Часть 8
...Чу Ваньнин проснулась около пяти утра. Лошадиная доза обезболивающих сыграла свою роль, так что в голове всё по-прежнему плыло, а весь ужас прошлого дня казался осязаемой глыбой, внезапно оказавшейся где-то внутри и мешающей дышать. Однако по крайней мере у неё больше не болела щиколотка.
Девушка села в постели, раздумывая, возможно ли, что её выпишут сегодня? Разумеется, ей предполагалось пройти дополнительное обследование у психиатра, однако она и без того уже стояла на учёте и регулярно посещала сессии. Всё, что ей теперь требовалось — предоставить все необходимые документы.
Она попробовала сесть в постели, однако в итоге даже не смогла приподняться из-за занемевших рук.
Что ей говорила дежурный травматолог? Им ведь удалось всё сшить?..
Чу Ваньнин беспомощно откинулась на подушку. Она бы, возможно, расплакалась, но все слёзы иссякли пару лет назад. Возможно, тогда время было другое, или рассудок её всё ещё был при ней? Странно, что теперь всё, что она чувствовала, сводилось к жгучему стыду перед Мо Жань, и желанию, чтобы все её оставили в покое.
Она чувствовала себя никчемной душевно больной — очевидно, место её уже давно было в психиатрической лечебнице.
Она действительно не понимала, зачем Мо Жань потребовалось её спасать.
Их общение и сближение было её ошибкой.
— ...спишь? — вырвал её из прострации знакомый голос.
Чу Ваньнин знала, что вечно скрываться от Мо Жань и притворяться спящей не получится, но не ожидала, что та заявится к ней в шестом часу утра. Она пожала плечами.
Говорить почему-то не хотелось.
— Я принесла для тебя чай, — продолжила Мо Жань как ни в чем не бывало. Словно ничего не произошло между ними — и это не она обнаружила ночью Чу Ваньнин на полу своей ванной в невменяемом состоянии.
— Спасибо. Поставь его, пожалуйста, у кровати, — Ваньнин наконец подняла взгляд на Мо Жань, и усилием воли заставила себя удерживать его, когда их глаза встретились.
Мо Жань выглядела измотанной, словно так и не поспала этой ночью. Неужели всё это время она прождала в коридоре?.. Под красными от аллергии на тушь глазами размазанная косметика соседствовала с серыми кругами от недосыпа. Бледно-лиловые радужки, казалось, стали практически прозрачными.
Девушка неловко поправила шапку, из-под которой выбилась растрёпанная прядь, почувствовав на секунду себя неуверенно:
— Не обращай внимания на помятость, это моё обычное состояние.
Она улыбнулась, демонстрируя мягкие едва заметные ямочки, но улыбка казалась приклеенной к её измождённому лицу.
Чу Ваньнин вздохнула:
— Тебе следует вернуться домой. Спасибо... за чай, и за то, что оказала первую помощь.
Мо Жань не сдвинулась с места, но улыбка её мгновенно погасла:
— Не собираюсь спрашивать, что произошло, если тебя это беспокоит. Пожалуйста, позволь мне остаться, я ведь всего лишь хочу помочь.
— Это небезопасно, — Чу Ваньнин медленно покачала головой. — Тебе нужно отдохнуть...
— Тебе не понравился чай?.. — перебила её внезапно Мо Жань. — Я могу принести тебе другой. Или что-нибудь перекусить — чего бы тебе хотелось?
Чу Ваньнин растерянно моргнула. Тема их разговора сменилась слишком быстро — как это вообще произошло?
— Чай отличный, всё в порядке, спасибо, — пробормотала она.
— Тогда почему не пьёшь? Он ведь остынет.
— ......
Чу Ваньнин не знала, что ей следует отвечать на этот вопрос. Она не могла полчаса назад сесть в постели — о каком чае могла идти речь?
Видимо, что-то такое промелькнуло в её взгляде, что Мо Жань шагнула ближе и, на секунду замерев, предложила:
— Тебе нужна помощь?
Чу Ваньнин смущённо покачала головой — не хватало ещё, чтобы Мо Жань нашла достаточный предлог, чтобы вертеться вокруг неё.
— Ты не можешь сесть? Тебе подать чай? Там есть трубочка, — продолжила Мо Жань расспросы.
— Я же сказала, что всё в порядке.
— Когда ты вывихнула ногу, ты тоже так говорила, — Мо Жань осторожно склонилась к Ваньнин, буквально нависая над нею. — Так что? Поправить тебе подушку?
Чу Ваньнин потрясённо уставилась на выражение искреннего беспокойства на лице девушки.
— Хорошо.
Она и опомниться не успела, как Мо Жань обхватила её плечи, склоняясь ещё ниже. Она словно обнимала Чу Ваньнин, но делала это без какого-либо подтекста — удерживая её так ласково, что в какой-то момент Чу Ваньнин испугалась собственных ощущений. Её окутывал с ног до головы запах шампуня Мо Жань, смешанный с тёрпким сигаретно-ментоловым дымом и телесной пряностью. Она слышала, как отрывисто бьётся пульс девушки у самой шеи, и как Мо Жань глубоко дышит.
Чу Ваньнин зажмурилась, позволяя девушке поправить под собой подушку, сдвигая её выше к изголовью, а затем ощутила тёплый стакан в своей руке.
— Это чай на тёплом молоке с карамелью, — пояснила Мо Жань. — Он тут продаётся неподалёку в холле. Я решила, что кофе тебе сейчас ни к чему, но, если хочешь, я принесу...
— Мне нравится тёплый молочный чай, — Чу Ваньнин снова рискнула приоткрыть глаза, и тут же обнаружила, что Мо Жань расположилась на краю её кровати, отсев в сторону.
— У тебя повреждены сухожилия? — сменила девушка тему, кивая.
— Что?..
— Твои руки. Ты не смогла подняться и взять чай самостоятельно. Вы говорили об этом с врачом?
— Это всего лишь онемение, оно пройдёт само, — Чу Ваньнин наклонилась, обхватывая губами трубочку и делая большой глоток чая с молоком. Он оказался сладким на вкус, и, кажется, в нём даже присутствовала солёная карамель.
Мо Жань, похоже, наконец немного расслабилась.
— Можно? — поинтересовалась она после недолгой паузы, возникшей, потому что Чу Ваньнин всё это время пила чай. Её ладонь оказалась в нескольких сантиметрах от кисти Ваньнин, но девушка не стала прикасаться без спроса. Всё это было странно — особенно, если учесть, что Чу Ваньнин сквозь сон прекрасно помнила, как этой же ночью Мо Жань хватала её за руки и тянула к своему лицу. Откуда взялась эта неловкость между ними теперь?..
Чу Ваньнин продолжала смотреть на расстояние, разделяющее их с Мо Жань ладони, и, видимо, молчала так долго, что в конце концов Мо Жань испустила нетерпеливый вздох:
— Скажи, ты ведь в какой-то момент хотела быть со мной, правда? Ты пригласила меня вместе пообедать, а потом к себе домой...
Чай пошёл Чу Ваньнин не в то горло. Девушка зашлась кашлем, и только тот факт, что стакан был, по сути, закрыт, помешал ей расплескать в постель всё его содержимое.
— Это было раньше, — прохрипела она, пытаясь отдышаться. — Мой психотерапевт посоветовал мне завести подругу, и я... как видишь, ничего хорошего из этого не вышло.
— Подругу? — Мо Жань заулыбалась. — И часто ты зовёшь подруг вот так к себе домой по вечерам?
— ......
— Ты понравилась мне, едва я тебя увидела, но, выходит, я была для тебя подругой?.. — продолжала Мо Жань, и Ваньнин почувствовала, как к лицу прилил жар.
— Это было сиюминутное помутнение. Я позвала тебя тогда, потому что мне было одиноко, и ты... была единственным человеком, который пришёл мне на ум. Что толку обсуждать это теперь?
— Значит, я тебе понравилась, — кивнула Мо Жань удовлетворённо.
— Мо Жань, разве есть люди, которым ты бы не понравилась?.. — Чу Ваньнин опустила голову, пряча улыбку.
Мо Жань была из тех, кто привлекал взгляды, словно сияя изнутри. Острая на язык, необычная, яркая — как могла она сомневаться в том, что кому-то не понравится? Она была потрясающей. Живой — в отличие от самой Чу Ваньнин. Рядом с нею было приятно даже просто находиться.
— Почему тогда отталкиваешь меня? — вздохнула Мо Жань. — Знаешь же, что я от тебя без ума, и всё равно гонишь прочь. Кто бы не пытался навредить тебе, на этого человека мы вместе найдём управу.
— Мо Жань... — Чу Ваньнин заставила себя смотреть на девушку прямо, понимая, что она как никто заслужила услышать правду. Если бы она могла, она бы дотянулась до её руки и сжала в своей, потому что понимала, что, вероятно, это последние их минуты вместе.
Сейчас Мо Жань всё узнает и либо решит, что Чу Ваньнин всё выдумала, и разозлится, либо поверит ей — но результат будет один. Она уйдёт.
— Я люблю тебя, — тихо проговорила Мо Жань, сплетаясь пальцами с Ваньнин. Слова её вонзились в сердце. Чу Ваньнин вздрогнула, понимая, что пути назад нет — как могла Мо Жань полюбить её, такую поломанную? Разве можно было любить кого-то, вроде неё?..
Глупо... как же глупо.
— Ты не меня любишь, а тот факт, что я не с тобой, — тихо проговорила она. — Сколько тебе лет? Ты понятия не имеешь, ни что я пережила, ни что со мной стало. Нет никакого преследователя — я психически больна, Мо Жань. Думаю, ты уже и сама догадалась.
Поскольку Мо Жань молчала и никак не реагировала, Ваньнин тоже остановилась. Она продолжала смотреть на их сцепленные руки, осознавая, что в горле внезапно появился ком.
— Ты обесцениваешь мои чувства, — прошептала Мо Жань едва слышно. Если бы не раннее утро и закрытая плотно дверь палаты, Ваньнин, возможно, не услышала бы ни слова. — Ты ведь понимаешь это?
— Я больна, — повторила Ваньнин.
Сколько ещё раз она должна была это сказать?
Ей и без того с трудом далось это признание — почему же Мо Жань реагировала на то, что едва не разрушило её саму вчера, так спокойно?..
— Я знаю, — Мо Жань погладила её ладонь. — Думаешь, это оттолкнёт меня? Я ведь сказала, я...
— Это неправда, — Чу Ваньнин боялась, что её голос начнёт прерываться, а потому отвечала односложно. Каждое прикосновение Мо Жань отдавалось болезненным жаром. Её ладонь плавилась от нежности, которая почему-то казалась куда хуже боли, которую она бы ещё смогла как-то перетерпеть.
— Я не собираюсь ничего доказывать, — Мо Жань сжала её руку крепче. — И я не уйду. Я прождала тебя всю ночь в коридоре, потому что хотела, чтобы ты знала — я буду рядом. Я с тобой.
Чу Ваньнин отвернулась, надеясь, что по её лицу ничего не видно. Там, где душа её утратила чувствительность по отношению к самой себе, слова Мо Жань вызывали агонию. Как вышло, что одна лишь мысль о том, что она причиняет боль Мо Жань, заставляла её невыразимо страдать?..
— Ты заслуживаешь большего, — всё, что она сумела сказать, не рискуя выдать свои эмоции.
Мо Жань кивнула, якобы соглашаясь, и Чу Ваньнин облегчённо выдохнула. Её заполнило чувство горькой завершённости. До сих пор её внутренне трясло от попыток сдержать боль. Её сердце сходило с ума, потому что она своими попытками обезопасить Мо Жань и оттолкнуть её буквально убивала себя изнутри — и всё ещё боялась, что, если Мо Жань окажется слишком настойчивой, ей попросту не хватит силы воли сопротивляться сильнее.
Но Мо Жань сдалась.
Чу Ваньнин снова нашла в себе смелость взглянуть на девушку... и замерла, потому что неожиданно заметила, что глаза Мо Жань подёрнуты влажным блеском.
— Мо Жань, ты... что?
Мо Жань сжала её руку сильнее, и на этот раз в её прикосновении больше не было нежности.
— Ты уже прогнала меня этой ночью, но больше тебе этого не удастся. Называй меня подругой, врагом — да кем угодно — я буду рядом с тобой, Чу Ваньнин. Я буду любить тебя, и мне не нужно твоего позволения для этого. Я... буду мириться с твоими скелетами в шкафу, приносить тебе этот долбаный чай, если потребуется. Буду возить тебя к врачу. Но я не собираюсь терпеть твои отговорки — потому что это ты нихрена обо мне не знаешь, ясно?!.. — по лицу её покатились слёзы. — Как же я ненавижу тебя, Чу Ваньнин!..
— ...кхм, а кто вас пустил к моему пациенту, позвольте спросить? — раздался внезапно прохладноватый мелодичный голос дежурного травматолога. — Девушка, вас беспокоит ваша подруга?
Чу Ваньнин, которая и до этого едва держалась, почувствовала, как что-то капает с подбородка.
— Тебе лучше уйти, Мо Жань, — повторила она в который раз. — Пожалуйста.
Мо Жань сжала её руку сильнее, явно не собираясь реагировать.
— Ты можешь прийти позже, к вечеру, — добавила Чу Ваньнин, прекрасно осознавая, что говорит совсем не то, что должна.
Мо Жань подняла на неё глаза. Тушь, и без того размазавшаяся под глазами, теперь превратила её лицо в комбинацию чёрно-белых влажных полос соли и краски. Казалось, она не верит услышанному.
— Вы слышали моего пациента, — хмыкнула Ши Минцзин, — У нас обход, и вы мешаете...
~~~~~
Мо Жань вот уже минут десять как сидела в парке на скамейке, лениво вглядываясь в окна психиатрического диспансера напротив, вытянув перед собой ноги. Рядом стоял бокс с рассыпчатыми лотосовыми пирожными и два нетронутых стакана горячего кофе. Золотистые лучи послеполуденного солнца пробивались сквозь промёрзшую за ночь листву и щекотали ей ресницы и нос, отчего постоянно хотелось чихать и глаза слезились.
В какой-то момент девушка настолько расслабилась, что не заметила, как к ней вынырнула из тенистой аллеи Чу Ваньнин.
— Привет? — она по-прежнему здоровалась с вопросительной интонацией, словно не была уверена, что Мо Жань ждёт именно её. Можно подумать, девушке было больше нечем заняться, кроме как сидеть под диспансером и караулить её каждые выходные в течение года.
— Ну привет, — улыбнулась Мо Жань, и тут же оглушительно чихнула, закрываясь в последнюю секунду толстым вязаным шарфом. — У тебя паутинка в волосах.
— А? Что?.. — Чу Ваньнин неловко дёрнулась, но затем опустила руку, когда Мо Жань потянула за резинку, ослабляя пучок. — Снова твои шутки...
— Ага, — удовлетворённо заулыбалась девушка, — Но ты ведь ведёшься каждый раз. Так... какие новости?
— Меня выписали, — Чу Ваньнин пожала плечами. — Больше новостей никаких нет.
Мо Жань присвистнула.
— Ого! Так теперь ты — свободный человек, и можешь идти, куда хочешь и с кем хочешь?
— Не совсем. Я всё ещё на учёте, — Ваньнин неожиданно покраснела. — Ты ведь знаешь, я пробыла в лечебнице почти год, но этого всегда будет мало.
— Но теперь ты больше не считаешь, что я устану тебя ждать, — ухмыльнулась Мо Жань.
— Не считаю, — Чу Ваньнин покраснела ещё сильнее — теперь, казалось, горят даже её уши. — Я была неправа.
— Это не те три слова, которые я хотела бы от тебя услышать, — фыркнула Мо Жань, протягивая девушке кофе. — В таком случае, предлагаю выпить кофе и перекусить не в этом парке. Идём, я одолжила машину Мэн-Мэна.
— Чем тебе не нравится этот парк? Мы встречаемся здесь уже год, — нахмурилась Ваньнин.
— Чем не нравится?.. — Мо Жань рассмеялась. — Да так, отличный парк! Психушка напротив, и в случае чего... — но договорить она не успела, потому что Чу Ваньнин таки треснула её в лоб. — Эй!.. На самом деле, отличный парк! Но самое лучшее, что в нём есть — это, пожалуй, ты.
— Пойдём, — Чу Ваньнин подхватила стакан с кофе со своим именем и коробку пирожных. — Ты права, есть места получше для признаний в любви.
— ......
— Ты хотела услышать три слова.