La Regina Nera
Айла
Я стояла посреди зала.
На мне был чёрный костюм: пиджак на голое тело, узкие брюки, кожаные ботинки.
На губах цвет вина. На пальцах запах стали.
А передо мной человек, который предал Ареса.
И я должна была принять решение.
Он дрожал. Цепи звенели на его запястьях.
Глаза бегали по лицам, но останавливались на мне.
Он не смотрел на Ареса.
Он смотрел на меня.
- Скажи мне ещё раз, - произнесла я. Голос звучал глухо, как будто в камере. - Ты передавал координаты?
Он сглотнул.
- Меня заставили. Я... я не хотел...
Я подняла руку.
Он замолк.
- Мы все сделали выбор. Ты свой.
Я повернулась к Аресу.
Он стоял в тени.
Скрещённые руки. Тёмная рубашка. Темнее только взгляд.
Но он не вмешивался.
Он ждал.
Он доверял.
Я смотрела в его глаза.
И кивнула. Один раз. Медленно.
- Мауро, - сказала я спокойно. - В голову.
Пуля.
Взрыв черепа.
Тело, падающее с глухим звуком.
Я не вздрогнула.
Не отвернулась.
Я просто стояла.
Посреди крови. Посреди тишины.
Позже я услышала шёпот.
Не в лицо. Не прямо.
Но отовсюду.
«La Regina Nera...»
«Дьявол нашёл себе королеву...»
Люк. Ночь
Я сидела на подоконнике, босая, в длинной чёрной рубашке.
Уставилась в темноту.
И вдруг поняла: я больше не боюсь.
Ни чужой смерти. Ни своей.
Я слышала шаги. Его шаги.
Я не обернулась.
Он подошёл. Встал за спиной.
- Тебя трясёт?
- Нет.
- Тебе плохо?
Я молчала.
А потом прошептала:
- Мне... хорошо. Спокойно. Словно я в первый раз жива.
Он сел рядом.
Провёл рукой по моим волосам.
Долго молчал.
И тихо произнёс:
- Я видел многих. Но никто... никто ещё не стал тенью рядом со мной и не сохранив свет внутри.
Я повернулась.
- А ты хочешь, чтобы я осталась светом?
- Нет, лисёнок.
- А кем?
Он посмотрел в упор.
- Собой.
Я поцеловала его первой.
Не жадно. Не властно.
Просто... глубоко.
Мои пальцы скользнули под его рубашку.
Кожа под ладонями горячая, напряжённая.
Он сжал меня за талию. Вдохнул резко, почти со стоном.
Его губы стали жаднее. Язык врезался внутрь. Он брал меня уже не как зверь.
А как мужчина, который потерял контроль, потому что слишком чувствует.
Он поднял меня на руки.
Отнёс к кровати.
Положил.
Смотрел сверху. Долго.
Я лежала, раскрытая перед ним.
Грудь вздымалась. Бёдра дрожали.
- Ты не боишься меня? - хрипло.
- Нет, Арес. Я боюсь только потерять тебя.
Он сорвал с себя рубашку.
Тело под ней это сплошные мышцы и шрамы.
Я провела пальцами по его груди, вниз к животу, к ремню.
Расстегнула. Медленно.
Он застонал, прикусив губу.
Я скользнула пальцами по его члену твёрдому, горячему, мокрому на кончике.
- Скажи, что хочешь меня, - прошептала я.
- Я хочу тебя с первой секунды.
Но теперь я... нуждаюсь в тебе. Как в воздухе.
Он вошёл в меня резко.
Я ахнула, выгнулась.
Он замер.
- Всё хорошо?
- Двигайся. Я хочу... чтобы ты стер остатки той, что я была раньше.
И он начал двигаться.
Ритмично. Глубоко.
Его лоб был уткнут в мою шею.
Он шептал:
- Моя.
- Навсегда.
- Я убью за тебя.
- Я живу ради тебя.
Я задыхалась.
Пальцы в его волосах.
Ногти на его спине.
Он врезался в меня. Волнами. Без пощады.
Я дрожала. Кричала. Стонала.
И когда оргазм накрыл это было как смерть.
И возрождение.
Одновременно.
Он кончил внутри.
До конца.
Оставляя в мне себя. Свою тьму. Своё сердце.
Мы лежали, сплетённые.
Он гладил мои волосы.
Я слышала, как стучит его сердце.
И шептала, тихо:
— Я твоя.
— La Regina Nera. "с итал. Моя тёмная королева"
— И я стану для тебя всем. Или сожгу всё.
Арес
Мир снова полыхал.
И я с ним.
На экране передо мной список имён. Красные метки. Те, кто ещё дышит.
Но не долго.
Они выбрали не ту сторону. Или просто были на пути.
Я провёл пальцем по стеклу жестом, почти ласковым, как будто стирал жизнь с поверхности.
- Убить. Всех, - сказал хрипло.
Мауро молча кивнул. Впервые за долгое время без усмешки. Даже он чувствовал: теперь не просто игра.
Это война.
Новую трещину открыл кто-то из наших. Предательство внутри. И оно стоило нам людей, денег и склада с оружием. Меня это не бесило. Я слишком вышел за пределы гнева. Это стало чем-то другим. Острым. Обволакивающим.
Как яд.
И этот яд начал капать в то, что я не хотел трогать.
В неё.
Айла спала на моей кровати, свернувшись клубком. Темноволосая, бледная, с рассечённой губой она отказалась, чтобы я вызывал врача. Сказала, что не хочет никого видеть.
Кроме меня.
Я стоял у окна, курил. Тень от сигареты падала на пол рядом с её пальцами.
Чуть дрогнули веки. Она знала я смотрю. Чувствовала. Как будто между нами была натянутая, пульсирующая жила.
Её боль во мне. Моя ярость в ней.
Я не смогу без неё.
Это как понять, что ты всё это время дышал неправильно. А потом вдохнуть так, что аж в лёгких хрустнет.
Чёрт. Айла.
Она стала моим якорем. Моей болью. Моим триггером и утешением одновременно.
Когда она смотрит я не чудовище.
Когда она целует я ещё человек.
Но именно это теперь и пугало.
- Босс, - Мауро появился бесшумно, как тень. Его голос был сдержан. Но в нём было что-то ещё.
Я повернулся.
- Говори.
Он вошёл медленно, не так, как обычно. Без слов положил планшет на стол.
Я посмотрел.
И сердце ударило глухо, словно в подвале под бетонным потолком.
Скрин с камеры. Улица.
Силуэт.
Женщина. Чёрный капюшон. Телефон у уха.
Секунды тянулись вязко.
Пальцы на экране тонкие. Освещение тусклое. Но походка... силуэт...
Похоже. До жути.
- Координаты совпадают, - сказал Мауро. - То же время, что и атака. Кто-то вышел из здания, за угол. Через три минуты налёт.
- Лицо?
- Нельзя разглядеть. Капюшон. Камера старая.
Я чувствовал, как что-то ломается во мне.
Слишком похоже.
Слишком всё совпало.
- Думаешь, это она? - спросил я, голос предательски хрипел.
Мауро замолчал. А потом, медленно, сказал:
- Думаю... хотят, чтобы ты так подумал.
Я вскинул взгляд.
- Что?
- Это слишком чисто, Арес. Камера, координаты, силуэт всё есть. Всё почти идеально. Слишком идеально.
Молчание звенело.
- Кто-то играет с тобой, босс. И использует её, - Мауро щурился. - Возможно, чтобы ты сам её уничтожил.
Я смотрел в экран, как в пропасть.
- Она не виновата, - пробормотал. Но уверенности уже не было.
И тогда пришла самая страшная мысль:
А если всё равно сомневаешься значит, уже заражён.
Я сам.
Я начал верить в чужую ложь.
Против неё.
Я не спал.
Не потому что не хотел, не мог. Сомнение врезалось в виски, как гвозди, и шептало:
А вдруг?
Я знал: это было бы идеальное предательство.
Тонкое. Ловкое. Изнутри.
Она рядом. Она знает всё.
Она слишком близко.
Слишком...
Любимая.
Именно это делает её опасной.
Я сидел на диване, в темноте. Смотрел, как она прошла мимо, босиком, в моей рубашке.
Она почувствовала взгляд. Обернулась.
- Ты снова не спишь?
- Нет.
- Что-то не так? - голос ровный. Лицо закрыто.
- Просто думаю.
Она смотрела. Долго. А потом сказала тихо:
- О чём?
Я не ответил.
Потому что не знал — где граница между вопросом и обвинением.
Я начал проверять.
Молча. Холодно.
Следил за каждым её движением. Слышал каждый звон ключей, каждый звонок.
Ночью поднялся, чтобы посмотреть, что она делает в ванной.
Ничего. Просто чистила зубы. Но посмотрела в зеркало и встретилась со мной взглядом.
- Тебе лучше? - спросила.
- Да.
- Странно. Потому что ты будто гниёшь изнутри.
Она ушла, даже не хлопнув дверью.
На следующий день я попросил Мауро установить программу на её телефон.
Слежка. Простая. Как у всех.
Но когда получил доступ почувствовал себя ублюдком.
В переписке пусто. Контактов почти нет.
И в этом было страшнее всего.
Она действительно одна.
Она никому не звонила. Ни с кем не встречалась.
Только я.
Я — весь её мир.
И я же теперь смотрю на неё, как на врага.
Вечером она сидела в кресле и читала книгу. Спокойная. Без выражения.
Я подошёл.
- Что читаешь?
- «Преступление и наказание», — ответила, не глядя.
- Уж очень символично.
Она подняла глаза.
- Ты хочешь меня в чём-то обвинить - сделай это прямо.
Я сел напротив.
- А ты бы призналась?
Тишина.
И потом её голос.
Тихий. Опасный.
- А ты бы поверил, если бы я сказала: нет?
Мы смотрели друг на друга. Без слов.
И в этом взгляде было больше боли, чем в крови.
- Ты сломаешь всё, что между нами, Арес, - сказала она. - И когда поймёшь, что был не прав, - может быть, уже нечего будет спасать.
Она встала.
Прошла мимо.
Но остановилась у двери. Не обернулась.
- Если хочешь меня терять — теряй. Только делай это с достоинством. А не из страха.
Я остался один.
И в пустоте комнаты голос внутри бился всё громче:
А если ты уже начал сомневаться — значит, ты уже её предал.