10
Ступени под ногами были прохладными и слегка поскрипывали, будто жаловались на каждое моё движение. Я спускалась медленно, пальцами скользя по гладким перилам, и ловила обрывки разговоров снизу. Обычно в такие минуты я заранее знала, чего ожидать: мальчишеский смех, спорные возгласы, иногда резкий голос Криша, который умел одним словом утихомирить весь этот хаос.
Но сегодня всё звучало иначе.
В шуме за столом отчётливо выделялся новый тембр. Не знакомый. Мужской, низкий, глубокий, с лёгкой хрипотцой, в которой было что-то тревожащее. Словно хозяин этого голоса привык, что его слушают внимательно и без возражений.
Я замерла на несколько секунд, задержав дыхание. Сердце ускорилось, будто предчувствовало что-то важное. Этот голос точно не принадлежал Кришу — у него бархатистая интонация, но мягче, теплее, а здесь слышалось другое: твёрдость и игра с тишиной.
Я толкнула дверь и шагнула в столовую.
---
Взору открылось почти привычное утро. Большой стол, на котором ещё дымились чашки кофе, хрустели сухие хлопья, пахло свежим хлебом. Мальчики сидели вокруг, каждый со своей тарелкой, переговаривались, перебивая друг друга. Но в центре их внимания — он.
Незнакомый парень.
Я вошла, и воздух будто сгустился. Разговоры стихли. Несколько секунд царила тишина, и все взгляды обратились ко мне.
— О, привет, Ева, — первым заговорил Криш. Его улыбка была почти привычной, но в уголках глаз мелькнуло что-то непонятное.
Я медленно перевела взгляд с одного лица на другое. Наконец остановилась на незнакомце.
— Привет… — произнесла я неуверенно. — А это кто?
Парень поднял голову. Его взгляд встретился с моим, и я почувствовала, как внутри всё сжалось. Глаза у него были тёмные, глубокие, такие, что можно было легко потеряться, если задержаться дольше, чем положено.
Он улыбнулся. Лёгко, насмешливо. И это сразу выбило из колеи.
— Ты, значит, и есть Ева, — сказал он, делая акцент на каждом слове. Голос оказался именно тем, что я слышала сверху: густой, тёплый, но с тенью иронии. — Я твой старший брат. Зови меня Матеу.
Слово «старший» он произнёс особенно. Словно подчеркивал: «Ты должна слушаться».
Я едва заметно прищурилась. Подчиняться? Ему? Ещё чего.
---
Я ожидала чего угодно — неловкого знакомства, какого-нибудь разговора за ужином, даже долгого письма, но точно не такого заявления.
Матеу был слишком… идеален. Высокий, широкоплечий, но не громоздкий. Его движения были расслабленными, будто он находился дома уже не первый день, хотя я видела его впервые. Тёмные волосы были чуть взъерошены, как после ветра, но это только придавало образу естественной небрежности. Черты лица — правильные, словно выточенные. Сильная линия челюсти, выразительные скулы, губы, на которых улыбка выглядела одновременно обаятельной и вызывающей.
И этот взгляд… Уверенный. Слишком уверенный. Я невольно почувствовала себя школьницей, хотя совсем не привыкла к этому ощущению.
— Что?.. — голос предательски дрогнул. — Брат?
— Угу, — просто ответил он и снова улыбнулся.
Я попыталась взять себя в руки. Сжала пальцы на стакане и заговорила чуть громче, чем нужно:
— А где мама и отчим?
— Отчим? — он поднял бровь, будто слово его позабавило. — Может, отец?
Я почувствовала, как внутри закипает раздражение.
— Если хочешь, называй его так, — я повернулась к столу и взяла коробку хлопьев. — Но для меня он отчим. Так где они?
— Уехали, — ответил он спокойно, будто всё происходящее его забавляло. — Вернутся завтра вечером.
Я резко подняла глаза.
— В смысле? Снова на ночёвку?
Матеу слегка пожал плечами.
— А ты против?
— Мне всё равно, — пробормотала я, наливая молоко в миску. Стекло стакана дрогнуло в руке, выдавая моё волнение. — Но надо спросить у Криша. Комната же его.
Я обернулась к Роналду. И замерла.
Он смотрел на меня. Не просто смотрел — изучал. Его взгляд скользил слишком явно по моему платью. И хотя я знала, что сегодня выгляжу эффектно — лёгкая ткань, открытые плечи, плавный силуэт — меня всё равно кольнуло. Я почувствовала, как к щекам приливает жар.
— Я не против, — наконец произнёс Криш, будто возвращая всех к разговору.
— Отлично, — сказал Матеу, . —
—Значит, план на сегодня: веселиться. Ну что, куда?— сказал Мекки откинувшись на стуле и сцепив руки за головой. Он выглядел так, словно всегда был здесь главным
Я быстро проглотила хлопья и, не думая, выпалила:
— В парк аттракционов! Я там давно не была.
— Тогда решено, — он улыбнулся,и все были не против,а даже за. — После завтрака едем туда.
---
Голоса за столом снова смешались, словно всё встало на свои места. Но внутри меня всё кипело. Слово «брат» никак не укладывалось в голове. Матеу держался так, словно он всегда был частью нашей семьи. Его уверенность пугала и раздражала.
И всё же… я чувствовала, что именно с его появлением в этом доме многое изменится.
Навсегда.
---
Облака висели низко—толстые, серо-сливочные, и между ними время от времени прорезалась бледная полоска солнца. На подоконнике у Евы высыхала кружка после вчерашнего чая, оставив на фарфоре бледный янтарный круг. На телефоне мигала непрочитанная куча сообщений от Мекки.
— Парк сегодня или мы продолжаем делать вид, что взрослые люди с ответственностями? — писал Мекки.
— Сегодня, — ответила Ева, чувствуя, как от этого слова в животе щёлкнул крошечный выключатель.
Криш позвонил ровно через минуту. У него всегда так — как будто он получает скрытую копию каждого чата. Голос у него был тёплый, сонный, с лёгкой улыбкой.
— Я забираю вас через двадцать минут. Погоду проверил: дождика, кажется, не будет. Но зонт возьмите — для суеверия.
Ева кивнула, хотя он её не видел. Оглянулась на брата: тот лежал на диване, как запятая в конце предложения, и будто бы спал. Её иногда тревожил его взгляд — слишком прямой, слишком долго задерживающийся. Но сейчас он дышал ровно и тихо. Ева на секунду прислушалась, зачем-то сгладила краем пледа складку на его плече и пошла собираться.
Она надела джинсовку, в карман сунула блестящую пластырь-звёздочку (на всякий случай для Мекки — тот умел находить приключения ребром ладони), зарядку, наушники, маленький флакончик с мятным антисептиком. Волосы стянула в высокий хвост, и тонкая прядь всё равно упала на лоб. «Пусть, — подумала она. — Вид у меня сегодня для аттракционов».
Снаружи уже тихо урчала машина Криша — свежайшая модель BMW, блестящая, как только что вынутая из витрины. Кузов — глубокого графитового цвета, зеркала ловили утренний свет, превращая его в холодные блики. На дверях играли отражения домов, будто город хотел подглядеть за ними изнутри.
Салон встречал запахом дорогой кожи и лёгкой древесной ноткой ароматизатора. На панели — новенький сенсорный дисплей, подсветка мягко струилась по контуру, создавая ощущение кокпита самолёта. Сиденья идеально подстраивались под тело, будто подслушивали его форму. А сзади переливался свет — фирменная оптика BMW, которая мигала как сигналы будущего.
Мекки выскочил из дома так, будто внизу раздавали бесплатные полёты в космос: в бомбере персикового цвета, с рюкзаком, из кармана которого торчали два разноцветных носка и половинка шоколадки в фольге.
— Я готова смеяться, падать и кричать по очереди! — объявила она, шмякнувшись на заднее сиденье. — Поехали, капитан Нежность!
— Пристегнулись все? — отозвался Криш, включая поворотник. Поворотник щёлкал медленно и уютно, как метроном у терпеливого учителя.
Ева заняла переднее сиденье. Пахло чуть бензином, чуть мятой, чуть дождём. Дворники оставляли ровные дуги на стекле, хотя дождя не было — просто привычка Криша проверять.
— Ты ещё тапки свои проверь, — подделал его Мекки. — Вдруг уедем без тапок.
— Тапки — это важная логистическая единица, — серьёзно сказал Криш. — В отличие от твоей половинки шоколадки, которую ты таскаешь как амулет.
— Это не амулет, это инвестиция в будущее счастье, — отстрелялась Мекки. — Вот будет плохо на «Супервинте», я её съем и сразу станет хорошо.
— На «Супервинте» шоколад вылетит в космос быстрее, чем твоя душа из тела, — заметила Ева.
— Ты сейчас душу мою оскорбила? — возмутился Мекки. — Моя душа тренирована! Мы с ней каждый понедельник ходим на йогу.
Ева прыснула, прикрывая рот ладонью.
Дорога на парк была длинной, как сериал с затяжной заставкой: шоссе, рекламные щиты, редкие придорожные подсолнухи, стайки фур, отбрасывающих ветер. Асфальт после вчерашнего ливня сиял, как отполированная кожа. Солнце, выбираясь из-за облаков, бросало на стекло свет, и на панели прыгали солнечные зайчики. Криш чуть-чуть постукивал пальцами по рулю — ритм песни, которую радио поймало из ниоткуда.
— Внимание, — вдруг сказал Мекки, — важный философский вопрос: что общего у парка аттракционов и семейных праздников?
— Крики, очереди и чувство, что тебя переворачивают вверх ногами, — предположила Ева.
— Отлично, — кивнул Мекки. — А ещё: в обоих случаях всем почему-то весело, хотя половине чуть страшно.
— И кто в нашей машине «половина»? — спросил Криш.
— Ты, — не задумываясь ответил Мекки. — Ты будешь улыбаться своим вежливым лицом, а внутри — «зачем я это делаю».
— Внутри у меня плоский спокойный пруд, — философски сказал Криш. — И дежурный спасатель, который подаёт надувной круг всем, кто тонет в своём драме.
— Поздравляю, — подмигнула ему Ева. — Ты назначен ответственным за надувные круги.
Они ехали долго, и «долго» здесь было из разряда «успеть обсудить всё». На обочинах мелькали те самые одинаковые заправки с одинаковыми кофе-машинами, и Криш держал курс уверенно, как будто дорога сама запоминала его руки. Иногда они замолкали, слушая радио: ведущий что-то бодро рассказывал про «погоду без сюрпризов», и это казалось смешным — как будто погода умеет без сюрпризов.
— Стоп, — скомандовала вдруг Ева, — давайте по плану: мы сначала что? Колесо обозрения для разогрева, потом страшные горки?
— Нет, — возразил Мекки. — Сразу в мясорубку! С утра организм ещё не понял, что происходит, его легче обмануть.
— Я осторожный человек, — сказал Криш, — поэтому предлагаю компромисс: сначала покачаемся чуть, потом в мясорубку. Нельзя сразу тащить мозг на тряску — он обидится.
— Мозг обидится — это как? — уточнила Ева.
— Он будет делать вид, что выключился, — хмыкнул Криш. — И ты будешь делать вид, что не заметила.
Они засмеялись. В этот момент на лобовом стекле хлопнула капля — крупная, как знак препинания.
— Смотри, — показала Ева. — Погода решила поставить «многоточие».
— Это природа говорит: «Ну ладно, идите, дети, только шарфы наденьте», — озвучил Мекки. — Я взяла худи с котиками, между прочим.
— Между прочим, — подхватил Криш, — я взял плед. На случай, если кто-то захочет дремануть на обратном пути.
Ева услышала слово «обратном» и, сама не поняв почему, мельком подумала о брате. Как он смотрел иногда — чисто и пристально — будто пытаясь поймать в её лице что-то, что она сама не видит. Она потрясла головой, отгоняя мысль, как муху. «Потом», — сказала себе.
К десяти утра они упёрлись в бесконечную вереницу машин, которые, выглядя мирно, двигались в сторону кофейни с красной вывеской «КОФЕ И БУЛКИ». Решили остановиться — и потому что хотелось кофе, и потому что ноги просили разминки.
Внутри пахло корицей, ванилью и внезапным летом. На витрине лежали булочки, как пухлые облака, и круассаны, которые выпендривались слоёными боками. Меню было на огромной доске мелом: «латте», «капучино», «флэт-уайт», «сэндвич с индейкой», «шака-шака салат», «омлет». У каждого блюда заботливо нарисован смайлик.
— Давайте сделаем это по-умному, — сказала Ева, доставая из кармана телефон. — Сфоткаю меню, чтобы ничего не забыть.
— По-умному — это взять всё, — заявил Мекки. — Я, например, за вот этот «шака-шака салат». Просто потому что название звучит, как мой внутренний рингтон.
— Тебе нельзя давать блюда с ритмом, — устало улыбнулся Криш. — Ты потом двигаешься, как желе.
— Вообще-то я пластична, — ответил Мекки. — Итак: мне салат, большой капучино на миндальном молоке и— подождите — вот этот бублик с кунжутом. Нет, два. Ладно, три. Один «на потом», будущей мне.
Ева стояла перед витриной серьёзно, как будто выбирала обои на двадцать лет вперёд. Сэндвич с индейкой наконец-то пересилил всё.
— Мне сэндвич, латте без сиропа, — сказала она. — А ещё вот ту булочку с яблоком… она смотрит на меня.
— Это глазурь, — подбодрил Криш. — Она всегда так смотрит.
— А ты? — спросил его Мекки.
— Американо, без сахара, и омлет, — ответил он. — И стакан воды. Надо поддерживать гидратацию перед катастрофами.
Всё пошло гладко до момента, когда Мекки решил помочь официантке: взяла поднос, на который уместила и капучино, и латте, и свой салат, и бублик «на потом», и ещё один чужой стакан — просто потому что он красиво стоял. Поднос естественно накренился, как парус при боковом ветре, и капучино выплеснуло крошечную кофейную волну.
— Ой. Ой! — среагировала она, как дирижёр, который случайно подал сигнал всей оркестровой секции. — Я держу, держу!
Криш молнией подставил ладонь, придержал край подноса, Ева схватила два стакана, и сцена застыла в идеальном балансе.
— Мы спасли кофе, — торжественно сказала Ева. — Это был наш общий подвиг.
— Я зафиксирую в хрониках, — успокоил её Криш. — «Глава пятнадцатая. Битва при молочной пене».
Они заняли столик у окна. За стеклом проходил мужчина в жёлтом дождевике, тянул за руку собаку-таксу, собака шла как стреноженная сосиска. Внутри кофейни музыка была ровно настолько громкой, чтобы под неё казаться немного счастливее.
— Ты заметила, как официант на тебя смотрел? — шепнул Мекки Еве с видом детектива. — Как на булочку с глазурью.
— Перестань, — фыркнула Ева, но уши её предательски розовели. — Он смотрел на мою карточку лояльности.
— На твою «карточку лояльности» мы посмотрим позже, — с достоинством сказал Мекки и откусила бублик на половину жизни.
Когда пришло время платить, случилась классическая меккина афера: он решительно протянул свой телефон к терминалу, телефон бибикнул… и на экране выскочил милый кот, который сообщил: «Недостаточно средств».
— Это не я, — прошептал Мекки драматично. — Это кот.
— Я прикрою, — сказал Криш, и, пока Мекки делал вид, что не видит счета, он ловко оплатил всё своей картой. — Инвестиция в будущее счастье.
— Видишь? — обрадовался Мекки. — Моя теория работает: инвестируешь — и счастье приходит в виде омлета.
Они ели медленно, как будто у них впереди не очередь к аттракционам, а длинное воскресенье без обязанностей. Ева разобрала свой сэндвич на аккуратные половинки и одну из них сунула Мекки «на случай эмоционального голода». Криш в промежутках между кусками омлета проверял маршрут на телефоне, но больше для спокойствия — дорога была одна.
— Слушайте, — сказал Мекки, подперев щёку рукой. — А если мы усыновим этот день? В смысле официально — пусть будет наш.
— Для этого нужно заполнить бумаги, — ответил Криш, не поднимая глаз. — И поставить печать «на счастье».
— У меня есть печать, — серьёзно сказала Ева и достала из рюкзака крошечный штампик с котиком. — Купила на почте. Им можно печатать договора о дружбе и квитанции за смех.
Они смеялись ещё пару минут, и смех был таким тёплым, что даже облака за окном чуть разошлись.
Вернувшись к машине, они тщательно разместили покупки: пустые стаканчики — в урну, салфетки — в бардачок «на всякий случай», зонт — под сиденье, плед — на заднее. Мекки сварливо пытался пристегнуться, попутно цепляя ремнём свой рюкзак, и ремень выдал драматичный «тук-тук».
— Это судьба, — сказала она. — Судьба не хочет, чтобы я была законопослушна.
— Это твой рюкзак, — сказал Криш. — Он хочет свободы и бублик «на потом».
По дороге дальше они обменялись десятком таких же пустяков, которые и делают из дня — день. На заправке, куда они заехали «помыть лобовое», Мекки нажал не ту кнопку и, вместо воды для стекла, запустила громогласную мойку для кузова: щётки завелись, зашуршали, и Кришин хетчбэк оказался в пенном коконе, как пирожное безе.
— Я хотела просто дать машине умыться, — оправдывался Мекки, — но, видимо, назначила ей спа-процедуры.
— Жаль только, что у нас окна открыты, — заметила Ева, и они одновременно потянулись закрывать стекла, захохотав и пропуская внутрь пару морских брызг.
Когда дорога наконец свернула к табличке «ЛУНАЛЭНД — 5 км», воздух стал пахнуть сахарной ватой, ещё до того, как показались киоски. Солнце решило, что устало прятаться, и настояло на своём: вышло полностью, высушило капли на крышах, нагрело поручни.
— План боевых действий, — сказал Криш, когда вдали всплыло огромное колесо обозрения, похожее на часы без стрелок. — Парковка, билеты, карта, туалет, вода, потом — приключения. Кто-нибудь против?
— Я против туалета, — признался Мекки. — Моя душа выше этого.
— Твоя душа будет на «Супервинте» кричать «стоп» — и это будет из-за туалета, — заметила Ева.
— Ладно, — вздохнул Мекки. — Пусть моя душа будет практичной.
Парковка Луналэнда жила своей жизнью: дети в ярких кепках, взрослые с невозмутимыми лицами, охранник, который дирижировал машинами, как оркестром — «туда, сюда, стоп». Они нашли место под полусонным платаном, листья которого тихо шуршали — будто чьи-то шёпоты. Криш проверил, запер ли машину (дважды), притворился, что проверяет в третий раз — на счастье.
Их встретили кассы с витражными окошками, таблички с ценами, где шрифты веселились, и карта парка — огромная, цветная, со значками: молоточки «Бам-Бам», ромашка «Чайные чашки», молния «Стальные змейки», гора «Бездна», звезда «КосмоСвиток». К каждой картинке тянулась стрелочка, как рука ребёнка — «вот туда!»
— Берём безлимит, — сказала Ева, и в голосе её звенела решимость. — Мы сюда жить пришли.
— Мы сюда жить и кричать пришли, — уточнил Мекки. — И есть сахарную вату с философией.
Кассирша — женщина с веснушками и глазами цвета норвежского моря — выдала им браслеты. Мекки попытался просунуть браслет поверх рукава бомбера, браслет захихикал и сполз, как резинка для волос. Ева помогла, аккуратно затянула.
Они прошли через турникеты: металлический «дзинь» отозвался в груди лёгким эхом. Земля под ногами была пружинистой, музыка из динамиков — из тех, что делают всё чуть киношным. Воздух вдруг стал другим: топот, хлопки, далекие визги, запах кукурузы, масло, смех.
— Добро пожаловать в день, который мы усыновили, — произнес Мекки, расправляя руки, как маленький самолёт.
— И к которому у нас уже есть печать, — добавила Ева, похлопав по рюкзаку.
— Тогда пошли в разведку, — предложил Криш. — Пять аттракционов минимум. С договором на счастье и страх в наборе.
Где-то слева взревела «Бездна», уводя в небо цепочку вагончиков. Справа пискнули «Чайные чашки», кружась как планеты без законов Ньютона. Посередине прыгнул «Кенгуру» и приземлился мягче, чем выглядел.
— Сначала — колесо, чтобы увидеть весь наш новый мир, — сказала Ева и кивнула вперёд. — Потом — договоримся, на какой «страшняк» идём.
— Потом «страшняк», — эхом согласился Мекки. — И я официально объявляю: если я закричу «мама», вы не смеётесь.
— Мы будем, — честно ответил Криш. — Но внутренне поддержим.
И они пошли — медленно, как и просил их сегодняшний день, разглядывая каждый ларёк, каждую скобку на периле, и даже маленькую наклейку возле аттракциона «Рыбный дождь», где было написано «Не кормите чаек. Они и так с характером».
Их первый общий смех у входа в «Колесо» был лёгким, как дыхание. Ева на секунду задержала взгляд на стеклянной кабине, где отражались трое — и ещё одно отражение позади, чужое, в толпе. Она не стала оборачиваться. Просто сильнее сжала браслет на запястье — он мягко хрустнул липучкой, обещая, что сегодня всё получится.
---
Первым делом они пошли к огромному колесу обозрения. Белое, сверкающее, оно выглядело как символ всего парка.
— Логично, — сказал Криш. — Сначала обозреем поле битвы.
— А потом подпишем завещание, — хохотнул Мекки.
В кабинке Ева прижалась к стеклу: сверху парк казался игрушечным.
Мекки, как всегда, достал телефон и сделал кучу селфи:
— Вот, смотрите, лицо победителя.
Криш спокойно держал её за руку, когда кабинка слегка качнулась.
Матеу сидел в углу. Он не шутил, не снимал. Просто смотрел. Сначала на панораму, потом на сестру. Его взгляд был слишком долгим, будто он что-то обдумывал.
— Ну что, нравится? — обернулась к нему Ева.
— Конечно, — ответил он после паузы. — Вид… красивый.
От его тона у неё по спине пробежали мурашки, и она быстро вернулась к разговору с Кришем и Мекки.
---
### Аттракцион №1 — «Чайные чашки»
Они вчетвером влезли в одну чашку.
— Всё, держитесь, — радостно объявил Мекки и закрутил колесо так, что их чашка завертелась в бешеном темпе.
Ева визжала, Криш держался за край, а Матеу сидел спокойно, даже когда всё вокруг сливалось в один вихрь.
— Тебе нормально? — выкрикнула Ева сквозь шум.
— Я привык, — коротко ответил он.
В этот момент у Мекки из рюкзака вылетел его «бублик на потом». Он закружился и улетел в сторону других аттракционов.
— МОЙ ЗАВТРАК БУДУЩЕГО! — трагически закричал Мекки.
Все смеялись, кроме Матеу: он лишь чуть приподнял бровь, наблюдая за тем, как друзья корчатся от хохота.
---
### Аттракцион №2 — «КосмоСвиток»
Капсула тряслась, показывая космос. Астероиды летели прямо в лица.
— Это моя комната после тусовки, — заявил Мекки.
Ева смеясь вцепилась в поручень.
Криш оставался собранным, но его тоже трясло.
Матеу не моргнул ни разу. Он сидел так, будто его не касалась вся эта тряска.
— Тебя вообще не трясёт? — спросила Ева.
— Нет, — сказал он. — Я всегда держу равновесие.
Сказано это было с какой-то странной уверенностью. Ева отвернулась, будто ей стало не по себе.
---
### Аттракцион №3 — «Бам-Бам» (машинки)
Как только они завели машинки, Мекки громко заявил:
— Вот, дети, сейчас я покажу мастер-класс!
Через три секунды его загнали в угол и заблокировали.
— Измена техники! — кричал он.
Ева подбила его сзади, Криш подъехал сбоку, а Матеу подъехал совсем тихо… и намеренно так ударил Мекки, что тот развернулся на 180 градусов.
— Эй! — возмутился Мекки. — Это что, удар в спину?!
Матеу лишь усмехнулся:
— В игре нет друзей.
Все рассмеялись, но Еве в его голосе что-то показалось слишком серьёзным.
---
### Аттракцион №4 — «Бездна»
Очередь была длинной. Пока стояли, Мекки раздавал шуточные «завещания».
— Мой ноутбук завещаю человечеству, — громко сказал он.
— А я — свою приставку, — добавил Криш, поддержав игру.
— А ты? — спросила Ева у Матеу.
Он чуть приподнял голову:
— Я ничего никому не оставлю. Всё останется со мной.
Трое переглянулись, но промолчали.
Когда вагончик сорвался вниз, Ева закричала, Криш смеялся, а Мекки вопил:
— МАААМААА!
Матеу молчал, смотрел вперёд с лицом, будто падение его не касается.
На повороте у Мекки слетела кепка.
— ПРОЩАААЙ, МОЙ СТИЛЬ! — заорал он, вытянув руки.
Все смеялись, даже Ева со слезами на глазах, а Матеу бросил коротко:
— Ты смешон.
И снова Еве стало не по себе.
---
### Аттракцион №5 — «Комната смеха»
Зеркала искажали их тела. Ева не могла перестать смеяться, глядя, как у Криша ноги вытянулись на три метра.
Мекки встал к зеркалу, где он выглядел вширь, и с пафосом сказал:
— Вот я через пять бургеров. И всё равно красавец.
Все смеялись, а он специально врезался в стекло лбом.
— Ай! Это что, заклинание? Гарри Поттер тут был?!
Криш и Ева держались за животы, а Матеу смотрел на своё отражение. Долго. Не шутил. Просто смотрел себе в глаза.
— Ты чего? — спросила Ева.
Он чуть усмехнулся.
— Просто думаю, как легко людям смеяться над пустяками.
---
### Вечер
Когда они вышли из парка, руки липли от сладкой ваты, в пакете лежали сувениры: кепка с луной (Ева купила её специально для Мекки — в честь потерянной), брелок-ракета и игрушечный бублик.
— Это был лучший день, — сказал Мекки. — Даже если завтра у меня будет шрам от зеркала.
Ева рассмеялась.
Матеу шёл чуть позади. Он молчал. Его взгляд то и дело останавливался на сестре.
---
Парк медленно гасил огни. Последние дети тащили в руках воздушные шары, продавцы закрывали палатки.
Компания вышла к парковке, где блестела чёрная BMW Криша.
— Всё, мои ноги отказываются служить, — драматично заявил Мекки, волоча одну ногу. — Несите меня.
— Я бы помог, но мне кажется, ты ещё и руки отключишь ради убедительности, — хмыкнул Криш.
Ева прыснула от смеха.
Матеу молчал. Он шёл чуть сзади, сдержанный, будто день его совсем не вымотал.
---
Задние сиденья оказались просторными, но усталость делала своё. Мекки сразу рухнул на середину, растянувшись и закрыв глаза. Рядом сел Матеу, с таким видом, будто терпит неудобство.
— Эй, ты можешь не храпеть? — буркнул он, когда Мекки почти сразу начал посапывать.
— Я не храплю… я просто дышу талантливо, — пробормотал Мекки во сне.
Ева рассмеялась и пересела на переднее сиденье рядом с Кришем.
— Пусть мальчики отдыхают, — сказала она, улыбаясь.
Криш завёл двигатель, и машина мягко выехала с парковки.
---
Дорога была освещена фонарями. В салоне горел мягкий голубой свет. За окном мелькали редкие машины.
Ева сидела, подперев щёку рукой.
— День был сумасшедший. Я не помню, когда так смеялась.
— Я тоже, — ответил Криш, глядя на дорогу. — Хотя твой брат… как-то всё время смотрел, будто оценивает.
Ева замолчала. Потом медленно сказала:
— Он не настоящий брат. Мы вместе из приюта… Его зовут Матеу. Для всех он — идеальный: тихий, спокойный. Но иногда… я чувствую, что он притворяется. Будто играет роль.
Она отвела взгляд к окну.
— И знаешь… он всё время смотрит на меня. Не как брат. Это неприятно.
Криш бросил быстрый взгляд на неё.
— Ты, наверное, просто устала. Но даже если и нет… я рядом. Я никому не дам тебя в обиду.
Его голос был твёрдым.
Ева чуть улыбнулась, но тревога в её глазах осталась.
---
На заднем сиденье казалось, что все спят. Мекки тихо похрапывал, свесив голову набок. Рядом лежал Матеу, глаза его были закрыты.
Но Ева, обернувшись мельком, заметила: угол стекла отразил его лицо.
И она ясно увидела — веки дрогнули. Дыхание слишком ровное. Слишком правильное. Он **не спал**.
Её сердце ухнуло вниз. Она быстро отвела взгляд и сделала вид, что ничего не заметила.
Криш что-то рассказывал про момент с машинками, когда Мекки врезался в бортик, и Ева смеялась, но смех звучал чуть натянуто.
А позади, в полутьме салона, Матеу лежал неподвижно. Его губы едва заметно дёрнулись в холодной усмешке.
---
BMW летела по ночной трассе. Впереди — огни города, рядом смех и лёгкий разговор.
Но Ева знала: на заднем сиденье её «брат» не спит.
И от этой мысли по коже пробежал холод.
______
Надеюсь вам понравится глава, пыталась сделать её большой. 3971 слов.