𝐓𝐡𝐞 𝐏𝐫𝐢𝐜𝐞 𝐨𝐟 𝐋𝐢𝐟𝐞/ 𝐍𝐚𝐦 𝐆𝐲𝐮

Дом просыпался медленно. За окнами играло солнце, рассыпая золотые блики по полу, по подушкам, по открытым страницам забытой книги на подоконнике. В воздухе витал аромат — сладковатый, уютный, тёплый. Ваниль. Молоко. И жареное тесто.

На кухне стояла та самая нежная неразбериха, от которой хочется смеяться и в то же время ворчать. Кастрюли гремели, мука была на полу, на столе, на щеке Намгю и даже на спине кота, который с возмущённым видом сбежал под стул.

— Я оставила вас одних на три минуты, — Со Хён стояла в дверях, скрестив руки на груди. Волосы её были собраны, а на лице — строгость. Почти. Потому что губы дрожали от скрытой улыбки.

— Это не мы, это... случайный метеорит из муки, — сказал Намгю, оборачиваясь к ней с уже порванным мешком в руках. Он выглядел преступно довольным. И притягательным до безобразия.

— Случайный метеорит? Ага. Ты следующий, кто полетит в стратосферу, если ещё раз порвешь мешок с мукой, — Со Хён шагнула внутрь, медленно, как охотник, и Намгю на шаг отступил, приподняв бровь.

— Ты не поверишь, но я бы с удовольствием полетел, если ты — мой космос, — усмехнулся он, и она закатила глаза.

— Ты хуже, чем Хана в семь лет.

— А ты прекраснее, чем кофе в пять утра.

Он подошёл ближе, и мука осталась на её чёрной майке, когда он обнял её со спины. Его подбородок лёг на её плечо — тяжело, тепло, родное. И слишком близко. Она сжала губы, чтобы не выдать себя.

— Намгю... ты весь в муке.

— Знаю. И теперь ты тоже, — он оставил поцелуй в изгибе её шеи, быстро, почти незаметно, но ей пришлось закрыть глаза.

— Эй! — Хана выглянула из-за холодильника, с банкой варенья. — Если вы там сейчас начнёте целоваться, я правда пойду жить... куда-нибудь. В шкаф, например. Или в коробку. Или просто сбегу из этой вашей ванильной комедии.

— Ну хоть не в лес, к ёжикам, — усмехнулась Со Хён, стряхивая с себя его руки, но не слишком резко.

— Мама, ты правда собираешься позволить ему делать блины? Он только что пытался их поджарить с майонезом.

— Это был эксперимент, — обиделся Намгю. — Великие открытия всегда начинались с хаоса.

— Великие блины начинаются с рецепта, — Со Хён взяла лопатку, ловко перевернув один из блинов. Тот оказался почти идеальным — золотистым, тонким, с хрустящими краями.

— Я влюбляюсь в тебя заново каждый раз, когда ты держишь лопатку, — прошептал он ей на ухо, и она пихнула его локтём, но с такой нежностью, что сердце у него сжалось.

— Папа, ты флиртуешь так, как будто мама тебе не жена, а новая соседка.

— Хана! — Со Хён повернулась, чтобы сделать ей замечание, но в этот момент Намгю, порвал второй пакет муки. Облако взметнулось вверх — и осело белым снегом на её волосах.

Повисла пауза.

— Твою мать, Намгю! Второй пакет муки, мы с таким темпом без муки останемся.

Он поднял руки.
— Я сдаюсь. Но красиво.

— Ты — взрослый мужчина, — начала она, отряхивая себя, — с дочерью. И ты ведёшь себя, как ребёнок!

— А ты всё равно меня любишь, — сказал он тихо. Глаза их встретились, и напряжение вдруг стало другим. Улыбка на её губах стала мягче, теплее. Глубже.
Он наклонился к ней чуть ближе.
Она не отстранилась.
Его пальцы скользнули по её запястью, и губы почти коснулись её щеки. Воздух стал плотнее, дыхание сбилось.

Но тут есть одно но:

— ЭЙ, АЛЛО!— Хана рявкнула так, что подскочила даже кошка. — А вы не забыли, что вообще-то на вас тут СМОТРИТ ваш же ребёнок?
— В смысле, я тут, между прочим, живу! У меня есть глаза! И психика не железная! Вы чё творите, родители?!

Со Хён резко отшатнулась, прикусив губу, щеки окрасились теплом, а Намгю только тихо, с удовольствием рассмеялся, не убирая руки с её талии.

— Прости, Хан. Мы просто... любим друг друга. И блины.

— Ну тогда хотя бы поцелуйтесь, когда я не рядом! Не при мне! Не в этом измерении, желательно!

— Принято, — кивнула Со Хён с улыбкой. — Сначала блины.

— Я предлагаю перемирие, — сказал Намгю, притягивая её за талию ещё раз, несмотря на то, что его руки были полностью в муке. — Давай ты бросаешь в меня что-то, и всё — квиты?

— Я сейчас в тебя сковородкой брошу.

— А я приму это за ухаживание, — шепнул он ей на ухо, и она не смогла удержать смешок.

— Вы оба безумцы, — раздраженно простонала Хана, усаживаясь за стол. — Как вообще у вас получился ребёнок?

— Очень романтично, с нотками паники, — подмигнул Намгю.

— Папа! Фу! — Хана зажала уши. — Всё, я переезжаю! Буду жить в кладовке. Или на балконе. С цветами. Они хотя бы не шепчутся и не лапаются, пока я ем.

— Никаких балконов, пока не съешь блины! — заявила Со Хён и, не удержавшись, метнула щепотку муки в мужа.

Он притворился, что падает, как раненый герой, схватившись за сердце.
— Всё... я умираю... от любви. И мучной пыли...

Хана уже не сдерживалась. Она каталась по табурету, смеясь так, что на глазах выступили слёзы.

— Я вас обожаю. Вы, конечно, ходячая трагикомедия, но вы такие... любимые. Люблю вас безумно.

«Дом — это не стены. Дом — это когда тебе тихо хорошо рядом с кем-то, даже если на голове мука и кошка под стулом шипит.»

(блять, хули фоток подходящих нету, я ебала)

>>>>>>
всем сап любимые😇 балую бонусами к данной истории. думаю уже пора наконец таки завершить это всё (возможно ожидается ещё одна бонусная глава). у меня уже есть идейка на новый фф, но это вообщем то не важно. всех luv💘