иерархия

Когда ситуация с Баем разгорелась, жизнь Се Ляня изменилась настолько резко, что он совсем забыл о своей клинике. Вся его энергия и внимание теперь были сосредоточены исключительно на том чтобы выжить, скрыться и уберечься от преследований. С каждым днем ему становилось все труднее сосредоточиться на привычных делах и его клиника которую он когда-то так тщательно строил, оказалась на заднем плане. Он уже не помнил, когда в последний раз проверял состояние дел в медицинском учреждении или разговаривал с персоналом.

К счастью, Ши Цинсюань который стал его опорой и не раз выручал в трудные моменты, взял на себя все заботы по поводу клиники. Он позаботился о финансовых вопросах, следил за операциями и даже лично решал вопросы с врачами и персоналом. Цинсюань был идеальным помощником в такой ситуации — решительный, умный и всегда готовый поддержать. Он понимал, что Се Лянь не может сейчас заниматься ничем, кроме того, чтобы оставаться в безопасности и не стал беспокоить его лишними вопросами.

— Ты и так переживаешь за гораздо более важные вещи чем клиника — однажды сказал Цинсюань, когда Се Лянь попытался вспомнить, что там происходит. — Я возьму все на себя. Ты просто сосредоточься на том, чтобы все это закончить живым и здоровым.

Се Лянь не имея сил и желания спорить, лишь кивнул. В такие моменты ему было не до работы. Каждый день он жил с мыслью, что его жизнь может закончиться в любой момент. Даже если и не для него, то для всех людей которые были рядом. Он не мог позволить себе рисковать их жизнями и мысли о клинике как-то исчезли, растворились на фоне более серьезных опасений.

Цинсюань без лишних разговоров управлялся с бумажной волокитой, проводил нужные встречи и решал все юридические вопросы. Он был тем человеком, который умел справляться с задачами, не требуя при этом внимания от других. Иногда Се Лянь ощущал благодарность за его присутствие, но чаще всего его мысли были заняты другими делами — спасением себя и тех, кого он любил.

Ши Цинсюань также провел переговоры с банками и другими организациями обеспечив, чтобы клиника функционировала даже если ее реальный владелец не мог появляться на работе. Он подписывал документы, решал проблемы с пациентами и заботился обо всех финансовых вопросах, которые в этот момент стали второстепенными по сравнению с происходящими событиями. Цинсюань даже организовал временные замены для Се Ляня, чтобы никто не заподозрил, что с ним что-то не так.

Для Се Ляня было тяжело осознавать, что его клиника, его работа, которую он так любил, теперь стала всего лишь одним из пунктов в длинном списке дел, которые больше не могли быть приоритетными. Но он знал, что сейчас важно лишь одно — выжить. И он доверял Цинсюаню, зная что клиника была в надежных руках.

Когда Се Лянь все же иногда позволял себе мысленно вернуться к своей клинике, он испытывал горечь от того, как быстро жизнь меняется и как все те цели которые казались такими важными еще месяц назад, теперь уже не имели значения. Но он не мог себе позволить растерянности. В его жизни было слишком много нерешенных проблем, чтобы отвлекаться на что-то второстепенное.

Тем временем, Ши Цинсюань продолжал заниматься делами клиники и никто кроме нескольких людей из ближайшего окружения не знал, что истинный владелец клиники находился под угрозой и был вынужден скрываться. Для всех, кто был в курсе происходящего было важным только одно — чтобы Се Лянь вернулся, чтобы он был в безопасности.

Дни когда Се Лянь едва не сошел с ума от постоянного страха и напряжения, оставили на нем глубокий след. Стресс и постоянные переживания за свою жизнь и безопасность начали сказываться не только на его психическом состоянии, но и на его физическом состоянии, особенно учитывая его беременность. Каждое утро когда Се Лянь просыпался, его голова была забита мыслями о Бае, о том, что с ним может произойти и о том, что Хуа Чэн возможно даже не может защитить его от всех этих угроз.

Он чувствовал как его организм буквально истощается. Он не мог нормально спать, его аппетит ухудшался, а то что он продолжал заботиться о своем здоровье ради ребенка, становилось все труднее. Иногда, когда мысли становились слишком тяжелыми, он чувствовал как его живот болезненно сжимается, как будто ребенок тоже переживал за все, что происходит. Эти приступы беспокойства, стресса и боли стали для него нормой, но они отнюдь не исчезали с течением времени.

Беременность, которая когда-то казалась Се Ляню чем-то радостным, теперь стала только одной из причин его страхов. Он боялся, что его ребенок может пострадать из-за всей этой ситуации. И хоть Хуа Чэн часто убеждал его, что он все сделает для их безопасности, Се Лянь все равно не мог избавиться от постоянной тревоги.

Он не мог отогнать мысли о том, что они с Хуа Чэном возможно даже не будут в безопасности. Он знал что каждый шаг который они делали, хбыл риском.  Иногда он даже задумывался, насколько его беременность стала бы невозможной, если бы не Хуа Чэн.

Сам Хуа Чэн который всю свою жизнь привык к жестокой реальности, теперь был истощен не меньше чем Се Лянь. Но его беспокойство за омегу и за их будущего ребенка только усиливалось. Хуа Чэн видел как Се Лянь менялся на глазах. Его глаза стали тусклыми, на его щеках больше не было того живого румянца, который когда-то выделял его среди других. Он заметил, как омега стал более замкнутым, как его настроение менялось от надежды до полного отчаяния. Хуа Чэн пытался скрыть свои собственные переживания, не показывая их Се Ляню, но в душе он терял себя видя, как его омега страдает. Он пытался найти выход из ситуации, чтобы обеспечить им безопасное будущее, но каждый раз сталкивался с тем, что путь был усеян препятствиями и он не мог гарантировать, что они будут в безопасности.

Каждый раз когда Се Лянь начинал все больше замыкаться в себе, Хуа Чэн ощущал как его сердце сжимается. Он знал, что не может дать своему омеге то спокойствие, которое тот заслуживал, но также не мог бросить его в такой момент. Он старался сделать все, что в его силах, чтобы отвлечь Се Ляня от мыслей даже если это было временным утешением. Он все больше искал способы обезопасить их обоих, но постоянно сталкивался с тем что ситуация становится только хуже.

Тревога и напряжение нарастали. Хуа Чэн больше не мог оставаться спокойным видя как Се Лянь теряет силы. Он знал, что их ребенок должен быть защищен и что состояние омеги с каждым днем ухудшается, но его собственные чувства уже были на пределе. Каждое утро когда он просыпался, он смотрел на Се Ляня с беспокойством, наблюдая как тот несмотря на усталость, все еще пытается заботиться о своем теле ради будущего ребенка. Он не мог позволить, чтобы они оба продолжали жить в этом аду.

Несмотря на свои собственные переживания, Хуа Чэн продолжал быть рядом с Се Лянем, поддерживая его когда тот нуждался в этом больше всего. Он пытался напоминать себе, что их любовь и их ребенок — вот что должно быть важным, а не вся та опасность которая поджидала их за каждым углом. Но чем больше он пытался успокоить Се Ляня тем сложнее становилось. Хуа Чэн чувствовал, как его собственное тело напрягается как будто оно готово сломаться от всего этого давления.

В один из таких вечеров, когда Се Лянь казалось был на грани, Хуа Чэн сделал то, что не мог сделать раньше. Он прижал его к себе обнял крепко, несмотря на то что сам был измотан. И в этот момент, несмотря на всю боль и все переживания, он тихо сказал:

— Я обещаю, что мы будем в безопасности. Я сделаю все чтобы ты и наш ребенок не пострадали.

Слова произнесенные с такой решимостью, казались сильнее, чем когда-либо. Но в тот момент несмотря на все свои усилия, Хуа Чэн знал что слова — это все, что он может предложить, пока не найдет способ завершить это преследование и вернуть их жизни в нормальное русло.

Ошибок много!