Алиса в Зазеркалье

Чишия вращает игрушку в руке, чувствуя, как розовые пушистые ворсинки щекочат пальцы, сжимает ее, стараясь подавить накатывающие эмоции.

— Она принадлежала моему первому пациенту — Рюу, мальчику 6 лет. И она здесь, каким-то образом, потому что...я перенес его операцию, и он не дожил до нее.

Второй раунд бил по всем ощущением неизбежного рока, необходимость вывернуть наизнанку самые уродливые тайны, что скрывались в их душах, выступали точкой невозврата, положившей начало их новой личности, как неправильно сросшаяся кость. Ты не думаешь об этом каждую секунду, но в паршивые моменты, возвращаешься в то самое скользкое воспоминание и позволяешь ему раскромсать остатки тебя еще больше.

Чишия говорит это абсолютно мертвым голосом, даже не пытаясь использовать свое откровение, как возможность изучить всеобщую реакцию, попытаться узнать что-то от других. Что бы он ни узнал, эта информация не будет стоить того, чтобы достать этого скелета из шкафа. Но он это делает. И не потому, что ему могут не поверить из-за неполного ответа, а потому что Нираги перед ним рассказала все. И потому что впереди очередь откровений другого Нираги и другой Чишии. Они все попали в эту игру уничтожающей честности, и должны внести свой взнос. Раз уж обнажать души, то всем. Этому научил его король бубен. Этому научили Арису и Усаги. Этому научила Чишия, рассказавшая свою историю перед ним и обязанная выдать еще более травмирующий секрет в конце этого кона.

— Я обещал ему и его матери, что совсем скоро он будет чувствовать себя как раньше, беззаботно играть со своими одноклассниками, строить планы на будущее и не думать о том, что его сердце может остановиться в любой момент.

Чишия делает над собой усилие, чтобы посмотреть на лицо своего отражения в этот момент. Она смотрит и видит себя в тот самый день — день, который уничтожил ее веру в лучшее, веру в справедливость и человечность, извратил ее суть до безликой равнодушной сущности, которая всего лишь слишком умна, чтобы так просто умереть.

Она смотрит в его глаза и видит как воспоминание уничтожает блеск в них, делая карий насмешливый взгляд выцветшим, померкшим. И она ловит в себе порыв подойти к нему и сжать его руку, разделить его боль. Это чувство заставляет ее внутренне возмутиться, но больше испугаться. Они ведь потенциальные враги, он может быть умелым гейм-мастером, манипулирующим всеми вокруг. Но как? Кем надо быть, чтобы сыграть эмоции так, чтобы они как вирус расползались по чужим душам, заставляя чувствовать чужую боль?

Чишия неожиданно посмотрел ей в глаза, и она оказалась прикованной к месту. Он смотрел так, будто почувствовал ее порыв? Или просто ждал именно ее поддержки? А может, проверял, было ли в ее жизни то же самое, раз они Отражения?

Тем временем Чишия продолжил. Его голос не сбивался, оставался твердым, будто он читал инструкцию к медицинским препаратам, но глаза выдавали все:

— Мой начальник сказал, что очередность операций необходимо заменить в пользу внука инвестора клиники. Он ведь столько для нас сделал, не пойти на встречу, значит, выказать неуважение, — Чишия ядовито усмехается, — ведь выказывать уважение матери ребенка на грани смерти было не так важно, а его смерть через неделю — не более чем издержки работы в медицине. И как вы понимаете, инвесторов, директоров и влиятельных деятелей, так или иначе соприкасающихся с деятельностью клиники было много, и выказывать уважение приходилось часто.

Закончив, Чишия, не смотря ни на кого, просто вернулся к своему месту. Когда он сел рядом, блондинка ощутила, как по рукам прошла дрожь, а что-то внутри мерзко скребло так, что хотелось выть. Чишия сама не заметила, как ее пальцы соприкоснулись с его, когда он положил руку на подлокотник кресла. Тот даже не пошевелился, то ли не заметив, пока находился в собственных мыслях, то ли не придал этому значения. Она легко сжала их в жесте поддержки. Не было времени разбираться с причинами, которые ее побудили это сделать — на браслетах вновь началось голосование.

Чишия больше ничего не говорил, все остальные молча нажали «да». Следующая очередь досталась Нираги.

Ребята, наблюдавшие со стороны, смотрели на происходящее с сочувствием. Эта игра высасывала из всех силы, пространство вокруг пропитало ощущение безысходности. Усаги сжимает руку Арису, тот слабо улыбается ей. Их отражения молча соприкасаются лбами в поисках поддержки друг друга.

Тем временем на экране появляется вопрос.

«Второй ход, Нираги — правда или действие?»

Нираги, потерявший запал, задумался. Кажется, после ответа Чишии, он всерьез задумался, возможно, сейчас стоило выбрать действие? Впрочем, раз уже на правде приходилось рассказывать такое, то какие они заготовили для них действия? Это игры уровня Джокера, и важно было осознавать всю опасность. Вполне возможно, что на действиях они начнут умирать.

— Правда, — безжизненно говорит он в ожидании вопроса. Экран какое-то время остается белым, вызывая недоумение, однако, то, что появляется там после этого, заставляет его ощутить так, будто из легких вышибли весь воздух одним резким ударом.

«Вы когда-либо подвергались сексуальному насилию?»

Со стороны наблюдателей раздается удивленный возглас. Чишии переводят озадаченный взгляд на Нираги, а его отражение наоборот опускает глаза в пол.

Арису раздумывает над схемой игры. Он уже понимает, в чем ее цель, но не может все переварить. После такого точно потребуется вечер в тишине. Он вспоминает свою жизнь и осознает, что те проблемы, которые его беспокоили и те ограничения, которые сковывали, мешали двигаться вперед, не стоят и десятой части того, что прошли все игроки, сидящие сейчас внутри ограждения.

Нираги молчит, пока все изучают его поведение. Он смотрит в пол и ходит кругами по комнате, сцепив руки за головой. С каждой секундой его поведение становится все более нервным, а движения истеричными. Таймер громко отсчитывает оставшееся время на ответ, ему кажется это таким громким, будто в комнате не существует ничего кроме этого звука. В конце концов он пинает со всей силы диван, и кричит:

— Да.

Повисает недолгая пауза, после которой женский голос из экрана беспристрастным тоном сообщает:

«Правило номер 6. Вы не можете давать односложные ответы «да» или «нет» без дальнейшего раскрытия сути.»

Нираги делает глубокий напряженный вдох, ожидая, когда его расплавит лазерами или в комнату зайдут парни с оружием и расстреляют его, но этого не происходит. Таймер продолжает отсчет. Ему остается 1 минута.

— Что ж...-смиряется он, — это было в старшей школе. Парень, который избивал меня со средней школы, решил подойти извиниться. Ну...так он это преподнес. Он попросил отойти поговорить с ним в отдельное помещение...и там это произошло. Ясно вам? Мне насрать уже, если честно, секс — это не более, чем проявление нашей животной натуры. Инстинкты. И способ подчинения. В тот момент я понял, что ебешь либо ты, либо тебя, — выдав все это, Нираги подошел ближе к экрану и показал фак, — вы довольны? Все шкафы с грязным бельем выпотрошили? Твари.

Он вернулся на диван, подложив локоть под руку, и бросил взгляд на всех остальных.

— Голосовать будем, нет? Как бы вы меня не презирали, тут уж извольте, — уже чуть тише, добавляет себе под нос, — сука.

Остальные игроки голосуют, и раунд продолжается. На секунду Чишия замечает в глазах своего женского отражения испуг. Она колеблется, когда на экране вновь спрашивают «правда или действие», и неожиданно для всех отвечает: — Я выбираю действие.

«Вот как? Испугалась того, что может быть дальше? Зря, очень зря, кто-то из этих двоих может воспользоваться ситуацией и выбрать еще одну правду в следующем кону.»— Чишия рассуждает, держа беспристрастное лицо.

Все заинтригованы, какое действие предложит игра.

На экране крутится рулетка с фразами, которые невозможно разобрать из-за того, как быстро они сменяются, пока все не замедляется и на экране остается одно предложение.

«Ваше действие — откройте выдвижной ящик номер 6, и выберете кнопку. Вероятность смертельного исхода — 1 к 3»

Чишия сглатывает.

«Что за черт? Своеобразная версия русской рулетки? Только шансов выжить явно меньше»

Она старается сохранять спокойный вид, приближаясь к ящику, но чувствует, как начинают дрожать ноги. Она и сама не заметила, как с возвращением ее человечности стали возвращаться и вполне человеческие страхи. Раньше ее не волновала вероятность смерти на игре, ею управлял интерес, азарт, разгоняющий кровь адреналином, и заставляющий чувствовать себя тем, кто заигрывает со смертью. Сейчас же этот флирт с непроглядной тьмой был ей не нужен. Он пугал, нависающей тенью гибели.

«Нужно вернуть себе самообладание» — думает она, открывая ящик с загоревшейся зеленой лампочкой.

Перед ней предстают три кнопки: красного, черного и синего цветов.

Она думает, какой эффект те могут производить в теории, но таймер отсчитывает время слишком быстро, давя на нервы. Осознавая, что будет бояться с каждой секундой еще больше, понимает, что действовать нужно сейчас.

От ящика ведет два провода позади — красный и черный — они вихляют, переплетаясь друг с другом, и уходят к двери со знаком молнии. Электрощитовая.

«Значит, если я нажму на черную или красную, меня ударит током, но отсюда я не могу увидеть, какое напряжение подается по каждому, дверь за пределами игровой зоны, это игра вслепую...но, что насчет синей кнопки? К ней ничего не ведет»

Она заставляет себя думать, но тикающий таймер мешает. И когда до окончания ее хода остается минута, она действует интуитивно, нажимая синюю кнопку.

Стоит ее пальцам вдавить ее, как она чувствует электрический разряд по всему телу. Он разносится парализующей вспышкой боли по мышцам, заставляя ее ноги подкоситься. Она сползает на пол, пока по телу проходят судороги. Спустя несколько секунд ей становится легче.

«Действие успешно завершено»

Подавшись болезненному порыву любопытства, она вновь подходит к кнопкам. Видит панель сверху, пробует поддеть ее ногтем и приподнимает крышку, не касаясь кнопок. Она видит, что от красной и черной кнопки провода ведут наружу, как она и думала, а под синей кнопкой размещен небольшой шокер, направленный прямо на нее поражающей частью. Вероятно кнопка его активации внизу, таким образом, при нажатии кнопки над ним, она вдавливает шокер вниз так, что кнопка на нем снизу тоже нажимается, упираясь в дно ящика, после чего соприкасающийся с шокером получает разряд.

«Занимательно»

Чишия возвращается на свое место. Стоит ей сесть, другой Чишия наклоняется к ней и тихо говорит: — Тебе не стоило выбирать действие в этом кону.

Чишия бросает на него короткий взгляд: — Вероятно.

Она не хочет рассуждать, почему решила выбрать действие. Она хотела дать себе передышку после вопроса, который задали Нираги, понимая, какой вопрос с наибольшей вероятностью зададут ей следующим. Она не была к этому готова, но, видимо, придется, смириться с необходимостью выложить всю правду в третьем кону.

Тем временем начинается третий кон игры.

«Третий ход, Нираги — правда или действие?»

Девчонка сделала глубокий вдох, осознавая, что сейчас ее может ждать, что угодно. С другой стороны, это последний ее ход, и если она справится, то завершит игру победой и выживет. В любом случае, варианта отступить не было.

— Действие.

«Поднимитесь на балкон на второй этаж и дождитесь следующих указаний»

Нираги переглядывается со всеми, неуверенно двигаясь с лестницы. Она поднимается, пытаясь отогнать все возникающие картинки в голове. Внезапно в ее голове ярко вырисовываются кадры из прошлого

Серое небо, затянутое тучами с перекатывающимися за их плотным полотном рваными вспышками молнии. Поднимающийся ветер. Она стоит на крыше и бросает взгляд вниз, ощущая, как сжимается от страха грудная клетка.

Она чувствует невероятное отчаяние, заполняющее ее до краев, и она сама в ужасе от того, какой выбор перед ней встает. Пытается отдышаться, медленно, успокоить дрожащие плечи. Вдох-выход, вдох-выдох. Она делает над собой усилие и насильно впихивает в голову слишком очевидно ложные картинки счастливого будущего. Темные полосы не бывают вечными, рано или поздно начнется ее новая жизнь. Осталось потерпеть совсем немного. И вот, в момент, когда она делает несколько шагов назад, внезапно упирается в кого-то. Она ощущает своими лопатками широкую вздымающуюся грудь за спиной и испуганно охает.

— А я-то думал, что ты хотя бы на это решишься, ссыкливая девчонка, — ей не нужно поворачиваться, чтобы узнать этот пропитанный презрением тон. Неужели, Вселенная настолько сильно ее ненавидит? Ей бы хотя бы немного удачи.

Цуруми Сато проводит пальцами по темным, немного отливающим медным волосам. Нираги ловит себя на мысли, что он мог бы стать моделью, не будь у него настолько уродливого нутра, так концентрированно отдающего ядом, что пропитывает все пространство вокруг него, и отравляет окружающих. Впрочем, возможно, это заметно только ей?

— Что же ты не прыгнула? Я видел, ты хотела... — в его голосе звучит провокация, не приторно-бравадная, как у плохих парней с на самом деле добрым сердцем в дорамах, которые она смотрела по вечерам, а уродливая, беспроглядно темная, заполоняющая воздух ощущением опасности. Он подталкивает ее вперед, к месту, где она стояла пару минут назад, всего в паре шагов от кромки крыши, и она видит, какие маленькие объекты внизу отсюда. 5 этаж, она точно не выживет.

— Чего ты встала, нет даже капли смелости закончить свое жалкое существования? Ведь, могу поклясться, твоя жизнь невыносима.

— Зачем ты это делаешь?

— Потому что я могу. Потому что хочу видеть, что довел тебя, — он смеется, а она ненавидит свою жизнь, свою трусость, невозможность отплатить ему той же монетой. Она готова кричать во все горло, взывая к справедливости, моля о помощи. Но кто ей поможет? Они тут одни.

— Но зачем тебе это? Неужели ты получаешь от этого удовольствие?

— Вот и узнаем, я хочу это узнать. Прыгай...

— Я не буду, — Нираги еле сдерживает слезы.

— Прыгай, — уже тверже говорит тот.

— Не буду, — хотя бы подобие твердости в голосе сейчас стоит ей неимоверных усилий.

— Прыгай! — почти орет он, резко хватая за плечи и наклоняя ее лицо прямо над асфальтовой дорожкой, что пролегает пятью этажами ниже. Там нет никого, все уже разошлись по домам. Даже если она начнет кричать, ей не придут на помощь. Она просто застывает, как олень посреди дороги, пока на него несется фура. Неужели, это последние мгновения ее жизни.

— Что? Высоковато? Это твоя гарантированная смерть. Что скажешь напоследок? — абсолютная безнаказанность за столько лет мучений. Вот что вызывает настоящее отчаяние. И даже то, что этот урод способен оборвать ее жизнь прямо сейчас. Что-то отмирает внутри нее безвозвратно в этот момент, и она использует последние силы, чтобы резко податься назад. Ее затылок врезается в лицо Цуруми, отчего он ослабляет хватку и ей удается вырваться. Тот шипит от боли, вытирая кровь с разбитого носа, кричит ей что-то вслед, но она не мешкает, не теряет ни секунды, лелея надежду спастись.

Воспоминания пробуждают в ней панику, когда она приходит в себя, стоящая на небольшом балконе на втором этаже зала. Она видит остальных игроков и осознает, как сильно вцепилась пальцами в холодные перила балюстрады. Она видит, что стенка из лазеров, неравномерна. Зона балкона вокруг шире, в то время, как внизу по левую руку от нее уже начинается барьер. Все в ожидании действия.

Сердце Нираги пропускает удар, когда она слышит.

«Действие — встать на перила, спиной к залу, раскинуть руки в стороны и совершить прыжок. Дополнительное условие: вы не можете смещаться вправо или влево. Нарушение любого из озвученных условий влечет за собой окончание игры для ходячего»

«Что?»

Таймер начал отсчет 5 минут на ее действие.

Дикий животный страх проникает в каждую клеточку тела Нираги, лишая ее возможности двигаться. Она не верит своим ушам. Несмотря на то, что потолки здесь высокие, при прыжке вперед, она отделалась бы максимум переломами. Но прыжок спиной, еще и с раскинутыми в стороны руками приведет к повреждению черепа и с большой вероятностью смерти. Она не сможет никак этого избежать, не нарушая правил.

Она чувствует как на шее выступает пот, дышать с каждым мгновением все труднее, а время будто растягивается вязкой патокой, погружая ее в непрерывный круг воспоминаний о том дне на крыше. Этот мир брал все их мрачные тайны, вскрывая старые шрамы, и выставлял на обозрение всему миру, в сотый раз доказывая, что ты беспомощен перед лицом фатума. Но почему именно ей выпал такой рок? Чем она заслужила?

Череду предсмертных, как она считает, размышлений прерывает голос Чишии внизу.

— Эй, Нираги, не беспокойся ни о чем, я тебя поймаю, — несмотря на невыносимой моментами снобизм и высокомерие, Чишия была для нее спасителем. Уже не в первый раз. Она вырвала ее из цепких лап какафонии отчаяния в ее голове, возвращая в реальность.

— Но ты не выдержишь вес моего тела одна, не нужно...

— Кто сказал, что она одна? — второй голос с такой же манерой речи, самодовольно-ленивой, покровительственной. Нираги опускает глаза и видит прям под балконом троих игроков — Чишию, ее мужскую версию и Нираги. Все выжидающе смотрят на нее, собравшись рядом и выставив руки так, чтобы она упала прямо на них.

В какой-то момент Чишия недовольно хмыкает — единственное, у нас есть проблема, кому-то придется рискнуть и стать вплотную рядом с лазерами барьера.

— Вот ты и встанешь, — злобно цокает Нираги.

— Я в этом не заинтересован.

— Как много в тебе благородства, — вздыхает блондинка.

— О, ну, вероятно, значительно меньше, чем в тебе, может сама туда встанешь? — на его лице играет знакомая ухмылка. Та отвечает ему таким же взглядом. И это столкновение может продолжаться бесконечно, однако, время на таймере неизбежно сокращается, оставляя Нираги всего минуту на ее действие.

— Да хватит вам уже петушиться, я встану, — психует Нираги и становится справа от Чишии, чуть отталкивая всех в сторону, — прыгай.

В голове Нираги, стоящей на балконе, вновь звучит голос Цуруми:

— Прыгай

Нет...

— Прыгай

Она не может, не может и шага сделать вперед. Остается всего 30 секунд.

— Нираги, блядь, я сейчас сам тебя оттуда скину.

На дрожащих ногах та взбирается на перила, чуть пошатываясь выпрямляется почти во весь рост с чуть поджатыми коленями. Она переворачивается спиной к ребятам, мысленно прощаясь со своей короткой, безликой жизнью, лелея в себе последний угасающий огонек надежды хотя бы на маленькую крупицу удачи в ее жизни. На мизерный шанс пожить самой обычной тихой жизнью. Когда на таймере остается всего 10 секунд, она раскидывает руки в сторону и прыгает, закрыв глаза.

Если бы ее спросили, какое мгновение в твоей жизни длилось дольше всего, она назвала бы эти 10 секунд. Полная невесомость и темнота. Неопределенность и улетучившийся страх. Она больше не может ни на что повлиять, только сдаться воле случая и довериться тем, кто стоял внизу. Поймают? Или уйдут, дав ей разбиться? Одно бесконечное мгновение ожидания, и три пары рук, соприкоснувшихся с ее кожей.

— Это было чертовски близко, — она слышит голос другого Нираги, а значит все еще жива.

Открывает глаза и оглядывает мир, чувствуя себя так, будто только что переродилась.

Следующим действия выбирает Чишия, ожидая, что садисты этого мира приготовили для него.

На экране появляется надпись «Подойдите к ящику номер 4 и достаньте содержимое, вы должны его выпить»

Дурное предчувствие пропитывает воздух, а ощущение отсутствия выбора заставляет чувствовать себя участником высшего суда. Чишия сомневается, что там будет лимонад.

Открыв ящик, он берет в руки небольшую пробирку с прозрачной жидкостью. Нюхает содержимое, пытаясь определить, что это до того, как оно попадет в его организм.

Поворачивается назад и окидывает всех внимательным взглядом, прикидывая что-то в голове.

— Чишия, — говорит он, и осознает, насколько странно обращаться своим именем к другому человеку. Впрочем, сейчас не до их противостояния. Что бы ни было в этой пробирке, оно с наибольшей вероятностью смертельное.

— А?

— Подойдешь?

Когда Чишия, удивленная его деликатностью — а адекватное обращение к ней без колкостей не иначе, чем деликатность со стороны самодовольного блондина — подошла к нему.

— Что случилось?

— Мне потребуется...потребуется твоя помощь, — признать это было физически тяжело, однако, Чишия был достаточно умен, чтобы понимать, когда следует отбросить гордость.

— Что нужно сделать? — его отражение тоже решило не терять время на бессмысленное злорадство, что приятно удивило его.

— Я не знаю, что в этой пробирке, но, с большой вероятностью, это что-то смертельное, и у меня будет 5 минут, чтобы обезвредить его действие. Один я скорее всего не успею, тем более, я не знаю, как оно подействует на мой организм, поэтому я хочу попросить тебя найти...нейтрализатор этой жидкости.

— Но как мы найдем его, не зная, что это?

— Я не чувствую запаха, значит, большое количество ядов мы можем отмести сразу.

— Итак, и что у нас остается?

— Все еще много вариантов, я должен это выпить, и как начнут появляться симптомы, я смогу понять. Но искать нужно будет сразу, я тоже буду, но если лишусь возможности двигаться, надежда только на тебя.

— Хорошо, — неожиданно легко соглашается она, — ты можешь рассчитывать на меня.

— И даже не попросишь ничего взамен?

Чишия выгибает бровь, после чего легко ухмыляется: — попрошу, но потом. Что бы это ни было, вряд ли ты откажешься, учитывая, что потом можешь умереть.

— Кстати, таймер сейчас не идет, может, мы можем начать искать сразу?

Как назло в тот же момент зазвучало новое объявление.

«Время на подготовку к действию подошло к концу, если вы не выпьете жидкость в течение 30 секунд, игра для вас закончится»

Чишия хмыкнул.

— Я и не сомневался.

Одним резким движением Чишия выпивает содержимое пробирки. Во рту становится неприятно горько, и у него появляется догадка, но судить еще рано. Сначала они с Чишией проверяют другие выдвижные ящики, но все, кроме 4, заперты электронным замком.

Обыскав этот шкаф со всех сторон и не найдя никаких потайных отсеков или скрытых отделений, принимают решение разойтись по сторонам.

— Эй, может поможем им? — спрашивает Нираги, только пришедшая в себя после своего задания.

— Нет желания. Поверь, эти двое и сами прекрасно справятся, — раздраженно бросает другой Нираги, закинув ноги на диван, не снимая обуви, и уставился в одну точку. После вынужденного откровения он чувствовал себя полностью нагим и беспомощным. Его будто вываляли в помойке его собственных воспоминаний, и теперь он не мог отделаться от запаха.

— У меня пока ничего, — чуть громче, чтобы ее услышали, говорит Чишия, продолжая осматривать помещение с правой стороны, не упуская ни одного уголка. Обыскивает шкаф, барную стойку, заглядывает под диваны и ковер — ничего.

Обойдя комнату с двух сторон, они встречаются в центре. К этому времени проходит уже 2 минуты.

Чишия выглядит бледнее, чем обычно. Его взгляд рассеянно блуждает по пространству, не в состоянии нормально сфокусироваться на ее лице.

— Эй, — она поддерживает его за плечо, — ты в порядке?

— Нет, — делая усилие, говорит Чишия, — мое тело будто становится ватным, дышать тяжело и...голова кружится. Нужно думать, пока еще есть возможность.

Чишия понимает, что уже не может нормально двигаться, и его женское отражение отводит его на диван, пихая ногой Нираги.

— Нираги, ему сейчас нужнее диван, можешь пересесть? — тщетность ее попытки дипломатично решить вопрос была очевидна с того момента, как она увидела его лицо. Он хищно скалился, наблюдая за страданиями Чишии, и почему-то это заставило ее ощутить резкий прилив агрессии.

— Я сказала, пересядь, — в мгновение ее голос трансформируется из деликатно-вежливого в ядовито-арктический, и Нираги, цокая, уходит на кресло. Чишия укладывает двойника на кровать, параллельно стараясь понять, что они упустили.

— Здесь так красиво, — внезапно говорит Чишия, смотря абсолютно замутненным взглядом куда-то в потолок.

— Чего? — недоумевает блондинка, — ты в своем уме?

— Я...да, ты не видишь? Там цветы, наверху, их очень много, интересно, кто их здесь посадил и как это возможно, — Чишия вяло тыкает пальцем в потолок, где абсолютно точно нет никаких цветов. Блондинка напрягается.

— У тебя галлюцинации. Это плохо, — она смотрит на экран, — у нас осталось всего 1,5 минуты, Чишия! Что из твоих предположений вызывает галлюцинации, расфокус внимания, головокружение, и...ты в холодном поту, — Чишия коснулась пальцами его лба.

— У меня перестало болеть простреленное ребро, хотя бы умру в эйфории.

— Стоп, — прерывает его Чишия, — я не врач и не особо разбираюсь, но, может, это какая-то наркота? Что вы делаете при передозе у пациентов?

— Я работаю...да мы...стой, — он пытается уловить мысль, что слишком эфемерна, чтобы четко оформиться в его мозгу в таком состоянии, и постоянно ускользает.

— Чишия, быстрее, у пациента передоз! — она выдает первое, что приходит в голову.

— Те симптомы...что ты называла...это, скорее всего, морфин.

— Отлично, что делать? Ему осталась минута, — Чишия впервые за долгое время так нервничала, и не понимала почему. Впрочем, времени на рефлексию им не отвели, потому она обязательно вернется к этому вопросу позже.

— Сколько морфина было? — Чишия, кажется, уже перестал отличать реальность от вымысла.

— Сколько могло быть в маленькой пробирке?

— О,...ну если она, как та, что я выпил, то там порядка 5 миллилитров, — его язык заплетался, а мозг даже не сопоставлял события между собой.

— Тогда нужно 2 миллилитра Налоксона внутривенно, - Чишия озвучивал факты, которые он помнил словно по инерции. И именно это могло спасти ему жизнь.

— Поняла.

Чишия старалась привести мысли в порядок. Времени осталось крайне мало. Где она еще не посмотрела?

— Красивая картина, не помню ее здесь раньше.

Чишия оборачивается в сторону темного угла, куда смотрит блондин сейчас и ее осеняет. Она вспоминает местонахождения настоящего сейфа, где хранились карты, и это наталкивает ее на мысль.

Перед ней картина внушительной кобры, обвившейся вокруг нежно-розового цветка. А внизу подпись:

«Всё есть яд и все лекарство» — Теофраст Парацельс

Чишия, не медля больше ни секунды, поддевает ногтями рамки картины и снимает ее, обнаруживая за ней углубление в стене. Засовывая туда руку, она нащупывает две ампулы и пакетик со шприцом.

«Есть!»

Чишия бежит к блондину, едва находящемуся в сознании. Он смотрит в пустоту, а на его лице не отражается ни одной эмоции. Абсолютная фрустрация.

«Почему так спокойно?»— проносится в его голове, когда он чувствует слабый отголосок прикосновения к руке. Когда в его кожу входит игла, это ощущается так, будто все его нейроны покрыты толстым слоем патоки, растворяющей все нервные импульсы до того, как они дойдут до мозга.

Реальность возвращается к нему долго и болезненно, накатывая волнами боли по всему телу. Его тошнит на пол, но он помнит это обрывками, практически сразу проваливаясь в темноту. Он приходит в себя не сразу, чувствуя что все еще не может двигаться и мыслить, как обычно. Кажется, все тело отказывается подчиняться ему, а мозг превратился в вязкую сладкую вату. Но внезапно его приводит в чувство крик Чишии.

— Какого черта?

Он разлепляет глаза, и перед ним открывается интересное зрелище.

Блондинка угрожающе нависает над Нираги, сидящим в кресле и выглядящим слишком довольно. Подозрительно довольно.

Чишия приподнимается на локтях, чтобы сесть, и пытается придать охрипшему голосу спокойствие.

— Что здесь происходит?

— Блондинчик, ты как? Не вставай слишком резко.

— О, ты теперь заботишься о нем? Как интересно. Влюбилась поди? — Нираги окаймляет каждое прозвучавшее слово каким-то особенно сальным подтекстом.

— Вернемся лучше к нашей теме. Ты не имел права так делать, у нас была договоренность.

— Я тебя умоляю, было глупо выбирать действие в прошлом кону, ты сама дала мне такую возможность, да и не тебе мне мораль читать. Вы ведь отражения друг друга, он вполне мог так поступить, значит, и ты тоже, просто в этот раз шансом воспользовался я.

Даже в таком состоянии Чишии не потребовалось много времени, чтобы понять, что произошло. Нираги выбрал третью правду. Для оставшейся последней Чишии это означало лишь одно. Ее неизбежно ждет еще одно действие, а учитывая, что с каждым действием градус сложности, очевидно, повышался, дела обстояли очень скверно.

Нираги хищно улыбался, ожидая, когда на экране появится его вопрос. Он знал, что самые темные секреты уже озвучены, и больше ему было нечего терять.

«Вы испытываете сожаление о чем-либо на данный момент?»

Нираги усмехнулся, раскинувшись на кресле.

— Ни за что...–но внезапно воспоминание накрыло его неприятным послевкусием, и он понял, что его последнее осознание делает этот ответ неправдой, — кроме своих поступков в отношении Усаги. Об этом я вроде как сожалею, но больше ни о чем.

Он услышал шорох со стороны наблюдателей и ему не нужно было смотреть, чтобы понять, кто это был. Усаги непроизвольно дернулась, и Арису крепко сжал ее руку.

— Я не буду сейчас ни за что извиняться, просто говорю, что жалею об этих действиях. Ну что, зачтено?

Нираги-девушка не медлит, отвечая на вопрос на своем браслете, а вот Чишии сомневаются. Они понимают, что могут убить его за то, как он подставил Чишию, и переглядываются, впервые собираясь принять общее решение.

— Ты спасла мне жизнь, я отвечу, как ты скажешь.

Несколько мгновений промедления заставляют Нираги занервничать, пусть он и не стремится это показать.

— Если вы, двое сосунков из ларца, считаете, что я сдамся и начну умолять, ошибаетесь, можете убить меня, если хотите, готовы нести эту ношу? — все что он говорит сочится ядом и провокацией.

Чишия устало выдыхает, не идя на компромисс с совестью, и говорит — Мы с тобой потом сочтемся.

Она нажимает «Да» и кивает Чишие, тот делает то же самое.

И вот настает тот самый напряженный момент, когда ты понимаешь, что вновь вынужден подойти к краю пропасти, заглянуть в нее и попытаться станцевать на краю на потеху публике, не свалившись в кипящее жерло.

«Третий ход– Чишия. Лимит на выбор правды исчерпан, вам доступно только действие»

— Что ж, начнем, — она прикрывает глаза, а открыв их вновь, встречается взглядами с Чишией. Он уже увереннее двигается, что позволяет ей немного расслабиться.

«Если я сейчас умру, даже не успею понять, почему меня так успокоило то, что он остался жив» –эта мысль непроизвольно появляется в ее голове.

Она слышит какие-то звуки за широкими дверьми, ведущими в другую комнату, а когда они затихают, барьер, ведущий к той самой двери исчезает. По краям помещения все еще остаются красные линии. Это настораживает.

На экране появляется сообщение:

«Откройте дверь»

Она медленно приближается к массивным дверям. Касаясь пальцами холодного металла ручек, она осознает, что там ее встретит что-то опасное. Помотав головой, чтобы выбросить все красочные представления о том, что по ту сторону, она тянет ручки на себя. Тяжелые двери открываются, немного поскрипывая.

То, что она видит, пускает холодок по спине.

— Вау, кому-то сегодня не очень везет, — комментирует Нираги.

Чишия даже не слышит его голос. Она оглядывает то, что предстало перед ней. В центре коридора сидит мужчина, привязанный к стулу, а его лицо закрывает надетый на голову мешок. Связанный по рукам и ногам, он мычит и хаотично дергает конечностями, пытаясь выбраться. Абсолютно бессмысленные и тщетные попытки.

За спиной Чишии звучит женский голос с экрана

«Финальная задача — убить этого мужчину. Оружие вы найдете под стулом жертвы. Вы узнаете, кто он после совершенного действия. Он может оказаться кем угодно: врачом, многодетным отцом, вором, убийцей, университетским преподавателем или живодером. Ваша задача — без дополнительных данных принять решение, ваша жизнь или его?»

Чишия сглатывает. На ватных ногах она подходит к нему, опускается на колени в поисках оружия. Под стулом и вправду лежит пистолет. Тяжелый, увесистый, похожий на тот, с которым тренировал ее обращаться отец.

Она не спешит подниматься, оглядывая мужчину. Потертые пиджак и штаны с въевшимися следами грязи, пот, стекающий по шее, на которой бьется жилка, дрожащие ноги в качественных, но потасканных ботинках.

Мозг будто отказался анализировать картину. Она не представляла, как определить, кто он. И не хотела оценивать его жизнь. Ситуация выглядела иронично, учитывая, что не так давно она фактически вынудила другого человека оценить ценность человеческой жизни, раскрыв перед ним свои карты. И он это сделал. Сможет ли она?

Игра с королем бубен не выходила у нее из головы с того самого дня. Она что-то неизбежно изменила в ней, и это делало выбор еще более сложным. А он и без того был тяжелым, беспощадно тянул наружу похороненную когда-то в ее душе тайну. Гейм-мастер этой игры знал, как надломить каждого из них. Откуда?

Прошло уже 2 минуты, ей точно стоило поспешить. Один выстрел, и они закончат эту игру, смогут отоспаться и прийти в себя. Она уже представляла, как примет душ и пойдет на крышу, утопит все свои мысли в фиолетово-розовом мареве заката. Ее руки уверенно направили оружие на мужчину, уверенным движением пальцев она сняла пистолет с предохранителя.

«Просто не думай об этом»

Она пыталась представить в своей голове абсолютную пустоту, белоснежно-белую, непроницаемую. Такой концентрированный барьер безмятежности, который не пропустит ни одного сомнения. Она хотела выжить. Очень хотела. Но последнее мгновение перед совершаемым действием самое опасное — оно открывает тебе истинного себя. Когда ее палец скользнул к спусковому крючку, обрывки воспоминаний, которые она так настойчиво не пускала в голову, сами собой возникли перед ней.

— Чишия, ты точно уверена, что он виновен?

— Доказательства налицо, все указывает на него, это даже не косвенные улики.

— Но что-то тут не так...мне кажется...знаешь, его ведь ждет смертная казнь?

— Вопрос закрыт.

Следующие кадры в ее голове — повешенье, плачущая мать обвиненного мужчины и не понимающие, что случилось дети.

А потом она видит бумагу, которая делит ее жизнь на до и после.

— Черт возьми, черт возьми, — она вертит головой из стороны в сторону, пытаясь отмахнуться от накатывающих чувств. Ее выдрессированная годами выдержка сыпалась к чертям из-за одного-единственного задания.

Что если этот мужчина — обычный человек, который также, как и она хочет вернуться домой? Кто его ждет там, семья или нет никого? Кем он работает, банкиром, цветочником или, может быть, хирургом, как тот Чишия? Что если он спасает жизни людям, а она сейчас оборвет его? И ради чего, она сможет принести больше пользы, чем он? Это неизвестность разъедала изнутри.

Таймер на экране дошел до минуты. Всего минута разделяла ее от выбора, который она заставила сделать короля бубен. У вселенной явно есть чувство юмора.

Тиканье с каждой секундой все больше давит на нее. Она уже знает, какое решение хочет принять, но ей тяжело. Тяжело признать, что жить тебе осталось всего несколько секунд. И звучат эти секунды громко.

Она не слышит шагов сзади, только таймер.

Когда остается 20 секунд, она бросает пистолет на пол и закрывает глаза, желая представить перед смертью что-то приятное. Но в голову ничего не лезет. Как назло, сейчас она видит ту самую белоснежную пустоту, не пропускающую никакие мысли. Перед своей смертью она видит...ничто?

Осталось всего 10 раздражающих звуков, и она перестанет существовать.

—

Или нет?

В этот момент всем на браслеты приходит оповещение. Ребята в холле читают его. Рядом с собой Чишия почему-то слышит два оповещения. Впрочем, ничего странного, этот мужчина, как игрок, наверняка тоже такой носит.

Все что происходит дальше размывается в ее сознании, растягиваясь в один сплошной длинный кадр, отделяющей ее от новой реальности — продолжения ее жизни, которого не должно было быть. Она не стала оценивать свою жизнь выше, чем чужую, но это сделал кто-то за нее.

Раздается выстрел, Куина из зоны зрителей вскрикивает.

Чишия как пораженная остается на месте, не шевелясь, ее бьет крупная дрожь. Когда она находит в себе силы поднять голову, видит обмякшее на стуле тело с пулевым отверстием в голове. Бордовая кровь, окаймляющая его, теперь вживлена в ее сетчатку новым ужасающим воспоминанием. Еще один демон, что будет издеваться над ней по ночам. Но то, что произошло...это...спасло ей жизнь.

— Чишия, какого черта ты делаешь? Это нарушение правил, — орет Нираги.

И тут блондинка поворачивает голову в сторону стрелявшего, и осознание заполняет ее голову гигантским вопросом. Почему он это сделал? Отплатил за ее помощь в спасении его жизни? Но не таким же способом.

Чишия за секунду принял решение запятнать свою душу убийством ради той, кого знал пару дней? Столько эмоций смешивалось в ней, что казалось, она просто не выдержит.

— Нет, — твердо заверяет он, безэмоционально окидывая взглядом человека на стуле, что дышал и цеплялся за жизнь всего пару минут назад, — было сказано «все, что не нарушает озвученные правила — допустимо», там не было запрета выполнять действие другого игрока.

И в подтверждение его слов звучит объявление.

«Поздравляю! Вы прошли игру! Площадка Пляж будет уничтожена через 5 дней. Ваша награда — отдых. Спустя 6 дней вы должны явиться на следующую игру в район Ванган. Больше информации вы получите через 5 дней»

Барьеры исчезают, вновь открывая доступ ко всему зданию.

Чишия на секунду колеблется, почти поворачиваясь в сторону блондинки, но тут же передумывает, и уходит в сторону коридора с номерами.

— Успел спасти свою задницу в последний момент, как всегда, — ядовито усмехается Нираги, смотря на браслет:

«Новое правило — «Неразрывные близнецы» — если погибнет ваше Отражение, вы тоже умрете»

—

Зайдя в комнату, Чишия облокачивается на стену, сползая вниз и бросая усталый взгляд на браслет. На его лице мрачная усмешка.

— Интересно, это я читаю игру или она меня?

Все остальные игроки остались в холле, и когда экран замигал снова, они услышали.

«Дополнительная информация: убитый — Микото Цуругава, участник группировки «Сумиёси-Кай» в составе Якудза. Держал в заложниках, а после убил троих детей и их мать при попытке скрыться от полиции, приговорен к смертной казни.

Вы совершили праведную кару!»

Руки Чишии все еще дрожат, когда к ней подходит Куин и приобнимает.

— Все хорошо, все закончилось.

— И почему мне не легче?