Run or Die

POV Кэтрин:

Воздух в тоннеле можно было буквально пить, капли воды с раздражающим звуком срывались с потолка, мой фонарик выхватывал из темноты лишь узкий пятак рыхлой, осыпающейся земли: ни укреплений, ни балок, ничего.
Просто грубо вырытый ход.
Одной рукой я судорожно сжимала рацию, пыталась поймать хоть какой-то сигнал, но из динамика доносилось лишь шипение.
— Черт! Прием! — Я цокнула и опустила руку.
Минут десять назад, я только отстала от Экко и Оскара, как вдруг земля подо мной просто обвалилась, и я провалилась в какую-то сплошную тьму. Как я могла не заметить эту чертову дыру?
Ничего, мне не впервой.
Спасибо хоть не вешу вверх ногами.
Где-то позади, в глубине коридора, шорох заставил меня замереть.
Звук был тихим, но в этой гробовой тишине прозвучал как взрыв. Я резко обернулась, поведя лучом света по земляным стенам.
Никого.
Тень от фонаря метнулась по кочковатому полу и пропала. Померещилось? Вполне возможно.
Нервы уже начали сдавать.
Сглотнув подступивший к горлу ком, я заставила себя сделать шаг вперед.
Путь оставался прямым, без единого намека на развилку.
Интересно, как там Ракета? Наверняка уже поднял всех на ноги.

Прошло еще минут десять безуспешной ходьбы, прежде чем бесконечный земляной коридор наконец уперся в преграду.
Передо мной возвышалась массивная металлическая дверь. Прямо по центру красовался тяжелый штурвал затвора.
Я приготовлялась к тому, что придется навалиться всем телом, но, к моему удивлению, дверь оказалась лишь слегка прикрыта. Металл тихо заскрипел, и она поддалась без особого труда.
За ней простирался очередной мрак. Помещение до боли напоминало старый заброшенный бункер: низкий потолок, над головой висит клубящаяся пыль, а вдоль стен расположились ржавые настенные ящики. Прямо посередине комнаты одиноко стоял скособоченный, неопрятно сдвинутый стол.
Я осмотрела пространство в поисках чего-то полезного.
Увы, улов был скромным: пара покрытых слоем грязи бинтов да несколько смятых консервных банок. Подойдя к последнему навесному шкафчику, я уже занесла руку, чтобы открыть дверцу, как вдруг замерла.
В углу, поджав колени, лежал человеческий скелет. На нем все еще оставались истлевшие обноски обычной гражданской одежды.
По белой кости черепа, прямо через пустую глазницу пробежала сороконожка.
От этого зрелища по коже пробежал мороз, а вдоль позвоночника мурашки.
Я крепко сжала губы, старательно отводя взгляд, и закончила осмотр.

Впереди маячили три абсолютно одинаковых прохода.
Свет фонаря не выхватывал между ними никакой разницы - те же серые стены, та же тьма.
Доверившись интуиции, я просто пошла по среднему тоннелю, не сворачивая.
И этот выбор оказался далеко не последним.
Впереди меня ждали еще как минимум три подобные развилки, и каждый раз приходилось полагаться лишь на слепое чутье.
Полезные вещи больше не попадались.
Легкие горели от сухости и пыли, я зашлась тяжелым кашлем, который гулко пронесся по коридорам. Я выпила пару глотков воды, оставив половину бутылки обратно в рюкзак.
Когда вокруг полчаса не происходит абсолютно ничего, мозг неизбежно расслабляется.
Наконец я выбрела в очередную комнатку, похожую на какой-то заброшенный архив или пункт связи. На полу валялись истлевшие папки, а среди прочего мусора мне удалось нащупать несколько сохранившихся бумаг. Разбирать текст приходилось почти наугад: края листов были изъедены червями, а сам текст размыт сыростью и потертости времени. Из всего мне удалось выхватить лишь обрывки:

«Цикады»
«Бостонская карантинная зона»
«2037 год».

Бросив бесполезный хлам обратно на пол, я приготовилась двинуться дальше, как вдруг из проема двери справа донеслись звуки.
Тело мгновенно сковал страх. После получаса абсолютной, звенящей тишины эти шатающиеся, неровные шаги заставили сердце заколотиться где-то в горле.
Пальцы мертвой хваткой впились в тяжелый булыжник, который я подобрала с пола.
На цыпочках я юркнула за стену возле дверного проема и занесла камень над головой, приготовившись к удару.

Шаги приближались.
Кто-то задевал плечами стены, тяжело дыша, хаотично.
Дверь распахнулась.
Моя рука на инстинктах метнулась вниз, нанося удар, но в последний миг свет фонаря выхватил из тьмы слишком знакомый профиль.
Я попыталась затормозить, но инерция сделала свое дело и камень по касательной, но с ощутимой силой врезался прямо в лоб Ньюта.

— Ах... — вырвался глухой стон, и он отшатнулся назад, ударившись спиной о дверной косяк.
— Боже, прости! Прости меня! — я бросилась к нему, судорожно пытаясь убрать его руки от лица. — Больно? Черт.
Он медленно поднял голову. Гримаса боли на его лице сменилась искренним изумлением, когда он разглядел меня;
— Кэтрин?..

Прошло около пятнадцати минут. Мы сидели на каких-то трухлявых деревянных ящиках.
Я закончила обрабатывать ссадину у него на лбу и застегнула молнию на аптечке, убирая ее обратно в рюкзак.
Ньют осторожно потрогал свежую повязку и слегка пощурился;
— У меня стойкое чувство дежавю.
Я виновато вздохнула;
— Извини еще раз... Я просто не смогла вовремя остановиться.
— Пустяки. — он слабо улыбнулся, покачав головой. — Ты сама как? Все в порядке? Как давно ты здесь блуждаешь?
— Примерно полчаса... А ты?
— Три.
— Ого... — я удивленно округлила глаза. — Как тебя вообще сюда занесло?
— Мы с Томасом пробирались по трубопроводам, и земля подо мной просто провалилась. — Блондин вздохнул, уставившись на меня усталым взглядом. — Но, честно говоря, я рад что встретил тебя.
— Я тоже. — искренне кивнула я. — И провалилась точно так же.

— Что ж... брожу я здесь не мало. — Ньют медленно повел лучом фонарика по помещению. — И, признаться не нашел ровным счетом ничего. Раз уж ты пришла с той стороны, а я проверил всю эту... здесь нет выхода.

На минуту в комнате повисла тяжелая, густая тишина. Его слова прозвучали как окончательный, приговор.
— не может быть. — я резко вскочила с ящика, отказываясь верить. — Если есть вход, значит, должен быть и выход.
Я нервно зашагала по комнате, лихорадочно листая пустые коробки, сбивая пыль с полок и пытаясь найти хоть какой-то потайной лаз или люк.
— Кэт... Кэтрин. — он поднялся вслед за мной и шагнул ближе. — Успокойся. Нам стоило просто оставаться у того отверстия, откуда мы упали, и ждать помощи. — Я не отвечала, продолжая упорно разгребать. — Кэт, я уверен, Шершни уже послали за нами помощь.
— Хватит болтать и помоги мне. Мы не осмотрели только это место. — Сказала я, не останавливая свои поиски.
Я услышала как он вздохнул, но послушался.

Прошло около десяти минут нашей прошарки. Я уже почти сдалась и хотела предложить обшарить другую из помещений.
Но тут мой взгляд зацепился за один из ящиков в углу.
Он стоял чуть поодаль от остальных, будто его специально отодвинули.
Я подошла ближе, присела на корточки и сломав старый замок камнем, открыла.
Внутри были ткани и обычные вещи, которых поедали разные насекомые. Я сморщилась и закрыла пол лица рукой.
Но вдруг за ящиком, внизу увидела тонкую линию коричневого цвета вместо стены.
Прищуриваясь, отодвинула ящик в сторону.
Оказалось, за ним коричневая, квадратная доска с размером в вентиляцию. Доска была заколочена, а значит, за ней что-то есть..

Я провела пальцем по одному из гвоздей.
— Ньют. — позвала я, не оборачиваясь. — Иди сюда.
Он осмотрел скрытый, возможно для нас проход;
— Думаешь за ней выход?
— Не знаю. — Я попробовала поддеть доску пальцами, но она держалась крепко. Тогда я достала из рюкзака небольшой нож и вставила его под край. Ньют сделал то же самое со своей стороны.
— Давай на счёт три. — Сказал он, сжав нож сильнее, Вены на руках вздулись. — Раз... Два...

Мы навалились на лезвие одновременно, пытались использовать ножи как рычаги, но доска не поддавалась.
— Черт. — ругнулась я, чувствуя, как затекают пальцы.
Вокруг все буквально дышало трухой и ржавчиной, но этот проход словно запечатали совсем недавно - на совесть и невероятно крепко.
Мы попробовали еще одну безуспешную попытку.
Со звонким металлическим стуком, мы бросили ножи на пол.
— Гвозди словно новые. — выдохнула я, разглядывая шляпки без единого следа.
— Но не доска... — пробормотал Ньют задумчиво.
Я не обратила особого внимания на его слова;
— Поищу что-то вроде лома. — Поднявшись на ноги, я сделала пару шагов к полуразвалившимся полкам. Но не успела я дойти, как за спиной раздался громкий, оглушительный треск.
Я мгновенно замерла.
Затем последовал сухой хруст ломающегося дерева.
Резко повернувшись, я застыла на месте.
Этот парень просто и без лишних церемоний впечатал тяжелый ботинок в середину трухлявой доски, пробив ее насквозь, а теперь точными ударами выламывал острые края из проема.

Закончив, он отряхнул пыль с брюк, посмотрел на меня и слегка улыбнулся;
— Проход открыт.
Глядя на его довольный вид, я не удержалась, по моему лицу тоже расползлась широкая улыбка.

Спустя минуту мы уже сидели на корточках перед образовавшимся лазом, всматриваясь в непроглядную, вязкую тьму.
— Надеюсь, у тебя нет клаустрофобии. — спросил он, не отрывая взгляда от черного проема. Свет наших фонарей безнадежно тонул в этой бездне.
— Пустяк. — вздохнула я и уже приготовилась нырнуть в темноту первой, но мое плечо перехватили.
— Там может быть опасно, Кэт.
— Оставаться тут тоже не вариант.
— Кэт. — В его голосе прозвучали не допускающие возражений нотки.
Я досадно цокнула языком, но спорить не стала;
— Ладно. Раз уж ты выломал нам путь, уступаю право первого шага.

Вдруг его взгляд упал на мои кеды. Точнее, на надпись, выведенную маркером на подошве.
— Снова Сэмюэл? — слегка улыбнулся, приподняв бровь.
— Лезь уже, мистер внимательность. — буркнула я.
Блондин лишь с усмешкой покачал головой, опустился на четвереньки и нырнул в узкий лаз.
Странный он.
Мы сидим в каком-то подземном могильнике, неизвестно где, без связи, а он разглядывает мои кроссовки. Надышался пыли, не иначе?
Я сама на секунду опустила взгляд на свои кеды, вздохнула и полезла следом за ним, стараясь держать фонарик так, чтобы не слепить его и одновременно освещать путь под ногами.

Проход оказался настолько узким, что приходилось идти на четвереньках, а рюкзаки нести на животе, вися, плечи едва не задевали шероховатые стены.
— Земля под ногами твердая, вроде бетон. — вполголоса передал напарник, его голос гулко отдавался от низкого потолка. — Под ноги смотри, тут какие-то обломки.
— Вижу. — отозвалась я, пригибая голову. — Слушай, а если этот туннель ведет еще глубже?
— Значит, будем искать дальше. Ты же запретила нам останавливаться.
Я невольно хмыкнула;
— Главное, чтобы на нашем пути не возникло еще десятка таких же заклинивших дверей.

Со временем тоннель действительно становился все шире и просторнее. Воздух густел, давая призрачную надежду на скорый выход, но все еще приходилось ползти на четвереньках.
В тишине гулко отдавался стук наших колен и ладоней о жесткую, холодную поверхность.
Ньют нарушил молчание первым, не поворачивая головы;
— Слушай... насчет того, что было.
— Ньют, давай не сейчас. — Перебила я, судорожно переставляя руки.
Я услышала, как он раздраженно цокнул языком;
— А когда? Я уже не знаю, с чего начать. С вашей драки с Сашей, с того, как я пришел к тебе пьяный, или с того, что я увидел тебя на полу, подгля-
— Тихо. Ты это слышал? — Я резко замедлила шаг, почувствовав, как вдоль позвоночника пробежала первая волна липкого холода.
— Кэт, пожалуйста, не пытайся перевести...
— Чшш! — перебила я его уже шипением и замерла на месте.
Ньют тоже остановился.
Откуда-то из глубины тоннеля, прямо позади нас, донесся звук.
Я резко повела лучом фонаря назад, но свет беспомощно тонул во тьме.
Ничего не видно.
Однако звук был отчетливым: нечто или кто-то ползло по тому же лазу, вязко, тяжело, вывертывая суставы.
И этот шорох становился.. ближе!
— Вперед, Ньют, вперед! — зашипела я шепотом, чувствуя, как паника сжимает горло.
Он тут же ускорился, старательно прижимаясь к полу, чтобы производить как можно меньше шума.

Мы двигались настолько быстро и бесшумно, насколько позволяли дрожащие конечности.
Дыхания сбились, превратившись в прерывистые, тяжелые вздохи.
Но живое, шуршащее преследование не прекращалось.
Оно настигало.

— Мне страшно... — вырвалось у меня тихим, беспомощным шепотом.
Ньют мгновенно замедлился;
— Пройди вперед меня.
— Что? Нет, не получится, двигай вперед!
— Получится. Давай. — твёрдо отрезал он и сместился к в сторону, упершись коленом и поджав ноги, буквально прилип в сторону и потолку, высвобождая под собой узкое пространство.

На возражения и споры времени не оставалось.

Сглотнув подступивший к горлу ком, я начала протискиваться вперед прямо под ним.
Проход стал чуть шире, но пространства всё равно катастрофически не хватало.
В этой удушливой близости моя спина плотно проехалась по его груди. На секунду над самым моим ухом раздался его рваный, задержанный вдох. Я ощутила горячее дыхание на своей шее и легкий хват его пальцев, придерживающих меня за поясницу.

С рваным ахом я выскользнула вперед и, не произнеся больше ни слова, мгновенно рванула дальше.
А шорох сзади становился всё агрессивнее.
Запах сырости сменился чем-то тошнотворно-сладковатым, гнилостным,
Хотя возможно мне уже казалось от ужаса.

И именно в этот момент фонарик в руках Ньюта замигал.
Свет нервно затрепетал, погружая стены в зловещие, прыгающие тени.
— Нет, нет, нет... — зашипела я, на секунду обернувшись и тут же ускоряясь.
— Давай же! — шипел Ньют, со всей силы ударяя ладонью по корпусу фонаря.
Короткая вспышка - и прибор погас окончательно.

Нас накрыла кромешная, абсолютная тьма.
В первую секунду установилась звонкая тишина - ни я, ни Ньют не смели даже вздохнуть.
Но затаившийся позади скрежет быстро развеял иллюзию безопасности.
Кто-то или что-то приближалось с ужасающей скоростью, уверенно ориентируясь во тьме по нашему запаху и звуку судорожного дыхания.
— Не останавливайся, Кэтрин! — прорезал твердый голос Ньюта.
Чуть не задохнувшись от ужаса, я слепо потащила свое тело вперед в черную бездну.

Тоннель постепенно начинал расти: стены расступались в стороны, а свод поднимался все выше.
Мы уже могли немного приподняться, хотя встать в полный рост все еще было невозможно.

Наконец над головой образовалось свободное пространство.
Сделав последний судорожный рывок, мы буквально вывалились из узкого жерла и обессиленно рухнули на холодный твердый пол.
Но черт, вокруг стояла всё такая же непроглядная, мрачная тьма.
Во рту горчило, а грудная клетка горела от бешеного ритма сердца.
Едва переводя дух, я нащупала на поясе свой фонарик, щелкнула тумблером и направила луч вперед.
Свет выхватил из мрака отверстие, из которого мы только что вылезли.
Звуки внутри лаза стали судорожно-быстрыми, торопливыми, будто оно на той стороне поняло, что мы вырвались, и прибавило ход.

— Там! — Рявкнул Ньют, и свет фонаря метнулся вслед за его взглядом.
Прямо возле проема стоял массивный шкаф.
Ньют вскочил первым.
Я, пересилив боль в мышцах, мгновенно поднялась следом.
Мы одновременно вцепились в холодные ржавые края шкафа и изо всех сил навалились на него всем весом, упираясь ногами в бетон.
Металл сопротивлялся, со скрипом поддаваясь лишь на сантиметры, но за спиной уже доносилось отчетливое, близкое шуршание.
Я невольно зарычала, пытаясь усиливать нажим.

Ньют же чуть оттолкнулся и толкнул шкаф со всей дури боком.
Тогда оно поддалось.
Накренился и со с оглушительным грохотом упал плашмя, намертво перекрывая собой отверстие, поднимая пыль за собой.
В тот же миг все звуки исчезли.
Только звенящий после падения.

Ноги подкосились.
Я сползла по стене, и мы с Ньютом снова упали на пол, тяжело и прерывисто дыша в наступившей тишине.
Мои глаза прикрылись, и голова тяжело упала ему на плечо. Его голова тоже опустилась мне в макушку.

Через пару минут дыхание почти выровнялось.
Мы так и не двигались.
Я отчетливо чувствовала его приятный вес над макушкой, даривший странное ощущение безопасности.
— Как думаешь, что это было? — тихо спросила я, боясь разрушить тишину.
— И думать не хочется... — гулко отозвался Ньют.
— Оно достанет нас здесь?
— Будем надеяться, что нет. Ты в порядке? — Его голова поднялась, и я, пошевелив затекшей рукой, взглянула на часы на запястье.
— Через пару часов начнет темнеть снаружи, а здесь холодать... Надо скорее выбраться.
он встал, после чего протянул мне руку. Я на секунду взглянула на его широкую ладонь и, не раздумывая, поднялась с его помощью.

— Предлагаю обыскать это место, затем найти уголок для костра и поесть. — предложил он, отряхивая одежду.
— Отлично. — согласилась я и кивнула на его фонарь, лежавший на полу. — Твой работает?
Блондин подхватил с земли и снова начал постукивать ладонью по корпусу;
— Заедает так за эти три часа не в первый раз. — Через секунду фонарь мигнул и снова вспыхнул ровным светом. — Ничего, прорвемся. — Он сглотнул, осторожно посветил в темноту и еще раз тревожно взглянул на проход, которую мы только что перекрыли тяжелым пыльным шкафом.

Новое помещение оказалось гигантским - нечто среднее между подземным архивом и списанным складом снабжения.
Всюду тянулись бесконечные ряды высоких металлических стеллажей, прогибавшихся под тяжестью истлевших картонных коробок, пыльных папок и непонятных деревянных ящиков.

— Далеко не уходи. — Сразу предупредил Ньют, когда мы начали расходиться в разные стороны. — Здесь легко потеряться. Держись так, чтобы я всегда видел свет твоего фонаря.
— Хорошо. — Отозвалась я, сворачивая в соседний проход между стеллажами.

Поиски затянулись.
Мы ходили среди этих призрачных развалин, казалось, целую вечность. Каждые несколько минут Ньют окликал меня, а я отзывалась, чтобы мы оба знали: другой рядом.
Я аккуратно вскрывала древние ящики. Из них валилась клубами серая пыль, заставлявшая морщиться и прикрывать лицо рукавом. Внутри находился всякий старый хлам: какие-то ржавые запчасти, истлевшие чехлы, пустые стеклянные флаконы.

— Нашла что-нибудь? — Раздался из-за стеллажа голос Ньюта.
— Ничего нужного. — вздохнула я, посветив на очередную полку. — А у тебя как?
— Пара сухих деревянных брусков, вроде не сгнили. Подойдут для огня.

Мы блуждали по этому лабиринту, казалось, целую вечность.
Ноги налились свинцовой тяжестью, а в глазах пестрило от бесконечной пыли.
Так и не найдя ничего существенного, совершенно измотанные, мы наконец остановились в небольшой боковой комнатке.
Островок безопасности казался почти уютным.
Для костра отлично послужили те самые деревянные бруски, что откопал Ньют, и стопка старых истлевших бумаг.

Вскоре в темноте весело заплясали язычки пламени, отбрасывая на обшарпанные стены длинные, тёплые тени.
Костер был небольшим. Но нам хватало.
Достав из рюкзаков пару банок консервированной тушёнки, мы аккуратно пристроили их у самого края огня, чтобы хоть немного согреть.

Когда баночки запечали, мы принялись за еду.
Мы ели молча, с невероятным аппетитом, смакуя каждый кусочек. Нагретое, жирное мясо после всего пережитого ада казалось самым настоящим кулинарным шедевром.
Огонь приятно обжигал лицом и постепенно выгонял липкий, въевшийся в кости прохладу.

Конец POV Кэтрин.

— Итак.. — Начал Ньют, отправляя в рот последнюю ложку тушенки и аккуратно отставляя пустую банку в сторону. — Время поговорить. — Он откупорил бутылку и сделал пару жадных глотков воды.
— Мы на грани смерти. Не подождет? — попросила Кэтрин, всё еще доедая свою порцию. — Как твоя голова?
— Потом ты сбежишь. А тут не сможешь.
— Уверен? — Она выразительно приподняла бровь.
— Ну, тут я тебя точно поймаю.
— Я бегун, а ты столько лет пробыл со сломанной ногой-
— Кэтрин. — Перебил он. Голос внезапно опустился до низкого, бархатистого полушёпота. В нём прозвучали такие тона, что она мгновенно замолчала и перестала жевать.

— Сначала... я хочу извиниться за себя тогда. За то, как пришел к тебе пьяным. Ты же знаешь, я почти не пью, и...
— Я уже почти забыла. — буркнула она, принимаясь бессмысленно мешать ложкой остывающую консерву.
— Забыла? — Он изумленно вскинул брови. — Такое разве забудешь?
— А ты всё помнишь? — В её голосе проскользнула едва уловимая нервозность.
— Ну... частично. Я ведь не наговорил ничего лишнего?
Кэтрин на секунду затаила дыхание. В карих глазах заплясали лукавые искорки.. Она решила слегка проучить его.

Оставив банку на полу, она простерла ладони к затухающему огню, чуть обогрела их и тяжело вздохнула;
— Это то, о чем вслух не говорят.
Темно-карие глаза мгновенно распахнулись;
— Я... я не понимаю.
— Не ожидала от тебя такого, Ньют.
— Кэтрин, скажи уже! — Он не выдержал и порывисто подался вперед.
— Ты сам прекрасно всё знаешь!
— Я... — Блондинистая макушка растерянно опустилась, перебирая в памяти обрывки той ночи. — Я правда не помню. Но прошу прощения. — Он посмотрел на нее снизу вверх, жалко, по-детски искренне. — Знаю, что вёл себя как настоящий идиот.
— И не тольковёл. — отрезала она, демонстративно отворачиваясь.

В комнате повисла натянутая тишина, нарушаемая лишь потрескиванием углей.

Ньют всматривался в ее профиль, и вдруг его губы чуть подрагивали;
— Врешь.
— Что? — Кэтрин резко обернулась.
— Ничего я такого не говорил! Ты всегда так делаешь, когда врешь.
— Как это?
— Так я тебе и сказал. — фыркнул парень, откидываясь назад.
— Ладно! — с досадой цокнула та. — Но ты все равно был редким идиотом.
— Но ты все равно меня впустила. — на его губах расползлась тёплая, дразнящая улыбка.
— А надо было оставить тебя на коленях на улице?
— На коленях?
— Это еще цветочки!
— Кэтрин, расскажи! — снова поддался.
— Нет! Ты хотел разъяснить это? Разъяснили. Прощаю ли я тебя? Прощаю!

Она все быстрее и сильнее растирала кулон на шее от подступившего волнения. В груди даже вспыхнула тихая, глухая обида оттого, что он толком не помнил ту ночь.
А сама она в деталях помнила, как он цеплялся за неё, его взъерошенные волосы, его беспомощный, потрепанный вид...

Парень остался недоволен отсветом ее скрытых эмоций. Подавшись чуть ближе, он решил нанести ответный удар;
— Ну, знаешь... Одно я помню отчетливо.
Она мгновенно сообразила, к чему он клонит. Тогда, в ту ночь он с таким наслаждением прижимался к ее груди, что такое точно не забудешь.

— Заткнись! — Не сдержавшись, схватила пустую банку из-под консервов и пустила прямо в него. Ньют едва успел заслониться рукой, и на его рукав брызнули остатки масла.
Комната озарилась его тихим, искренним смехом;
— Как ты вообще поняла, о чем я?
— Да как такое забудешь?! Ты!.. — Зеленоглазка уже готова была высказать ему все, что думает, расписав в красках каждый его промах, а лучше - просто хорошенько отлупить. Но слова застряли в горле.
Она замерла.
Внезапно навалившаяся близость, тепло догорающего костра и его тихий смех заставили ее сердце забиться где-то в самом горле.
Затаив дыхание, она молча смотрела, как угасают последние алые язычки пламени.

Ньют тоже сел ровно, опустив руки.
Его взгляд стал мягким, глубоким.
Тишина, установившаяся между ними, больше не давила.
— Спасибо. — тихо произнес он. Та молчала, упорно не поднимая глаз. — Спасибо за то, что впустила тогда. И рассказала мне о том, что чувствуешь на самом деле. И... извини. Прости, если обидел или заставил почувствовать себя некомфортно.

...

— Не обидел. И нисколько не некомфортно. — наконец ответила она полушепотом, выводя пальцем узоры шершня на кулоне. — Просто не приходи больше пьяным.
— Буду стараться. — хмыкнул он, переводя теплый взгляд на тлеющие угли.

— И, Ньют...
— М?
— Прости за Сашу... Всё случилось так быстро. Я даже не знаю, что на меня нашло.
Он тепло улыбнулся ей;
— Я знаю тебя. И Сашу тоже знаю. Она иногда совершенно не следит за тем, что говорит.
— Это все равно не оправдание тому, что я ее побила...
— Поверь. — Его широкая, горячая - на фоне этого холода - ладонь мягко опустилась ей на колено. Она опустила взгляд на его пальцы, а затем перевела глаза на парня. В зеленых радужках ярко отражался отсвет гаснущих углей. — Все хорошо. Я говорил с Сашей. Самое главное просто не пересекайтесь некоторое время.
— Или я снова на нее нападу? Так она думает?
Ньют не сдержал легкой усмешки;
— Нет. Саша просто... ей легче молчать и сделать вид, что ничего не было, чем во всем разбираться. Плохая привычка, но в этом вся она. — Задумчиво уставился в пустоту, медленно убирая руку с её колена. В его памяти на мгновение всплыло лицо Саши - румяное, немного смущенное.

— Да. Мне уже говорили об этом. — Героиня незаметно закатила глаза, но сухость в голосе выдала ее с потрохами. — Вы... весьма близки.
— Что? — Тот словно очнулся от наваждения, повернув к ней голову. — А... да. Наверное. Она хорошая девчонка. Просто еще слишком мала, чтобы понимать некоторые вещи.
— Ясно. — отрезала та подчеркнуто равнодушно.

Он чуть склонил голову набок. Чувствовать ее скрытую, с трудом подавляемую ревность было невыразимо приятно.
Он прикусил нижнюю губу, пряча довольную улыбку, и оперся локтями о колени, подаваясь к ней еще ближе;
— А теперь... мне бы очень хотелось узнать, что ты делала в мельнице в ту ночь.
Она резко дернула голову.
Длинные блондинистые пряди взлетели, рассыпаясь по ее плечам:
— Я не подсматривала! — Едва успевшие остыть щеки снова вспыхнули ярким, предательским румянцем.
— Я и не говорил что ты-
— Просто я искала тебя!
Брови взлетели вверх:
— И для чего же?
— Хотела... поговорить насчет Саши и... кое-что подарить. Так, мелочь. — Она смущенно заправила выбившуюся прядь за ухо, а затем запустила руку в глубокий карман шорт.
Извлеченный оттуда браслет - аккуратно сплетенный из шнурков коричнево-зеленых оттенков блеснул в полумраке.

Ньют мгновенно узнал этот особый, тугой узор.
Он взглянул на плетение, затем на нее, тепло хмыкнув.
Его рука уже потянулась за подарком, но Кэтрин резко отдернула кисть назад и сжала браслет в кулаке;
— Но теперь я поняла, что ты этого совсем не достоин.
Затухающий костер почти погас, погружая боковую комнатку в интимный, бархатный полумрак, где были слышны лишь их рваные вдохи.

— Не достоин, значит? — В голосе проскользнули теплые, смешливые нотки.
— Именно. Не заслужил. — отрезанно выдохнула Кэтрин, быстро спрятав кулак с браслетом за спину.
— Ну уж нет, Кэт, так не пойдет. Подарок был предназначен мне. — он подался вперед, пытаясь дотянуться до ее руки.
— Отвали, Ньют! — смеясь и уворачиваясь, шепнула она и попыталась отстраниться подальше, но в тесном уголке комнатчики отступать было особо некуда.
Он попытался перехватить ее запястье, но соперница ловко ловко переложила плетеный шнурок в другую руку и выставила локоть.

Они пару секунд шутливо воззились в пыли, пихая друг друга локтями и пытаясь перетянуть инициативу.
В какой-то момент левая рука Кэтрин подвела ее.
Три пальца не удержали браслет и тот вывалился, тихо упав на пол прямо между ними.
Оба замерли, слегка запыхавшись от этой нелепой борьбы.

По выражению его лица казалось, что Ньют вот-вот бросится на неё, чтобы силой забрать свое, но он так и не сделал движения.
Поэтому, вещь, уже не спеша подняла она.
Костер практически потух, угли перестали давать яркий свет, и в наступившем полумраке черты его лица угадывались лишь по темным силуэтам и остаткам костра.
Кэтрин сжала губы, удерживая улыбку, и осторожно взяла его за руку.
Её пальцы - прохладные, всё еще хранящие следы пыли - прикоснулись к его теплой, шероховатой ладони.
Она медленно натянула коричнево-зеленый браслет на его запястье, чувствуя, как под её подушечками пальцев откликом бился его ускоренный пульс.
Аккуратно расправив самодельное плетение, она задержала свои пальцы на его руке чуть дольше, чем требовалось, ощущая то самое давно забытое тепло..

Она смущено откашлялась и наконец отстранилась, убирая руки.
Шмыгнув носом, поднялась на ноги и отряхнула шорты;
— Нам... стоит продолжить поиски.

Ньют же всё ещё сидел, бережно рассматривая подарок на своем запястье.
Он щелкнул тумблером своего фонаря, освещая аккуратные коричнево-зеленые узелки, и с искренней улыбкой поднял на неё глаза;

— Спасибо, Кэтрин.

*

Они снова вернулись к поискам, углубляясь всё дальше в дальние секции подземного комплекса и разделились.
Под ногами временами скрежетал осыпавшийся с потолка бетон.

Продвигаясь по очередному проходу, Кэтрин заглядывала в каждую нишу.
И луч её фонаря уперся в массивную железную дверь.
В отличие от остальных, она была наглухо заперта.
Старый замок, покрытый толстым слоем темной ржавчины.
— Ньют! — позвала она, не отводя взгляда от находки.

*

— Уверена, что нам стоит лезть сюда? — спросил блондин, подходя ближе и подбирая с пола тяжелый, увесистый булыжник.
Он пару раз подбросил его на ладони, проверяя вес.
— Не зря же она закрыта. — убежденно отозвалась Кэтрин. — Здесь всё словно специально не хочет, чтобы мы выбились наружу, не заметил?
Тот на секунду задумался, разглядывая замкóвую скважину, и молча кивнул.

Он поудобнее перехватил камень, прицелился и с размаху нанес первый удар.
Тяжелый гул отпечатался от металлических стен, по замку разлетелась крошка сухой ржавчины, но она выстояла.
Нанес второй удар - сильнее и точнее. Металл жалобно заскрипел, а на самой дыре появилась глубокая вмятина. Третий окончательно сокрушил старый механизм.
Замок треснул с сухим металлическим звоном и сорвался на пол.
Дверь поддалась массивным скрипом, эхом по всему тоннелю.
Чуть приоткрыв её и взведя фонарь, Ньют осторожно вошел первым, медленно осматриваясь по сторонам.

Помещение за дверью оказалось еще более мрачным и угрюмым.
Запах сырости перебивал стойкий медицинский запах - смесь хлорки, спирта и чего-то сладковато-гнилостного.
Луч фонаря выхватывал из темноты ряды ржавых кушеток с истлевшими матрасами, перевернутые капельницы и разбитые стеклянные флаконы.
На полу валялись пустые блистеры, какие-то ампулы и разбросанные таблетки.

Они снова молча разделились.
Кэтрин прошла в дальний угол лаборатории, осторожно переступая через обломки оборудования.
Возле одного из опрокинутых медицинских шкафов ее внимание привлекли два рюкзака - судя по всему, их бросили здесь во время спешной эвакуации?
Посветив чуть дальше, она заметила проход, упирающийся в крупную металлическую сетку.
За ней простиралась абсолютно непроглядная тьма.

Она подошла ближе к сетке, всматриваясь в черную бездну.
Вдруг прямо у ее ног раздался сухой шорох, и по пыльному бетону проскочила крупная крыса, быстро скрывшись в темноте за сеткой. Кэтрин взрогнула, отпрянув на шаг, и судорожно вздохнула.
— Откуда оно?.. — Пронеслось у нее в голове.
Мысль о том, что грызун мог попасть сюда только снаружи, обжигала неожиданной надеждой.

В это же время Ньют наткнулся на небольшой металлический сейф или ящик для документов.
Потратив пару секунд и навалившись всем весом, он сбил старый замок. Внутри лежала стопка выцветших папок с грифами секретности. Но они были сохранены намного лучше чем предыдущие.
Ньют взял верхнюю папку, перелистывая пожелтевшие страницы, и посветил фонарем.
На листах пестрели строки, график температуры, отсчеты времени и подробные медицинские протоколы.
По мере чтения его блондинистые брови сдвигались все сильнее, а лицо становилось мрачнее тучи.
Половину он не понимал, а если и понимал, надеялся что понял неправильно.

В документах описывались жестокие эксперименты.
Опыты проводились над зараженными, здоровыми людьми и даже животными. На полях стояли пометки о реакциях организма на новые штаммы, изменениях в поведении и фатальных исходах.
Сжав бумаги в руке, Ньют шагнул в темноту коридора, чувствуя, как внутри закипает липкая тревога.
— Кэтрин? Ты где? — Пошел он на свет ее фонаря, окликая ее по имени.

Кэтрин все еще стояла у сетки и услышала его голос, повернулась и хотела только откликнуться, как вдруг - прямо перед её лицом, через сетку, раздался хриплый, низкий рык.
Из темноты проступила фигура.
Лицо было обезображено - кожа свисала лоскутами, кое-где обнажая череп.
Глаза, мутные и пустые, смотрели прямо на неё, но в них не было ни мысли, ни узнавания - только голод. Рот был раскрыт мерзком, громком рыке, и из него сочилась чёрная, вязкая жижа,
Руки, покрытые разодранной кожей, сжимали сетку с такой силой, что металл прогибался.

Он рванулся вперёд, ударившись лицом о сетку, и из его глотки вырвался звук - низкий, вибрирующий, похожий на рык и стон одновременно.
Вонь ударила в нос.

Крик вырвался из груди Героини сам собой - полный ужаса.
Она отшатнулась, споткнулась о какой-то ящик и упала на спину,

*

Где-то в темноте, такой же густой и непроглядной, Крис и Минхо резко обернулись.
Лучи их фонариков метнулись назад.

— Ты это слышал? — Почти шёпотом произнесла Крис.