Спасти диплом, угнать дракона ( Надежда Мамаева)

ГЛАВА 5

— Что-то серьезное? — обеспокоенно спросил он.

— Ерунда, разбирались с моей беременностью, — ляпнула я и тут же спохватилась.

Вир отчего-то помрачнел. Прямо грозовая туча. Хотя секунду назад был безоблачным, как летний день. Даже аллергия у альва куда-то исчезла.

— Да я не в том смысле. — Я с трудом удержала смешок. — Алекс просто в очередной раз сочинила сказку.

— Расскажешь? — Вир не спешил вновь становиться безмятежным.

— А ты любишь сказки? — Я постаралась перевести все в шутку.

— Конечно. — Альв изогнул бровь.

— Тогда обязательно, но чуть попозже. А то большой перерыв все же не бесконечен. О чем ты хотел поговорить?

Мы с Виром уже вышли из университета и стояли на ступенях.

— Давай прогуляемся в парке? — предложил альв.

Я пожала плечами. Почему бы и нет? Погода хорошая…

Когда мы уже шли по дубовой аллее, Вир заговорил:

— Нари, мне жутко неудобно, но все же…

Я внимательно посмотрела на альва, шедшего рядом. Он собирался с мыслями и духом.

— Понимаешь, оказалось, что у меня аллергия на шерсть волкодавов. Я сам не ожидал… До этого никогда такого не было…

— Хочешь попросить взять на время пса? — подсказала я, вспомнив о просьбе Алекс.

Вир остановился и выдохнул:

— Вообще-то себя…

Повисла пауза. Я с сомнением глянула на альва. Потом вспомнила здоровенного волкодава и поняла: лучше забрать обратно Вира. Хотя бы точно буду уверена, что мои ботинки не сгрызут.

— Обещаю, что, как только хотя бы слегка освоюсь, съеду, чтобы не обременять тебя. Признаться, поначалу я хотел перебраться в общежитие, но выяснилось, что мест нет.

Выбор в пользу остроухого я сделала быстро, вот только было одно «но»: как бы потактичнее ему намекнуть, что жить — пожалуйста, а вот еду добывать ему придется самостоятельно. Причем добывать иногда в прямом смысле.

Альв, будто прочтя мои мысли, выдвинул еще один аргумент:

— Я буду покупать продукты и готовить вместо Тай. Правда, за результат не ручаюсь, но обещаю стараться.

— Ты знаешь толк в подкупе, — усмехнулась я.

Вир просиял:

— Это значит «да»?

— Это значит: а куда я денусь с летящего грифона? Конечно, да.

— Спасибо! Нари, ты даже не представляешь, как выручишь…

Вир не успел договорить. Сзади раздался крик: «Ложись!» Альв молниеносно обернулся. И в следующий миг я уже летела на газон. Упала на спину, а сверху на меня крышкой гроба рухнул остроухий. Сильное твердое тело вжало меня в ворох желтых опавших листьев.

Над нами на бешеной скорости пронесся ледяной шар и ударился в здоровенный дуб. На Вира сначала посыпалось снежное крошево, а затем и желуди, которые дерево экстренно сбросило после пережитого стресса.

— Ты цела? — Голос Вира был хриплым.

Я посмотрела на альва. Его очки во время падения упали, и сейчас без них лицо Вира выглядело более волевым и решительным.

— Вроде бы да, — выдохнула я, всматриваясь в глаза альва.

Мне показалось, что они стали как будто зеленее, словно серый цвет чуть смазался. А еще я всем телом ощутила, как закаменел Вир, как участилось его дыхание. Мой взгляд невольно спустился ниже, на его четко очерченные чувственные губы, волевой подбородок, на шею, где напряглись жилы.

Его голова наклонилась. На миг мне почудилось, что еще немного — и Вир меня поцелует. Я даже ощутила тепло его губ…

— Эй, вы живы? — Звонкий ломающийся голос откуда-то издалека заставил меня вздрогнуть.

Время, которое замерло на миг, снова пустилось в свой забег. Мир вокруг раскололся от шума и голосов.

Вир рывком скатился с меня, сел на траву и близоруко сощурился, ища очки.

А я увидела, как к нам мчится какой-то адепт. Судя по всему — первокурсник. Бледный как полотно парнишка что-то затараторил про вышедшее из-под контроля заклинание. Но договорить он не успел. Как говорится, на экзорциста и демон бежит, а на проштрафившегося адепта — преподаватель.

— Клемет Фурфгар! В правилах университета ясно сказано, что использовать боевые заклинания вне тренировочной площадки запрещено! — отчеканила магесса Охр и схватила адепта за ухо.

— Ай! — только и успел пискнуть проштрафившийся перед тем, как его, словно моську на поводке, потащили к ректору.

— Сурово у вас тут с нарушителями, — усмехнулся Вир, водрузив на нос очки и провожая взглядом преподавателя с адептом. — Я, пожалуй, поберегу свои уши.

— Боишься, что их вытянут?

— Боюсь, что мне придется тогда жениться на этой магессе. У альвов к ушам могут прикасаться самые близкие люди. Это все равно что целовать… — тихо произнес он, протянув руку к моему уху. Я даже замерла на миг. В голове бешеным вихрем закружились какие-то совершенно глупые мысли исключительно розовых оттенков. А Вир с самым невинным видом пояснил: — Хорошо, что у людей все проще… У тебя, кстати, в волосах листочек застрял.

Альв даже предъявил его мне. Вот ведь… провокатор. Я помотала головой, изгоняя непрошеные видения.

Вир невозмутимо встал, еще раз поправил очки, зачем-то потрогал перстень-печатку на пальце и протянул мне руку, помогая подняться.

Я вскочила и, отряхиваясь, запоздало поблагодарила:

— Спасибо, что спас. Я бы сама точно не увернулась от этой ледяной глыбы. Наверняка после встречи с ней провела бы пару недель в лечебнице. — И, почувствовав, что краснею, поспешила перейти к комплиментам: — У тебя реакция, которой многие боевые маги позавидуют.

— Я нечаянно. Сам от себя не ожидал.

Мне показалось или Вир тоже смутился? В молчании мы вернулись в университет. У меня был факультатив по ритуальным эликсирам, альву предстояло четыре часа мучить единый имперский. Мы расстались на крыльце, договорившись, что после Вир сразу с вещами приедет ко мне. Я прикинула, что после факультатива как раз еще успею сбегать в лавку аптекаря за заказами.

Вот только до аудитории я не добралась. В коридоре меня перехватила Алекс и, оттащив в сторонку, первым делом с любопытством спросила:

— Что этому ушастому от тебя надо?

— Жилплощадь! — радостно сообщила я.

— Слушай, мне неудобно, что так получилось…

Алекс произнесла это таким тоном, словно по ее венам текло неразбавленное смущение. В общем, переигрывала.

— То есть, — я не удержалась от ехидства, — если бы ты спихнула мне Пироженку, то неудобства не испытывала бы?

— Какая же ты вредная, — простонала Алекс, возвращаясь в свое привычное состояние «только близкие знают, какой я демон». Увы, я входила в этот узкий круг посвященных.

— Я не вредная, а очень даже полезная, — возразила я из чувства противоречия.

— Ага, как сыр и вино.

— В смысле?

— Настоящая подруга, — с пафосом произнесла Алекс, — она как сыр или вино: выдержана временем, проверена, надежна и бесценна.

С чего это ее на комплименты потянуло?

— Колись, что тебе от меня нужно? — насторожилась я.

— Помоги мне пробраться в мужскую раздевалку.

— Чего? — удивилась я.

— Мне нужно Варлоку воткнуть в одежду булавку, заговоренную на случайные встречи. А то он просто неуловимый какой-то. Второй же раз приходить на тренировку… Еще подумают, что я за ним бегаю.

— А ты не бегаешь?

— Нет. Я охочусь. — Алекс независимо мотнула головой.

— Хорошо, охотница. А случайно подойти и прицепить ее — не вариант?

— Так я же тебе говорю, что он неуловимый какой-то. Вроде и в общежитии поселился, и на занятиях сегодня с утра появлялся. Но я весь большой перерыв его пыталась найти — и ничего. А караулить его у дверей комнаты в общежитии, как другие адептки… Я так низко не опущусь.

Ну да… В этом была вся Алекс: если падать, то сразу пробивать дно, в смысле не караулить под окнами комнаты, а проникать в мужскую раздевалку.

— Не-э-эт, — тоном «я на это не подписываюсь» протянула я.

— Да-а-а, — закивала Алекс, а потом, молитвенно сложив ладони у груди, заканючила: — Ну, пожалуйста-пожалуйста-пожалуйста…

— Хорошо… — вздохнула я. По опыту знала: натиску Алекс нельзя не то что противостоять, даже противолежать бесполезно. — Но, чур, я на стреме!

Сказала и поняла: прощай, мой факультатив, прощайте, заказы у аптекаря. Как бы успеть к приезду Вира.

Алекс от радости захлопала в ладоши.

— Спасибо!

Вот только благодарностью все не ограничилось. Она тут же полезла в сумку и достала из ее недр склянку.

— Надеюсь, это яд? — Я с подозрением глянула на мутную жидкость.

Антидот к большинству традиционных отрав я еще могу успеть сварить. А вот если в склянке не яд, а неизвестный алхимии эликсир…

— Почему сразу яд? — обиделась подруга. — Эликсир невидимости! Делала точно по классическим стандартам чистоты 8810 года.

Что?! Да тем стандартам уже более тысячи лет! Помнится, тогда как раз в городах бушевали ведьмина чума и кровавая холера.

— Могу представить, какие в те времена были стандарты, — не удержалась я от ехидства и принялась перечислять, загибая пальцы: — Крысиный помет в реагентах считать незначительной примесью. Дезинфекцию рук производить, осенив себя знаком двуединой силы. В котел с зельем, если алхимик болен проказой, не сморкаться…

— Скажешь тоже! — перебила Алекс. — Будешь пить?

— Сначала подай пример мне, сомневающейся.

Она поджала губы.

— Подам, но чуть позже. У эликсира срок действия полчаса. И я сейчас подумала, что лучше заранее его не использовать.

— И когда же будет не «заранее», а «самое время»? — уточнила я.

— Как только доберемся до окна в мужской спортивной раздевалке, — заявила Алекс и махнула рукой. — Пошли.

Спустя четверть часа мы стояли напротив оного.

— М-да-а-а, я погорячилась… — протянула Алекс.

— Раз погорячилась, теперь туши, — фыркнула я, разглядывая так называемое окно почти под крышей одноэтажной раздевалки.

Похоже скорее, на бойницу. Или на вытянутую узкую форточку шириной почти в ярд. А вот высота… Высота подкачала. Навскидку всего четыре ладони.

— Я смотрю, блюстители нравственности берегут честь игроков в громобой. Еще и решеткой забрали. Ну что, план провалился, пошли отсюда? — с надеждой спросила я.

— Нет, — отрезала Алекс. — Зато теперь понятно, почему тут так тихо, — мрачно добавила она.

— В каком плане тихо? — не поняла я.

— В плане местности, демоны тебя побери, Нари, — вспылила Апекс. — Я конечно же про фанаток, — это слово она презрительно выплюнула, — они все у входа в раздевалку столпились, а тут — никого.

— Эй, ты же не думаешь штурмовать эту горизонтальную бойницу? — Я с подозрением покосилась на Алекс, которая начала решительно закатывать рукава.

— Конечно нет. Я штурмовать не буду.

Только я выдохнула, как подруга добавила:

— Мы будем.

Я чуть не взвыла. Может быть, так бы и сделала, а еще головой о стенку побилась, но было некогда. Требовалось как минимум — геройствовать, как максимум — за тем геройством не попасться.

Алекс с целеустремленным видом прошла вдоль стены. Попрыгала под окном… До решетки едва достала кончиками пальцев.

— Издалека окно казалось мне ниже… — вынесла она вердикт.

— Ага, а идея с булавкой — легче и гениальнее, — поддакнула я.

— Нари, как же ты умеешь… — зашипела Алекс.

— Поддержать? — невинно уточнила я.

— Нервировать. У тебя прямо врожденный дар уровня «поток»!

— Ну, нужно же мне быть хоть в чем-то одаренной… — Я пожала плечами, надеясь отвлечь подругу от авантюры.

Вдруг она пошипит-пошипит да и отступится от штурма? Тем более это вроде бы рыцари должны с грозным криком идти в атаку на дракона, врываться в цитадель и спасать принцессу… А тут как-то совсем наоборот. Хотя память услужливо подкинула легенду, начинавшуюся словами: «Вот голова принцессы, дракона спасти не удалось…»

— Нам нужно в лабораторию! — Алекс подняла палец вверх.

Судя по всему, в голове ее, как репка на грядке, созрела очередная «гениальная» идея.

— Зачем?

— За олеумом!

— На кой тебе концентрированная серная кислота? — не поняла я.

— Ну не ножовкой же мне эту решетку пилить?

— А почему бы и нет? У тебя же чуть ли не степень архимага по орудованию пилочкой для ногтей.

— Знаешь, сегодня твое ехидство вполне сойдет вместо кислоты. Такое же едкое. Может, плюнешь на решетку? Тебя какая муха вообще укусила?

Я бы сказала какая, но промолчала. И так ходила по краешку своего образа тихони.

— Ладно, пошли за твоей кислотой.

В итоге мы потратили еще полчаса на добычу необходимого реагента.

— Нужно поторопиться, скоро команда с тренировки вернется, — прошептала Алекс и лихо опрокинула в себя эликсир невидимости из склянки.

Логично. Крутиться под окном — это одно, а вот лезть в него лучше тогда, когда ты прозрачна, как осенний воздух.

— Давай пей. — В паре футов от моего лица качнулась полупустая склянка.

Я скорбно вдохнула и проглотила жидкость. На дне оставила всего глоток, чтобы было чем сбрызнуть одежду. А то платье, которое без тела лезет в окно, привлечет еще больше внимания, чем адептка, проделывающая то же самое.

Ощущения были средней степени паршивости. Увы, не молочный коктейль. Но и не супчик Тай. И на том слава двуединой силе!

Вандализм происходил быстро и организованно: с помощью заклинания левитации Алекс опрокинула склянку кислоты на решетку, добавила чары ускорения реакции и нейтрализации продуктов оной. Правда, подруга раз двенадцать помянула при этом магистров. Нет бы охранное заклинание на окно повесить. Но, увы, магические запоры талантливыми адептами уничтожались легче, чем кованый металл.

А далее случился очередной позорный момент в моей биографии: я подсаживала Алекс, затем она уже втягивала меня в окно. И — о чудо! — мы оказались наконец в мужской раздевалке.

— И как мы узнаем, куда именно втыкать? — спросила я.

— Я найду, — столь уверенно произнесла Алекс, что и сомнений не осталось: одежду Варлока она запомнила всю, до последней ниточки.

На шкафчиках были зачарованные запоры, но она предусмотрела и это. В воздухе появилась отмычка. Ловко орудуя ею, Алекс нашла с третьей попытки нужную куртку и потратила еще минут десять, чтобы незаметно вколоть в нее булавку.

Выбраться из раздевалки было не намного, но все же проще, чем в нее проникнуть. Если под окно пододвинуть скамейку, встать на нее и подпрыгнуть, то вполне можно было подтянуться на руках и ввинтиться в узкое окно. За минуту как раз есть все шансы справиться.

— Все, пошли, — прозвучал голос Алекс. И по тому, как открылась горизонтальная створка, я поняла, что она уже на середине пути.

— Я сейчас, шнурок развязался…

— Ну, ты даешь, ладно, завязывай быстрее, — фыркнула Алекс.

Я дождалась характерного глухого звука. Все, Алекс спрыгнула на землю. У меня в запасе пара секунд, чтобы причинить добро и нанести справедливость средней степени тяжести…

Я подошла к вещам Варлока и, вынув булавку, закинула ее в щель дверцы соседнего шкафчика.

— Извини, дружок, но чем реже ты будешь сталкиваться с Алекс, тем меньше и мы будем видеться…

Именно в этот момент судьба решила, что лимит удачи на сегодня исчерпан и пора бы разбавить ее неприятностями. Я увидела, как в воздухе начинает появляться сначала моя рука, потом манжет платья…

— Арх! — выругалась я, и не подозревая, что это только начало.

Со стороны входа раздались голоса, смех и шум. Дверь резко распахнулась.

Увы, вылезти через окно, не привлекая внимания, я уже не успевала. Лихорадочно дернула дверцу шкафчика. Одну. Вторую… Открытой осталась только Варлока.

Когда в раздевалку ввалились грязные потные парни вместе с тренером, та была уже пустой. Ну как пустой. Почти. Я сидела внутри шкафчика, постигая издержки амплуа любовника.

Тренер между тем начал разбор игры:

— Рык, ты так талантливо изображал сегодня боль в колене на поле, что мне хотелось тебя добить, чтоб не мучился. — Его громовой голос разнесся по раздевалке. Послышались смешки. Говоривший без перехода добавил в сердцах: — Демоны, какой инвалид опять открыл окно! Ненавижу сквозняки!

Вслед за словами раздался щелчок пальцев и звук захлопнувшейся створки.

— Стрела, мне понятно, что ты хотел сделать в защите. Но непонятно, что ты, собственно, сделал? — гремел тренер.

— Я взял молнию… — понуро выдохнул, видимо, Стрела.

— Взял, потискал и решил выпустить на волю, потому что тебе ее стало жалко, браконьер недоделанный?!

Чем дальше шел разбор, тем становился красочнее. Я узнала, что тренер нашей сборной — выдающийся лингвист. Матерился он как минимум на трех языках и ни разу не повторился. Одним словом — талантище! Даже я прониклась настолько, что выйди на поле — сделала бы все невозможное, чтобы выиграть. И это при условии, что даже правила громобоя знала лишь примерно…

Я сидела в шкафу и ждала, когда же тренер закончит свой спич, игроки отправятся в душ, а я смогу тихо улизнуть. Спустя полчаса мои молитвы были услышаны. Парни отправились мыться, тренер, что-то поворчав себе под нос, тоже ушел. Я толкнула дверцу шкафа. Один раз. Второй. Третий.

Заклинило. Гадство! Придется чаровать, а заклинанием в три магических единицы мне не обойтись. Нужно сжечь запирающие дверцу чары. Я сняла с пальца кольцо, спрятав его в карман.

Приложила пальцы к замку, сосредоточилась, готовясь пустить по ним чистую силу…

И почему меня никто не посвятил в сокровенную тайну, что альв способен вымыться за минуту?

Дверца распахнулась, я нос к носу столкнулась с Варлоком и… рефлекторно потянула злополучную створку на прежнее место. Альв, не ожидавший подобного, даже позволил мне захлопнуть ее.

Тук-тук — раздалось снаружи.

— Никого нет, — откликнулась я, ощущая полный идиотизм ситуации.

— Эй, ты с кем там говоришь, Варл? — Голос смешался с шумом из душевой. Кажется, это был Стрела.

— Да так, мысли вслух.

Шлепанье босых мокрых ног и голоса подсказали, что не один альв такой быстрый. Игроки вернулись из душа.

— Я, кажется, голову не промыл, — задумчиво сообщил кому-то Варлок и… заперев дверцу снаружи, потопал прочь. Вдалеке раздался шум воды. Минута шла за минутой, раздевалка пустела.

— Альв, ты там решил в русала превратиться? Или моешься сразу за два дня?

— Не ждите меня, — откликнулся Варлок.

Хлопнула выходная дверь. В раздевалке стало тихо. Так тихо, что я могла почуять, как на своих мягких лапках крадется мифический пушистый зверек трындец. А вслед за ним, уже совсем не тихо шлепая пятками, — альв.

Дверца шкафчика медленно открылась, и мы с Варлоком увиделись вновь.

— У меня смутное чувство дежавю… — иронично протянул он, осматривая меня.

Я же второй раз захлопывать дверцу не стала. Да и кто бы мне позволил: сейчас-то ушастый был начеку.

Я тихонечко выбралась из шкафчика и по стеночке, по стеночке двинулась к выходу. И все это под пристальным взглядом Варлока. Мой побег продлился ровно ярд. Альв в мгновение ока оказался рядом. Его рука, упершись в стену, преградила мне путь.

— Не так быстро, Най.

— Я могу и медленно, — враз пересохшими губами прошептала я. И даже хотела показать, как именно, двинувшись, правда, уже в обратном направлении. На четверть шажочка.

Но тут и с другой стороны путь мне преградила вторая длань. А чтобы я не нырнула рыбкой между его рук, Варлок сделал резкий шаг вперед. Я дернулась в сторону, и моя щека прикоснулась к его запястью.

— Ты сумела меня удивить… — Хриплый, словно мгновенно простывший голос поразил. — Приятный сюрприз.

Он стоял так близко, что я чувствовала, как поднимается его грудь, делая короткие вдохи и рваные выдохи. Ткань моего платья промокла от влажной, с капельками воды после душа кожи альва.

— Это не сюрприз, это техническая накладка, — возразила я.

Ситуация откровенно нервировала. Слишком много Варлока. Слишком близко. Слишком недвусмысленно.

Горячее, почти обнаженное сильное тело, на котором из одежды — одно мокрое полотенце, обернутое вокруг бедер. Я сглотнула. Еще, как назло, моя сила словно взбесилась, рвалась наружу.

— Накладка? — спросил Варлок, отчего-то не сводя взгляда с моих губ.

— Да, — закивала я, прикидывая, как бы улизнуть. Может, попытаться его отвлечь? Вариант: шарахнуть по альвову темечку молнией приберегла на крайний случай. Опыта по оглушению у меня мало, вдруг я сил недоложу? Или переложу? Или еще хуже: Варлок поймает пульсар и отразит…

Я тараторила, стараясь заговорить альву зубы и при этом не сболтнуть лишнего.

— Накладка… — будто и не слыша моей трескотни, задумчиво протянул Варлок, и я почувствовала, как его колено вклинивается между моих ног. — Это плохо. Для тебя.

А я поняла, что зря отложила на потом вариант с молнией. Сила ударила в кончики пальцев, вырвалась наружу потоком света, и Варлока отбросило от меня на другой конец раздевалки. Он врезался спиной в шкафчик, упал и замер.

Я уже было хотела метнуться к выходу, но остановилась. А вдруг я его убила? Нет! Сначала уверюсь, что он жив, и сразу дам деру. Ну или буду думать, куда спрятать высокобюджетный труп.

Я тихонько подкралась к альву, на котором каким-то чудом все еще держалось полотенце. Он не дышал. Лицо побледнело, у виска выступила кровь.

Демоны! Почему этот придурок не выставил защиту? Он же боевой маг, в конце концов… Был. А сейчас, судя по всему, мертвый. Я его… убила? Вот теперь стало страшно. Я осторожно прикоснулась пальцами к его шее, пытаясь нащупать пульс.

В этот миг сильная рука дернула меня, опрокидывая на себя. Я оказалась лежащей на альве. Каком-то слишком живом и активном для трупа альве. Озарение, что все начиная с того момента, как я захлопнула перед носом Варлока дверцу шкафчика, до его полета через раздевалку — одна сплошная провокация, накрыло меня.

Да этот псих просто развлекался! Наверняка я у него не первая такая «девушка из шкафчика». Как-то некстати вспомнилось, что Алекс сегодня, пока растворяли решетку, рассказывала, что две фанатки Варлока прошлой ночью решили составить компанию альву в постели. Сначала к нему в комнату прокралась одна и улеглась в постель в чем мать родила. Потом пробралась вторая… В общем, на кровати адептки и встретились. Случился грандиозный ор на весь этаж, о котором хозяин комнаты, видимо, сам ночевавший у третьей девицы, узнал утром от соседей. И долго смеялся. Впрочем, не он один, но и весь университет. А благодаря пересказу Алекс — и я тоже.

Вот и сейчас Варлок решил развлечься, глядя на мой испуг и растерянность. Не на ту напал! Раз сам не сумел умереть, значит, мой долг — помочь в таком благородном деле. Эта мысль материализовалась в моем резко согнувшемся колене. Альв сдавленно охнул. Наверное, не ожидал такого коварства девичьей чести, нанесшей урон его мужскому достоинству.

Я попыталась рвануть к выходу, как раздался рык:

— Ну все, сама напросилась!

И жесткие губы накрыли мой рот.

Я подавилась вдохом. От неожиданности, злости и… нет, только от них! И точка. Мужские ладони на моей спине не позволяли не то что вырваться, пошелохнуться. Сквозь влажную ткань платья я чувствовала, как бьется его сердце: быстро, громко. Или это мое?

Поцелуй был злым, яростным, выжигающим. Со вкусом дурманящего своей крепостью неразбавленного джина, вышибающего всякое подобие мысли из головы. У Варлока чувствовался немалый опыт, заставляющий дрожать, откликаться помимо воли.

Миг. Пол и потолок поменялись местами, и я оказалась лежащей под разгоряченным телом. Жадные губы, сильные руки, бедра, вжавшиеся в меня. Я ощутила, как Варлок возбужден.

— Малышка, у меня от тебя башню сносит… — выдохнул он, на миг оторвавшись от моих губ.

Мои мысли путались, кожа горела, но все же я поняла: провокация закончилась. И если я его не остановлю…

Альв, видно, решил совместить приятное с полезным: ведь для уставшего мага лучший способ восстановить резерв — сытный ужин с вином или ночь, полная страсти. Именно по этой причине боевики, часто вычерпывавшие все силы до дна, были столь любвеобильны.

— Так приколоти ее гвоздями! — Я ударила Варлока в грудь заклинанием штормовой волны.

Рассчитывала, что альва с меня как минимум сметет. Но… чары, так и не набрав разгон, врезались в грудь Варлока, заискрили, не причиняя ему ровным счетом никакого вреда. Арх! Выходит, альв владеет магией даже не на уровне жестов и заклинаний, а используя лишь мыслеформы.

— Я не пропускаю ударов, малышка, — подтверждая мои догадки, выдохнул мне в губы Варлок. — Просто иногда я позволяю себя атаковать…

— Трындец, — честно произнесла я. Все. На этот раз я вляпалась по-крупному.

— Что? — Видимо, на свою впечатляющую речь чемпион ожидал слегка другой реакции: восторженных или благоговейных взглядов.

— Я поняла, что мне — крышка. Так что подожди немного, я сейчас морально приготовлюсь к изнасилованию. И ты продолжишь. — Я несла такую чушь, что сама поражалась. А остроухий, и вовсе не ожидавший подобного, даже отстранился.

Этого-то я и добивалась. Когда не можешь уложить противника на лопатки силой, ловкостью или интеллектом, импровизируй и выбивай почву из-под ног. Двинула локтем, попав оторопевшему альву как раз по свежей ране на плече, брыкнулась. С пальцев слетели молнии, и я ужом выскользнула из-под него, припустив к двери. Вылетела в темный коридор, и там меня уже догнал раскатистый смех Варлока. Он забавлялся.

Сжала искрящие от магии кулаки, вдруг осознав: не я победила. Мне позволили победить. И убежать. Перед этим хорошенько проучив. Ненавижу! Самодовольный кретин! Гад! Сволочь!

Направо был выход на улицу. Устремилась туда и… застыла как вкопанная. Через щель приоткрытой двери я увидела с десяток адепток, ну совершенно случайно оказавшихся у выхода из раздевалки.

Если я сейчас появлюсь вместо Варлока, то к завтрашнему дню наверняка обзаведусь дюжиной проклятий. И хорошо, если только их.

Сзади раздался шум. Неужели альв так быстро оделся? Хотя с него станется… Шаги. Уверенные. Широкие. Я лихорадочно обернулась. С губ слетело заклинание тени, окатив меня с ног до головы.

Привидением метнулась в угол, туда, где за приоткрытой входной дверью сгустилась темнота. Вжалась в стену, выдохнув из себя весь воздух за миг до того, как в коридоре показался Варлок.

Только бы не заметил! Кажется, я даже перестала дышать, наблюдая, как альв идет, насвистывая бравурный мотивчик.

Замер. Ровно в том же месте, что и я. Видимо, разглядел своих поклонниц. Но странно. Остроухий вовсе не обрадовался. Во всяком случае, витиеватая фраза на его родном языке по звучанию напоминала реплику дяди Морриса, уронившего себе на ногу молоток.

Случившееся дальше изрядно удивило. Альв, то ли колдуя, то ли ругнувшись, развернулся и пошел обратно. В раздевалку. Я постояла в своем укрытии. Прошла минута, другая. Третья. Пятая.

Заклинание тени, мягко говоря, было затратным. Разработанное пару сотен лет назад для шпионов, сейчас оно применялось редко: требовало частого обновления и расходовало дюжину магических единиц. В общем, роскошь для магов с уровнем «потока». А я была девушкой хозяйственной…

Выждав еще пару минут, уже без маскировочных чар вышла из укрытия. На цыпочках прокралась по коридору, заглянула в раздевалку. Никого. Совсем. Лишь окно было открытым.

Я тихонько рассмеялась. Ну надо же… Оказывается, вполне можно было обойтись без кислоты и сомнительного эликсира, без ползания по стенам и танцев с булавкой. Достаточно было просто постоять под окном, и Варлок сам вывалился бы прямо к нам в руки. Отсмеявшись, я решила, как и всякая воспитанная эйра, выйти через ту же «дверь», через которую сюда и попала. Залезла на скамейку, подпрыгнула, ухватившись за подоконник. Поднапряглась и подтянулась. Спустя минуту я перевалилась через раму и прыгнула вниз. Подол платья зацепился за щеколду, затрещал… Приземлившись, я обнаружила, что длинная юбка стала провокационно короткой. Я бы даже сказала, очень короткой. Прямо как у обитательниц Сиреневого квартала, которые предлагали любовь за пару форинтов.

Глянула на лоскут, начинавшийся на окне и заканчивавшийся у моего подола. И возненавидела альва еще сильнее! Дернула ткань, та не поддалась. Пришлось ее снимать заклинанием левитации. Запихнув добычу в сумку, нашарила в кармане кольцо. Все. Теперь я снова благопристойная магесса со скромным уровнем дара. Хорошо. Почти благопристойная, учитывая мой наряд.

Поплотнее запахнула плащ, оглянулась. Ни Алекс, ни альва окрест не наблюдалось. М-да.

Хотя… Может, Варлока как раз и унесло брюнетистым ветром?

Посмотрела на хроносы и мгновенно сорвалась с места. Через четверть часа нужно встречать Вира. Я неслась домой, на ходу ища в недрах холщовой торбы кристалл связи. Нашла, но амулет оказался разряжен. Выругавшись, припустила вниз по улице. Потом разберусь. Сейчас некогда. И не то чтобы я так спешила к Виру… Просто чем быстрее я доберусь, тем меньше народу увидит меня в таком виде.

К дому подбежала, задыхаясь и хватая ртом воздух. Альв с саквояжем и кастрюлей, отмытой до блеска, уже стоял на крыльце. При виде меня он нахмурился и обеспокоенно спросил:

— Что случилось?

Я покраснела. Вспомнила произошедшее в раздевалке и покраснела еще сильнее.

— Долгая история… — Я махнула рукой.

— Расскажешь?

— Ага. Только сначала переоденусь. — Я кивнула на двери.

Альв посторонился, пропуская меня. Найдя в недрах сумки ключ от дома, я отперла замок. Прихожая встретила нас сумраком и безмолвием, что было странно.

— Проходи, твоя комната все та же, на втором этаж…

Договорить я не успела. Столь несвойственная нашему дому тишина взорвалась сначала протяжным завыванием фамильного привидения, потом мяуканьем кота. Эти двое опять чего-то не поделили.

Бенедикт стрелой вылетел из кухни. На его наглой морде не было ни капли раскаяния, зато вдосталь — следов преступления. Хвостатый сметанопоклонник опять стал верховным жрецом своего культа. Вся его морда была в этой белой религии… по самые уши.

Рыжий мародер метнулся под ноги альва, тот оступился и, теряя равновесие, взмахнул кастрюлей.

Я завороженно смотрела, как начищенная до блеска посудина вырвалась из рук Вира и, потеряв крышку еще при старте и сверкая своими боками, по параболической траектории полетела прямехонько в объятия девы и единорога. Секунда — и скульптурная композиция оказалась накрыта импровизированным колпаком.

Мы так и замерли. Причем все: я, Вир, ошалевший кот и даже вылетевшее из стены привидение, мстившее сметанопоедателю. Под кастрюлей раздалось «кр-р-рак!».

В гробовой тишине я подошла к постаменту и приподняла «колпак». Статуя вроде бы была цела. Целую секунду. А потом осыпалась крошевом осколков.

— Дохлый гоблин! — Голос альва был полон искреннего сожаления, граничившего с отчаянием.

— Вир, ничего страшного. Все нормально, — начала я утешительную речь и все же не смогла удержаться: — Сейчас я принесу тебе веревку и… мыло.

— Что там у вас происх… — Дядя Моррис, так некстати вышедший из кухни, застал картину разгрома во всей красе.

— Эйр Росс, — воскликнул с ужасом и благоговением Вир. Но, глянув на меня, застывшую у груды осколков с кастрюлей в руках, тут же ринулся на мою защиту. — Это не Нари. Это я разбил вашу статую…

Дядя ничего не говорил, просто смотрел. Взглядом профессионального некроманта, прикидывавшего, дать чуток погулять этому зомби или упокоить сразу.

— Знаю, что ты! Нари не смогла бы это сделать из-за клятвы, — прогремело в ответ.

Ну, вот оно и состоялось, знакомство Вира и дяди. А ведь в первое заселение остроухого они так удачно разминулись.

— Позвольте мне возместить урон… — Вир выпрямился и как-то незаметно оказался между мной и дядей.

— Это был мой величайший шедевр! Он бесценный!

— Пятьсот форинтов золотом, — твердо произнес Вир.

Я ухватилась за косяк. Это же стоимость новенького магомобиля последней модели! Откуда у альва такие деньги? Хотя… Алекс же говорила, что он не из бедной семьи.

— Да как ты, щенок…

— Тысяча. — Вир и ухом не дернул.

Дядя, уже было готовый разразиться тирадой, поперхнулся.

— Понял, полторы тысячи и осколки я забираю с собой, — отчеканил остроухий самоубийца. — Скажите, на какой номер счета перевести сумму. У меня ее нет с собой.

— Пошел вон! — громыхнул дядя, решивший, что над ним издеваются.

Вир, посмотрев на сжатые кулаки скульптора, вокруг которых змеями вились языки тьмы, как-то слишком спокойно произнес:

— Нари, сходи к себе, переоденься, мы с твоим дядей поговорим наедине. — А сам уже держал в руке аркан отражения. Между прочим, боевой аркан.

— Конечно, — произнесла я столь елейным тоном, что и дядя, и альв как-то сразу перевели на меня взгляд.

Один — потому что по опыту знал: если я стала покладистой, значит, готовлю грандиозную пакость, второй — оттого, что, видимо, ожидал возражений.

Убедившись, что стала центром внимания, я продолжила:

— Только давайте определимся: мне траур надевать или сразу саван?

— Что?

— Ты о чем?

Все же мужчины вне зависимости от возраста порой бывают единодушны. Когда резко глупеют! Пришлось пояснить:

— Если ты, Вир, убьешь дядю, то мне придется надеть траур. Если ты, дядя, — моего гостя, то саван. Потому как меня Алекс заживо закопает.

— При чем тут вообще твоя подруга?— озадаченно моргнул Моррис.

Все, волна гнева, застившая глаза, прошла, и теперь с дядей можно поговорить. Только осторожно. И я начала официальную часть знакомства.

— Это Вир, — представила я альва. — Он студент по обмену. Будет у нас жить. Хотя вообще-то он приехал к Алекс…

Мою речь нельзя было назвать краткой. Даже кот успел отойти от шока и уже вовсю смывал с морды последние капли сметаны, когда я закончила.

— Значит, Нари, говоришь, это твой друг? — уточнил дядя, глядя на Вира с большим подозрением.

— Да, — заверила я.

— А что у тебя с платьем? — без какого-либо перехода спросил Моррис.

— Э… Я нечаянно зацепилась подолом. — И ведь чистую правду сказала.

— Думаю, тебе действительно стоит подняться к себе и переодеться.

Ясно. Таким нехитрым способом от меня пытаются избавиться. Ну-ну…

— Конечно. Сейчас только осколки уберу.

И я с невозмутимым видом начала ссыпать крошево с постамента прямо в кастрюлю, которую все еще держала в руке.

Вир тоже не торопился подниматься к себе. Видимо, опасался оставлять наедине меня с дядей. Да, Моррис Росс был уникальным скульптором. Хотя бы потому, что в мире граней умудрился заполучить темный дар разрушителя. Ему бы как боевому магу цены не было. Но дядя решил творить и нести прекрасное в массы.

— Уф! — Я утерла пот со лба и бухнула кастрюлю на пол. Весила она изрядно. — Вир, помоги мне выброси…

— Я отнесу осколки к себе, — перебил меня альв и пояснил: — Постараюсь склеить.

А потом уже, глядя на дядю, серьезно произнес:

— Насчет денег я не шутил. Хотите — могу магическую клятву принести.

— Не нужно, — буркнул Моррис.

Я про себя усмехнулась: за нарочитой грубостью дядя часто прятал смущение. Мне же не оставалось ничего иного, как подняться по лестнице. Вир, будто прикрывая мне спину, шел следом, неся кастрюлю, наполненную осколками.

Лишь когда он переступил порог своей комнаты, я смогла выдохнуть. Уф. Все. Теперь можно идти к себе и наконец-то переодеться. Словно вторя моим мыслям, внизу пробили хроносы. Восемь вечера.

Я мысленно взвыла. Скоро же закроется аптека. А я так и не взяла заказы. Нужно срочно переодеваться и мчаться в квартал Брокеров.

Быстро нацепив юбку и блузу, я закинула сумку на плечо и вылетела из комнаты. На кухне возмущенно бурчал дядя, в ванной слышался плеск воды, в бабушкиной, а ныне альвовой комнате что-то упало. Судя по грохоту — кастрюля с останками статуи. Тай у себя завывала то ли очередную популярную песню новомодной группы менестрелей «Упыри полудня», то ли заклинание экзорцизма. Тексты оных были уж очень похожи. Матеуш, только что вернувшийся домой, отчитывал в прихожей кота. Рыжий мяукал, отрицая свою вину. Наконец-то привычный дурдом!

Сейчас я тихонько из него сбегу и быстренько вернусь, а то опять начнется: вечером одна по улице не ходи, я тебя провожу… А пока провожатые собираются, аптекарь уже уйдет.

На комоде сиротливо лежала медька. Я походя цапнула ее и тенью проскользнула мимо Матеуша, который запоздало окликнул: «Нари, стой! Ты куда это на ночь глядя?» Но я была уже далеко. Лишь крикнула: «В аптеку за заказом». Кажется, Матеуш успокоился.

Квартал. Второй. Третий. На улицах уже зажглись фонари. Да и район мирный. Сейчас быстро туда и обратно.

На углу перекрестка мальчишка-продавец размахивал новостным листком.

— Сенсация! Сенсация! В столице орудует банда магов — народных мстителей! Тысяча форинтов за любую информацию!

Я на миг замедлила шаг, но потом напомнила себе: время. Подумаешь. Каждый день в столице что-то да случается. А если не случается, то репортеры помогут этому произойти: ведь надо же о чем-то писать в новостных листках.

Добежала до остановки, в последний момент успела запрыгнуть на подножку монорельсового вагончика. Тот вздрогнул и помчался под утробный рев элементалей, вращавших под полом тяжелые чугунные колеса. Народа было немного, и я, оплатив духу-хранителю проезд, добралась до квартала Брокеров.

Толстячок аптекарь эйр Чебр при виде меня воскликнул:

— Как хорошо, что ты пришла, Нари! Твой кристалл связи молчит, я уже было расстроился, что ты не придешь! У нас сегодня грандиозный заказ.

Аптекарь был уже пожилым, но не растерявшим оптимизма вервольфом. Его расовую принадлежность выдавали только густые снежно-белые бакенбарды и повышенная волосатость. Эйр Чебр отлично готовил травные настои, вытяжки, декокты, но вот с алхимией у него не сложилось.

Объявление о том, что в аптеку требуется помощник-алхимик, я увидела на столбе пару лет назад. И хотя диплома у меня еще не было, но работу я получила: с вервольфом мы сошлись в цене и характерах. И если первое было важным для меня, то второе — для аптекаря, который в канун полнолуния мог быть тем еще брюзгой и мизантропом. В такие дни предыдущий помощник бесил вервольфа до зубовного скрежета. И отнюдь не в фигуральном смысле.

Со слов эйра Чебра выходило, что сегодня он получил крупный заказ, который должен был изготовить к утру. Три пинты эликсира с поэтическим названием «Весеннее дуновение», который алхимики между собой называли «вечная молодость на три часа». Или еще проще — «магожаба». Эта разновидность «гламуреи» держалась ровно три часа, после чего на лицо возвращались морщины, пигментные пятна и прочие прелести.

Целый чан этой гадости. К утру. Сие означало, что готовить придется не в университетской лаборатории, где я часто оставалась после занятий, а здесь и сейчас.

— Заказ оплатили наперед. Поэтому вот, держи аванс! — И мне протянули пять форинтов, лишая тем самым призрачной надежды на побег.

Пришлось включать горелку, тормоша недовольных огненных элементалей, водружать котелок… В работу провалилась с головой как в омут. Быстрее начну — быстрее закончу.

— Я уж не буду тебя дожидаться. — Аптекарь смущенно улыбнулся и, словно извиняясь, пояснил: — У нас с женой сегодня годовщина. Пятьдесят лет, как мы впервые вместе на луну выли… Ты, как закончишь, оставь эликсир на столе. И обязательно вызови магомобиль. Одна по ночным улицам не ходи!

Вервольф ушел, а я еще четыре часа колдовала над чаном с «гламуреей». Интересно, кому это приспичило в срочном порядке обливаться подобной пакостью? Ведь не безобидная витаминная настойка. И даже не невинное слабительное. Кожа то разглаживается, то опять становится морщинистой, а при частом использовании «магожабы» и вовсе превращается в пергамент, который потом ни один эликсир даже на час не сделает молодой. Но тут, как говорится, пока заказчик платит, алхимик молчит.

Закончив, с облегчением выдохнула. Кажется, на сегодня все! Я заторопилась домой. Спать хотелось неимоверно. Мысленно я уже садилась в магомобиль. И тут только вспомнила, что мой кристалл связи разряжен. Я выругалась, достала амулет и… Демон! Чтобы подзарядить его, не снимая кольца, нужно было полчаса. Тратить столько времени мне показалось расточительством. Стянула кольцо.

Кристалл стал полон спустя минуту. Аж заискрил. Но когда я попыталась связаться с диспетчером, вежливый голос сообщил мне, что все извозные магомобили сейчас заняты.

До полуночи оставалось четверть часа. Ждать, пока кто-то из шоферов освободится или попытаться успеть на последний общественный вагончик? Решила, что вызвать магомобиль я смогу и с монорельсовой платформы.

Заперла дверь аптеки, активировала защитное заклинание и побежала по улицам. Вот только, видимо, у меня имелся какой-то прямо-таки скрытый талант оказываться в ненужном месте в ненужное время, чтобы узнавать ненужную информацию.

Едва отойдя от аптеки, я услышала возню в подворотне. Драка. Ожесточенная и яростная, судя по тому, что никто не разменивался на крики о помощи. Я прижалась к стене дома и осторожно, на цыпочках, так, чтобы каблуки не стукнули в ночной тишине о мостовую, двинулась мимо опасной подворотни. С радостью вернулась бы в аптеку, но охранное заклинание не впустит внутрь до восьми часов утра никого, кроме хозяина, на чью кровь оно и замыкалось. А оставаться на месте… Нет уж, увольте!

Прошла несколько ярдов и выдохнула. Кажется, пронесло. И тут звуки в подворотне стихли. Сверкнула неяркая вспышка, раздался звук, который тяжело с чем-то спутать: так металл приветствует камень.

Ноги сами собой пустились в бег. Быть свидетельницей я не желала. Быть мертвой свидетельницей не желала вдвойне. Я помчалась по улице, на ходу сплетая атакующий аркан. Вдох через раз, выдох через два. Все же зря я не занималась усиленно бегом. Мудрые люди говорят, что, быстро перебирая ногами, можно избежать неприятностей. Вот… надо было их слушать.

Рухнувший камнем с неба тип преградил мне путь.

— Куда это мы собрал… — договорить он не успел.

Я действовала в лучших традициях боевых магов, которые сначала шарахнут заклинанием, а потом уже заводят светскую беседу.

Полыхнуло так, что на миг стало светло, как днем. Когда же волна спала и я смогла хоть что-то разглядеть… Вернее, кого-то!

— Варлок, вэйхэр дэркон дир ин коп! — в сердцах воскликнула я на цвергском, желая падения драконьей туши на одну альвийскую голову. — Какого пекла?

— Вот и я о том же хотел тебя спросить, Най, — убирая щит, парировал альв.

— Я думала, там… — не договорив, мотнула головой в сторону оставшегося позади переулка.

Радоваться тому, что встретила в полночь почти знакомого, я не спешила. Мало ли. И на всякий случай мысленно составила матрицу шквального огня.

— Что бы ты там ни думала, но поступила очень опрометчиво. Разве не знаешь, что девушке одной опасно ходить по ночным улицам? — с укором произнес Варлок.

— Так получилось, — буравя его взглядом, буркнула я. А затем с подозрением прищурилась: — А в общежитии вроде как уже наступил комендантский час?

— Наступил, но прошел мимо меня. Мы разминулись.

— И почему же?

— Мы с ребятами решили прогуляться по кабакам, сплотить команду… — с напускной ленцой протянул остроухий.

Я рефлекторно принюхалась. Духа «сплочения», что так похож на винные пары, не уловила. А Варлок между тем продолжил:

— Я как раз возвращался, решил срезать путь через переулок. Ребята, которые там оказались, отчего-то решили взять мзду за проход. И… мы слегка не сошлись в цене.

Только сейчас я заметила, что его костяшки сбиты до крови.

— Не мог приложить заклинанием? — спросила и прикусила язык.

Это мы, алхимики, могли использовать свою магию и вне стен академии, а вот боевые маги — нет. За атакующий аркан против обывателя можно было и на рудники загреметь.

— Давай поговорим где-нибудь в другом месте. А то, боюсь, у господ жандармов сработало оповещение на применение тобой запрещенных чар. У нас в запасе пара минут. Бежим.

Но не успели мы преодолеть и двух кварталов, как над нами в небе я услышала хлопанье гигантских крыльев и магически усиленный голос:

— Сдавайтесь. Вы окружены. Никаких заклинаний, иначе мы применим чары ликвидации.

— Не успели, — констатировал Варлок.

Или мне показалось, или в его голосе даже сожаления особого не было.

Я замерла как вкопанная. Между тем трое жандармов на грифонах медленно опустились на мостовую. Здоровенные крылатые звери, на которых прилетели патрульные, зло щелкали клювами и били хвостами.

А я увидела алую нить, которую один из жандармов держал в руках. Попала.

Смысла бежать или сопротивляться не было: на грифонах догонят, поймают и еще раз поймают. Главное сейчас — исхитриться и незаметно надеть на палец кольцо, что слегка проблематично: на меня был направлен атакующий аркан.

Жандарм предъявил мне обвинение в несанкционированном применении атакующей магии. И тут вышла загвоздка, потому как выяснилось, что я не боевой маг и уровень дара у меня по официальной версии — «нить». А этого точно не хватило бы на разрывной потоковый аркан. Зато стоявший рядом Варлок являлся как раз боевым магом, но… огненного дара он не использовал.

— Разберемся в участке! — буркнул жандарм.

Антимагических наручников из стаурина у патрульных оказалась всего одна пара, которой меня с альвом за запястья и сковали.

А затем было ожидание магомобиля жандармерии, поездка, во время которой мне все-таки удалось надеть кольцо. На допросе я почти засыпала, мечтая лишь о том, чтобы отпустили домой.

Но даже в состоянии сомнамбулы я не стала болтать лишнего про подворотню. Мало ли кого там альв встретил. Я же лично этого не видела. Только с его слов. А зачем заниматься пересказами? Для того есть специальные люди: сплетники и историки. И если первые действуют по велению души и по-дилетантски, то вторые имеют дипломы и занимаются наговорами в промышленных масштабах. Я ни к той, ни к другой когорте не относилась, а посему выдала урезанную, но правдивую версию. Возвращалась домой. Шла одна по улице, а когда на меня сверху что-то упало, от испуга сотворила ма-а-аленький светлячок. Почему от него задрожали стекла в окнах домов через два квартала? А я откуда знаю. У меня уровень дара небольшой, я не то что убить, покалечить бы не смогла. Разве что психику альва, когда заорала благим матом на языке цвергов.

Остроухий и вовсе заявил, что возвращался от друзей, увидел идущую по улице знакомую, то бишь меня, и решил подшутить: напугать, неожиданно появившись.

В общем, его вариант был еще более невинен, чем мой.

— Так, с вами двумя ясно, что ничего не ясно, — вынес вердикт жандарм. — Один мог, но не применял магию. Второй уровень дара не позволяет, но след ведет к ней… Остаетесь до выяснения обстоятельств в камере.

Я мысленно взвыла.

За кольцо, в котором артефакт не распознали даже архимаги университета, я не переживала. Вот только…

— Я могу связаться с… — я лихорадочно думала, кто мне мог бы помочь в такой ситуации, — родственниками. Обо мне наверняка беспокоятся.

Смерив меня взглядом, жандарм положил на стол служебный кристалл связи. Мою сумку отобрали сразу же по прибытии в участок.

— У вас на разговор одна минута. В моем присутствии.

Я подвесила кристалл и раскрутила его сначала в одну, потом в другую сторону.

Альв, глядя на меня, откровенно скучал и считал трещины на потолке.

Наконец кристалл мигнул, показав проекцию Алекс в миниатюре.

— Нари? Ты где? Я весь вечер не могла тебя найти. Даже забегала к тебе домой. Что случилось? — обеспокоенно выпалила подруга.

— Я в участке, — устало произнесла я. Хотела добавить, что вместе с Варлоком, но не успела.

— В каком? — перебила Алекс.

— Тринадцатом, — подсказал жандарм.

— Жди, — только и успела сказать подруга.

Законник бесстрастно произнес:

— Время вышло.

Связь тут же оборвалась. Я выдохнула, утешая себя тем, что могло быть и хуже. На тех типов из подворотни вполне могла нарваться я, а не Варлок. О том, что могло бы быть не только хуже, но и лучше, дождись я извозного магомобиля, постаралась не думать. Зачем сожалеть о том, чему уже не бывать?

Спустя полчаса, когда захлопнулась решетка камеры, я услышала насмешливое:

— Эту ночь ты проведешь со мной…

Голос, холодный и самоуверенный, заставил меня со злостью сжать зубы и вскинуть голову.

Так и захотелось поправить наглую аристократическую рожу. Лопатой. Раз десять для верности. А еще лучше — сразу убить. Но, увы, тогда бы встал вопрос: как избавиться от трупа? А если учесть, что он останется прикованным к моей руке… Нет, определенно шестифутовая туша весом в два раза больше моего — это не тот «брелок на браслетик», которым я мечтала бы обзавестись.

— Спишь на полу, — отрезала я, дернув на себя «узы брака».

Увы, в моем случае это была отнюдь не фигура речи, а самые настоящие кандалы из добротного металла, да еще и зачарованные магически.

Меня смерили надменным взглядом. Да хоть двумя! Полка у стены узкая, на ней не то что лежать, сидеть вдвоем тесно. Так что она моя. Целиком и полностью. В конце концов, кто из нас хрупкая девушка?

ГЛАВА 6

Единственная камера, где нас заперли, оказалась в конце короткого коридора. Еще бы: магов нечасто арестовывали. Нас не так и много, если сравнить с простыми жителями города. Да к тому же обычно, случись чего, чародеев либо выносили по кускам, либо отправляли в лечебницу, либо они успевали удра… благородно отступить, не наследив.

В общем, мы были редкими гостями в этой тихой обители. Перед тем как уйти, наш охранник провел целый инструктаж. Заключался он в единственной фразе: захотите по нужде — вон ночной горшок. И его перст указал в угол. Я же, до этого слышавшая о том, что в департаменте правопорядка чтят не только закон, но и традиции, и не подозревала, что последние соблюдают настолько фанатично. В наш прогрессивный век и… горшок?!

Хотя тут же вспомнилось, как в женской уборной год назад адептки умудрились разворотить слив, призывая водного элементаля по трубам. Может, горшок — это такая превентивная мера от побега?

Жандарм ушел, заскрежетав дверью, отделявшей коридор от кабинета дежурного.

— Надо будет амулет подзарядить… — услышала я сварливый бас нашего надзирателя. А затем что-то щелкнуло, и звуки, раздававшиеся из-за двери, как отрезало.

Похоже, односторонний полог тишины: двойной в амулеты не встраивают. Зато теперь мы не слышали ничего, что происходило снаружи, а вот наш страж слышал все.

Над дверью, почти под самым потолком, тускло коптил газовый рожок. Магия — штука расточительная, особенно для тех, кто ее лишен. Кстати… Судя по стенам, сложенным из камня с прожилками стаурина, поглощавшего любую магию, даже не будь на нас наручников, дар был бы заблокирован. Напрочь. Но жандарм решил перебдеть и браслетов с нас не снял.

Я опустилась на «супружеское ложе». Струганые доски. Причем не самые чистые. Варлок присел рядом. «Прямо как влюбленные на скамеечке», — подумалось вдруг. От подобного сравнения я поморщилась. Альв, будто читая мои мысли, скучающим тоном начал:

— Сегодня ты оказалась в моем шкафчике в раздевалке, потом мы встретились на улице. Теперь вот и вовсе ты меня к себе приковала. — Он поднял руку, показывая браслет. Кованая цепь звякнула, привлекая мое внимание. — Признайся, малышка, ты меня преследуешь?

— Угу, как смерть больного проказой: на кой мне бегать за ходячим трупом-то?

— Какое поэтическое сравнение, — хмыкнул альв.

— Для нашего томного вечера, полного романтики, самое оно, — вяло огрызнулась я.

Варлок откинулся назад, оперся о стену, отчего цепь, соединявшая антимагические браслеты, натянулась, дернув мою руку. Я покосилась на альва. Он и ухом не повел. Развалился, понимаешь, как у себя дома. Мне бы такую невозмутимость…

Спустя пару минут дурной пример оказался заразителен. Держать спину прямой, изображая наглядное пособие по этикету, мне надоело. И я тоже прислонилась к стене. Та оказалась не просто холодной, ледяной. Что у них там, с другой стороны? Филиал бескрайней ледяной пустыни в пределах одного конкретного участка жандармерии?

Варлок, который к этому времени уже вроде как смежил веки и собрался вздремнуть, приоткрыл один глаз. Потом скорбно, словно ему предстояло с похмелья идти на эшафот, вздохнул и… произнес:

— Обопрись на меня. Я все же теплее стены.

— Спасибо, обойдусь.

— Ну, как хочешь. — Варлок широко зевнул и… вновь смежил веки.

Глаза сами собой слипались, спина сгибалась. Я и не заметила, как начала изображать шамана, входящего в транс, — спать сидя. Тело само собой повело назад. Последней связной мыслью было: стена не такая уж и холодная. Скорее даже, наоборот, теплая, с тонким запахом сандала… И почему-то не совсем твердая.

Разбудил меня прокуренный голос, что-то зло и возмущенно бубнящий за дверью. Неужели энергия в амулете полога тишины закончилась раньше, чем полагал жандарм?

Сначала я не разобрала слов. Лишь сонно прищурилась, поднимаясь… с груди альва. Варлок все так же безмятежно дрых. Ну и хорошо. Сейчас сяду и сделаю вид, что вовсе не использовала его в качестве подушки. Только блузку поправлю. Как говорится, если в новостной листок не попало, значит, и не было.

Между тем жандарм (а именно его голос разбудил меня) продолжал общаться с кем-то.

— Так весь участок на ноги подняли?

— И не только наш, — устало и чуть подкашливая, отозвался тенор. — Всю столицу. Еще бы. Больше десяти лет о наемниках Успы в столице не было слышно, и вот опять… Чую, осерчает император, полетят головы у начальства…

Я не видела говоривших, но бас дородного, уже в летах жандарма узнала. Именно он, попыхивая трубкой, составлял протокол. И оставил нас ночевать в участке.

— Так летят-то головы лишь тогда, когда дело какое громкое не раскрывают, — с сомнением возразил любитель подымить табаком.

— А ты думаешь, раскроют? — прокашлял тенор. — Наемники окромя метки своей, черной лилии, ничего не оставляют.

— Неужто ничего? Даже трупа? — поразился бас.

— Ну, нюхачи говорят, что в этот раз маг, вроде придворный алхимик, на которого напали, даже выжил. Вот только остался без дара… и без мозгов.

— Это как?

— Его, как я понял, пытали. Может, потом и убить хотели, да кто-то наемников спугнул.

— Во дела… Кто же они такие, что смогли самих…

— Может, народные мстители, что уже который день по столице шастают?

— Ты еще в сказку о золотой монетке, которая от бабки с дедкой сбежала, поверь, — хохотнул бас. — Скажешь тоже, мстители. Репортеры придумали, а ты, как наивная девица, и поверил…

Тенорок замолчал. Я подумала, что обиделся, но по донесшимся звукам поняла: просморкался.

— Кстати, о новостниках: капитан приказал никому ни слова, ни полслова… — прогнусавил тенор. — Поэтому я только тебе по дружбе. Так что…

— Да ни в смерть! — заверил бас. — Никому ничего не скажу.

Жандармы еще о чем-то говорили, подтверждая истину, что женским сплетням до мужских бесед — как упырю до солнца: расти и расти.

Вот только я в секреты старых друзей уже не вслушивалась. Я сидела ни жива ни мертва. Наемники Успы. В столице. Пытали придворного алхимика. Память услужливо подсказала имя: эйр Понрой. Он был немногим старше мамы, будь она живой.

Я сглотнула, выныривая из липких лап страха.

— …а чья это сумка лежит? Ты тут не один, что ли? — забеспокоился тенор, видимо, узрев отнятую у меня торбу, которую жандарм положил на полку перед тем, как отвести нас в камеру. — У тебя же отродясь никого не было!

— Да не бойся, на дверях полог тишины. А те двое залетных, что у меня сегодня квартируют, спят, как цуцики. Я вот только перед твоим приходом проверял.

— Кто хоть попался-то? — полюбопытствовал тенор, успокаиваясь.

— Да голубки влюбленные, судя по тому, как цапались. Оба маги, видимо, что-то не поделили. Или девка приревновала парня своего. У нее дару-то с мышиный хвост, а шарахнула заклинанием, как сказал Леш, неслабо.

— Леш?

— Да, он сегодня в патруле был.

— А-а-а. Давно я его не видел. Все сменами не совпадаем.

Тенор не успел договорить, послышался скрип двери, стук каблуков, я узнала злой и острый, хоть лед коли, голос Алекс:

— Где магесса Найриша Росс?

— Кто? — пробасил жандарм.

— Ошибочно арестованная сегодня ночью адептка, — отчеканила подруга.

— Ну, допустим, не ошибочно… — начал было жандарм, похоже, еще не подозревавший, что ему сейчас выедят мозг чайной ложечкой.

— Поверьте, ее адвокат сейчас докажет вам обратное.

Ничего себе, Алекс умудрилась еще отрыть среди ночи где-то защитника? А спустя четверть часа я убедилась, что нашла она не абы какого, а весьма дельного, потому что нас с Варлоком отпустили, не задавая лишних вопросов.

Правда, когда в замке двери, что отделяла нас от кабинета жандарма, заскрежетал ключ, мне пришлось срочно изобразить спящую. Так, на всякий случай, чтобы наш надзиратель не догадался, что я слышала разговор.

Я уже было прислонилась к стене, прикрыв глаза, как лапища одного наглого альва сонно сграбастала меня и, как плющевого мишку, подтащила к груди.

— Какая неожиданная встреча, — при виде альва громко воскликнула Алекс.

Я, играя роль пробудившейся спящей… — хм… до красавицы, полагаю, мне было далеко, так что просто — девицы, попыталась отпрянуть от остроухого. Куда там, он протестующе замычал.

Я от души пихнула альва в бок. Только после этой целебной акупунктуры он соизволил проснуться и выпустить меня. Взгляд Алекс буквально впился в куртку Варлока. Видимо, она решила, что сей случайной встрече обязана булавке.

Альв же, увидев свою спасительницу, широко ей улыбнулся и подмигнул. Алекс в ответ стрельнула глазами… В общем, эти двое завязали межрасовую беседу о чувствах без использования сложных лингвистических конструкций, в просторечии именуемую флиртом.

Причем милая беседа глазами и жестами продолжилась и в магомобиле. Я села на переднее сиденье рядом с шофером. Тем самым, который недавно отвозил меня домой из особняка Алекс.

Подруге быстро надоело молчать, и она перешла в атаку, весело защебетав. Варлок, как истинный боец, и не подумал отступать.

Я же изображала крайнюю степень усталости и напоказ клевала носом. Вот только знала: этой ночью после подслушанного разговора я уже не сомкну глаз.

Выйдя из магомобиля, я попрощалась с Алекс и альвом, поймав на себе задумчивый взгляд последнего. Он смотрел на меня как-то слишком внимательно. Поправив ремень сумки на плече, пошла к крыльцу дома.

Забирая нас из участка, Алекс обмолвилась, что, когда она забегала ко мне, дома панику еще не поднимали. Я понадеялась, что и после ее ухода все осталось так же тихо.

Осторожно достала ключ, провернула его в замке. Открыв дверь, шагнула в прихожую. Тишина. Дом спал. Даже фамильное привидение, зависнув полупрозрачным облачком под потолком, тихо посапывало.

Я прокралась по лестнице, переступая особо скрипучие ступени. В голове мелькнула шальная мысль: слишком много в моей жизни альвов, а что если… Тихо повернула ручку двери и заглянула в бабушкину комнату. Вир спал, его волосы, не скрепленные кожаным ремешком, разметались по подушке.

Затворила дверь, быстро перебежала в дядину мастерскую, окна которой выходили на улицу.

Магомобиль все еще стоял напротив нашего дома. Странно. Подруга же с десяток раз повторила, что довезет Варлока до общежития. И тут дверца открылась, альв вышел, отсалютовав оставшейся в машине Алекс. Потом зачем-то посмотрел наверх, как раз туда, где я пряталась за занавеской, и… оттолкнувшись от мостовой, взмыл в небо. Хм… Зачем тогда ехал с нами, когда мог вот так отлеветировать?

Я помотала головой, пробормотав себе под нос:

— Нари, тебе слишком многое чудится там, где ничего нет. Лучше бы разобралась с тем, что действительно существует.

Я стояла, вцепившись в плотную штору, пахшую пылью и известью. Магомобиль с Алекс уже давно уехал. Переступила босыми ногами, которые уже начал леденить холод паркета.

Ночь — время откровений, когда мысли — короче, чувства — острее, правда — обнаженнее, а одиночество — честнее. Под двумя лунами, выкатившимися на звездное небо, все видится немного по-другому. Без мишуры и суеты дня. Вот только тени у демонов страха тоже длиннее.

Но сейчас дорожка лунного света, в которой я очутилась, словно щитом, укрыла меня от них.

Когда я услышала о наемниках, первой мыслью было — бежать. Как можно дальше. Но сейчас, стоя в дядиной мастерской, я поняла, что если я задам стрекача, то стану куда заметнее. И чем быстрее попытаюсь скрыться, тем четче будет мой след. Поэтому лучше замереть среди ночных теней, в которых, как говорится, все властелины — темные. Среди таких попробуй отыщи тихую крохотную мышь.

Эта мысль успокоила. Придала сил. А чтобы окончательно успокоиться — неплохо бы перекусить. Я спустилась на кухню. На столе стояла пустая бутылка вина. Выкинула ее в мусорное ведро и заварила свежий чай. Правда, специи добавляла механически, не задумываясь. Руки делали привычную работу, а мысли были далеко. И почему-то витали они там же, где и Варлок: в облаках.

— Давно вернулась? — раздался голос из-за спины.

Я обернулась и увидела Вира. Он, зевая, стоял в дверях кухни.

— Нет, — честно ответила я. Врать не хотелось.

— Признаться, я переживал, когда узнал, что ты ушла.

— Извини, я торопилась в аптеку, я там подрабатываю… — Я зачем-то пустилась в путаные объяснения.

— Твои кузены сказали то же самое. А еще заверили, что волноваться не стоит и ты часто задерживаешься в аптеке… — произнес он и с укоризной добавил: — Нари, почему ты не сказала? Ходить по городу ночью одной опасно.

— Ну, ничего же не случилось. — Я постаралась изобразить безмятежность.

— Обещай, что в следующий раз позовешь меня. — И посмотрел испытующе.

— Хорошо. — Я опустила взгляд и, чтобы как-то перевести разговор на другую тему, спросила: — Будешь чай?

— Конечно, буду. Особенно чай, — усмехнулся альв.

И только когда я наклонила заварочник над кружкой, поняла: разрыв-трава, добавленная в чай, бодрит гораздо лучше самого крепкого кофе. Причем даже пробовать напиток не нужно. Достаточно оказаться рядом. А ведь всего-то надо было смотреть, что добавляю…

Ошпариться не ошпарилась, успела отскочить. Но от кружки остались одни осколки. От моего желания почаевничать — тоже.

— Не пострадала? — Альв неожиданно быстро возник за спиной.

— Не считая чувства собственного достоинства, остальное цело, — фыркнула я.

— Тогда садись за стол, тяжелораненая, я сам приберу. И чай тоже заварю сам.

— Напомни твою специализацию? — вкрадчиво спросила я.

— Поверь мне, не яды. Это точно.

— Ну, тогда я спокойна…

Села и приготовилась наблюдать, как перед моими глазами альв будет становиться еще благороднее. Ведь труд, как известно, облагораживает. И я буду созерцать сей эволюционный процесс.

Но, увы, Вир повел себя как изнеженное дитя магического прогресса и не дал мне насладиться видом его зад… спины. Веник и совок были отринуты альвом как архаизм. Вир совершил пасс рукой так, что под конец мне явственно привиделась фига, и под звуки заклинания ликвидировал осколки и лужу. А заодно почему-то и разделочный нож, лежавший рядом.

— Извини, — задумчиво почесав затылок, выдал альв.

— Ничего страшного. Главное, что он был кухонный, а не ритуальный. Иначе Тай нас без него бы зарезала.

— Ну что, теперь, может, я попробую заварить чай? — спросил Вир.

— Знаешь, я чаю не хочу… — призналась я. — А вот поесть…

Главное, чтобы было что. А то получится, как в том рецепте постного бульона, который начинался словами: «Пододвиньте кастрюлю так, чтобы тень от висящего за окном изображения курицы падала на бурлящий кипяток…»

Но, к счастью, на этот раз продукты нашлись. Хотя продукты — громко сказано. Был только набор для митинга и демонстраций протеста: помидоры и яйца. Но даже если завтра Тай и планировала идти на очередную манифестацию (водился за ней сей грешок), то отправится она на нее без оружия: оное ушло на омлет.

Взбивая скрэмбл, я подумала, что лозунг прошлого «перекуем мечи на орала» изжил себя. Нынешний: «перебьем яйца на омлет» — куда как демократичнее, а главное — вкуснее и питательнее.

То ли слишком поздний ужин, то ли слишком ранний завтрак пришелся на четыре утра.

Вир хитро поглядывал на меня, уплетая яйца с помидорами.

— А ты обещала мне сказку… — закинул удочку он.

— Может, еще обнять, поцеловать и укрыть одеялком? — Я изогнула бровь.

Скажи я это другим тоном, и вышла бы издевка, но я была настроена благодушно, и получилась лишь дружеская подначка.

— Про твою беременность… — напомнил Вир.

— А, про нее… Да там ерунда вышла из разряда: любишь порчу наводить, люби и откат получать.

— В смысле? — не понял остроухий.

— Ну, я почти увильнула от отработки в оранжерее и теперь расплачиваюсь. Алекс сказала Гринро, что я беременная. И мне нельзя напрягаться. Тот освободил меня от отработки, но передал эту чушь нашему куратору. А он решил поговорить со мной. И если что — побеседовать с отцом моего ребенка…

— Ты беременна? — прогремело из-за дверей.

Я зажмурилась, про себя помянув всех демонов пекла. Ну почему дяде приспичило прийти на кухню именно сейчас? Да, он натура творческая, часто полуночничал, но… Уже утро! Я набрала побольше воздуха в грудь, чтобы начать в очередной раз пересказ о своей лжебеременности. Мысленно даже поклялась себе, что на эту тему никогда… — нет, не так! — ни-ког-да-а-а-а не буду врать! Но дядя меня опередил.

— Кто отец?! Хотя не надо, Нари, не говори! — прорычал Моррис, выставив вперед ладонь в категоричном жесте. Он подошел ближе и встал между столом и плитой. — Это ведь он! — И обличительным перстом ткнул в сторону опешившего Вира.

Альв оказался куда проворнее меня. Или мысли у него в голове кучковались, и их не надо было собирать. Он влет выдал:

— Эйр Моррис, если я с вами соглашусь, то боюсь, что мы оба окажемся не правы.

— Что? — опешил дядя и рефлекторно потянулся к ручке чугунной сковородки, что скучала на плите в одиночестве и опустошении. А потом проникновенно начал: — Я всегда считал, что творить магию и благословлять надлежит с радостью, по зову сердца или гнева…

— Положи сковородку! — предостерегающе произнесла я, бдительно следя за дядей.

— Это моя волшебная палочка, которой я благословлю одного альва! — протестующе взревел Моррис.

Дядя всегда был импульсивным, но сегодня — особенно. Словно он ревновал меня. Или… действительно ревновал? Как отец, беспокоящийся о дочери, у которой помимо него в жизни появился еще один любимый мужчина.

— Нари, — с затаенным отчаянием произнес Моррис. — Скажи, зачем было лгать про какую-то программу по обмену? Неужели ты думала, что если скажешь правду, что ты в положении, а твой мужчина будет жить с нами, я выгнал бы взашей отца твоего ребенка?

— С учетом того, что Вир разбил твою скульптуру, я думала, что ты его вообще убьешь, — выпалила я и прикусила язык.

Определенно, бессонная ночь сказалась на моих мыслительных способностях не лучшим образом! Ну чего бы мне не промолчать?

— Убить? Собственного зятя? Да за кого ты меня принимаешь! — И в противовес своим же словам дядя поудобнее перехватил сковородку.

— Я. Не. Бе-ре-мен-на! — произнесла я, с яростью чеканя каждый слог.

— Совсем? — огорчился Моррис.

— Совсем. Окончательно. Бесповоротно. И ни разу. Я вообще не могу быть в положении!

А затем я в сердцах пересказала про оранжерею. В красках. Так, чтобы Алекс в постели икалось долго и беспрерывно!

Нас с Виром смерили подозрительным взглядом из-под кустистых бровей.

— Значит, точно?

— Точнее не бывает! — вскипела я. — Могу через врата святой Иоганны пройти, если не веришь! — помянула я артефакт, что стоял в центральном столичном храме двуединой силы.

Через арку, столпы которой полыхали пламенем, могли пройти неопаленными только невинные девушки. И мне бояться было нечего.

— Не надо. — Дядя и вовсе сник. Аккуратно поставил сковородку обратно и смущенно пробурчал: — Извини, Нари. Просто я как услышал в дверях… — Он развел руками.

— Чай будешь? — примирительно произнесла я.

— Чур, готовлю его я, — тут же вклинился Вир.

— У Нари он хорошо получается, — не понял дядя.

— Поверь, сегодня у Вира получится лучше, — заверила я, с содроганием вспомнив о разрыв-траве.

У альва действительно получилось. Удивить. Вроде бы он заваривал чай, но в итоге вышел кофе, который, как ни странно, понравился Моррису. За чашкой бодрящего напитка эти двое и разговорились. Начали с обсуждения современной крупной скульптуры, а дальше… Под бархатный баритон Вира и бас дяди я поняла, что свершилось невероятное: я захотела спать. Хотя, выходя из участка, готова была поклясться, что в ближайшее время не смогу сомкнуть глаз.

Сама не заметила, как провалилась в дрему. Она была как мягкое облако. Без всяких кошмаров и страхов. А потом чьи-то сильные руки подняли меня и куда-то понесли. Последним, что услышала сквозь сон, были слова: «Отдохни, малышка».

Мне снился луг, залитый светом. Трава, молодая и оттого особенно яркая, мягко пружинила под босыми ногами. Солнце купало меня в своих лучах. Я подняла голову и посмотрела туда, где по небу неспешно плыли легкие и узорчатые, как перья, облака. Прислонила ко лбу ладонь, согнув ее козырьком, вгляделась в лазурь над головой.

Тень. Она была огромной, словно грозовая туча, и стремительной, как бешеный порыв ветра. Стрела, немыслимых размеров стрела, будто выпущенная из гигантского арбалета, летела по небу.

В тишине раздался рев. Блеснула сталью черная чешуя, и лучи полуденного солнца закрыла здоровенная туша дракона, пронесшаяся прямо надо мной. Воздушная волна окатила меня, заставив пошатнуться, когда ящер взмахнул крыльями, набирая высоту.

Чиркнув по небу острым хвостом, он зашел на вираж. Круг над поляной, где я стояла. Еще один.

Завороженно смотрела я, как дракон приземлился на поляну, спружинив лапами, и сложил крылья. Его черная чешуя блестела на солнце броней, острый шипастый гребень, начинавшийся у шеи, шел вдоль всего хребта и заканчивался булавой на кончике хвоста.

Сильный. Опасный. Хищник. Созданный для того, чтобы убивать. Острые зубы, мощное тело, под чешуйчатыми пластинами которого перекатывались мышцы. Дракон склонил лобастую голову набок, точно дворняга, с интересом глянул на меня. В его лазурных глазах было… любопытство.

Хвост ударил по земле, дракон раззявил алую пасть, словно ухмыльнувшись. Мелькнул красный раздвоенный язык, точно ящер пробовал воздух на вкус.

Удивительно, но мне не было страшно. Скорее, как и дракону, любопытно. Я сделала шаг вперед. Дракон сложил передние лапы перед собой, наклонился, уркнув. Едва его голова опустилась, как я почувствовала: что-то неуловимо изменилось.

Голубые глаза с вертикальным зрачком моргнули. В них застыло невероятное изумление. Я замерла, глядя на дракона и не смея пошевелиться. Страх, зародившийся где-то в груди, расцветал морозным узором, бежал по венам, сковывал. А тело ящера между тем превращалось в камень.

Сначала хвост, потом задние лапы, тело, крылья. Кажется, дракон в последний миг понял, что с ним происходит. Вскинулся, уперся передними лапами в дерн. Рванулся, будто пытаясь убежать сам от себя. И замер. Застыл навечно, превратившись в каменную статую.

А я так и осталась стоять в ее тени. По спине пробежала капля пота. Холодного, липкого. Прокатилась по позвоночнику, будто сама госпожа смерть провела по коже своим ледяным костлявым пальцем.

Все так же по небу плыли белые облака. Все так же пекло солнце, вот только…

— Нари! — Звонкий голос, подобно острому мечу, рассек тишину.

Я резко обернулась, ища того, кто меня звал.

— Нари!

Я внимательно огляделась по сторонам. Никого…

— Нари, засоня, да сколько можно дрыхнуть!

Исчезла поляна, словно смазалась. А здоровенная каменная морда дракона начала обретать черты Тай.

Я проснулась. Помотала головой. И привидится же такой бред…

— Твой альв просил тебя разбудить к десяти, чтобы не проспала. Сказал, что у тебя первого занятия сегодня нет…

Мой взгляд упал на хроносы.

— Преисподняя и пепел! — Я схватилась за голову.

— Ну еще же только десять! — поспешила оправдаться кузина. — А не одиннадцать.

— Десять тридцать! — Я вылетела из постели, будто рядом лежал зомби.

Заметалась по комнате, пытаясь собрать сумку, натянуть платье, собрать волосы в хвост.

Тай попыталась притвориться, что ее тут нет. И не важно, что она грозная некромантка с сильным даром, а я всего лишь какой-то алхимик, раб пробирок и склянок. Сейчас, в данный конкретный момент, вероятность получить тяжкие телесные повреждения была как раз у кузины.

Уже надев платье, я поняла, что оно то самое, пострадавшее вчера от шпингалета. Выругалась, переоделась, запихнула-таки в свою торбу свитки не только сегодняшних лекций, но половину лишних, попавшихся под руку. И с низкого старта рванула к знаниям. В смысле, в университет.

Влетела в аудиторию, когда занятие уже началось. Пришлось несколько раз извиниться перед магистром Ломб. Она, всегда невозмутимая, строгая, с идеально прямой спиной и изысканными манерами, вела у нас предмет «Руды и их соединения».

— Причина опоздания? — изогнув бровь, осведомилась эйра Ломб и с усмешкой добавила: — Надеюсь, причина окажется если не веской, то хотя бы интересной, а не набившее оскомину «проспала», за которое мне придется наказывать вас отработкой.

Да уж. Острого как бритва языка магессы побаивался иногда даже ректор. Понятное дело. Такого оружия, особенно в дипломатических сражениях, стоило опасаться. Тем более если учесть, что оттачивала его и практиковалась в словесном фехтовании госпожа преподаватель каждый день.

Услышав об отработке, я представила еще один визит в оранжерею и вздрогнула.

— Я проспала из-за любовника. Даже двух! — тут же выпалила я и, видя, что этого маловато, добавила: — А потом была целая оргия! Только на отработку не отправляйте!

По аудитории прокатились смешки. Магесса позволила себе улыбку.

— Садитесь на место, Найриша. За оригинальность и смелый подход, что так необходимы каждому алхимику, я вас прощаю. Но это последний раз, когда я пускаю на лекцию после ее начала.

Я выдохнула и поспешила за парту. И вот странность. Алекс не было. Вира, к слову, тоже. Но если у альва не все занятия совпали с нашими, поскольку некоторые предметы он уже сдал у себя в университете, то подруга… Обычно она никогда не пропускала занятий.

Я старательно конспектировала уравнения реакций рудных металлов первой группы активности, особенности их взаимодействия, а сама думала. И мыслей в голове было так много, что они гудели внутри черепа пчелиным роем.

Звонок стал сигналом к освобождению. Адепты в едином порыве повскакивали со своих мест и ринулись в столовую. Я же попыталась по кристаллу связаться с Алекс.

— Привет. Ты куда пропала? — спросила я у подруги, когда та наконец-то откликнулась.

— Ох, — выдохнула Алекс. — Ты не представляешь, сколько всего произошло. Давай встретимся в столовой на нашем месте. Через полчаса.

Я согласилась и отключилась. А потом поняла: жутко хочу есть. Вспомнив, что вчера заработала целых пять форинтов, решила побаловать себя. В результате набрала всего и побольше.

Заставшая меня за приступом чревоугодия Алекс покосилась на поднос и вместо приветствия произнесла:

— Настоящая эйра должна есть, как птичка.

— Я и ем, как птичка, — возразила я, уминая булку с маком и запивая компотом.

— Ты слопала две тарелки супа!

— Индюк — тоже птичка! — Сытую меня было ничем не смутить.

— Уела. — Алекс подняла руки в жесте «сдаюсь».

— Не уела, а съела, но не все, тебе тоже осталось, — улыбнулась я и протянула подруге ее любимый яблочный пирожок. — Вот, держи.

— Спасибо. — Алекс не стала скромничать и с удовольствием вгрызлась в выпечку.

А пока она была занята, я задала вопрос, мучивший меня почти что сутки:

— Куда ты вчера исчезла из-под окна раздевалки?

Подруга тут же закашлялась. Наконец, справившись с приступом, она заговорила. Вчера она выскочила из окна и с нетерпением ждала меня. Потом по голосу тренера и захлопнувшейся фрамуге Алекс поняла, что я застряла в раздевалке, и решила узнать, в чем дело. Ради этого она даже залезла на дерево. То самое, чьи ветки не доставали до окна. Оттуда-то подруга и узрела, что команда по громобою в раздевалке есть, а меня — нет.

Когда игроки ушли в душевую, Алекс сообразила, что сейчас-то я и сбегу. Она начала слезать и с ужасом обнаружила, что застряла… Натурально. И пока она отцепляла запутавшийся вокруг гадкого сучка подол, внизу под деревом нарисовался Стрела. Да так нарисовался, что не сотрешь.

Сначала рыжий, увидев на дереве весьма необычный плод, посмеялся. А когда Алекс послала его затейливым анатомическим маршрутом, наглец ответил, что недавно там уже был и ему весьма понравилось. В общем, не растерялся. Даже, наоборот, заявил, что его такая горячая девушка только заводит.

Алекс пожелала, чтобы его завод как можно скорее сломался… Так, слово за слово, они поцапались. Одна при этом сидела на ветке, второй стоял внизу и созерцал голые ножк… Пейзаж созерцал.

Не знаю, сколько бы они еще переругивались, но тут вышла незадача с деревом. Ветка обломилась, и Алекс рухнула прямо на Стрелу.

— Представляешь, этот гад заявил, что за спасение я обязана его минимум поцеловать.

— А максимум? — Мне стало любопытно.

— Пойти с ним на осенние танцы. Пойти! С таким придурком!

— И ты его конечно же отшила? — задала я риторический вопрос.

— Конечно. Когда он меня поставил на землю.

Я зацепилась за это уточнение:

— А где он тебя поставил на землю?

— В центральном Немдинском парке.

— Который недалеко от моста через Кейшу? В паре миль от университета?

— Да, — фыркнула Алекс. Под моим испытующим взглядом ей пришлось пояснить: — Он вздумал взмыть со мной в небо! Я же говорю — придурок. Активировал все свои демоновы накопители и взмыл.

Я сидела с непроницаемым лицом. М-да. Куда-то я не туда булавку выкинула. Просто ведь хотела, чтобы Варлок и Алекс (а значит, и я) поменьше сталкивались, вот и выдернула у альва из куртки заговоренную булавку. Кто же знал, что соседний шкафчик — у Стрелы. А если булавка-повстречайка сейчас у рыжего, то…

То у меня были плохие новости для подруги. Но делиться ими с взбешенной Алекс? Спасибо, я еще пожить хочу! Желательно долго, счастливо и в комплекте со всеми своими конечностями. Пока Алекс бушевала, я прикидывала, как исхитриться и отобрать булавку у Стрелы. Но обдумать эту мысль до конца не успела.

Теперь уже с вопросами меня атаковала подруга. Как я оказалась в участке? Почему с Варлоком? Пришлось выдать протокольную версию. Шла, свалился, шибанула. Причем так испугалась, что каким-то чудом смогла выкачать энергию со всех своих амулетов. Даже из кристалла связи. Вот и получился такой мощный аркан.

Кажется, подруга поверила.

— Алекс, спасибо, что вытащила из участка.

— Ерунда, — отмахнулась подруга.

Но я прекрасно знала, что это не ерунда. Хотя отец Алекс занимал высокий пост, свою дочь он воспитывал в строгости. Другое дело, что та отлично умела хитрить… Значит, к нему она за помощью не обращалась, а все провернула сама: и защитника нашла, и участок на уши поставила.

— Варлок при близком знакомстве весьма неплох. — Алекс мечтательно прикрыла глаза. — Вот только у него оказалось старомодное воспитание. Представляешь, когда я сказала, что довезу его до общежития, он заявил, что не смеет меня задерживать в столь поздний час и красть минуты моего сна! А посему доберется сам.

— Как романтично. — Я сморщила нос.

— Угу, — не разделила моего скепсиса Алекс. — Варлок уже почти очарован мной. Осталось совсем немного. Я думала, будет труднее.

— Узнаю свою подругу! — похвалила я. И вкрадчиво добавила: — А то я уже решила, что ты действительно влюбилась в этого чемпиона.

— Пфф, — оскорбилась подруга. — Я? Влюбилась? Да никогда. Просто рядом с лучшей девушкой академии должен быть только лучший.

— Ты от скромности не завянешь, — подколола я.

— Просто я искоренила в себе этот порок.

— Угу, как сорняк с грядки, — поддакнула я.

— Нари, я хочу с тобой серьезно поговорить…

По резко изменившемуся тону Алекс я поняла: надгробная крышка свалилась оттуда, откуда не ждали.

— О чем? — настороженно спросила я.

— О дипломе… — Алекс потупилась и начала изучать крошки на столе. Пристально. Очень.

— Мы же хотели писать его вместе? — не поняла я.

— Понимаешь, тут такое дело… — начала Алекс. — Сегодня утром ко мне подходил Мейнхаф, в общем…

Она наконец собралась с духом и вылила на меня ушат новостей. Оказалось, ей, как одной из самых талантливых и одаренных адепток-выпускниц, предложили участие в гранте. Исследование, диплом с перспективой аспирантуры, отличные рекомендации… Алекс не смогла устоять перед таким искушением.

— Извини, я хотела тебе лично сказать. — Она нервно побарабанила пальцами по столешнице. — Я знаю, что мы хотели вместе. Что у тебя с учебой отношения так себе, и я обещала помочь… Но пойми, Нари, для меня это шанс! Шанс доказать отцу, что я могу добиться многого и без его денег и положения. Ну, не расстраивайся так! Я все равно буду тебе помогать с твоим дипломом, обещаю! — И, увидев мое угрюмое лицо, Алекс воскликнула: — Клянусь своей кровью и даром, что помогу написать тебе твой диплом! Ну, не злись…

Я была зла? Нет… Так, слегка в бешенстве. Только старалась не слишком громко скрежетать зубами. Мейнхаф… Он сдержал свое слово. Пекло! Я уже планировала, как спокойненько мы с подругой напишем этот демонов диплом, один на двоих. Алекс будет блистать на защите, и никто не обратит внимания на мямлю Нари за ее спиной… А у меня весь год будет предлог, чтобы спокойно изучать работы именитых алхимиков, посвященные преобразованию крови. Возможно, Алекс с ее уровнем дара даже спецдопуск бы выдали в закрытый сектор императорской библиотеки.

Вообще в нашем университете редко кто писал дипломы на вольные темы. Ректор был очень практичен и считал, что незачем полуразумный адептский потенциал тратить попусту. Потому и брал от совета архимагов заказы на исследования. Кому-то из умудренных всесильных чародеев нужно было сотню мелких опытов провести, чтобы статистику собрать. Не самому же такой ерундой заниматься? Другому — протестировать совместимость дюжины бытовых заклинаний. Так и набирался целый ворох тем, а заодно и форинтов. Ведь эйр Ортридж просто так результаты изысканий своих адептов заказчикам не отдавал. Хозяйственный нам попался ректор и экономически подкованный. Так-то. Остальные темы, чтобы всем студентам хватило, предлагали уже преподаватели. Из них адепты и выбирали, кому какая ближе.

Когда в первый день учебы у расписания вывесили список тем для дипломов, я не поверила своей удаче. «Эликсиры, изменяющие кровь, ее свойства и состав», — прочитала я и поняла: вот он, мой шанс. Но напротив темы стояла руна, обозначавшая уровень дара адепта, который мог бы ее взять, — «канат». С моей официальной «нитью» и мечтать не стоит. Но вместе с Алекс… Подругу я подводила к мысли взять именно «Кровь» долго и обстоятельно. И вот теперь…

Я была готова убивать. Да что там убивать: проклинать, поднимать из могилы, развоплощать душу… Так, мне срочно нужна маленькая кукла Мейнхафа и иголки.

— Для чего? — спросила Алекс, и я поняла: последнюю мысль я произнесла вслух.

— Для акупунктуры, конечно. Магия смерти же запрещена в империи… — буркнула я и тихо добавила: — А жаль.

— Нари, не будь пессимисткой, не впадай в депрессию!

— Хорошо, впаду в Кейшу или сразу в Армирское море.

— Ну, я же поклялась, что буду тебе помогать с дипломом! — Подруга, державшая стакан, экспрессивно стукнула им по столу. — Возьми другую тему.

Я молчала. Загнав злость в дальний угол, старалась просто просчитать ситуацию. Мейнхаф меня же предупредил? Предупредил. Да и Алекс по-своему права, для нее это шанс. Да для любого адепта имперский грант — не то что путь, а прямо-таки освещенный огнями широкий проспект в благополучное будущее. И по ее логике она меня не бросила. Даже собственным даром поклялась, что будет помогать. Вот только легче от осознания мотивов Алекс и Мейнхафа мне не становилось.

— Ты, кстати, написала доклад для Шелеста? — Подруга попыталась сменить тему.

Демон раздери! Я и так злая до невозможности, а тут еще и это…

— Знаешь, Алекс, я думала, что хуже уже быть не могло, но ты постаралась…

— Забыла? — понимающе уточнила она.

— Напрочь.

— Ясно. — Она полезла в сумку и, достав несколько листов, протянула их мне. — Держи, я написала. Так и знала, что ты со своими ночными приключениями не успеешь ничего сделать.

Раздавшийся звонок возвестил о том, что большой перерыв закончен.

— Ну что, пошли на «Хронологию реакций»? — Как ни в чем не бывало Алекс подхватилась с места и улыбнулась.

Я кивнула. Вторая половина дня пролетела для разнообразия тихо. Даже сданный Мыхрыму доклад не вызвал у преподавателя ни одного вопроса. Что еще больше насторожило: ведь если все идет хорошо, значит, судьба притаилась и готовит грандиозную подлянку.

Последняя пара заканчивалась поздно. И кто только такой альтернативно-одаренный составлял расписание? Последний рабочий день, шесть вечера и лекция по эндомагическим реакциям сочетались плохо. Очень плохо. Алекс клевала носом, но держалась.

За большим — выше моего роста — окном догорал закат, обещая вскоре смениться звездным небом с двумя щербатыми лунами. И на фоне сего пейзажа я узрела рыжую макушку, которая на миг появилась между красных крон рябин. Стрела. Что ему нужно? Хотя… Я покосилась на порозовевшую Алекс. Ага, скорее не что, а кто.

Прозвенел звонок, дав нам всем вольную.

— Кажется, тебя встречают. — Я кивнула на окно, где напротив нас уже во весь рост в воздухе завис Стрела, сложив руки на груди. Алекс гордо отвернулась, словно боевика тут и вовсе не было, и начала убирать конспект в сумку. Вот зря она его проигнорировала. Все же за сильным магом, как за фокусником, нужен глаз да глаз.

Стрела ухмыльнулся, совершил пасс, и в стекло полетело заклинание. Я рефлекторно отпрянула, ожидая осколков, но их не было. Прозрачная преграда на миг пошла рябью, превратилась в зеленоватую дымку и стала проницаемой. Адепт медлить не стал и шагнул на подоконник. Благо преподаватель покинул аудиторию и видеть сего попрания устава академии не мог.

Спрыгнув на пол, рыжий уверенной, чуть ленивой походкой подрулил к Алекс и обнял ее за талию.

Резкий удар локтем в солнечное сплетение мог бы вышибить дух у многих. Но Стрела не зря был одним из лучших боевиков на своем факультете. Он этого даже не заметил. Только усмехнулся и, наклонившись к замершей в напряжении Алекс, прошептал ей на ухо, но так, чтобы окружающие, которые отчего-то словно поймали проклятие медлительности, услышали:

— Вчера наше свидание закончилось слишком быстро, а поцелуев было слишком мало…

Я посмотрела на рыжего, потом на Алекс и засомневалась: а булавка точно была только на встречи? Без приворота, который запрещен законами империи? Нет, надо срочно ее вернуть!

— Руку убрал! Или она у тебя лишняя?! — между тем зло прошипела Алекс.

— Как скажешь, медовая, — провокационно промурлыкал рыжий, и его ладонь переместилась ниже. Как раз на то место, на которое мы вчера и огребли с подругой приключений.

— Ах ты… — В руке Алекс заискрил снежный свет.

— Применишь магию — поцелую, — предупредил боевик.

Неужели это отличительная черта всех адептов факультета боевой магии: наглость, напористость и желание любым способом добиться своего?

— Поцелуешь — урою, — в тон Стреле, будто сама была одногруппницей рыжего, ответила Алекс.

— Лопату дать? — Рыжий пристально смотрел на ее губы.

— Лучше самоубейся.

— Вот это вряд ли… — хмыкнул Стрела, а потом добавил: — К тому же вчера ты так быстро отблагодарила меня и убежала, что не заметила, как у тебя кое-что порвалось.

Он достал из кармана кулон, цепочка которого была целой.

— Я позволил себе ее починить. — Это Стрела произнес, уже ловко увернувшись от когтей Алекс, которая попыталась вернуть свое самым быстрым и простым способом.

— Отдай мне родовой артефакт! Мне его на двадцать лет отец подарил!

— Отдать? За просто так? — изумился Стрела.

— Хорошо, чего ты хочешь? — спросила Алекс.

Когда нужно, подруга была очень деловой и практичной.

— Свидания. — Рыжий спрятал кулон обратно в карман.

— Ладно, когда?

У меня сложилось впечатление, что я секретарь на переговорах двух цвергов, деловых до неприличия.

— Прямо сейчас, — улыбнулся рыжий и, заметив, что Алекс бросила на меня просительный взгляд, уточнил: — Одна, без своей серой тени.

— Нари не тень! — отчеканила подруга.

— Хорошо, без твоей цветастой палитры и яркого розария, — покладисто заявил Стрела и шуточно отсалютовал мне, словно извиняясь.

Алекс стиснула зубы. Я прекрасно знала, как дорог ей этот кулон. И ради того, чтобы его вернуть, она даже с зомби на рандеву пошла бы.

— Отлично. Пошли. — Алекс решительно закинула сумку на плечо и, повернувшись ко мне, тоном «я сейчас его быстренько упокою и вернусь» произнесла: — Вечером созвонимся.

Зло стуча высокими острыми каблуками, она вышла из аудитории, а следом за ней, чему-то загадочно улыбаясь, испарился Стрела. Вздохнув, я затолкала свой конспект в сумку и пошла к расписанию. Все же нужно было посмотреть оставшиеся темы. И выбрать ту, что мне с кольцом под силу.

Холл был почти пуст: адепты спешили домой. Кто-то, как и я, подошел к расписанию. Списки неярко мерцали в полумраке. Нашла свою группу, посмотрела на перечень оставшихся тем и чуть не взвыла. Почти все подходящие для слабого дара были заняты. Дотянула! Хотя откуда мне было знать, что Мейнхаф озвереет?

«Зелья обращения. Временной аспект и матрица усиления», руководитель Т. Осох. Уровень — «канат».

«Экзомагический эффект реакции вулканизации серебряного полотна и его применение в промышленности», руководитель У. Мыхрым. Уровень — «нить».

«Эликсиры, изменяющие кровь, ее свойства и состав», руководитель Б. То Моррис. Уровень — «канат».

Нужно было всего лишь приложить палец к выбранной теме и вложить крупицу силы, подтверждая свой выбор. Моя рука уже потянулась к неизбежному, чей-то наглый перст опередил меня, ткнув в имя «Мыхрым».

Обернулась. Йонок широко растянул губы в щербатой улыбке.

— Кто успел, того и котелок с зельем! — Он весело подмигнул. — А ты чего зависла? Вы же с Алекс вроде как давно тему с кровью застолбили, — спросил он, запустив руку в свои вихры на затылке.

— Уже нет. Алекс на грант согласилась. Я одна. — И в доказательство указала на верхнюю строчку, где напротив темы, помеченной значком имперского гранта, красовалось имя Алекс.

До Йонока не сразу дошло, что он увел у меня из-под носа единственный диплом, который мне по дару.

— Просроченные реагенты! — присвистнул этот темоумыкатель, и мы оба уставились на две оставшиеся.

Такими нас и застал Вир. У него занятия закончились еще час назад, но, оказалось, он ждал меня на крыльце. А когда группа почти вся вышла, а я — нет, альв пошел меня искать. И нашел.

— Выбираешь тему? — спросил он.

— А ты уже определился? — Я глянула снизу вверх на Вира.

— Я еще год назад определился. Даже теоретическую часть написал. При подаче документов на перевод попросил оставить ее. В ректорате заверили, что внесут ее в ваш список и мне нужно будет ее только подтвердить.

— О, да вот же она. — И альв указал на «Кровь», почти коснувшись списка пальцем.

— Подожди. — Я повисла на руке Вира.

Сказать, что альв удивился — значит промолчать.

Идея, еще не до конца сформировавшаяся, требовала времени на раздумья. Хотя бы минуту, которой у меня не было. Пока не было.

— Знаешь, что прикладывать палец к строке нужно по всем правилам! — Я откровенно тянула время. — Прицелиться. Выровнять дыхание. Палец обязательно должен быть чистым, дабы не оставить отпечатков чернил или грязи. Еще раз спросить себя, точно ли данную тему ты хочешь и хватит ли на нее потенциала. Затем приложить перст к выбранной теме, глубоко вдохнуть…

— Остановись, демон! Я знаю, что ты скрываешься в деталях, но не настолько же! — в притворном ужасе воскликнул Йонок.

— Сгинь, юродивый, — в шутку шикнула я на кучерявого одногруппника. — Ты мешаешь обряду соблазнения!

— Какого соблазнения? — заинтересовался Вир, до этого стоявший молча.

— Твоего.

Йонок выразительно свистнул и добавил:

— Вот от кого от кого, а от тебя, Нари, я такого услышать не ожидал!

— Цыц! Я молю о спасении!

— У тебя проблемы? — обеспокоенно вопросил альв. — Я чем-то могу помочь?

— Да, мне нужно спасти диплом, — призналась я. — Понимаешь, вот он, — я ткнула пальцем в Йонока, — украл у меня из-под носа единственную тему, которую я могла бы написать сама. Понимаешь, у меня очень низкий уровень дара.

В глазах альва мелькнуло удивление.

— Правда-правда, у нее всего лишь «нить», — вставил свои пять медек кучерявый.

Я кивнула, подтверждая.

— А остались темы только для уровня «каната» и выше… Вир, помоги мне с дипломом… — начала я.

Просить было неловко. Жутко неловко. И я уже морально готовилась к отказу, когда услышала:

— Мне нужно его убить? — И сказано это было по-деловому, а сам темоумыкатель удостоился пристального взгляда.

— Я буду защищаться, — тут же отреагировал Йонок, вставая в боевую стойку. Она получилась у него на диво корявой, будто он решил сесть на низенькую табуретку, вытянув руки.

— Обижаешь, только яды, никакой рукопашной! — По весело блеснувшим глазам Вира я поняла, что это был своеобразный альвийский юмор.

Йонок в альвийском юморе был явно слабоват, а потому нервно оттянул ворот рубахи, едва не оборвав пуговицу.

— Ты хочешь, чтобы мы вместе писали этот диплом? — Вир оказался очень проницательным.

Сейчас он смотрел очень внимательно, будто я была головоломкой, случайностью, которая намекает пытливому уму изобретателя на закономерность. Под его взглядом я чувствовала себя неуютно.

— Да… — выдавила я и, внезапно осознав, что мою идею смело можно было назвать дурацкой, тут же выпалила: — Нет… Наверное… Извини… Я просто растерялась и ляпнула, не подумав.

Хотела было развернуться и уйти, как сильная рука меня остановила.

— Нари, о чем речь, я тебе помогу.

Я медленно, очень медленно, еще не веря своей удаче, обернулась:

— Правда?

— Ты помогла мне, я — тебе, — хитро улыбнулся альв.

— Чем это ты ему помогла? — встрял любопытный Йонок.

— Не дала погибнуть от гнева мага-разрушителя, — не соврав ни слова, ответил остроухий.

— Ну тогда ты просто обязан ее взять в жен… Ай! — осекся кучерявый, схлопотав от меня по макушке. И тут же исправился: — В соавторы! В соавторы ты, Вир, должен ее взять!

— Ну, раз обязан, то… Нари ты согласна… — торжественно произнес альв, — писать со мной диплом, пока предзащита не разлучит нас?

Все-таки Вир удивительный. С ним было легко. Даже сейчас, когда я должна была его просить и уговаривать, он все превратил в шутку. Переиначил так, что получалось, именно он у меня просит согласия.

— Если только это не будет для тебя большой обузой.

— Ты? Обуза? Да ты легкая, как пушинка, — прищурившись, ответил он и, посерьезнев, произнес: — Нет, Нари, нисколько. Ну так как? Вместе?

Я кивнула, и мы синхронно приложили пальцы к строчке «Эликсиры, изменяющие кровь, ее свойства и состав», руководитель Б. То Моррис. Уровень — «канат». Та на миг засветилась чуть ярче, а йотом появилась приписка: адепты Н. Росс, В. Норвуд.

— Спасибо! — Я посмотрела на Вира, который улыбался мне и только мне.

Хотела добавить, что он даже не представляет, что это для меня значит, но Йонок испортил момент:

— Ну все, раз проблема решена, я могу с чистой совестью сматываться. А то, Нари, я почти почувствовал, как во мне пробуждается совесть.

— То, что мертво, пробудиться не может, — парировала я.

— Скажи это некромантам, — хохотнул Йонок и, довольный каламбуром, махнул нам с Виром рукой в жесте «бывайте».

— Какие, однако, у тебя совестливые одногруппники, сначала уводят тему, потом испытывают муки раскаяния.

— На самом деле он думал, что я буду писать диплом с Алекс… Вот и взял тему для уровня «нити». С его-то «колодцем».

— Колодец? — глядя вслед Йонку, переспросил Вир.

— Угу. Так что, дойди дело до магической дуэли, Йонок легко может раскатать даже некоторых боевиков.

Я говорила вполне серьезно. Несмотря на дурашливость и откровенно разгильдяйское отношение к учебе, кучерявый был сильным магом. До уровня «потока» ему еще, конечно, было далеко, но Алекс с ее «канатом» он превосходил.

— Может, если успеет. В сражении важна не только сила, но и реакция. А еще — опыт.

— Ты говоришь со знанием дела… — Я скосила взгляд на альва.

— Я из древнего рода боевых магов. Единственный, кто не пошел по стопам предков. Так что теперь мой двенадцатилетний брат — последняя надежда отца. — Вир невесело усмехнулся.

— Знаешь, иногда для того, чтобы пойти наперекор традициям, тоже нужны и мужество, и смелость, — задумчиво сказала я. И тут меня озарило. — Скажи, ты именно поэтому уехал из дома, решился на программу обмена?

— Отчасти, — неохотно ответил альв и предложил: — Давай лучше поговорим о тебе.

— Обо мне? — удивилась я.

— Конечно! Должен же я знать больше о своем содипломнике.

— А что ты хочешь знать? — Я повернулась к выходу.

— Все. Но сегодня могу ограничиться твоим любимым видом мороженого. — И на мой недоуменный взгляд пояснил: — Как ты насчет того, чтобы прогуляться по набережной? Мне говорили, что в вечерних сумерках она особенно красива.

— Тебе соврали, — усмехнулась я и, выждав паузу, добавила: — Она не красива. Она прекрасна. Особенно мост через Кейшу.

Болтая о ерунде, мы вышли из университета. Вечер был на удивление теплым, разговор — легким, а мороженое, которое Вир купил мне у уличной лоточницы, — вкусным. Правда, лакомство из холодильного ларя оказалось слегка подтаявшим. Видимо, заклинание заморозки доживало свои последние минуты, а то и вовсе закончилось.

Сливки так и норовили удрать из рожка, и приходилось изощряться, чтобы их побег не увенчался успехом. Беглецов я поймала, но испачкалась сама. Вир, чуть наклонившись ко мне, провел пальцем по щеке:

— У тебя тут капля осталась… И еще тут…

Он наклонился чуть ближе. Его губы коснулись моих.

Поцелуй, неожиданный, с привкусом ванили… Он был нежным, пленяющим. Вир развернул меня к себе, обнял, словно защищая от всего мира, согревая в объятиях. Его язык дотронулся до моих губ, приоткрывая их, проникая, исследуя, лаская. Рука альва поднялась чуть выше, скользнула по шее, и его пальцы оказались на моем затылке, зарылись в волосы.

Эти прикосновения, поцелуи заставляли меня забыть, кто я, где. Они искушали, обещали. Я плавилась, растворялась в новых невероятных ощущениях, чувствуя себя весенним ветром. Хотелось касаться. Дотрагиваться до его кожи пальцами, до его губ — губами, слышать, как бешено бьется его сердце под моей ладонью. А еще мне почему-то показалось, что Вир сдерживается.

В какой миг мне этого стало мало? Не знаю. Мужской запах, в котором были едва уловимые ноты сандала, кружил голову, заставляя быть смелее, даря жажду и дрожь предвкушения.

Я укусила Вира за нижнюю губу, дразня, играя. Он хрипло выдохнул, прижимая меня к себе. Сильнее. Ближе. Так, что я смогла почувствовать под одеждой стальные мышцы его поджарого тела.

Он с трудом оторвался от моих губ. В его глазах было столько страсти, огня, что я забыла, как дышать. Всего миг, и Вир смежил веки, прислонив свой лоб к моему.

А я вдруг осознала, что мы стоим посреди улицы так близко, что невинность нашего поцелуя под большим вопросом. Под очень большим вопросом. Щеки начал заливать румянец.

Вир, словно поняв причину моего смущения, чуть отстранился, все еще продолжая удерживать меня за талию.

— Нари, ты прекрасна. Невозможно прекрасна.

— И все? — Я, стараясь загнать подальше смущение, решила перевести все в шутку.

— А еще удивительная, чудесная и… — Вир зажал амулет и произнес на едином имперском, старательно выговаривая каждое слово: — Ты мне нравишься. Очень.

— Я догадалась после твоего намека.

— Какого? — Альв отнял руку от переводчика.

— Когда ты меня поцеловал.

— Это было только что, — серьезно и как-то озадаченно возразил Вир.

— Ну, я только что и догадалась…

Лицо альва прояснилось, а потом он улыбнулся.

— А это у вас там колесо преисподней сверкает огнями? — Вир кивнул куда-то за мою спину.

Я обернулась. Действительно, «Око неба», как прозвали гигантский круг с вращающимися на нем кабинками, озарился огнями. Колесо медленно крутилось, поднимая к небесам все новых и новых зрителей, желавших насладиться с высоты видом столицы.

— Да, оно. — Я кивнула, завороженно следя за огнями.

Мне не довелось прокатиться на колесе: все же цена в десять форинтов отпугивала почище смертельного проклятия.

— Ты была на нем? — будто догадавшись, спросил Вир.

Я отрицательно замотала головой и отвернулась от «Ока».

— Тогда чего же мы ждем? Давай прокатимся!

— Не думаю, что это хорошая идея: спустить стипендию за два месяца за четверть часа.

— А ты знаешь, что глупости иногда не только можно, но и нужно совершать. Во всяком случае, там интересно. Идем! — приглашающе кивнул альв и, видя мое сомнение, добавил: — Или ты испугалась?

— Оказаться на высоте птичьего полета в кабинке, вверив свою жизнь фырчащему элементалю, который вращает колесо? Конечно нет, — фыркнула я.

— Значит, нам абсолютно ничто не сможет помешать совершить этот подвиг. — И Вир, схватив меня за руку, потянул в сторону колеса. Но самое удивительное, я согласилась!

А когда мы, запыхавшиеся и смеющиеся, оказались у касс, Вир, поцеловав меня в нос, молниеносно достал из кармана монеты. И их было явно больше десяти.

— Кабинку для двоих, — бросил он.

Билетерша протянула нам два билета и, дежурно улыбнувшись, добавила:

— Приятного вечера.

У входа возникла небольшая очередь. И хотя мы стояли первыми, дух-контролер отчего-то пропустил перед нами шумную и веселую семейку, потом компанию девушек и лишь потом — нас.

Причину такого странного поведения духа я поняла лишь тогда, когда оказалась внутри кабинки. Пол со стеклянным окном посредине, панорамные окна, стол с двумя бокалами игристого вина и ваза с фруктами.

— Мне просто захотелось, чтобы нам никто не мешал… — Вир, как профессиональный провокатор, выдержал паузу, — смотреть на город. Кстати, а ты не знаешь, что это? — И он, поправ все нормы этикета, ткнул пальцем в стекло.

Проследив за направлением, я увидела базилику Святого Лонга, о чем и сообщила. А затем Вир указал на здание биржи брокеров, и на башню Непокорных стихий, и на… Я сама не заметила, как оказалась стоящей лицом к стеклу, а сзади — Вир. Я чувствовала его дыхание на своей макушке. И от него по моей коже бежали мурашки, а сердце так и норовило пуститься вскачь.

Я рассказывала и любовалась огнями города, погружавшегося в объятия пряной ночи. Когда кабинка опустилась на землю, мне показалось, что я словно сошла с облака.

— Спасибо за чудесный вечер. — Я чуть запрокинула голову, чтобы посмотреть в глаза Вира. — За все двенадцать лет, что здесь живу, я ни разу не видела столицу с такой высоты.

— Ты выглядишь чуть старше тринадцати, — возразил Вир.

— Мои родители погибли в аварии. И дядя взял меня к себе, — сказала я то, что заученно повторяла уже тысячу раз.

Ложь, переплетенная с правдой, завязанная на сотню узелков, как шанойский ковер, образовывала узор, неотличимый от истины. Ведь мама действительно умерла. Отец, наверное, тоже. А то, что не вместе и не в аварии… Но боль, боль от потери была настоящей.

— Извини, — посерьёзнее Вир.

— Ничего страшного. Это было давно.

Хроносы на центральной башне пробили девять раз. Я постояла, прислушиваясь и отсчитывая удары. Меня словно озарило.

— Пойдем. — Теперь уже я потянула альва в сторону набережной.

— Куда? — не понял Вир.

— Не куда, а зачем! Ты показал мне нашу столицу с высоты, а сейчас я покажу тебе то, чем она знаменита.

Мы успели как раз вовремя: к моменту исчезновения моста. Он исчезал ночью на несколько часов, давая возможность парусникам проплыть по Кейше.

Зрелище было завораживающим. Сначала с обеих сторон вспыхнули линии огня и света, преграждая путь магомобилям, а затем мост начал растворяться. Исчезли арки, пролеты, стали прозрачными кованые ограждения. А последними, мигнув на прощанье, истаяли фонари-мандарины, освещавшие пешеходам и машинам путь.

Домой мы вернулись поздно, и если альв рассчитывал, что в темной прихожей поцелует меня еще раз, то он наивно ошибался. Я, впрочем, тоже. Дружный филиал психбольницы оглушил, едва мы переступили порог.

Тай пыталась отбить у Морриса зомби. Тот пытался заполучить несчастного мертвяка со словами «дочка, это отличный натурщик для новой статуи!». Но юная некромантка не сдавалась:

— Сам добудь себе натурщика! Могу лопату дать. А этот — мой. Я его сама выкопала.

— Мне некогда, у меня вдохновение! — парировал Моррис.

Я лишь покачала головой. Даже не знаю, что опаснее: становиться между творцом, укушенным музой, и натурщиком для его творения или между некромантом и его зомби.

— Ставлю на Тай, — с верхней ступеньки произнес Генри.

— Проиграешь, — возразил второй близнец, и братья ударили по рукам.

Интересно, на что поспорили? На очередь по уборке или щелбаны?

— Мяу… — Под ногами возник рыжий.

Кажется, кот — единственный, кто заметил наш приход. Привидение Йоко, выплыв из стены, печально глянуло на происходящее и выдохнуло:

— Иногда в этой семье я ощущаю себя свеклой в супе: жизнь вокруг кипит, а я еще не готов…

— Йоко, ты привидение, поэтому все в порядке… — утешила я призрака.

— Все время об этом забываю, — снова печально выдохнул он и уплыл обратно в стену.

А Тай между тем перешла от слов к действиям и отвоевала-таки своего зомби. Моррис лишь на пару секунд огорчился, но потом увидел Вира и, хлопнув в ладоши, азартно произнес:

— А альвов я еще не лепил! — И восхищенно зацокал языком, будто первый раз узрел Вира. — Какой типаж.

— Беги к себе и баррикадируй дверь, — произнесла я, но было поздно.

Увы, я не смогла защитить остроухого: талантами Тай превращать любое бытовое заклинание в боевое оружие я не обладала, а альв, в отличие от зомби, не сопротивлялся. Так что Моррис уволок-таки его в мастерскую, где и заперся со своей жертвой до самого утра.

Я, конечно, попыталась воззвать к совести дяди, хотя и знала наперед, что дело это гиблое. Было легче поверить в оживших драконов или прогноз гидромагцентра, чем в то, что дядя отпустит на волю жертву своего вдохновения, прежде чем изваяет очередную гадос… радость для очей благодарного зрителя.

— Нари, все нормально, — подозрительно уверенно крикнул из-за двери альв. — Не беспокойся, лучше иди отдыхай.

Мои подозрения насчет того, что в мастерской творится что-то неладное, усилились. Но, увы, помочь я ничем не могла и решила просто подождать. Вот только на голодный желудок это оказалось делом очень сложным. Спустилась на кухню, разжилась бутербродом и чаем. Поднялась обратно и решила, что ожидание в своей комнате ничуть не хуже ожидания в коридоре.

Села разбирать то, что законспектировала тогда в библиотеке.

Детская память — удивительная вещь. Она стирает порою что-то значимое и страшное, зато бережно хранит малозначительные детали: запах любимых маминых духов, образ одноглазого плюшевого мишки, рисунки принцесс, на создание которых пошли черновики исследований. Формулы на оборотной стороне листов я запомнила как причудливый рисунок. Лишь когда поступила в университет, начала понимать их смысл. Не до конца, но все же. А еще покоя не давали последние слова мамы перед смертью: «Талисман… Они будут искать тебя… Ты ключ».

Я в очередной раз достала кулон, висевший на шее на тонкой прочной цепочке. Он был со мной в тот день, когда я появилась на пороге дома дяди Морриса, с ним я не расставалась все двенадцать лет. Магическая подвеска размером с боб или маленький желудь. Сейчас она напоминала обычное украшение. Единственная память о маме.

Я развеяла морок, и украшение, выглядевшее до этого каплей янтаря, приобрело свой истинный облик. Затейливо свернутая серебряная проволока образовывала ажурный узор, через который было видно, что внутри горошины в воздухе завис алмаз. Он вращался, сияя гранями.

Магического фона от украшения не ощущалось. Но тем не менее это был родовой артефакт моей мамы. Она бы никогда с ним не рассталась. Именно поэтому, увидев подвеску, Моррис, который это знал, все понял: и то, что Эбигейл мертва, и кто я.

Но только ли «рекомендательным письмом» была эта подвеска? Я в который раз покрутила ее в пальцах, ища ответ. И в который раз не нашла.

— Значит, остается формула. — Я выдохнула, пряча украшение под мороком янтарной капли, а потом и вовсе за пазуху.

Все же, когда знаешь, почему и за что тебя хотят убить наемники, шансов выжить становится больше. Вот я и села за конспекты и учебники. Спасаться. Не заметила, как заснула.

А утро встретило меня радостно подпрыгивающим на столе кристаллом связи. Сонно сощурив глаза, на ощупь нашла его и активировала. И тут же на меня обрушился шквал эмоций по имени Алекс.

Я, зевая, в такт охала, особо не вслушиваясь в проклятия, которыми она щедро осыпала Стрелу. Из состояния «Йонок на лекции» меня выдернул вопрос:

— Ну ты как, собираешься?

— А? — Я заморгала, соображая, что же такое важное я упустила.

— Ты на хроносы смотрела? Я через два часа за тобой заеду. Сегодня первая игра сезона по громобою.

Я глянула на циферблат. М-да… Не раннее утро, совсем не раннее. И даже не полдень.

— И никаких возражений! Я что, зря билеты с боем добывала? — На такой возмущенной ноте Алекс оборвала разговор.

Я, продолжая зевать, спустилась на кухню. Никого. Лишь ополовиненная кастрюля супа-пюре. Странно… В меню семейства Росс такого блюда не водилось. Может, Матеуш решил опробовать новый рецепт?

Чашка сладкого (недаром пять ложек насыпала) крепкого чая вернула мне веру в то, что есть жизнь после пробуждения. А если вокруг еще и тишина, то эта жизнь если не прекрасна, то хотя бы терпима.

Взгляд упал на стол. Два новостных листка. Вчерашний и уже сегодняшний, утренний. Руки сами собой потянулись к ним. В первом, заляпанном кофе, была статья про банду народных мстителей. И ничего, абсолютно ничего про придворного алхимика, силу которого выпили.

Не было ничего про алхимика и в утреннем листке. Зато на полстраницы красовалась магография разгромленной выставки. Заголовок «Альвы мстят цвергам?» заинтересовал. Я даже ознакомилась с репортажем. Оказалось, что сегодня утром неизвестные ворвались на выставку знаменитого цвергского ювелира, чьи работы год назад выставлялись в столице империи альвов. С того времени коллекция экспонатов заметно пополнилась, и в нашей столице выставка была значительно больше. И вот что примечательно: преступники уничтожили только те ювелирные украшения, которые год назад побывали у альвов. Именно уничтожили, а не украли. А новые даже не тронули. И это было странным вдвойне.

На движущемся изображении сначала был общий план с разбитыми витринами, потом — крупный. И вот тут-то я похолодела: сдавленные и раскуроченные ажурные бусины очень напоминали ту, что болталась у меня на шее. Может быть, это всего лишь совпадение? Или когда-то мастер-ювелир увидел подобное украшение и решил воссоздать его аналог?

ГЛАВА 7

Из размышлений меня выдернул стук в дверь. Настойчивый, неутомимый.

На пороге стояла Алекс.

— Я решила, что за пару часов ты не успеешь сама собраться, и пришла тебе помочь! — жизнерадостно заявила она, проходя внутрь. — А где альв? — Подруга с любопытством огляделась и тут же замерла как вкопанная: — Как тебе это удалось?

Ей даже было не нужно кивать на пустой постамент, я и так поняла, что речь идет о статуе.

— Долгая история. А Вир наверняка спит, его дядя вчера заставил позировать.

— Я ему искренне сочувствую, — хмыкнула Алекс, поднимаясь вслед за мной по лестнице. Означенного чувства в ее голосе не было и унции. — Ладно, расскажешь, пока будем собираться на игру.

Я мысленно взвыла: ненавижу громобой! Особенно одного самовлюбленного остроухого, на встречу с которым так стремилась Алекс.

— А вдруг там пойдет дождь? — Я зашла в свою комнату и с надеждой выглянула из окна.

Демон! На небе ни облачка.

— Погодники сегодня предсказали: без дождей, — возразила подруга, закрывая за собой дверь.

— Ну-да, ну-да, синоптическая магия — наука точная, поэтому бубен погодники всегда держат в левой руке, — вспомнила я старую шутку.

— Ты не стой, давай одевайся, — неумолимо напомнила подруга.

Я долго выбирала платье и в итоге остановилась на штанах и кофте. Потом еще дольше расчесывала волосы. В конце концов Алекс не выдержала и, выхватив расческу, решила снять с меня скальп. Я взвыла, зато косу заплела быстро. Очень.

Как мы добирались до центрального столичного стадиона — отдельная история. Алекс, памятуя о том, что припарковать магомобиль будет негде, оставила его дома, и мы сначала тряслись в битком набитом общественном вагончике. А потом очередь на входе и вовсе заставила подумать о вечном. Глядя на эту вереницу, я поняла, что, стоя здесь, можно успеть влюбиться, выйти замуж, нарожать детишек, состариться, помереть, воскреснуть в виде зомби и окончательно упокоиться. Причем для последнего даже заклинания развоплощения не потребуется, потому что тебя банально задавят в толкучке.

Наконец мы сели на жесткие скамьи. Алекс была вся в предвкушении. Я тоже. Но в отличие от подруги — в предвкушении крупных неприятностей.

— Смотри, возвели новый барьер. Установщики обещали, что теперь он не будет мерцать и смотреть на происходящее можно будет так, словно его и вовсе нет.

— А тенты над болельщиками эти установщики, случаем, не хотят сделать? — проворчала я. — Например, на случай дождя!

— Не будь занудой, Нари… — протянула Алекс. — Дался тебе тот дождь. Сказано же: его не будет. А с тентами боя в небе не увидишь.

Эти же слова она повторила через полчаса, когда небо над нами стало затягиваться тучами. Спустя еще тридцать минут, когда трибуны оказались полны, небо и вовсе почернело.

— Дождя не будет… — уже не столь уверенно заявила Алекс. — В новостных листках писали: из казны выделено сто тысяч форинтов, чтобы сегодня было сухо.

— Тогда, если все же польет, это будет поистине золотой дождь. И он намочит не только одежду, но и подмочит репутацию погодников. Хотя им не привыкать.

Впрочем, несмотря на мой пессимизм, брюхатые дождем (а то и градом) тучи хмурились и негодовали молча. Воздух, ставший тяжелым и густым, как губка впитывал в себя звуки. Гасил их. Природа ожидала бури. Болельщики — зрелища.

Две стихии: небесная и людская. Десятки тысяч поднятых рук — словно море. Море, которое волновалось: флаги-буруны, рокот, катившийся с вершины трибун к нам, нижним рядам.

Грянули фанфары, во вспышках света включившихся прожекторов на поле появились две команды. Рев трибун оглушил. Лица. Руки. Лица. Флаги. Лица. Тысячи светляков, взвившихся свечками вверх в знак приветствия команд. И резкий свисток, призвавший к тишине.

Наш университет играл сегодня с северянами.

— Они оборотни? — вырвалось у меня, когда я увидела, как беловолосый капитан игроков из Снежной Пустоши пожимает руку альву.

— Ага, все шестеро, — кивнула Алекс, не отрывая взгляда от своей жертвы. — Тот, что поприветствовал Варлока, во второй ипостаси медведь. — Она ткнула пальцем в льдистого блондина. — Говорят, здоровенный.

— Да он и в человеческом облике немаленький. Такой и без магии обойдется: положит на одну ладонь, второй прихлопнет, — пробормотала я под впечатлением от габаритов капитана северян.

— Сегодня, чувствуется, будет жарко! — вещал между тем усиленный магией голос комментатора. — Первая игра, а на поле уже сошлись чемпионы прошлого года и их заклятые соперники — команда имперского университета магии имени мессира Мейро Победоносного! — Он еще что-то говорил, но я не слышала. Я смотрела на арену.

Альв и оборотень ударили по рукам и разошлись. Судья, стоявший в центре поля, выпустил молнию, и игра началась. Бешеная, яростная, на запредельной скорости. Игра, которую по правилам нельзя было прервать, пока один из игроков не поймает шаровую молнию.

Варлок и оборотень одновременно устремились в небо, а вслед им полетели огненные и ледяные арканы — дары от нападавших обеих команд. Стрела, рванувший в небо следом за альвом, вдруг резко развернулся и камнем устремился вниз — наперерез атакующему северян, который нацелился на спину Варлока. Они столкнулись, перекувырнувшись в воздухе и сыпля искрами. Ударились о песок арены, прокатились по нему, вспахав две борозды. И лишь потом расцепились. В Стрелу тут же полетела звезда смерти, и, не выстрели защитник нашей команды арканом-перехватчиком, заклинание прошило бы грудь рыжего.

Алекс, напряженно следившая за игрой, охнула. Хотя ей вроде бы надлежало переживать за Варлока, а не за Стрелу. Альв в этот момент летел наперегонки с беловолосым. Оборотень уступал остроухому в скорости, но не в силе.

Шаровая молния, словно в ней был заперт высший демон, металась над полем, то уходя в небо, то падая камнем.

Пару раз мне казалось, что ее преследователи не сумеют повторить ее маневр и либо впечатаются в ограничивающие игровое поле столбы, либо просто убьются, летя вертикально вниз. Я сама не заметила, как ногти до крови впились в кожу, а голос сорвался от криков.

Но вот в очередном пике, когда тяжеловесный оборотень вырвался вперед, молния, будто издеваясь, пролетела так низко над ареной, что оставила за собой след взметнувшегося двумя волнами песка. Беловолосый не успел выровняться, со всего маху врезался в арену. Варлок пролетел в паре дюймов над ним и рванул за молнией, когда в него устремился «жнец» — заклинание, пущенное одним из нападавших из команды северян. Гигантская черная стена, в которой виднелись очертания оскаленных черепов, была несколько ярдов высотой.

Альв, ныряя от нее вниз, перекувырнулся, на бешеной скорости пробороздил песок арены. И не успел он подняться, как на него обрушился еще один атакующий аркан.

Я, до этого пристально следившая за Варлоком, огляделась: оказалось, двух наших магов вывели из игры. Защитник лежал, весь переломанный. Атакующий — в режущих путах. Попробуй он дернуться, и заклинание просто-напросто перережет ему горло. Второй защитник прикрывал Стрелу, который пытался разделаться с фланговым северян. Последний, шестой игрок нашей сборной играл лишь условно: пытался сбить с себя пламя вписавшегося в него фаербола.

Тренер что-то кричал, то ли матерясь, то ли мотивируя. А может, и то и другое. Стрела, накастовав шквальный огонь, пробил-таки защиту флангового снежных. Пламя смело, вдавило оборотня в прозрачный барьер. Преграда, защищавшая нас, и до этого незримая, пошла трещинами, но устояла. Мне стало страшно до дрожи. Я видела пятна крови, по которым змеились разрывы рубежных чар. Чувствовала разлитый в воздухе азарт болельщиков. Он смешивался с запахами пота, теплом разгоряченных тел, воплями луженых глоток.

Секундой спустя трибуны слаженно охнули. Очухавшийся капитан северян, которому ярость застила налившиеся кровью глаза, презрел магию и решил избавиться от Варлока древнейшим способом: сожрать. Причем не фигурально, а обернувшись здоровенным белым медведем.

Я говорила, что блондин был огромным? Так вот, беру свои слова назад. По сравнению с этим мохнатым йотуном северянин-человек был карликом.

Медведь встал на задние лапы, и его рев перекрыл гул трибун. Мохнатое тело еще овевала дымка трансформации, когда блеснувшие в свете прожекторов когти мелькнули в пяди от лица Варлока.

Альв успел уклониться, но на то, чтобы выставить щит или сплести аркан, у него не было и доли секунды.

— Против правил! — Голос комментатора, усиленный до предела, резанул по ушам.

— Сволочи двуипостасные, — подхватил кто-то из болельщиков, сидевших выше нас на несколько рядов.

— Арн сейчас вашего остроухого хлюпика опрокинет, вот и бесишься! — ответил ему явный фанат северян.

Послышался шум драки уже на зрительской трибуне. Алекс, казалось, этого не замечала. Она пристально следила за игрой. Сжав руки в кулаки, подруга кричала:

— Давай, давай, шквальным! Врежь еще!

И стена пламени действительно впечаталась во второго флангового северян, оставив снежных без крайних нападающих. Пустивший ее Стрела при этом и сам подставился, схлопотав ледяное копье в плечо от одного из защитников северных.

А Варлок, уйдя от острых когтей медведя, поднырнул тому под брюхо, прокатился между широко расставленными мощными лапами, оттолкнулся от земли и взмыл в небо, где бесновалась шаровая молния, не даваясь в руки ловцу северян.

На трибуне драка перерастала в серьезное побоище, втягивая в свой кипящий котел все новых болельщиков.

Медведь на арене, оставшись без противника, который в прямом смысле улетучился, втянул носом воздух, мотнул лобастой башкой. Оскалился, заревел.

— Он же не контролирует зверя, — ужаснулась я, когда поняла: оборотень и не думает возвращаться в свой человеческий облик.

В голове всплыли строчки учебника: «Эликсир Эброса увеличивает магический потенциал в несколько раз, у двуипостасных — в четыре. Но притом увеличивается и агрессия. В худших случаях возможна потеря контроля над животной половиной, и чем сильнее зверь, тем больше вероятность того, что подобное случится». Демоны, неужели северяне использовали запрещенный…

Додумать я не успела. Стражи порядка, следившие за игрой, начали разнимать дерущихся, применив заклинания. Одно из них срикошетило, ударив в защитный барьер со стороны зрителей, и угодило как раз туда, где змеилась трещина, оставленная оборотнем.

— Алекс, давай уйдем! — Я затеребила подругу за плечо.

— Не могу, Нари, не могу. — Она как приклеенная смотрела на арену. На песок, обагрившийся кровью, туда, где на одном колене стоял Стрела, удерживая щит, прикрывавший его от потока чистой искрящейся силы одного из северян.

А в небе, как два бога грозы, на бешеной скорости швыряя друг в друга пульсарами, сражались Варлок и северянин. Вот оборотень запустил в альва «пожирателем стихий» — волной льдистого, вымораживающего света. Варлок принял удар на щит и ответил роем огненных стрел. Его противник не успел перейти с атаки в оборону.

Остроухий воспользовался этим и нырнул вниз за шаровой молнией, которая, оставив выжженный росчерк на песке, вновь устремилась ввысь. Варлок настиг ее, шипящая сфера вновь решила вильнуть в сторону, но не успела. Едва его рука коснулась сгустка энергии, как в спину альва полетело не заклинание, а проклятие того самого снежного, которого Варлок атаковал роем огненных стрел.

— Берегись! — заорала я, прекрасно понимая, что он не услышит.

Альв и не услышал. Только все равно, опровергая поговорку «проклятие не воробей, вылетит — не увернешься», сумел разойтись с чернословием не иначе как чудом. Чудом, умением и своей альвийской ловкостью.

Темная волна чернословия, ударив в барьер рядом с трещиной, насквозь пробила его и развеялась.

Варлок яростно сжал в кулаке шаровую молнию, гася ее. Грянули трубы, ознаменовав победу нашей команды. Взревел оборотень, почуявший через пробоину запах азарта, пота и… страха.

Удар мощных лап о песок. Еще один. Еще. Для зверя не было игры. Для него была охота, и он несся к своим жертвам. К нам.

Алекс заорала. Закричали болельщики, ринувшись со своих мест. Выше. Выше по трибунам, туда, где еще не успели до конца разнять драку. В месиво испуганных тел. Это были обычные люди. Не маги. Просто зрители, которые несколько секунд назад следили за ходом игры.

Алекс схватила меня за руку, потянула прочь. Но я прекрасно понимала: не убежать. Выше — обезумевшая толпа. Ниже — зверь, проламывающий преграду.

— Алекс, мы же маги! Мы должны защищать!

— Мы алхимики! — попыталась меня вразумить подруга. — Максимум, что мы можем, — это отравить! Но извини, я не взяла своего любимого котелка, чтобы сварить зелье!

Она дернула меня вверх. Я же уперлась. Ненавижу совесть! Особенно когда эта тварь просыпается во мне и орет, что ты, Нари, можешь. Что у тебя хватит на это сил. Что ты знаешь, как остановить.

Я выдернула запястье. Повернулась к арене. Пальцы сами собой сложились, создавая атакующий аркан. Зубами с другой руки я на ходу начала стаскивать кольцо, когда услышала от подруги: «Да чтоб тебя, Нари!» Алекс встала чуть позади меня, готовясь если не защищать, то защищаться.

Именно в этот момент произошло сразу несколько вещей. В медведя с разных сторон ударили заклинаниями: среди болельщиков были боевые маги. Стрела накинул на оборотня аркан, пытаясь удержать его, наполовину вылезшего на трибуны. Втянуть эту здоровенную тушу обратно на арену. А Варлок, увидев нас с Алекс посреди опустевших мест, просто перелетел через преграду, оказавшись между мной и зверем, и… смел его волной чистой силы. Чистой. Без заклинаний и матриц. И кажется, я только сейчас начала понимать, что значит уровень «поток». Этого громадного медведя, как пушинку или перекати-поле, перекувырнуло несколько раз по арене, словно зверь попал в бешеный водный поток.

На миг на стадионе воцарилась звенящая тишина, взорвавшаяся через секунду криками радости. Одни праздновали победу нашей команды, другие — что все обошлось. А небо… Небо решило тоже внести свою поздравительную лепту и обрушилось на нас ливнем. Или, может, как раз вышел срок у чар, сдерживавших ненастье? Хотя сегодня погодники все же оправдали выплаченный гонорар: игру мы смотрели без единой капли.

Напряжение начало отпускать, и я, отняв руку от губ, подставила лицо упругим каплям, рассмеявшись. Ливень отрезал все звуки, смазывал очертания, освобождал.

Чуть хриплый бархатный голос, словно вплетаясь в шум дождя, вернул меня на землю:

— Малышка, это было очень неосмотрительно. Я спас тебя, и ты теперь моя должница.

Я распахнула глаза, ища взглядом Варлока. Хотела ему возразить, что я о помощи не просила, но… альв уже взмыл ввысь. Комментатор кричал на всю арену о победе нашей команды, на песке, омываемом небесной водой, лежало тело капитана двуипостасных. В разорванной одежде, израненное. К нему, как и к другим, спешили лекари. Мелькали вспышки репортерских камер. Наверняка вечером в новостных листках появятся статьи с сенсационными заголовками. А пока… я просто наслаждалась ливнем, который не мог остудить пыл болельщиков.

— Что он тебе сказал? Я из-за ливня ничего не услышала! — Алекс очутилась совсем рядом, пытаясь перекричать шум ливня и вопли ликующей толпы.

— Что я идиотка, — ответила я, слегка конкретизировав фразу Варлока о своей неосмотрительности.

— Знаешь, я с ним согласна, — буркнула она, зябко обхватив себя за плечи.

Я посмотрела на промокшую до нитки подругу. Усмехнулась. В мире есть три вещи, которые не стоит делать: кидать камень в воду, разговаривать с дураком и возражать разгневанной Алекс.

— Ну-у-у… Значит, у вас с альвом уже есть много общего. — Я пожала плечами и, раскинув руки в стороны, рассмеялась в лицо туче.

Вода стекала с меня, унося с собой напряжение, даря хмельное безумие и легкость. Я бы наверняка взмыла ввысь, если бы могла.

Домой я пришла через два часа. После игры народу на остановке было столько, что я решила: лучше добегу. Алекс осталась штурмовать двери очередного рейсового вагончика и пытаться втиснуться в него.

Я перепрыгивала через ручьи, шлепала по пузырившимся лужам, постигая все новые и новые грани слова «промокнуть». Как итог, когда переступила порог прихожей, одежду можно было смело выжимать — наверняка набралось бы пару ведер. Ливень не собирался утихать, барабаня в стекла, стуча по крыше. Похоже, это надолго. Может, даже на пару дней: погода не любит вмешательства магии. И платит за него сторицей.

Дом жил привычной жизнью: гремя, возмущенно споря, смеясь, мяукая. Я поднялась к себе. Тело начала бить дрожь: все-таки я здорово продрогла. Хотелось в ванную. Горячую, с пеной. Я достала из шкафа уютный махровый халат и пошла по коридору, предвкушая, как налью в теплую воду ароматных масел. И буду лежать, блаженствуя…

Мурлыкая под нос песенку, я дернула ручку двери ванной комнаты, другой рукой машинально потянувшись к выключателю и…

Свет уже горел.

— Ой! — Я попыталась отскочить назад.

Но то ли у меня ноги были мокрые, то ли кто-то пролил воду… Я почувствовала, как теряю равновесие и лечу спиной вперед в коридор.

Вир, а в ванной комнате стоял именно он, успел схватить меня за руку и вздернул, помогая принять нормальное положение.

— Спасибо, — заторможенно произнесла я, рассматривая следы от старых шрамов на его сильном поджаром теле.

На альве были одни домашние штаны. Накинуть рубашку он не успел, как, впрочем, и надеть очки. Мы так и стояли друг напротив друга, не зная, что сказать. Я сглотнула и начала глупо оправдываться:

— Извини, я не знала, что занято. Дверь была не заперта, и…

— Дужка шпингалета отлетела, а я, наверное, плохо накинул заклинание закрепа…

Кажется, Вир даже не понял, что сказал, продолжая неотрывно смотреть на меня. А я, как полная идиотка, — на него. На периферии сознания мелькнуло воспоминание, что еще позавчера Генри обещал починить этот демонов запор. Мелькнула — и исчезла.

Вир сделал шаг вперед. Слитное плавное движение — и он уже оказался совсем рядом. Втянул воздух, вбирая мой запах. Прикрыл глаза, будто борясь с собой, но через секунду обнял и с силой прижал меня. Я чувствовала его дыхание на виске, его бешеный пульс, его тело, словно ставшее пружиной. Пружиной сжатой, закрученной до предела.

Мои губы коснулись его горячей, влажной после душа кожи, и он откинул голову, подставляя шею под мои нечаянные поцелуи.

— Вир… — Мой шепот вышел сдавленным. Дыхание перехватило. По всему телу будто прошел разряд тока, а в животе начала свивать кольца огненная змея.

Альв наклонил голову. Наши взгляды встретились. В его глазах бесновались голод и пламя. Пламя, которое манило, завораживало, тянуло как магнитом.

Внизу резко хлопнула входная дверь, а затем раздались сразу три проклятия, после чего возмущенно мяукнул кот.

— Извини, я тебя напугал, — хрипло произнес Вир.

Резко отстранился, и спустя миг я смотрела в стремительно удалявшуюся спину альва.

Я так и осталась стоять в ванной. Внутри меня бушевал целый ураган. Зато в случившемся был несомненный плюс: я согрелась. Быстро. Окончательно. Бесповоротно. Так, что даже в ванную больше не хотелось. И пены не хотелось, и запаха ароматических масел, и горячей воды. Быстро приняла душ, перед этим надежно заперев дверь заклинанием.

Пока сушила голову, переодевалась, а самое главное — пыталась разобраться в себе, наступил вечер. Позвонила Алекс, чтобы узнать, благополучно ли я добралась. Мы долго болтали с ней, и вечер обернулся ночью. Вместе с ней пришла и усталость. Я сидела на кровати и даже не заметила, как голова коснулась подушки. Но, что примечательно, в эту ночь мне не снились кошмары.

А утро последнего дня недели началось с того, что снизу раздался громовой голос дяди Морриса:

— У нас что, взвод драконов дома живет? Я вчера принес две корзины еды! И ни крошки! Пять фунтов копченого мяса! Три ковриги хлеба! Молоко, сыр, ветчина…

Он еще долго перечислял, а я поражалась, в кого столько могло влезть. Нет, Чейз и Генри были боевыми магами. Оба — «канаты». И бывало, после тренировок мели все подряд. Но чтобы сразу три корзины?

На кухню я спускалась, готовая ко всему. Но там уже никого не было. И ничего. Даже крошек. Решив, что прогулка до булочной — это не только полезно для здоровья, но еще и вкусно, я взяла холщовую сумку.

Когда я вышла на крыльцо, то первое, что увидела, — наглого ухмыляющегося альва в черной кожаной куртке и темных очках.

— Постой, должница, есть разговор.

Я смерила Варлока взглядом. Вот как бы ему сказать, чтобы он с первого раза понял: я не желаю с ним вести никаких бесед.

— А если нет?

— Мы все равно поговорим, но это займет чуть больше времени, — уверенно возразили мне.

— Самонадеянно.

— Просто констатация факта. — По напряженному виду альва стало ясно, что холодность его обманчива.

— Констатируй дальше.

Я демонстративно начала обходить его. И почти обошла, когда в спину, словно стрела, врезались слова Варлока:

— Жаль, что придется доложить ректору, что одна из его адепток использует запрещенную магию. За приворот можно не только вылететь из университета, но и…

Договорить он не успел. А может, и не собирался. Я резко развернулась, так что волосы взметнулись волной. Варлок стоял, ухмыляясь, а в его руке была булавка. Та самая демонова булавка Алекс. Арх! Мне следовало догадаться раньше, что это не просто повстречалка.

— Какое интересное плетение чар… — между тем, будто и не замечая меня, произнес альв. — Тут и страсть, и притяжение, и частые встречи… Целый веер. Я даже не берусь предположить, сколько такая работа стоит.

— Откуда она у тебя? — Я попыталась сделать резкий выпад.

Тщетно. Варлок не зря был лучшим игроком сборной: реакция у него была отменная.

— Скажем так, ее вчера после игры нашел один мой знакомый у себя в вещах. А с учетом того, что недавно я встретил в раздевалке одну малышку, у меня даже зародилось подозрение, как именно булавка могла оказаться у Стрелы.

Да он откровенно издевался! Я заскрипела зубами.

— Какие, к пеклу, подозрения? — Я совершила еще одну попытку дотянуться до булавки.

— Малышка любит рыжих? — Варлок изогнул бровь.

— Я люблю адекватных, — выпалила я. — Отдай!

— Неправильный ответ, — отчеканил Варлок. — Значит, мне все же придется сообщить обо всем ректору…

— Давай поговорим, — буквально выдавила из себя я.

— Ну, раз ты просишь… — протянул альв насмешливо и нарочито галантно предложил руку.

Я вложила свою ладонь, а в ушах звучали слова остроухого гада: «Мы все равно поговорим, но это займет чуть больше времени». Преисподняя! Он что, всегда добивается своего?! Я сжала зубы, призывая своих внутренних демонов к спокойствию.

Дорогая кожаная куртка, от которой веяло тонким ароматом цитруса, зеркальные черные очки, ухмылка и самоуверенность, излучаемая Варлоком, — все это напрягало и бесило меня.

Шантажист! Демонов шантажист и провокатор! Надменный, сволочной гад!

— Давай расставим все точки над литерами… — начала я.

Альв неожиданно резко притянул меня к себе, обхватив за талию. Не успела и глазом моргнуть, как он резко оттолкнулся от земли, и мы взмыли в воздух. На мгновение заложило уши. Я судорожно вцепилась в сильные плечи. Воздух, до этого казавшийся просто прохладным, враз стал ледяным, ожег лицо, плечи. Выроненная холщовая сумка, с которой я собиралась в булочную, кляксой осталась лежать на брусчатке.

Мы неслись над кварталом Брокеров, над центральным парком. Под нами мелькнула излучина Кейши, затем мост.

Все это время я молчала, молясь и проклиная одновременно. Думая лишь об одном: только бы не разбиться.

— Так Стрела тебе нравится? — прозвучал голос, холодный, отстраненный. Но не это было самое страшное. Хуже было то, что Варлок спрашивал, глядя на меня. На меня, демоны его разорви, а не вперед!

— Нет! — выкрикнула я. — Смотри лучше, куда летим, а то сейчас врежемся.

И это были не пустые слова. Прямо по курсу вращалось «Око небес», чуть дальше виднелись шпиль собора и купол центральной башни Непокорных стихий. А за ними — обелиск первозакрывателю долины демонов и семиглавый императорский дворец.

— Страх делает нас более искренними, ты не находишь? — ухмыльнулся альв и все же посмотрел вперед.

Колесо приближалось быстро. Слишком быстро.

— Но если тебе не нравится Стрела, тогда кто же? Неужели я? — Самодовольства в его голосе было хоть взаймы давай. Целой стране.

— И не ты!

Страх, безотчетный и всепоглощающий, который возник во мне, едва Варлок сорвался в свой бешеный полет по улицам, никуда не ушел. Но сейчас в ответ на эти идиотские вопросы в душе начала подниматься волна. Волна гнева. На самовлюбленного гада, на Алекс с ее дурацкой идеей, на себя, угодившую в ловушку.

«Око небес» надвигалось настолько быстро, что я вжала голову в плечи, инстинктивно готовясь к удару. В последний момент Варлок «свечкой» ушел вверх. Так близко к одной из кабинок, что я смогла увидеть изумленное лицо евшей мороженое девчушки, что была внутри. Она завороженно смотрела на нас, даже не заметив, как сливочный шарик выпал из вафельного рожка.

— Придурок. Мы могли разбиться! — выкрикнула я.

— Разбиться? Со мной? — Альв уничижительно фыркнул. — И кто же тот несчастный, если не я и не Стрела?

Да он забавлялся! Откровенно насмехался.

— Вирмар Норвуд! — выпалила я, лишь бы остроухий псих наконец угомонился и опустил меня на землю.

— Этот трус и ботаник? — скривился Варлок. И, предвосхищая мой вопрос, добавил: — Мы с ним учились в одном университете. Никчемный маг и абсолютно никакой боец.

— Зато он нормальный!

— Скучный зануда!

Мне показалось или Варлок злился?

— Ты хотел поговорить о булавке, — напомнила я.

— Так мы о ней и говорим. Вернее, о том, почему ты, по твоим же заверениям, влюбленная в какого-то ботаника, подкинула приворотную булавку моему напарнику по игре. Знаешь ли, с втюрившимися по уши идиотами очень тяжело выигрывать. Они постоянно пялятся на трибуны, ища глазами свою девушку, вместо того чтобы прикрывать тебе спину!

И вроде бы в словах альва была логика и только логика, но почему я тогда слышала ярость?

— Давай я тебе все объясню. — Я запрокинула голову, вглядываясь в холодное лицо Варлока. — Просто опусти меня на землю.

— Хо-ро-шо, — явно сдерживаясь, выдохнул альв.

Спустя минуту мои ноги действительно коснулись тверди. Вот только то была не брусчатка или дорожка в парке. Крыша. Здание суда, чья игла пронзала небо, возвышалось на Орийском холме.

Варлок опустился на черепицу: узкая пологая полоска, ширина которой — всего пару ярдов от края крыши до основания шпиля. Она как раз была такой, что можно было не только стоять, но и присесть. Но самое главное — уступ был горизонтальный. По его углам стояли каменные горгульи.

— Как символично, — не удержалась я, посмотрев на оскалившуюся пасть каменного монстра.

Ветер, гулявший на высоте, был резким, он взметнул мои и так порядком растрепавшиеся волосы, подхватил юбку, подол которой тут же взмыл вверх. Я инстинктивно придавила ткань к бедрам. Варлок хмыкнул.

Меня это разозлило. Да что там разозлило, взбесило. Именно поэтому я подошла к краю крыши и села, свесив ноги вниз, натянув юбку так, чтобы она не смогла вздуться. Альв опустился рядом.

— Итак, я жду. — Он снял наконец свои демоновы очки. Зацепил одной из дужек за вырез рубашки и оставил висеть у себя на груди.

— На самом деле то была булавка для тебя. От Алекс… — начала я. Пришлось в подробностях рассказать ему обо всем. Но чем дольше я говорила, тем больше мрачнел альв.

Город под нами жил своей неторопливой жизнью. Сновали по проспекту магомобили, вагончики со свистом и перестуком мчались по монорельсам, солнце играло в золотой листве, а ветер нет-нет да и проносил в пронзительно чистом осеннем воздухе легкие паутинки.

— И почему я должен тебе верить? — мрачно спросил он.

— Клянусь своей силой, плотью и кровью, что так и было, — выпалила я.

Древние слова, отзвучав, словно ударились в небеса, упали в землю, отозвались в кончиках пальцев и устремились по венам.

Меня смерили тяжелым взглядом.

— Малышка. — Альв наконец нарушил тишину. — Знаешь, что я ненавижу так же сильно, как ложь? Это когда меня считают идиотом, который ничего не заметит.

Я хотела было возразить. Или послать альва к демонам. Ему же поклялись, что все сказанное правда… Не успела.

— Если твоя подруга думала, что меня можно превратить в послушного пса, приносящего тапочки и влюбленно пускающего на нее слюну, с помощью одного лишь приворота, то она глупа.

Почему-то мне показалось, что он говорит не только об Алекс.

— Она не первая? — осторожно спросила я.

Спросила и почувствовала, что ступила на тонкий лед. Один неверный шаг, слово, жест, вдох — и провалюсь, а холодная вода сомкнется над моей головой, сковывая мышцы, не давая и шанса на спасение.

— И не последняя… — Варлок с остервенением глянул вдаль, туда, где за рыночной площадью в лучах осеннего солнца пускал блики фонтан дракона. — Как же они мне все надоели. Фальшивые и одержимые, считающие себя охотницами. — Он говорил ровно, но мне казалось, альв выплевывает слова напополам с презрением. А потом, резко повернувшись, с какой-то безуминкой во взгляде произнес: — Малышка, а у меня появилась идея. Я хочу проучить твою глупую подружку, поэтому ты будешь моей девушкой. На том арховом танцевальном вечере ты будешь со мной.

— Нет, — категорично отрезала я. — Я уже обещала Виру, что буду с ним.

— Да. — Варлок будто не услышал. — Ты пойдешь со мной. Я настаиваю.

— Настаивай, — согласилась я. — Хоть мухоморы на спирту, хоть вороньи когти на вине. Но мой ответ будет тем же. Нет.

— В библиотеке — тот слюнтяй. Сейчас — ботаник. У тебя странный вкус, малышка. — Он явно издевался. Глумился тонко и изощренно. — Почему ты выбрала Вира? Его, не меня? — Он странно усмехнулся. — Вот уж не думал, что когда-нибудь проиграю ему. Хотя… Это будет даже весело.

— Ты псих! — Я не поняла ничего из его слов.

— Еще какой, — ответили мне шальной улыбкой. — А еще я до арха не люблю проигрывать. Ты же бросила мне вызов, малышка. И я просто не могу его не принять.

— Единственное, что я мечтаю бросить, — это тебя с крыши, — не выдержала я.

— А придется поцеловать.

Не давая возразить, Варлок сграбастал меня за талию, и мы полетели вниз навстречу брусчатке.

Мне показалось, что над головой даже раздался хохот оскалившихся каменных горгулий. Но я почти тут же почувствовала, как меня держат. Надежно. Крепко прижав к сильному мужскому телу.

— Я жду.

Мои ноги болтались в воздухе. А я поняла, почему Варлок лучший игрок: он всегда добивается своего. Любым способом.

Вот и сейчас, находясь во всех смыслах в подвешенном состоянии, я осознавала: придется целовать. Хотя хотелось — убивать. Но чем дольше я буду противиться, тем больше шансов, что этот псих устанет и мы разобьемся.

Я зажмурилась, вытянула губы в трубочку и скорее клюнула, чем поцеловала альва. Хотела в щеку. Но промахнулась и попала в ухо. Варлок вздрогнул и инстинктивно прижал меня к себе еще сильнее.

Упс… Некстати вспомнились слова Вира о том, что этой части тела вроде бы у альвов не стоит касаться. Когда приоткрыла один глаз, закончив процедуру лобзания, то увидела, с каким удивленным выражением лица меня изучают. Так наверняка браконьер рассматривал бы дракона, угодившего в силки для куропатки.

— Издеваешься? — хрипло спросил Варлок.

— Я нечаянно… Я не туда метила… — Я оборвала сама себя на полуслове, заметив, как дернулся кадык альва, напряглась его шея и проступили под кожей жгуты сухожилий.

— Смотрю, ты любишь бесить и раздражать, — выдохнул мне в губы этот ненормальный и поцеловал.

Меня буквально смело. Напором. Натиском. Штормовой волной. Запредельно откровенно, страстно, горячо. Прижатая к горячему сильному телу, напряженному, словно согнутый в дугу клинок, я чувствовала, как поднимается и опускается грудь альва при каждом вдохе. Да я и сама в этот момент напоминала натянутую до предела струну.

Поцелуй, поначалу жадный, ненасытный, дикий, становился все нежнее. Он сводил с ума, кружил голову, заставлял задыхаться от осеннего воздуха, вдруг ставшего горячим. Меня наполняло неясное предвкушение, у него был вкус джина, запах морского бриза. Губы Варлока — пьянящие, прикосновения — далекие от целомудрия.

Его язык, поначалу легко уколовший мои губы, заставляя их раскрыться, сейчас исследовал мой рот. Даже целуясь, он будто играл. То сметая напором, то даря нежность, ласку, чувственную негу.

Прижатая к Варлоку, я ощутила, что этот поцелуй между небом и землей перестает быть просто поцелуем. Альв был возбужден. Очень. Его хриплое дыхание, рваные движения, закаменевшее тело — все говорило о том, что одних моих губ ему мало.

Но, что хуже всего, и мне тоже. Мне тоже мало. А может, виной всему был язык Варлока? Раньше я думала: девушку в женщину превращает только мужское достоинство. Я ошибалась. Альв доказал, что с этим может справиться и язык. Главное, уметь им владеть в совершенстве. А Варлок умел. Чувствовалось, что за плечами у него немалый опыт и тренировки. Спортсмен и победитель — он везде и во всем такой.

А я… У меня было такое чувство, будто меня не просто поцеловали, а лишили невинности. Несколько раз и в разных позах. Утонченно и развращенно.

— Твой ботаник никогда так не сможет, — с трудом оторвавшись от моих губ, выдохнул Варлок.

Его самодовольная фраза меня взбесила. Дико. Я ненавидела его. Я ненавидела себя. За то, что на несколько мгновений превратилась в податливый воск в руках альва. Наглых горячих руках, одна из которых держала меня за талию, а вторая… ласкала бедро через ткань платья. И там, где лежала его ладонь, кожа горела огнем.

Я сглотнула. В горле была Гейрийская пустыня. Слова дались с трудом.

— Лапу с бедра убрал.

Варлок подчинился. Его рука скользнула по ткани вверх. Выше. Еще выше. И остановилась на моей груди. Я со злостью посмотрела на него. Вены, проступившие на шее от возбуждения, прерывистое хриплое дыхание — альв тоже был далек от спокойствия.

— Речь шла о поцелуе, — отчеканила я. Хотела, чтобы голос звучал холодно и надменно. А вышло… Не важно. Как вышло, так и вышло.

— А разве было что-то большее? — Альв иронично вздернул бровь.

Едва не вырвалось: «Ты отымел меня ртом», — но вовремя прикусила язык. Приличные эйры так не выражаются. В подобных ситуациях приличные эйры вспоминают, где лежит любимая лопата и в какой части кладбища ныне ведутся захоронения. Ну или хотя бы в какой шкатулке спрятан надежный яд, способный качественно и быстро убить наглеца.

Видимо, на моем лице что-то такое отразилось: Варлок начал снижаться. В полном молчании мы приземлились. Мои ноги коснулись брусчатки, я выдохнула. Теперь главное, чтобы этот псих меня опять не схватил.

Но нет, альв отступил и бросил:

— На осеннем вечере ты будешь моей… — И, дождавшись, когда я в полной мере осознаю смысл фразы и дойду до точки взрыва, то бишь ровно десятую долю секунды, продолжил: — Парой в танцах.

Я сжала кулаки. А Варлок, опережая мои слова, готовые вырваться, напомнил:

— Булавка еще все у меня.

— Прокляну, — прищурившись, предупредила я.

— Я как-нибудь это переживу, — беспечно отозвался альв и, развернувшись, пошел по аллее, а не взмыл в воздух. Не иначе как по ошибке.

Я все же в него запустила. Правда, не чернословием, а увесистым камнем, который так кстати оказался рядом со мной. Надо ли говорить, что ушастый гад, даже не обернувшись, сумел уклониться. И, насвистывая веселую песенку, ушел. А я осталась одна на аллее рядом со зданием суда.

Зачем-то задрала голову, глянув на глумливо скалящихся горгулий, и показала им язык.

— Ну, мы еще посмотрим, кто, куда и с кем пойдет, шантажист фигов, — пообещала я лазурному небу.

Домой вернулась злая, мрачная и готовая освежевать любого, кто встанет у меня на пути.

— Нари, я хотел с тобой поговорить. — Вир появился в холле.

— Не сейчас. Подожди немного. — Я уже было устремилась к себе, как резко затормозила и развернулась к альву: — Хотя нет. Ты мне нужен, Вир.

— Да? — насторожился он.

— Да. Я хочу от тебя идей!

— Кого? — опешил альв.

— Чего, — поправила я. — Мне нужны гениальные, но сойдут и дельные.

— А-а-а, — облегченно выдохнул альв. — А мне уже послышалось…

— Что именно? — Теперь я насторожилась.

— Да ничего, так, ерунда. — Вир отчего-то смутился. — И все же что произошло? Я проснулся — а дома никого. Пробовал с тобой связаться, но кристалл…

— Я оставила его дома. А случилось… Долго рассказывать, потому лучше делать это на сытый желудок, — сказала я.

И вспомнила, что дома — ни крошки. Морально приготовилась, что нужно сейчас будет повторить попытку добраться до булочной.

— Отлично! — обрадовался Вир. И с интонацией магистра Монта, создавшего очередной экспериментальный образец зелья, произнес: — Я как раз приготовил отменный салат. Сегодня ведь моя очередь дежурства по кухне.

Салат действительно оказался отменным. Особенно хорошо Виру удалась сметана, которой он заправил нарезанные овощи.

Альв, попробовав творение рук своих, тут же попытался образумить меня:

— Нари, не ешь! Кажется, я переоценил свои силы… как повара.

Я прижала тарелку к себе, будто Вир готов был наброситься и силой отобрать ее у меня.

— Нет. Салат нормальный, — возразила я.

И пусть там были копченая рыба, картофель, яйца, огурцы, помидоры и брокколи. Плевать. Ничто не делает обед таким вкусным, как отсутствие завтрака.

— Я не могу на тебя смотреть, это же гадость! — не выдержал Вир, когда я с наслаждением зажмурилась.

— Ты просто не распробовал, — авторитетно заявила я и, зачерпнув ложку, протянула ее альву, как маленькому.

Он задумчиво пожевал, а потом проглотил и потребовал:

— Еще.

— У тебя своя тарелка есть.

— В ней невкусно. Не то что у тебя.

— Так и скажи, что просто решил покуситься на мое.

— Нет, — возразил остроухий. — Не покуситься, а сразу съесть. Давай лучше взамен салата я дам тебе кусок тортика, который купил сегодня.

— Так с этого и надо было начинать. — Я тут же отодвинула тарелку. К слову — пустую.

Торт мы продегустировали. А когда альв прихлебывал чай, я спросила:

— Вир, а ты хорошо разбираешься в кражах?

На мой простой вопрос он закашлялся, словно я невзначай спросила, не он ли обчистил имперскую сокровищницу. Или на худой конец ту же выставку цвергов, о которой недавно писали в новостных листках.

— Это как-то связано с твоей проблемой? — прокашлявшись, уточнил альв.

— Да, — мрачно согласилась я.

— И решить ее можно только с помощью кражи? — Таким проникновенно-вкрадчивым тоном Вир напомнил мне следователя. О чем я ему и сообщила.

Он тут же фыркнул и поправил очки. Собравшись с духом, я рассказала, как одну мою знакомую шантажирует тип. Противный такой, спесивый аристократишка, привыкший, чтобы его капризы исполнялись. И этому паразиту взбрендило в голову, что моя знакомая должна непременно идти на осенний вечер с ним.

— Может быть, твоя знакомая просто ему нравится? — невинно спросил альв.

— Единственное, что нравится этой зазнавшейся заднице, — издеваться над ней и шантажировать, — возразила я.

— И чем же можно шантажировать добропорядочную девушку? — Мне показалось, что в голосе Вира скользнула насмешка.

— Говоришь, как будто сам святой, — фыркнула я.

— Ты права, безгрешных я не встречал. Но зато знал тех, кто умеет отлично прятать свои грехи. Так, что даже некромант не подкопается, — сдался Вир.

— Ты из таких? — не удержавшись, съязвила я. Альв всколыхнул во мне только-только улегшиеся чувства. Главным из которых была злость. Варлок бесил меня до демонов.

— А ты как думаешь? — Он взял меня за руку.

— Это провокация? — Я тоже умела уходить от прямого ответа.

— Конечно. Я хочу спровоцировать тебя на поцелуй. Мне было мало… — Он сглотнул. — Мало того, который ты мне подарила вечером на набережной.

Мне же почему-то вспомнился другой вечер. И я на пороге ванной комнаты. И старые шрамы на теле альва. Откуда они? Хотелось узнать ответ, но сейчас, увы, нужно было решить одну наглую остроухую проблему.

— Я, как добропорядочная эйра, сделаю вид, что этого не слышала. — Я изобразила саму богиню Невозмутимости, а потом, резко подавшись вперед, оперлась рукой о стол и губами невесомо коснулась губ Вира.

Всего на миг. И тут же отстранилась, плутовски улыбаясь.

— Но быть всегда добропорядочной скучно.

— Знаешь, сейчас я готов помочь тебе выкрасть что угодно, хоть центральный алмаз из короны владыки альвов, — хрипло выдохнул Вир, окинув меня неожиданно горячим и голодным взглядом.

— Тебе не нужно ничего красть, — категорично заявила я. Не хватало еще, чтобы Вир узнал, о какой именно «безделице» идет речь. Все же булавка на приворот хоть и не дурманящий порошок звездной пыли, но тоже вещь незаконная. — Просто, может, у тебя есть идеи, как выкрасть одну мелочь, которая принадлежит подруге, но тот гад ее забрал.

— И что там за вещь, ты мне, конечно, не скажешь? — Вир был на удивление догадливым.

— Это не моя тайна.

— Хорошо. Ты знаешь точно, где лежит та вещь?

— У него. Вряд ли он будет носить ее с собой постоянно, — предположила я. Все же булавку с приворотом не стоит держать все время рядом с собой.

— Знаешь, будет проще, если я попытаюсь… — начал Вир.

Я вновь возразила. Мы слегка поспорили, но потом все же смогли не только договориться, но и придумать план. Вир обещал помочь с каскадной матрицей невидимости — заклинанием, которое считалось весьма сложным даже для магистров. Да и требовало оно силы уровня «поток» или же демоновой кучи накопителей. Зато с ним я спокойно смогла бы войти в мужское общежитие так, что ни одна охранка меня бы не заметила. На мой вопрос, откуда Вир так хорошо знает это заклинание, альв лишь усмехнулся и заявил, что потратил на него несколько месяцев. А все для того, чтобы удрать из Эллийской цитадели в пятнадцать лет.

Я вспомнила, как Вир обмолвился, что ему пришлось отстаивать свое право на выбор. Его отец мечтал, чтобы сын продолжил династию, а Вир поступил на алхимика. И судя по тому, что он в пятнадцать сбежал из цитадели, девизом которой было «из наших стен выходят воины, которых не остановит даже смерть» (догадываюсь, какие методы воспитания там были в чести при таком-то девизе), с отцом у альва был долгий и изнурительный бой за свою судьбу.

Я хотела спросить Вира о многом. Но не успела. Он встал из-за стола, сказав, что ему нужно кое-что уточнить по заклинанию. А потом его взгляд упал на салат. Альв тут же попытался выкинуть забракованное им же блюдо, но я не позволила. После кулинарных шедевров Тай салат Вира был весьма недурен.

— Оставь. Поверь мне, в нашей семье пробовали и не такое.

— Ты утешила, — хмыкнул он.

— Конечно. — Я согласно кивнула. — Самое неизгладимое гастрономическое впечатление на меня произвели не супы кузины, а профитроли из ресторана «Золотой феникс».

— Это как? — заинтересовался Вир.

— Моррис как-то принес профитроли для нас с Тай (мы тогда были совсем мелкими), чтобы порадовать. Захватил их с одной из выставок, завернув в салфетку. Сказал, что профитроли — кулинарный шедевр и самое модное лакомство того сезона в столице. Так вот, представляешь мое разочарование, когда вместо взбитого крема в этих профитролях я обнаружила икру в меду.

— Высокая кухня вообще может сильно разочаровать, — пытаясь сохранить серьезное выражение лица, заверил альв.

Забегая вперед: всю глубину разочарования Вира я постигла поздним вечером, когда, выкидывая мусор с совка, заметила в ведре чек из ресторана. Того самого «Золотого феникса»: листок был с фирменной печатью заведения. И значился в нем салат «морское искушение» аж десять форинтов за четыре фунта. Я фыркнула, припомнив фразу «я приготовил салат». Гордый Вир не захотел ударить лицом в грязь. Я покачала головой. Дядя поступал иногда точно так же, особенно когда ухаживал за очередной своей музой. Все-таки в некоторых вещах мужчины всегда остаются мальчишками.

Ну а пока мы разошлись. Я поднялась к себе в комнату, чтобы готовиться к очередной авантюре под кодовым названием «Укради у Варлока». А потом засела за задания. Проголодалась, спустилась на кухню, где умудрилась разбить чашку. Демон, разрыв-трава, оказывается, все еще оставалась в заварнике! Аккуратно вылив ее за окно, я сполоснула чайник, поклявшись впредь смотреть, что сыплю. Иначе посуды не напасешься.

Соорудив бутерброд, я с удовольствием съела его, запивая свежезаваренным ромашковым чаем. Налив еще чашечку, поднялась с нею на второй этаж и постучала в комнату Вира. Ни звука. Ушел, что ли? Прислушалась. Из-за створки раздавалось мерное сопение. Неужели опять спит? Обещал же с заклинанием уточнить.

Я не удержалась и прильнула к замочной скважине. Дрых. Действительно дрых без задних ног. Сонно что-то бормотал, а потом и вовсе перевернулся на бок. Ну надо же! Может, он заболел? Восемь вечера же еще… Хотя, может, мне просто в подселенцы достался засоня?

Я вернулась к себе. По крышам опять зашуршал дождь. Осень — время печали и долгих, затяжных слез неба. Спать не хотелось, хотелось взгрустнуть.

Подоконник, плед, чашка ромашкового чая…

В итоге на узкий подоконник я не поместилась, запуталась в пледе, свалилась, облилась чаем и поняла: не умею я страдать. Вот совсем! Во всяком случае, по всем правилам.

Я вздохнула и потянулась за папкой без подписи, что стояла на верхней полке, аккуратно завязанная. Там, в ее недрах лежали уже слегка пожелтевшие листы. На них, как детали пазла, хранились фрагменты формул. Части маминого исследования. То, что я запомнила. Не заметила, как руки сами начали приставлять их друг к другу. Но головоломка не складывалась. В который раз.

Все, что удалось мне понять: формула как-то связана с преобразованием крови. Точнее — со стимулированием чего-то. Вот только чего именно?

Промучившись до полуночи, я плюнула и, собрав листы обратно в папку, легла спать. И снова провалилась в свой кошмар. Но первый раз за все время он был с продолжением.

Вновь были улица, холодный вязкий туман и страх. Я, десятилетняя, плакала без слез от отчаяния и боли. Переживала все сызнова, бежала по улицам, ведомая заклинанием. И вдруг врезалась в стену. Твердую, теплую… живую.

ГЛАВА 8

— Нари! Нари! Очнись! Ну же… — Голос знакомый, до боли знакомый.

Неужели он будет преследовать меня и во снах?

Варлок. На темной мостовой был он. Тот, кого там быть не могло. Никак. Совершенно. Впервые мой самый страшный сон потерял свою реалистичность. Или просто альв в моем сознании стал истинным демоном, место которому в кошмарах?

— Тише, тише! — Он обнял меня, крепко прижав к себе. И вот странность. Я была уже не маленькой девочкой: миг назад я смотрела на Варлока, задрав голову, и вот моя голова легла ему на плечо.

— Тише, тише… — Теплое дыхание щекотало ухо. И я поняла, что уже не сплю, а лежу в своей постели и меня кто-то крепко обнимает.

Попыталась оттолкнуть и услышала:

— Нари, это я, Вир. Все хорошо. Это просто сон.

Сглотнула. Меня еще все трясло. По спине бежал холодный пот.

— Посмотри на меня, — потребовал Вир, беря мое лицо в ладони.

Я не могла не подчиниться.

— Позволь мне увидеть, что тебе снилось. — Он хотел прислониться своим лбом к моему, как делают обычно телепаты, чтобы проникнуть в сознание.

— Нет! — выкрикнула я, вжимаясь в стену.

Страх кошмара отступил. Его место занял другой: я боялась, что альв может узнать тайну моего прошлого. Между тем Вир начал спрашивать, как часто мне снятся подобные кошмары, а узнав, что один и тот же сон повторяется на протяжении многих лет с заядлой периодичностью, потрясенно спросил:

— Ты не пробовала обращаться к целителям?

— В детстве дядя как-то сводил меня к одному. Но когда мозгоправ попробовал считать меня, то затрясся в припадке. А лишь только пришел в себя, сказал, что мои слишком сильные эмоции, связанные со сном, мешают ему хоть что-то увидеть. И его экраны почему-то не срабатывают. Лишь утешил меня и дядю тем, что со временем это должно пройти, потому что связано с детской впечатлительностью и психологической травмой от потери родителей.

Я говорила, чувствуя, что замерзаю. Прям дико, до дрожи и мурашек по коже. Непроизвольно натянула одеяло до подбородка и только тут поняла, что окно настежь открыто. Зато входная дверь — наоборот.

— К-как ты оказался в моей комнате? — стуча зубами, спросила я, пытаясь согреться.

— Услышал твой крик… — И, проследив за моим взглядом, пояснил: — Дверь была не заперта, а когда я резко ее открыл, то от сквозняка распахнулось окно. Давай я его закрою.

Вир действительно подошел и закрыл створки, надежно задвинув шпингалет. Поднял с пола чудом не разбившийся горшок с цветком, вернул его на подоконник.

— Вот и все. — Он обернулся.

Мне отчего-то на миг показалось, что передо мной стоит другой. Варлок. Хотя я точно знала: этого не может быть! Я же сама видела той ночью, когда вернулась из участка, как Варлок выходил из магомобиля в то самое время, когда Вир спал у себя в комнате.

— По-моему, у тебя не простой кошмар… — Слова альва выдернули меня из размышлений.

— Ты о чем?

— Такие кошмары порою используют маги-поисковики, когда им почти ничего неизвестно о том, кого они ищут. Обычно в таких случаях маг ловит отголоски эмоций, цепляется за них и идет по ним, как по нити, через мир грез.

— Никогда не слышала о подобном.

— Потому что этого нет в учебниках, — грустно улыбнулся Вир. — Да даже в трактатах древних редко встретишь. Провернуть подобное по плечу очень — Нари, я повторюсь! — очень сильному магу. Кто-то вместе с тобой каждый раз проживает этот сон в надежде найти хоть какую-то зацепку, которая могла бы подсказать ему, где ты.

Я похолодела. Даже сердце пропустило удар, а сама я забыла, как делается вдох.

— Нари, — меня затрясли за плечи, — что случилось?

— Кажется, сегодня ему удалось найти эту подсказку… — помертвевшими губами прошептала я.

Варлок… Варлок, который обнимал меня сегодня во сне.

Если за все время тот, кто искал меня, не смог зацепиться ни за одну деталь моего сна, то сейчас у него был отличный шанс. Лицо остроухого чемпиона постоянно мелькало в новостных листках. Демоны! Вдох. Выдох. Успокоиться. И просто держаться от наглого альва подальше. Хотя нет, сначала обокрасть, а потом держаться подальше.

— Какую? — напряженно спросил Вир.

— Я не помню, что именно. Но сегодня мой кошмар закончился как-то иначе.

Я соврала. Намеренно. Потому что мне нужно было все обдумать и взвесить. Спокойно, а не под натиском эмоций.

Поверил ли Вир? Судя по его лицу, ни на унцию. Но промолчал, а потом и вовсе решил сменить тему:

— Если ты боишься, я могу побыть с тобой, пока ты не заснешь.

— Ага, если дядя застанет нас вместе ночью в моей комнате, то уже никто и ничто не сможет помешать ему сочетать нас браком. Даже если мы в один голос будем кричать «нет!» у алтаря.

Я не шутила. С учетом того, что на мне из одежды была одна тонкая ночная сорочка, тяжело было бы убедить Морриса, что мы тут написанием диплома занимались. Хотя Вир, к слову, был в штанах, рубашке, куртке и даже ботинках. Ботинках?

— Ты с улицы? — запоздало спросила я.

Да, кошмары, на удивление, не сделали из меня неврастеника, но вот соображала после них я порою туго.

Альв, проследив за моим взглядом, и сам понял, что одет не в положенную данному часу пижаму с мишками. Хотя он спит как раз без пижамы. Перед глазами возникла картинка, как я приоткрываю дверь и смотрю на сонного альва, чьи волосы разметались по подушке. И я точно вспомнила, что по пояс он был обнажен. Шаловливое сознание тут же подкинуло еще одну картинку: Вир в ванной, когда мы столкнулись.

Мои щеки окончательно заалели. Я опустила лицо вниз, чтобы скрыть смущение.

— Д-да. — Он запнулся, и я явственно почувствовала его взгляд на моих почти обнаженных плечах. Две тоненькие бретельки — не в счет. — Я решил прогуляться. — Его голос звучал отстраненно, словно он не особо вдумывался в смысл собственных слов. — Я решил прогуляться. Никак не мог решить уравнение магического импульса. А когда вошёл в дом, то услышал твой крик.

Я все же победила смущение и, заверив, что уже в порядке, отправила Вира к себе. А сама потом долго ворочалась.

Под утро в голове накопилось столько мыслей, что я, проснувшись, даже слегка растерялась: с какой же глупости начать день. Но судьба выбрала за меня. Ушей достигли весьма интригующие звуки. Кто-то в моей комнате аппетитно чем-то хрустел. Приоткрыла один глаз. Кот нагло жрал цветок на подоконнике. Я вскочила и отвесила ему по наглому рыжему филею. И не важно, что Бенедикт у нас особа титулованная, с родословной исключительно голубых кошачьих кровей. Вегетарианство в доме Росс не приветствуется. И точка!

После проведения карательной операции осмотрела остатки цветка. М-да. Пора переходить на разведение кактусов. Хотя, зная упорство кота, бесполезно. Он и их сможет сожрать. Запросто! Поставив горшок на подоконник, я глянула в окно и резко выдохнула. Сегодня кто-то не доживет до заката. Скорее всего — Генри. Его наша соседка закопает первым. Причем под тем самым розовым кустом, который сегодня ночью кто-то вытоптал.

На всякий случай я отпрянула от окна. Мысли о поруганном кусте быстро вытеснились другими: об ограблении.

Я позвонила Алекс, узнала, во сколько сегодня тренируется наша команда по громобою. Оказалось, что в одиннадцать. Отлично! Значит, именно в это время я и буду грабить Варлока. Хотя нет… Грабить — слишком громкое слово. Скорее уж специализироваться на неоднозначных приобретениях. Вот!

Постучалась к Виру. Из-за двери раздалось сонное «минуту!». И действительно, ровно через минуту на пороге нарисовался альв. До невозможности улыбающийся, свежий, причесанный и одетый так, что хоть на выставку с ним иди. В общем, вызывающий глухое раздражение своим бодрым видом.

Я напомнила ему о том, что он обещал мне помочь с заклинанием невидимости. Он согласно кивнул и уточнил:

— Во сколько?

Глянув на наручные хроносы, показывавшие половину десятого, я улыбнулась и ответила:

— Да прямо сейчас.

Оптимизм альва слегка поугас, но он заверил, что все будет готово к десяти.

Без четверти одиннадцать мы стояли за углом мужского общежития, подкарауливая Варлока, который должен был отправиться на тренировку. Но время шло, а чемпион — ни разу.

— Может, он уже на поле? Пораньше отправился? — поправляя очки, предположил Вир.

Но я была из тех, кто, пока своими глазами не увидит, не уверует. Посему ждала. Ровно до того момента, пока хроносы на башне не пробили одиннадцать.

— Тренировка началась, — нахмурился альв.

— Наверное, ты все же был прав, и Варлок ушел пораньше… — задумчиво протянула я. Тут же вспомнился грозный тренер и его рык в раздевалке. К такому не то что придешь без опозданий. Даже, будучи при смерти, явишься. — Давай накидывай заклинание.

— Держи. Это понадобится для связи. — Мне в руку лег амулет. — А теперь потерпи. Будет не очень приятно, приготовься. — Вир сосредоточился, и с его пальцев полилось сияние.

Что он там сказал о «не очень приятно»? Да меня едва не вывернуло. Но оно того стоило. Я стала полностью невидимой. И, что важнее всего, бесплотной. Рука спокойно прошла через угол стены. Да уж. Живое привидение.

— Как окажешься внутри, сожми амулет посильнее. Это будет знак, чтобы снять чары.

Ну да, бесплотный дух не сможет взять булавку. Поэтому заклинание нужно будет на время снять, а потом активировать вновь. Я кивнула. Хотя Вир этого уже и не видел.

На крыльце стояла стайка девиц. По долетевшему до меня обрывку разговора поняла, что это фанатки Варлока. Конечно, девушки могли заходить в мужское общежитие, но только имея на руках разрешение, подписанное преподавателем. Ректор бдительно стоял на страже нравственного порядка, учитывая любвеобильность адептов боевого факультета.

Было немного страшно. Особенно когда я шагнула через порог мужского общежития. Казалось, что именно в этот момент сработают охранные чары: сколько раз адепты обоих полов были пойманы, пытаясь проникнуть туда, куда вход им был закрыт.

Именно на входе выпившие эликсир невидимости становились частично видимыми (и в наказание потом неделю ходили именно так). А сколько скрывающих шляп было отобрано, сколько отводящих глаз заклинаний взрывалось, личин стекало, мороков развеивалось — не сосчитать. А все оттого, что вход в общежитие был заговорен от подобных чар.

Но со мной ничего подобного не произошло. Я миновала вход, потом таращившегося в пустоту холла вахтера-цверга. Сверившись со списком жильцов, поднялась на нужный этаж. И… весьма удивилась нескольким девицам, дежурившим у двери Варлока. Одну из них я узнала — Корделия. Давняя соперница Алекс во всем. Но в парнях — особенно. Я даже остановилась рядом с ней. Склонила голову, пытаясь прочитать, что у нее написано на пропускном свитке. И к кому же она якобы пришла?

Эриас Лунц — значилось на листе. И ниже шла размашистая преподавательская подпись. Я усмехнулась. Вспомнился Эр — артефактор с пятого курса. Гений, надежда университета и та еще глыба льда. По эмоциональности Эр мог посоперничать со статуей дракона в центральном фонтане. И с такой же невозмутимой физиономией он доводил чуть ли не до истерики всех преподавателей, методично сажая их в лужи: знал артефактор поболее многих архимагов. Куда только эти знания у него вмещались?

Что может быть между глупышкой Корделией и Эриасом? Только Варлок. Именно ради альва красотка и выбила пропуск к артефактору.

Я прошла по коридору и остановилась напротив двери. Та ничем не отличалась от соседних. Ну разве что парой отпечатков губной помады. Хорошо… парой дюжин отпечатков. И надписями в духе: «Хочу тебя», «Варлок, ты супер», «Я твоя». Меня потянуло тоже внести свою лепту. Что-то типа: «Порядочный, вот только сволочь та еще…» Еле удержалась.

Я здесь по делу! С такими мыслями я и прошла сквозь дверь. Оказавшись внутри, быстро осмотрелась и… поняла, что сейчас произойдет одно из двух: либо я горы сверну, либо дров наломаю. Хотя возможен и совмещенный вариант.

В комнате обнаружился Варлок.

И что теперь делать? Перенести ограбление века? Второй раз просить Вира? Нет, чем раньше я верну булавку, тем лучше. К тому же Варлок вел себя, будто был на кладбище: лежал и не дергался. А точнее — спал беспробудным сном. Хорошо, что хотя бы один. Судя по раскиданным вокруг вещам, вчера тут была оргия. И это — минимум. Один лифчик, венчавший стопку учебников, чего только стоил… А вот мужские порты, явно принадлежавшие кому-то в два раза крупнее хозяина комнаты, признаться, озадачили. И сильно.

Но как в подобном бардаке искать булавку?

Активировала артефакт, который дал мне Вир. Заклинание исчезло. Зато мне вновь стала доступна магия. В том числе и поисковая. Сняла с пальца кольцо и создала малый луч «райдо», держа в голове образ булавки.

Моя удача явно ушла в загул. А может, и вовсе уволилась. Верить в то, что она решила покончить жизнь самоубийством, не хотелось вовсе. Но, судя по тому, что поисковая нить тянулась к альву под подушку, фортуна явно отсутствовала на своем рабочем месте. Паразитка!

Затаив дыхание, я медленно-медленно и очень аккуратно просунула руку под подушку. Было ощущение, что я стою рядом не со спящим человеком, а со здоровенной коброй. Одно неверное движение — и она взметнется, раздует капюшон и вонзит в мою руку свои ядовитые клыки.

Вот кончики пальцев коснулись стальной иглы… Я так же осторожно начала высовывать руку из-под подушки. Резкий рывок не дал мне возможности опомниться. Я даже не успела ничего сообразить, как оказалась под альвом. Сонным и абсолютно обнаженным альвом.

Он вдавил меня в простыни. Руки заскользили по моему телу, а рот тут же заткнули поцелуем.

Яростным и жадным. Но самое поразительное — Варлок не открывал глаз. А вот его желание было однозначным — обладать. Об этом говорили жаркие прикосновения, его дыхание, откровенные ласки…

Его нога, вклинившись, уверенно раздвинула мои колени. Я с силой уперлась рукой в его грудь, пытаясь оттолкнуть. Под моими пальцами стучал бешеный пульс.

По моим жилам бежали неразбавленные страх, напряжение и… еще что-то. Что-то, от чего сводило мышцы живота, дыхание перехватывало, а воздуха вдруг резко становилось мало. Зато вдосталь было пламени, от которого горело все тело.

— Мм, — с наслаждением простонал Варлок, отрываясь от меня.

Он открыл глаза и, прищурившись, выдохнул:

— Какая неожиданная встреча. Утро, и ты, малышка, в моей постели. Пришла сама… Ты умеешь делать приятные сюрпризы.

В его глазах плясала джигу насмешка.

— Я случайно… — пискнула я, пытаясь выбраться из крепких объятий.

— Дверью ошиблась? — невинно уточнил альв.

Я хотела кивнуть, дескать, да-да, все именно так, но поняла, что надо мной форменно издеваются.

— А за ошибки надо платить.

— Я заплачу. Сколько? У меня есть пять форинтов… — Я тянула время, в уме готовя матрицу плетения огненной лозы.

— Най, ты оскорбляешь меня, предлагая деньги. От тебя я возьму плату исключительно натурой.

— Могу молочком и свиным окоро… — договорить я не успела, как и достроить матрицу.

Губы Варлока впились в мои. До боли. До дрожи. Вырывая стоны и сбивая с мысли. Сволочь!

Он вжал мое тело, придавил собой, несмотря на попытку сопротивления, блокируя волну сырой силы, которую я попыталась выпустить.

Подол бесстыдно задрался, оголяя не только колени, но и бедра. Я почувствовала его ладонь у себя на пояснице. Варлок начал стягивать с меня…

Раздался резкий стук в дверь, а затем и громовой голос, который, казалось, слышали даже в императорском дворце:

— Открывай, архов потрох, я знаю, что ты дрыхнешь!

Помимо воли первой мыслью было: «А тренер со своими подопечными не церемонится». И уже потом: «Спасена!» и «Исключат ведь». Ну хорошо, если не исключат, то влетит здорово. За нарушение устава академии.

Вообще этот гадский устав — сволочная книга. Как, впрочем, и свод имперских законов, и инструкция к дистиллятору. А все потому, что мерзкие издания мстят не только тем, кто их не прочел, но и тем, кто с ними вроде бы хорошо знаком. Факт!

Пока мысли шаровой молнией носились в моей голове, у альва работали преимущественно руки. Я опомниться не успела, как на меня накинули обездвиживающий аркан, а потом еще и отводящие взгляд чары. И в таком виде сверху припорошили одеялом.

Альв ударил в замок заклинанием, отпирая его и впуская жаждущего крови гостя. Звук бухнувшей о стену двери совпал со скрипом кровати. Из щели в своем укрытии я могла наблюдать, как Варлок в один прыжок подорвался с постели и буквально в этом же прыжке натянул штаны, нырнул в рубашку. Когда тренер ворвался в комнату и рявкнул:

— Какого ты еще здесь?

— Проспал, — отчеканил Варлок, небрежно застегивая пуговицы.

И вроде бы слово было цензурным, но вот сказано таким тоном, что невольно возникало ощущение, что прозвучала матерая площадная брань.

— Проспа-а-ал? — проревел раненым буйволом тренер. — Я вам вчера целый день на это дал. И ночь. Чтобы вы все у меня… проспались! Живо на тренировку!

— Уже лечу!

Варлок как раз обул второй сапог и… Кинув заклинанием в окно, распахнул створки и воплотил свои слова в жизнь в самом прямом смысле этого слова.

Тренер лишь ругнулся, уже, правда, не злобно, и проворчал себе под нос:

— Как дети, ей-боги двуединые, как дети. Не команда, а утиный выводок. У одного из койки сегодня девиц вытрясал, второму влюбленному идиоту мозги вправлял, теперь еще и третий… Ну этот, ладно, хоть просто продрых… — И тренер бдительно глянул на кровать.

То ли заклинание Варлока оказалось качественным и сильным, то ли время мага поджимало, но меня, накрытую одеялом, он не заметил. Шаги, а за ними хлопнувшая дверь оповестили — я осталась одна.

Попробовала пошевелиться. М-да. Как говорится, дела шли хорошо, вот только жаль, что не моей дорогой: я не могла даже дрыгнуться.

Сосредоточилась, прикрыла глаза, пытаясь почувствовать, где находятся узлы плетения аркана. Один обнаружился у меня между лопаток, второй — на шее, третий — у лодыжек.

Надежно. Будто не безобидную адептку связал, а минимум ренегата-отступника, практиковавшего сотню лет человеческие жертвоприношения. Причем практиковавшего без соблюдения правил ритуалистики и в неположенных для оных занятий местах.

В общем, проще было сдохнуть, чем выбраться. Но у меня были упорство, магический дар и приворотная булавка. Последнюю я так и сжимала в руке. Вот только пошевелить сейчас и пальцем не могла.

Возилась я долго. От напряжения взмокла. А может, виной всему то, что я находилась под теплым одеялом? Демон! И почему Вир не приходит на помощь?! Впрочем, сейчас было не до размышлений. Главное — выбраться.

Спустя час, когда хроносы пробили полдень, я окончательно озверела. В очередной раз ударила силой, на этот раз особо не концентрируя ее на узлах, но от души. Судя по звукам, стекла вылетели не только в комнате Варлока, но и на всем этаже, что подтвердили многоголосые, весьма сочные комментарии. Похоже, все адепты мужского пола были исключительно боевыми магами, сражавшимися под имперскими знаменами с десяток лет. Иначе откуда они знали столько крепких ругательств?

Зато я добилась своего: разорвала аркан и стала свободной. Из кровати вылезла мокрая как мышь: платье липло к телу, волосы щупальцами осьминога опутывали шею.

Уже хотела было сжать артефакт, чтобы Вир вновь активировал маскирующие чары, как ручку двери дернули, а потом замок стал проворачиваться.

Я не стала гадать, кто бы это мог быть: хозяин комнаты, вернувшийся с игры, тренер, что-то здесь позабывший, или очередная поклонница альва, решившая устроить ему сюрприз в постели. Просто схватила со стола книженцию помассивнее, утяжелив ее заклинанием. Вмиг очутилась у входа и, поудобнее перехватив, занесла ее повыше над головой. Подумалось, что сей фолиант не только хранитель знаний, но еще и отличное оружие для приведения разума в бессознательное состояние. Все зависит лишь от того, в каких руках книга находится.

Я готовилась провести встречу фолианта и гостя на высшем уровне, даже на цыпочки ради этого привстала. Рассчитывала ударить, размахнуться и еще раз ударить контрольно.

Дверь открылась, но рандеву книги с макушкой альва не произошло. Видимо, не судьба… А может, причина в том, что Вир оказался на диво вертким и с хорошей реакцией?

В итоге мое оружие просвистело рядом с ухом альва, едва задев его плечо. А он сам рефлекторно поймал мое запястье и взял в захват.

Мы так и замерли, ошалело глядя друг на друга. А потом мои пальцы разжались, и книга грохнулась на пол. Звук вышел глухой, но очень выразительный. Настолько выразительный, что вибрацию я ощутила всем своим телом. Впрочем, не только я, но и дубовые половицы, которые гулко треснули. Жаль, не проломились. Я бы с большим удовольствием сиганула в образовавшуюся дыру. От альва, посмотревшего на меня слишком проникновенно.

— Ты, случайно, не скажешь, сколько магических единиц вложила в удар? — настораживающе спокойно спросил Вир.

— Почему не скажу, мы разве с тобой в ссоре? — Я сглотнула. Да уж… с моим чувством юмора я никогда не пропаду. Меня обязательно найдут. Лет через сто. Замурованной в стене. Впрочем, испытывать терпение альва я не стала и честно призналась: — Сто двадцать единиц.

Произнесла и только потом вспомнила, что у меня официально не может быть такого потенциала. Поэтому пришлось изобразить крайнюю степень смущения и добавить:

— Правда, с испугу я опустошила все свои накопители. Теперь полгода их заново наполнять буду.

— Нари… Как бы помягче сказать. Столько боевые маги вливают в заклинание «стены смерти», которая способна убить пару десятков воинов.

— Хорошо, что мое было бытовым… — выдохнула я.

Будь это боевое плетение, сработала бы сигналка. И хотя в университете нет жандармов, но еще большой вопрос, что хуже: участок или кабинет ректора.

— Бытовое? — недоверчиво уточнил Вир.

— Ну да… Чтобы быстрее мясо для отбивных готовить… — Я была сама невинность.

— Я думал, в вашей семье одна Тай способна превращать любые бытовые чары в оружие массового поражения, — задумчиво изрек Вир, закинув на плечо свою куртку, которую до этого держал в руках.

— Поверь мне, сделать так, чтобы массы смотрели и поражались, может любой из Россов. Не только дядя и кузина, — заверила я.

Тут в наш диалог решил вмешаться третий. Фолиант. Пол под ним снова затрещал, и… он благополучно провалился на этаж ниже. Вроде бы никого не убила, во всяком случае, трупы так бодро не орут.

Все. Вот теперь мне точно светит отработка в оранжерее. И хорошо, если только она… Не успела додумать до конца, как Вир активировал заклинание невидимости. Я вновь стала привидением.

— Дождись меня на улице, — шепнул он. — Я разберусь.

И действительно разобрался. Извинившись за легкое беспокойство, он пальцем поманил обломки пола наверх. Те полетели, вставая на место. Заклинание восстановления — затратное, хлопотное и требующее обновления каждые пару лет.

— Эй, а книгу?! — возмущенно донеслось снизу.

— Сейчас спущусь, заберу, — заверил альв перед тем, как пол окончательно восстановился.

— Нари, я же чувствую, что ты еще здесь. Спускайся и жди меня, — устало выдохнул Вир и пояснил: — У меня резерв почти пуст. И заклинание продержится пару минут. Боюсь, если ты сейчас же не скроешься отсюда, то оно спадет в тот момент, когда ты станешь проходить через стену. Это будет очень нелепая смерть, поверь мне.

Привидением я выплыла на улицу и притаилась за деревом. Едва успела вернуть кольцо на палец, как чары спали. А потом, слегка запылившийся, из мужского общежития появился Вир.

— Наконец-то, — с облегчением выдохнула я. И от радости, что все закончилось, повисла на шее альва. — Спасибо тебе огромное. Только почему ты так долго шел ко мне на выручку?

Он пожал плечами и запахнул куртку. Замерз, что ли? В общежитии-то он держал ее в руках. Да и вид у альва был весьма осунувшийся.

— Эй, ты чего?

— Кажется, руку слегка повредил, когда забирал твою книгу, — нехотя признался Вир.