто любое движение могло разрушить эту странную тишину между нами. В машине пахло кожей, чем-то древесным и горьковатым, как будто дождь прошёл по асфальту и испарился сквозь пальцы. А еще пахло им. Его дорогим парфюмом.
В салоне его машины было почти полностью тихо, только глубокие, почти бархатные басы Chase Atlantic и ритмичное урчание двигателя нарушали это полное молчание между нами. Трек Friends лился спокойно, линия баса будто перекликалась с моим пульсом. Это не был просто плейлист — это было ощущение, что я слушаю не музыку, а себя внутри этого момента.
Он был рядом. Настолько рядом, что я ощущало, как его плечо излучало жар. Не просто телесный, а будто какой-то другой, странный. Я будто сидела у горящей печи, но огонь не обжигал меня.
Я не должна была на него смотреть. Это было бы глупо и опасно. Но как можно было не смотреть? Его рука на руле такая сильная, спокойная, с выпуклыми венами на предплечье, переходящими на кисть на которой так красиво лежали дорогие ролексы. Красиво, даже в каком-то дьявольском смысле. А вторая лежит на коробке передач, будто он держит под контролем не только машину, но и всё, что происходит со мной. И как же он это делает?
Я поймала себя на том, что смотрю на тату на его руке слишком долго. Молнии, такие тонкие, словно выцарапаны самой грозой, а между ними розы, красные и черные. Как кровь и пепел, так же красиво. Больно красиво. Может в них кроется какой-то смысл, которого я пока не знала и не понимала? А между ними, маленькие фрагменты: обрывки латинских слов, лезвия с капельками крови, разбитые сердца, цепи, змеи и даты, которые не говорили мне ничего, но смотрелись как шрамы его прошлого, носящие личный характер, которые были вытатуированы под кожей.
Он не говорил ни слова, и я тоже молчала. Я чувствовала его размеренное дыхание рядом, слышала, как сильно бьется сердце у меня в груди. Как будто это не машина едет, а я лечу в никуда, без ремней и подушек безопасности.
Он бросил на меня взгляд, резко, мимолётно, как вспышка, но этого было достаточно, чтобы я почувствовала, как меня бросает в жар. Я отвернулась к окну, притворилась, будто разглядываю улицу. Но внутри всё уже разгорелось до самого основания, и это было страшно, потому что я не знала, кто он. Не знала, чего хочет.
Я сглотнула, он поймал меня взглядом, и, чёрт возьми, в этих глазах было нечто... хищное, но не жестокое. Умное и расчетливое? О да! И абсолютно точно пронизывающее до костей. Он усмехнулся краем губ, почти лениво, но в этом было достаточно дерзости, чтобы у меня вспыхнули уши.
— Конечно, я бы мог просто катать тебя так по городу до утра, — его голос был бархатным и тёмным, с той самой опасной иронией, от которой мурашки прошли по позвоночнику. — Но знаешь, мне бы не помешал твой адрес. Иначе нам придется навсегда остаться в этой уютной машине. А то вдруг решу оставить тебя себе?
Я растерянно усмехнулась, захлопала ресницами и опустила глаза на свои руки. Зачем он так? Почему эти простые слова звучат так... двусмысленно?
— Эм... да, — я замялась, как школьница. Это было просто абсурдно, я двадцать один год живу в собственном теле, но сейчас оно будто стало мне чужим. — Я живу на Олд-Пайн-Лейн... дом 17. Это в западной части города. Немного вглубь, за парком.
Он молча кивнул, поворачивая в нужную сторону. Ни одного лишнего слова, и, всё равно молчание между нами не казалось пустым. Оно будто гудело под кожей, наполненное, как натянутая струна.
Я не смотрела на него. Я просто не могла. Вместо этого снова пялилась в окно. Там всё размытое, уличные огни будто таяли в воздухе, оставляя после себя длинные следы, как у комет в космосе. Машина ехала плавно, уверенно. И всё это только благодаря его умелым рукам, ритму двигателя, вибрации в кресле. Все работало так слаженно и действовало почти гипнотически. Я чувствовала себя пассажиром в каком-то сне, и я не хотела просыпаться.
В салоне царила тишина, в которой отчётливо звучал гул мотора и отдаленные вибрации басов с радио. Он вел машину аккуратно, как будто боялся сделать лишнее движение. Как будто противоречил сам себе. Его профиль в полумраке фонарей был отлит в граните: неподвижный, каменный. Только кулаки на руле выдавали внутреннее напряжение, костяшки пальцев были белыми от усилия. Я украдкой скользнула по нему взглядом. Плечи напряжены, челюсть сжата. В нём снова что-то кипело, но в этот раз не злость, что-то другое, какое-то тяжелое. Атмосфера в машине ощутимо изменилась.
— Селеста...
— Насчет той ночи, — выдохнул он. — На трассе. Ты... ты не сильно пострадала?
Его слова прозвучали тихо, почти неуверенно. Я медленно повернула голову. Он не смотрел на меня, но желваки на его скулах то и дело сжимались и разжимались.
— Ты про гонку? Или про то, как ты пытался задушить меня? — я спросила ровно, почти спокойно, но внутри всё снова ожило.
Тот вечер, его руки на моем горле и моя паника под кожей, а потом тишина, когда он узнал, кто я. Он чуть качнул головой и поджал губы. Глаза темные, в них клокотало что-то опасное, будто он до сих пор винит себя.
— Я тогда не знал. Ты была в шлеме и выглядела... как пацан, наглый такой. Я подумал, какой-то очередной придурок решил поиграть со мной. А я... я был на взводе, и просто слетел с катушек.
Я откинулась на сиденье, сложив руки в замок, Он говорил медленно, будто каждое слово выдирал из горла плоскогубцами.
— Я не оправдываюсь. Я просто... Прости.
Он замолчал.
Я смотрела на него дольше, чем должна была. Его профиль в полумраке, челюсть, как натянутая струна, пальцы побелели на руле. Он так не похож сейчас на того парня, которого я видела в тот момент на гонке. Потому что тот, кого я видела тогда, в ту ночь — был зверем. А этот... почти что человек.
— Ты пытался сломать мне шею, — сказала я спокойно, но голос чуть дрогнул. — И ты сделал это не потому, что ты мне проиграл. А потому что я выиграла. Чувствуешь разницу? Мы с тобой, бл*ть, всего два дня знакомы, а ты уже подумал, что у тебя кто-то украл корону, да? — я наклонилась чуть ближе. — Трон подогрел не тот человек, и ты решил показать, кто тут хозяин. Даже если для этого нужно прибить «пацана».
Он резко повернулся ко мне, глаза яркие, жгучие, синие, как ледяное пламя обожгли все мое нутро. Я вздрогнула.
— Я знаю, — сказал он тихо. — Вот в чём самое дерьмо. Я знаю, и прошу прощения.
— Я не прощаю просто так, — сказала я. — Но... я здесь. Всё ещё в этой машине, не вышла, а значит, слушаю.
— Я понял, принцесса, — усмехнулся он.
— Ты в следующий раз если вдруг опять захочешь кого-то убить, сначала сними шлем. Мало ли, вдруг это снова я, — я закатила глаза и усмехнулась.
И в этот момент ко мне пришло осознание.
— Подожди... — я прищурилась, склонив голову набок, пока он, глядя вперёд вел машину, будто специально избегал моего взгляда. — Ты всё ещё не объяснил, откуда меня знаешь.
Он будто чуть вздрогнул, едва заметно, но я уловила это. Конечно, уловила.
— Ты серьёзно? — его голос прозвучал ровно, слишком ровно. — Мы на паре курсов вместе. Философия и политология. Ты сидишь ближе к окну, я обычно на последних рядах.
Я моргнула. Один раз, второй, третий, бл*ть.
— Философия... и политология? — переспросила, сдвинув брови, будто пыталась вспомнить. — Ты сидишь сзади? Хм...
Сложно сказать, раздражало ли меня это или сбивало с толку. Я пыталась вспомнить его лицо в аудитории, высокий, темные волосы, синие глаза... Чёрт, с таким ростом его было бы невозможно не заметить, но ничего. В памяти было пусто.
— Я тебя не помню, — сказала честно, глядя на него.
Он чуть улыбнулся краем губ, почти усмешка, почти что издёвка.
— Ну, мне и не нужно было, чтобы ты помнила. Я просто... смотрел. Иногда.
Слова будто кольнули под рёбра. Я не почувствовала в его словах или интонации грубости, просто странно... Смотрел? Иногда? Знал меня, пока я не знала его?
— Это немного крипово, не находишь? — я приподняла бровь, но голос звучал не раздраженно, а скорее сдержанно. Я хотела понять, кто он, а не отбиться от него.
Он пожал плечами, наконец бросив на меня мимолётный взгляд, но острый и цепкий, как хирургический скальпель.
— Я же не подглядывал в душе. Просто... ты была яркой, а я нет. Вот и вся арифметика, — он пожал плечами.
Мне стало не по себе. Но не в плохом смысле — просто вдруг поняла, как многого не знаю, о нём. О том, что он видел, что думал.
— Ты и правда думаешь, что ты незаметный? С твоими двумя метрами роста и этой... — я указала на его руку с татуировками. — Галереей боли и роз?
Он хмыкнул, чуть склонив голову:
— Вот видишь. Сейчас ты меня запомнила.
Я прикусила губу. Да, теперь точно запомнила. Навсегда. Напряжение, повисшее в машине на время нашего разговора ощутимо упало. Следующую половину дороги мы ехали молча. Я слушала переключающиеся треки и обдумывала наш недавний диалог.
— Ты всегда такая молчаливая? — вдруг спросил он. Голос у него был тёплый, но в нём прятались лезвия. Шутка, прикидывающаяся мягкостью, но не злобой, скорее... прощупывающая.
Я усмехнулась, чуть опуская плечи, стараясь расслабиться.
— Нет. Просто я... не знаю, что говорить.
— Знаешь, это самый честный ответ, что я слышал за последнюю неделю.
Я посмотрела на него лишь на миг. Он был сосредоточен на дороге, но в уголке его губ пряталась полуулыбка, чуть дерзкая. Боже. Он же знает, что делает, и всё же, я не чувствовала себя глупо. Смущенной? Да. Сбившейся с привычного ритма? Определено. Но не жалкой. Что-то внутри уже медленно смещалось, что-то важное, как будто во мне открывалась дверь, которую я сама давно закрыла из-за боли нанесенной прошлым, и сквозь неё, мягко, как ветер, входил он.
Он свернул на боковую улицу, по которой я обычно ездила только днём. Ночью она казалась другой, совсем чужой, затихшей, будто бы вымершей. Фонари светили тускло, разливая пятна на асфальте. В отражении стекла я снова увидела его лицо: резкие черты, легкий изгиб полных губ, и эта сосредоточенность, что не покидала его даже в тишине.
— Я могу сказать тебе по секрету, — пробормотал он вдруг. — Ты слишком нервничаешь.
Сказано это было с той же полу насмешкой, но она не ранила. Она... разоружила меня, втянула мои иглы внутрь. Я повернула к нему голову и снова встретилась с этим взглядом.
— Я просто не привыкла, — тихо выдохнула я. — Чтобы кто-то подвозил меня вот так. И чтобы... ну, ты понимаешь.
— Нет, не понимаю, — перебил он спокойно. — Так что тебе придется объяснить, принцесса.
Я усмехнулась, качнув головой. Он явно наслаждался моим смущением каждый раз, называя меня "принцессой". Но в нём не было ни злобы, ни давления, только... заинтересованность. Причем искренняя заинтересованность, и это пугало даже больше, чем тот факт, что я села в машину к тому, кто еще вчера ночью душил меня вот этими руками, что так сексуально держат сейчас руль.
— Это... не правильно, наверное, — я пожала плечами, уставившись в окно. — Я почти никому не позволяю быть так близко.
— И всё же ты в моей машине.
— Да, — сказала я с каким-то странным горьким теплом в голосе. — Всё как-то само получилось.
Он не стал отвечать. Но я краем глаза увидела, как его пальцы на руле сжались чуть крепче. В салоне снова заиграла музыка. Уже другая — более эротичная, с затяжной игрой инструментов и низким вокалом певца на фоне. Бас бил прямо в грудь. Я глубоко выдохнула.
— Прости, если кажусь странной. Просто... У меня такое впервые.
— Быть собой? — легко спросил он.
Я моргнула.
— Быть... не на чеку, не в броне, не в повседневной маске.
Машина медленно подъезжала к моему дому, и я вдруг почувствовала — мне не хочется, чтобы поездка заканчивалась. Это было глупо, нелепо, я сама говорила, что не пускаю никого близко. Но сейчас, я была внутри чьей-то тени, и, что пугает больше всего... мне было хорошо. По-настоящему хорошо.
— Вот и дом, — пробормотала я, чуть неохотно.
Он затормозил мягко, как будто не хотел будить эту хрупкую тишину. Остановился, заглушил двигатель и повернулся ко мне, уже в полоборота.
— Спасибо за компанию, — сказал он, так покойно, почти по-деловому.
Но глаза... Глаза смотрели так, будто он вырезал мою душу по кусочкам. Я кивнула, не зная, что сказать. Пальцы на ручке двери дрожали, но я не открыла.
Почему?
Я не знала. Просто сидела, смотрела, и дышала. И в эту секунду, воздух между нами стал густым, почти осязаемым. Словно, если я сделаю ещё один вдох, всё изменится, но я самостоятельно разрушила эту заминку между нами и отвернулась к двери. Я уже почти вышла. Дверь машины приоткрыта, пальцы соскользнули с обивки, нога в воздухе, сердце будто на грани чего-то, но я остановилась. Рука, лежащая на внутренней стороне двери, дрогнула — и я медленно, почти осторожно, снова села на сиденье. Опустила глаза, глубоко вдохнула, потом подняла взгляд. И в этот момент он смотрел на меня, нет, он смотрел в меня.
Его глаза... эти ледяные, колючие, бездонные синие глаза, — пронзали насквозь, будто хотели забраться в саму душу. Такой чистый, концентрированный взгляд я видела только у тех, кто точно знает, чего хочет, или у тех, кому уже нечего терять. Он напомнил мне взгляд отца, когда тот смотрел на мать, такой же всепоглощающий.
На фоне его растрепанных черных волос, этот синий цвет казался почти нереальным. Почти болью. Почти спасением. Он был слишком близко. Слишком.
И в этот момент я поняла, что так и не спросила его имени.
— Как тебя зовут?
Он молчал, почти несколько долгих секунд, и только смотрел. Будто взвешивал, заслужила ли я это. Будто пытался решить, можно ли меня подпустить ближе хотя бы на шаг. Он изучал, всматривался, как будто от одного имени могло зависеть больше, чем просто формальность. Будто его имя — это код доступа к чему-то опасному. Часть чего-то, что лучше было бы держать под замком. И всё же... через мгновение его губы дрогнули. Голос был низкий, чуть хриплый, как прикосновение ножа к коже.
— Тео, — сказал он. — Тео Кроуфорд.
Тео.
Я повторила про себя, будто пробовала на вкус. Тео Кроуфорд. Имя, звучащее как предупреждение, или как тайна, которую не стоит трогать.
Я кивнула.
— Спасибо... Тео, — сказала тихо, так глупо и почти неловко.
Он не ответил, только продолжал смотреть, так, как не смотрел на меня никто. Я вышла, закрыла дверь, и она захлопнулась глухо, как последняя строка в книге, к которой не будет продолжения.
Я шагаю к воротам на негнущихся ногах. Рука дрожит, когда я тянусь к металлической створке. Открываю. Захожу. Закрываю за собой. Иду мимо охраны, но они для меня лишь живые статуи. Все делаю на автомате. Сердце всё ещё бьётся где-то в горле. Я полноценно выдыхаю только тогда, когда захожу в дом и захлопываю за собой дверь.
Тео Кроуфорд.
Я не знала, что именно во мне дрогнуло в этот момент. Но знала точно: после этих глаз, этого голоса и этого имени — я уже не совсем та, что садилась в его машину.
꧁──── ≪•◦ ❈ ◦•≫ ────꧂
Тео
Она скрылась за коваными воротами, и ее силуэт пропал за закрывающейся дверью, будто призрак.
Я не уехал. Сидел, намертво сжав руль, и смотрел, как если бы мой взгляд мог пройти сквозь стены и дотянуться до неё. Приласкать, обнять ее талию, гладить по мягким волосам. Прикоснуться к
— Тео, — именно так она сказала.
Ни дрожи в голосе, ни страха, ни, бл*ть, напряжения. В её голосе было нечто, что тронуло меня где-то слишком глубоко. Нежданно и обезоруживающе. Это было имя, которое она будто... выбрала. Как нечто важное, как будто я кто-то важный для нее.
Я провёл языком по внутренней стороне щеки, укусил. Тупая и отрезвляющая боль привела меня обратно в чувства. Я словно пытался таким образом удержаться от соблазна. Потому что в эту секунду мне захотелось затормозить реальность. Рвануться обратно, выхватить её из этого дома, затянуть обратно в машину, прижать к себе. Слушать, как она ещё раз произносит мое имя.
Тео.
Она бы произносила его не как оружие, не как имя преступника. А как будто... я не сломан, как будто я — не чудовище, а мужчина.
Я вздохнул. Вдох получился тяжелее, чем должен был быть. Я сужаю взгляд. Дом семьи Селесты чистый, строгий и слишком светлый. Камеры, автоматические ставни, ограда. Мистер Райли, конечно, не дурак. Нашпиговал дом хорошей системой безопасности, ради защиты семьи. Но даже лучшая система не спасает от внутренней разрухи. От меня, например.
О, я бы мог. Если захочу — я войду туда, и никто и ничто не удержит, но не сейчас, еще не время. Однажды я войду туда, и официально заявляю права на их милую принцессу Селесту. И она не будет против. Однажды она даже представит меня как своего мужчину. Хах, ее отец придет в бешенство. От этой мысли что-то внутри меня утробно заурчало.
Но сейчас я просто осмотрел дом, задержав взгляд на окнах верхнего этажа, где располагалась ее милая розовая комната. Я представил ее с волосами цвета спелой пшеницы, с глазами, в которых застыли страх и свет одновременно, с голосом, который смог пробиться сквозь мою тишину. И завершал весь этот невинный образ крохотный топик и не менее крохотные шортики на маленькой аппетитной попке. Я тут же представил, как буду срывать их с нее, как она будет кричать мое имя. Как приятные моему слуху стоны заполняют все пространство вокруг нас, а она будет наслаждаться моими прикосновениями.
Я откинулся на спинку водительского кресла и вспомнил, как тогда она, такая испуганная, растерянная, стояла рядом со своим капризным авто на парковке. Я помнил, как откинул капот, как вёл себя спокойно и без намёка на подставу. Как будто просто был рядом случайно. Просто, бл*ть, проезжал мимо. Только не было в этом «просто» ни черта. Я знал, что с машиной будет беда. Я сам устрою эту беду.
Небольшой щелчок тонкого инструмента, едва заметный, но важный. Один из транзисторов теперь вел себя... нестабильно. Теперь я бы мог объяснить моей наивной девочке, почему ее абсолютно рабочая машинка не заводится и не уносит ее далеко-далеко от меня. Этого "объяснения" с моей стороны будет вполне достаточно, чтобы принцесса поверила. Достаточно, чтобы она сломалась в нужное время, в нужном месте. Чтобы её маршрут пересёкся с моим. Чтобы я мог быть рядом и не вызывать подозрений.
— Ты больной ублюдок, — пробормотал я себе под нос, усмехнувшись. — Ты знал, что так сделаешь, ещё до того, как она взглянула на тебя.
И всё же... Я тогда не ожидал, как она посмотрит. С каким удивлением, страхом и недоверием. Как вцепится в ремень безопасности, когда я вёл машину. Как мягко, почти по-детски произнесёт моё имя: Тео.
Бл*ть. Бл*ть. Бл*ть.
Я провёл ладонью по лицу, откинулся на спинку сиденья. Чёрт, как же мне понравилось, как она это сказала. Я как зацикленный снова и снова прокручивал в голове наш последний диалог. Ни у кого голос не звучал так, когда произносили мое, бл*ть, имя. Обычно с опаской, с интересом, с трепетом. Но не с этим... странным теплом, будто я не монстр, а кто-то, кого можно понять. А может быть даже и простить.
Я знал, что всё это неправильно, что я нагло манипулировал ею. Но всё равно хотел услышать, как она скажет это еще раз. Тео, просто Тео. Не хакер, не судья, не убийца в маске.
А человек.
Селеста... Вот дерьмо. Как ты пробралась мне под кожу так быстро? Вырвав себя из собственных мыслей, я включил музыку — ту же самую, что играла, когда она сидела рядом, тихо, почти не дыша. Сделал погромче. Пальцы отбивали ритм на руле. Я ещё пару секунд испытующе смотрел на её дом. Свет в окне погас, значит, ушла. Я нажал на газ и машина взревела, как зверь, которому снова дали волю.
— Тео...
Словно заклинание, от которого мне не уйти.
Мой Челленджер мчался по дороге, а в груди будто вибрировала чужая частота. Ничего сверхъестественного, просто её голос... и то, как он застрял у меня в голове, будто игла. Я ехал медленно, словно специально растягивая вечер. Город скользил мимо: фонари размывались, как в памяти, когда пытаешься вспомнить что-то важное и не можешь ухватить.
Передо мной стояла Селеста, и то, как она зовет меня по имени. Смотрит не в маску, не в тень, а в меня. В самого темного и настоящего меня.
Слишком рано, Тео. Слишком быстро. Слишком сильно. Всего в этом мгновении слишком.
На секунду я сжал руль так, что костяшки побелели. В груди поселилось странное чувство, даже не желание, нет, оно уже было давно, и засело слишком глубоко. Заставляло смотреть на неё иначе. Словно я уже когда-то знал её раньше. Словно... у меня был долг перед ней, который ещё не понял. Будто она — ключ к чему-то, что я годами прятал от самого себя.
Пара резких поворотов и улицы потемнели. В голове развивались сцены: как она сидела рядом, как смотрела украдкой на мои руки, как прокручивала на языке моё имя. И каждый раз, когда она его произносила — я ощущал, будто дышать становилось чуть труднее.
А ведь это только начало.
Я подъехал к одной из точек, где обычно ночую — таких у меня было несколько по всему городу, на случай того, если нам с Винсом нужно будет скрыться от полиции линчуя очередного долбаеба, который привык насиловать женщин. Пустая крыша бизнес-центра, с которой видно половину города. Я заглушил двигатель и открыл ноут. Подключение к её машине все еще в сохранённых сессиях. Всё под контролем. Пусть я и псих в каком-то смысле, но я просто привык видеть всё. Управлять и предугадывать. А Селеста — вне моих расчётов, и, чёрт возьми, это чертовски опасно.
Я закрыл глаза, откинулся в кресло, чувствуя, как что-то внутри медленно, с металлическим звоном, сдвигается. Словно весь мой привычный мир начал сыпаться под действием мягкого, неуловимого голоса, который так просто сказал:
— Спасибо, Тео...
А мне стало страшно. Не за неё, а за себя, потому что если она позовет снова, я могу и не остановиться.
꧁──── ≪•◦ ❈ ◦•≫ ────꧂
— О, святой хард драйв, ты опять тут, как вирус в системе, — голос вылетел сам, прежде чем я успел о себе напомнить.
Винс повернулся, прихлебнул из банки и тут же подавился. Вид у него был такой, будто его поймали на месте преступления с поличным. Глаза были полуприкрыты, не пьяные, но в том самом состоянии, когда все границы стерты, и ты, кажется, готов обсуждать смыслы жизни, рождение Вселенной и почему консервированный тунец стоит дороже собственной души.
— Кроуфорд, брат, какого хуя ты такой тихий? — фыркнул он. — Мог бы и кашлянуть, а то я чуть не сдох от инфаркта, думал, это налоговая пришла.
Я усмехнулся. Знал, что он узнал о моем присутствии еще за долго до того, как я вошел внутрь. Камеры расположенные по всему периметру не дали бы пройти незамеченным даже таракану.
— А я думал, у тебя вообще нет сердца, — пожал плечами, закрывая за собой металлическую дверь крыши.
Квартира, на самом последнем этаже, которую мы за глаза называли "крышей", как всегда, принимала нас с равнодушием старого солдата: бетон, плесень, запах перегретого металла и города, что гнил внизу. Мы с Винсом не раз собирались тут. Пили пиво, обсуждали заявки. Иногда играли в приставку, перетаскивая плазменный телевизор и плейстейшен на удлинителе. Ритуал, почти традиция, только в этот раз — не ритуал. Я был в другом настроении и он это сразу почувствовал. Он присел на краешек стула рядом с кухонным островком, сделал большой глоток.
— Ну давай, брат, стреляй. У тебя этот взгляд, как у монашки перед исповедью. Сейчас будешь морали читать?
Я мрачно усмехнулся.
— Тут не бар. Это крыша. А ты не сраный Будда, чтобы сидеть с пивом и просветляться на фоне города.
Он фыркнул, швырнул пустую банку в урну.
— Слушай, я за сегодня просмотрел четыре заявки, две из них чистейшая шизофазия, третья — мстительная бывшая, четвёртая возможно, настоящий псих. Мне нужна была пауза.
Я посмотрел на него из тени.
— Ты не ищешь паузу. Ты ищешь способ не думать, — парировал я.
— А ты не ищешь? — резко бросил он, и голос у него чуть осел. — Ты же тоже сидишь тут, как чертов Сфинкс, с глазами, как будто кого-то похоронил. Только вот вопрос — кого?
Вместо ответа, я подошёл к балке, на которую мы обычно клали ноут. Присел и взглянул на ночной город.
— Помнишь ту заявку с ошибочным адресом? — тихо спросил я.
Винс стоял, облокотившись на перила, с банкой пива в одной руке и вечной ухмылкой на лице. Его взгляд сразу упал на меня, внимательный, как у хищника, почуявшего запах крови.
— Ну наконец-то, мать твою, — протянул он лениво, отпивая. — Я уж думал, ты в тачке только с флешками да винтами ездишь. А тут живая, сиськами и ногами. Серьёзно, Тео, ты кого-то увёз, и даже... вернул? Надеюсь.
Я метнул в его сторону холодный взгляд, но Винс, как всегда, только веселел от этого.
— Я, конечно, знал, что ты технофил, и у тебя встает только на коды да программки, но не думал, что ты до сих пор девственник по-человечески. И тут — бац!!! Блондиночка на пассажирском. Ты её что, в лес везти хотел, или в офис показать, как ты хакнул Пентагон?
— Заткнись.
Он расхохотался, громко, и, сука, бесстыдно.
— Бля, дружище, да я со стороны палил вас, ты как пёс с цепи сорвался. Чуть не завыл на луну, когда она вышла. У тебя на лице было написано: "Хочу. Срочно. Не уверен, выживу ли." — он изогнул бровь. — Ты её трахнул, пока ехал? Или только мысленно отымел?
Я резко обернулся. Встал к нему ближе. Он даже не шелохнулся — мы с ним прошли огонь, воду и заказ на чувака, который держал детей в подвале. Но сейчас в моих глазах было что-то, что даже его слегка сбило с тона.
— Остынь, — проговорил я низко. — Не смей про неё в таком тоне.
Он приподнял брови.
— А-а, вот оно как. Защищаешь, значит? Прямо рыцарь в чёрном капюшоне. Никогда тебя таким не видел. Обычно ты холоднее анального зонда.
Я не ответил сразу. Просто смотрел на него. На эту самодовольную физиономию и пивную банку в руке. Очевидно, не единственную за этот вечер.
— Ты меня и таким не видел, и, возможно, зря, — выдохнул наконец, глядя в темноту.
Винс фыркнул, но тон у него стал мягче.
— Окей, окей. Серьёзно, я просто не ожидал. Обычно ты как мёртвый сервер, включаешься только по необходимости. А тут, девушка, да еще и секси, глаза горят. Прямо любовная сессия в прямом эфире.
— Она другая, — вырвалось.
Он посмотрел на меня долго, и без своей привычной дебильной ухмылки.
— Ты это сказал вслух, брат. Ты понимаешь, что это значит? Это значит, что ты влип по уши и по самые яйца. А ты, Тео Кроуфорд, никогда, чёрт подери, не влипал.
Я сел на бетон, спиной к панорамному окну. Голова гудела, как перегруженный сервер.
— Вот именно и в этом проблема.
— Ну что ж, — Винс шлепнулся рядом. — Впервые вижу, как наш хакер-одиночка не просто ломает чужие дерьмовые жизни через сеть, а сам рискует своей. Поздравляю, брат, это будет грандиозный крах.
Я усмехнулся.
— Скорее всего.
И почему-то, впервые за долгое время... это не казалось страшным.