Реакция.
Персонаж услышал как Т/и говорит о нем во сне.
Годжо
Ты уснула на кресле в кабинете — после долгого дня, заваленного бумажной работой и миссиями. Годжо влетел, как обычно, не постучав, с чашкой кофе... но тут же остановился, заметив тебя. Уже собирался на что-то пошутить, как вдруг услышал твой сонный голос:
«Годжо... такой раздражающий. Но если он рядом... ничего не страшно.»
Он замер. Поднял брови. А потом... выдал ту самую наглую, широкую, слишком довольную улыбку.
— Оооо, да ты меня тайно обожаешь, — прошептал он театрально. — Даже во сне не можешь без меня, Т/и?
Он сел на край стола, закинул ногу на ногу, болтая в воздухе тапком.
— Раздражающий, да... Но безопасный! Ах, звучит как титул: "Сатору Годжо — бесит, но спасает жизни".
Он слегка наклонился к тебе и шепнул прямо в ухо:
— Не переживай. Я и дальше буду таким. Твоим раздражением и щитом. Звучит романтично, а?
Пауза. Он улыбнулся мягче. Чуть искреннее.
— ...Ты даже не представляешь, как часто я хотел, чтобы ты это сказала. Даже если во сне.
Гето
Ты уснула в библиотеке, среди разворотов древних текстов и проклятых свитков. Гето подошёл просто за книгой, но остановился, услышав твои тихие, едва внятные слова:
«Гето... он пугает. Но в нём что-то завораживает... будто у него душа из льда и золота одновременно.»
Он не сдвинулся с места. Просто стоял в тени, опустив взгляд на тебя.
— Душа из льда и золота, — повторил он задумчиво. — Что за поэтичная ты у нас.
Он подошёл ближе, опустился на корточки рядом с креслом и положил руку на подлокотник — не касаясь тебя, но будто защищая.
— Значит, ты видишь не только то, что снаружи. Это... опасный дар, Т/и.
Он тихо усмехнулся.
— Люди боятся, когда их понимают. Особенно... если они больше не уверены, кем хотят быть.
Он встал, развернулся, будто уходя, но всё же оглянулся через плечо:
— Спасибо, что увидела во сне то, чего я сам давно не могу найти.
Нанами
Ты заснула на диване в общей комнате, обмотанная шарфом. Папка с отчётами выскользнула из рук. Нанами зашёл за документами. Строгий, деловой... пока не услышал:
«Нанами... такой серьёзный. Но рядом с ним можно выдохнуть. Как будто мир — не полный хаос.»
Он остановился. Поднял очки на переносицу, будто не поверил, что это услышал.
— ...Выдохнуть, да? — сухо сказал он в пустоту.
Он подошёл, поднял упавшую папку, аккуратно сложил бумаги. Посмотрел на тебя — серьёзно, как на сложную задачу.
— Если тебе нужно спокойствие... лучше не выбирать таких, как я.
Но несмотря на слова, он укрыл тебя пледом, который кто-то оставил на спинке дивана. Сел рядом, не касаясь, просто рядом — на случай, если тебе приснится что-то плохое.
— Мир всё равно хаос, Т/и. Но я постараюсь быть тем, кто позволяет тебе забыть об этом... хоть немного.
Мей Мей
Ты уснула на подоконнике высокого здания, где только что закончилась совместная миссия. Закатное солнце скользило по твоим щекам. Мей Мей появилась из-за угла, как всегда — элегантная, расчётливая. Собиралась пройти мимо... пока не услышала:
«Мей Мей... она опасная. Но красивая. С ней... как будто танцуешь на грани. И это... чертовски притягательно.»
Она остановилась.
Склонила голову, прищурилась. Угол её губ медленно пополз вверх.
— Ах... какая откровенность. Даже без гонорара.
Она подошла ближе, глядя на тебя сверху вниз с хищной, ласковой и немного ленивой улыбкой.
— Танец на грани, говоришь? Интересно. Умеешь выбирать слова... почти как партнёров.
Она легко провела пальцами по твоей шее — игриво, будто прицениваясь.
— Надеюсь, ты будешь столь же честна, когда проснёшься. Я люблю, когда мои игрушки знают, во что играют.
И уже уходя, шепнула:
— Но ты мне нравишься, Т/и. Пожалуй, оставлю тебя в живых... пока.
Итадори
Ты задремала в зале, где они с Фушигуро тренировались. Итадори вернулся за бутылкой воды... и замер, услышав твой сонный голос:
«Итадори... он как солнце. Яркий. Тепло от него — настоящее. Даже если внутри всё плохо.»
Он застыл с бутылкой в руке. Глаза распахнулись, как у ребёнка, который нечаянно услышал секрет.
— ...Что? Я? Солнце?
Он медленно присел рядом, глаза сияют, щеки горят.
— Эээ... ну, я... спасибо? Хотя ты спишь, так что... ты не слышишь. Но всё равно — спасибо!
Он тихонько засмеялся, наклонился ближе.
— Значит, с тобой всё плохо, да? Тогда я точно не дам тебе грустить. Запомни это. Даже если ты не скажешь — я всё равно рядом.
Он взъерошил тебе волосы — осторожно, как будто ты можешь проснуться. Потом сел у стены и тихо пробормотал:
— Чёрт... надо чаще быть "солнечным", если это тебе помогает.
Мегуми
Ты заснула в библиотеке, прямо на книге, уткнувшись лбом в страницы. Мегуми подошёл вернуть мануал по техникам — и услышал твой шепот, скомканный и тихий:
«Мегуми... он как ночь. Спокойный. Немного страшно. Но в этом... так тихо. Так надёжно.»
Он на секунду застыл. Как будто в него кинули что-то неожиданное. Медленно опустил книгу на стол.
— ...Немного страшно, — повторил он вполголоса, будто сомневаясь.
Он посмотрел на тебя — серьёзно. Без усмешки. Без эмоций на лице, но глаза... говорили больше, чем надо.
— Если тебе со мной... спокойно, — сказал он тихо, — то, может, я не зря здесь.
Он поправил одеяло, которое кто-то бросил рядом, укрыл тебя — аккуратно.
— Я всегда держу слово, Т/и. Даже если ты спишь, ты можешь на меня положиться.
И добавил едва слышно:
— ...Спасибо, что видишь меня таким.
Нобара
Ты заснула на полу после тренировки — прямо в спортзале, свернувшись клубком на циновке, не дойдя до своей комнаты. Нобара вернулась за забытой серёжкой, и, проходя мимо, услышала, как ты пробормотала:
«Нобара... она такая яркая. С ней страшно поссориться, но... так хочется быть рядом. Наверное, потому что она настоящая.»
Нобара... зависла. Медленно приподняла бровь. Потом прижала ладонь ко рту — не от смущения, а чтобы не рассмеяться в голос.
— Ох ты ж... Т/и, ты что, влюбилась в меня? — прошептала она, усевшись на пятки рядом. — Это что, признание во сне? Кто бы мог подумать.
Она наклонилась ближе, уставившись на твоё лицо.
— «Настоящая», да? Ну... хоть кто-то это замечает. А то мне обычно говорят, что я "страшная с характером".
Она улыбнулась — не дерзко, а тихо, по-настоящему. Потом поправила выбившуюся прядь у тебя на лбу.
— Не бойся. Ссориться со мной и правда страшно... но я за своих рву, ясно?
Она оставила рядом чокер с надписью Queen, с ухмылкой:
— Когда проснёшься — не забудь, кто твоя королева.
Юта
Ты задремала в читальном зале после долгих миссий. Голова склонилась на книгу, пальцы всё ещё держали ручку. Юта пришёл за своими записями — и услышал тебя:
«Юта... он такой добрый. Иногда кажется, что он сломается под всем этим. Хочется обнять и не отпускать.»
Он застыл. Ручка выскользнула из пальцев. Сердце словно остановилось на миг.
— ...Ты правда так думаешь?.. — прошептал он, почти боясь поверить.
Он опустился на колени рядом с креслом, глядя на твоё лицо. Его пальцы дрожали слегка — не от страха, а от эмоций, которые давно не выпускал.
— Прости, что заставляю тебя волноваться, — сказал он тихо. — Но... спасибо. За то, что видишь то, что я прячу.
Он провёл пальцем по твоему запястью, не прикасаясь.
— И... если хочешь обнять — не жди. Я бы не отпустил тоже.
Он встал, поправил твоё одеяло и прошептал:
— Ты мне больше помогаешь, чем думаешь.
Инумаки
Ты заснула на лавке, в фойе общежития. Голова склонилась набок, нос слегка сморщился от холода. Инумаки проходил мимо, держа баночку сока, как всегда. Сел рядом — как будто просто отдохнуть. Но ты прошептала:
«Инумаки... я не всегда понимаю его, но рядом — спокойно. Он говорит без слов. А я... всё слышу.»
Он замер. Пальцы сжали банку. Потом взгляд стал мягче.
— ...おかか, — тихо выдохнул он, очень мягко.
Он наклонился вперёд, посмотрел на твоё лицо, потом протянул руку и... просто положил в твою ладонь стикер с нарисованным сердцем и надписью: "Я тоже слышу тебя."
Он посидел ещё немного. Потом — очень аккуратно — подложил под твою голову свой шарф.
— ツナマヨ, — сказал он уже чуть громче, почти как пожелание добрых снов.
А в ушах звенело: "Она понимает. Даже если молчу."
Маки
Ты заснула в зале с оружием. Не на кровати — прямо на полу, у стены, после спарринга. Лежишь в спортивной форме, меч рядом. Маки подошла, чтобы взять копьё, но услышав твои слова, остановилась:
«Маки... она сильная. И страшная. Но с ней хочется стать лучше. И... чтобы она хотя бы раз похвалила.»
Маки застыла. Медленно повернула голову к тебе. В её глазах — то ли раздражение, то ли что-то сложнее.
— Похвала? Серьёзно?
Она подошла ближе. Встала прямо над тобой, руки в боки. Несколько секунд просто смотрела.
— Т/и, ты даже во сне ноешь. Ничего не изменилось.
Но губы дёрнулись. Незаметно. Еле-еле.
Она села рядом, опёршись на меч.
— Хочешь, чтобы я похвалила? Тогда тренируйся в два раза усерднее. А лучше — не ной вообще.
Пауза. Потом тише:
— ...Но ты не сдалась сегодня. Это уже кое-что.
Она встала, уходя. На прощание бросила:
— Я за тобой слежу. Так что не облажайся.
Сукуна
Ты заснула рядом с Итадори, в безопасной комнате после миссии. Все ушли. Остался только он — и, с ним, тот, кто ждёт возможности вырваться. В темноте внутри головы Итадори Сукуна слышит всё. Даже твой тихий сонный шепот:
«Сукуна... он пугает. Но... он красивый. Как лезвие. Острый. Смертельный. И неотвратимо... манящий.»
Смех разносится эхом. Сукуна появляется — в проекции сознания, над тобой. Смотрит с высокомерной, звериной усмешкой.
— Охо-хо... вот это признание. Даже ты, смертная, не устояла перед моей прелестью?
Он медленно опускается на корточки, склоняясь ближе, глядя на твоё спящее лицо, словно на игрушку.
— Манящий, значит? Острый? Я бы сказал... смертельно привлекательный.
Он проводит пальцем по воздуху над твоей шеей, не касаясь.
— Что ж... если хочешь играть с лезвием, надеюсь, ты умеешь кровоточить красиво.
Он исчезает так же внезапно, как появляется, оставляя после себя только ощущение, будто кто-то наблюдал.
А внутри Итадори звучит последнее:
— Она моя теперь. Хоть бы раз проснулась — и посмотрела мне в глаза.
Тоджи
Ты заснула на крыше заброшенного здания. Одинокий ветер гуляет в волосах, вечер почти стёр границы неба. Тоджи наблюдал издалека — просто из интереса. Но твои слова унеслись ветром прямо к нему:
«Тоджи... он как смерть. Тихий, холодный. Но в его тишине — что-то такое... живое. И страшно, и притягивает.»
Он замер. Не улыбнулся. Не удивился. Только глубже втянул воздух, будто что-то поймал.
— Тишина, да...
Он подошёл к тебе, почти бесшумно. Стоял, глядя сверху. Его глаза — как ночное озеро. Без дна.
— Люди всегда влюбляются в то, что их убьёт. Особенно — если оно красиво.
Он присел, сел прямо рядом, взял травинку, покрутил между пальцами.
— Живое, говоришь?.. — хмыкнул. — Плохо смотришь. Там ничего не осталось.
Но остался сидеть. И не ушёл. Даже когда наступила ночь.
— Страшно тебе со мной? Правильно. Только так и должно быть.
Он положил рядом с тобой нож. Не в угрозу — просто как знак.
— Если ты умеешь бояться — значит, умеешь выбирать.
Махито
Ты заснула в коридоре, уткнувшись в спинку стула. Твои слова, сдавленные во сне, достигли ушей Махито, который проходил мимо.
«Махито... он страшный. Но смешной. Как будто знает все мои страхи и смеётся над ними.»
Махито остановился, иронично усмехнулся, заглянув в темноту, где ты спишь.
— О, ну это уже что-то! — прошептал он с улыбкой, полузлой, полурадостной. — Ты даже во сне боишься меня и всё равно смеёшься? Как это мило.
Он наклонился к тебе, словно готов был прошептать что-то в ухо, но лишь погладил твои волосы — почти нежно, но в его прикосновении была игра и угроза.
— Смешной страх — лучший страх, Т/и. Он живёт в тебе. Значит, я живу в тебе.
Он отстранился, оставляя после себя лёгкий холодок.
— Пожалуйста, не просыпайся слишком быстро. Это ведь так скучно — когда игра заканчивается.
Чосо
Ты уснула на скамейке в саду, вокруг лишь шёпот листьев. Чосо шёл мимо, задержав взгляд на твоём спокойном лице. Услышав твоё тихое высказывание во сне, он замер:
«Чосо... он чужой. Но не холодный. В нём есть свет. Тот, что не гаснет даже в темноте.»
Чосо медленно сел рядом, не нарушая тишину.
— Свет... — повторил он почти шёпотом, — это то, что помогает идти дальше.
Он осторожно накрыл тебя лёгким пледом, словно защищая от невидимой опасности.
— Я не умею говорить много, — сказал он тихо, — но если этот свет есть в тебе, значит, ты не одна.
Он посмотрел вдаль, будто заглядывая в будущее, затем вернулся к тебе взглядом, полным спокойствия.
— Спасибо, что видишь меня таким. Это редкость.