Железное пламя

– Думаешь, они тебе не понадобятся? – спросила Сорренгейл, крепко сжимая рукояти двух кинжалов, и встала на мате напротив меня. Ее спокойствие впечатляло. Проклятье, да она выглядела скорее взбешенной, чем испуганной, а ведь я собирался ее прикончить… Пусть даже передав свое оружие Имоджен.
«Это безрассудно», – наставительно заявила Сгаэль.
– Нет. Ты принесла достаточно ножичков для нас обоих. – Я пальцем поманил Вайолет к себе, чувствуя, как губы расползаются в улыбке. А потом как можно крепче зафиксировал щиты, потому что поблизости ошивался Аэтос. Кстати, на матах он неплох… Хотя и слишком прямолинеен для того, чтобы стать в этом деле лучшим. – Ну же.
Вайолет приняла боевую стойку, и я забыл о кадетах второго отряда, стоявших вокруг, о миссии, которая ждет меня в эти выходные, и сфокусировался на девушке.
На Вайолет Сорренгейл.
На той малютке, которая возвышалась всего на пять футов над полом, на той, которая была дочерью генерала… Генерала, казнившей моего отца. Я имел полное право убить Вайолет, согласно Кодексу. Пусть она и должна была мне подчиняться, но она ведь не в моем отряде. Верно?
Я могу свернуть ей шею, и ни один человек в этом зале не посмеет вмешаться. Но за это заплатят те самые сто семь душ, за которые я отвечаю. Так какого хера я вообще встал на мат против нее?
Тут поза Вайолет неуловимо изменилась, и запястье чуть заметно дрогнуло – за мгновение до того, как в мою проклятую грудь полетел клинок.
Я поймал его чисто рефлекторно, а потом прищелкнул языком:
– Уже видел этот прием.
Тут же пришло осознание. Вот зачем я встал против нее. Мне потребовалось всего две недели, чтобы понять: она каким-то образом вычисляла, с кем ей придется столкнуться в поединках, и травила своих противников. Блестящий, коварный ум привел ее почти к идеальному рецепту победы, но она погубит себя, если будет полагаться только на этот метод и метать кинжалы, как на карнавальном представлении. К моему удивлению, эта мысль не давала мне покоя. Да мне, в принципе, и сама Сорренгейл не давала покоя – самим фактом своего существования.
Она атаковала типичной для первокурсников комбинацией из ударов и замахов, которую было так же легко предугадать, как и блокировать. Я вырвал из руки Сорренгейл плохо сбалансированный кинжал и, поймав ее за бедро, использовал ее собственный импульс и небольшой вес тела, чтобы впечатать в мат.
Ее ореховые глаза широко распахнулись, когда она уставилась на меня, пытаясь отдышаться, и я уронил кинжал обманчиво близко – чтобы тут же отбросить его в сторону Аэтоса. Пусть Сорренгейл учится лучше следить за своим оружием.
Будь она любым другим противником, я бы приставил клинок к ее горлу, доказав свою правоту и закончив поединок, но вэйнитель меня побери, если я не чувствовал себя в долгу перед этой первогодкой за то, что промолчала о встрече под дубом, свидетельницей которой она стала. И моя благодарность выражалась в том, что я не убил ее, пока она валялась у моих ног, пытаясь заставить собственные легкие снова работать после удара спиной об пол.
Потом она вдохнула и рывком села… тут же попытавшись вонзить второй кинжал мне в бедро.
Ну, охуенно, что тут скажешь.
Я блокировал удар правым предплечьем, затем ухватил ее за запястье левой рукой и обезоружил. Наклонился и прошептал, замерев всего в нескольких дюймах от ее лица:
– Сегодня мы хотим крови, не так ли, Вайоленс?
Ярость засветилась в этих завораживающих глазах, когда я бросил на мат и пинком отправил в сторону и этот клинок. Сорренгейл слишком легко обезвредить, чего она сама даже не понимает, – и это ее погубит. И почему, блядь, она не использовала оружие, подходящее для ее типа фигуры и стиля боя? Хотя… Не то чтобы у нее вообще был хоть какой-то боевой стиль.
– Меня зовут Вайолет, – огрызнулась Сорренгейл, и мне показалось, что она сейчас зашипит на меня, как кошка.
Вот кого она мне напоминала, именно кошку – плавные линии, мягкая шкурка и выпущенные когти. Лишь пульс, трепещущий под моими пальцами, выдавал ее страх.
Вайолет – слишком мягкое имя для нее. Слишком хрупкое. Я прекрасно знал, что говорят о ее костях и суставах, но, судя по тому, что я успел увидеть и понять, внутри у этой девушки стальной стержень.
– Думаю, моя версия подходит тебе больше. – Я отпустил ее запястье, выпрямился и протянул ей руку, надеясь, что она слишком умна, чтобы за нее взяться. – Мы еще не закончили.
Но тут ее пальцы коснулись моей ладони.
Охренеть, как же она наивна. Я поднял ее на ноги, затем развернул к себе спиной, прежде чем она успела сориентироваться, рванул ее руку назад и зажал между нашими телами, притянув Сорренгейл к своей груди. Да уж. В таком месте, как зал поединков в Басгиате, нельзя быть такой наивной.
– Проклятье! – выплюнула она.
Я выхватил один из неприлично больших кинжалов из ножен на бедре Вайолет и прижал лезвие к нежной коже ее горла. Голова Сорренгейл откинулась назад, к моей груди, и я совсем близко увидел серебристые концы ее уложенных в «корону» кос. Вайолет едва доставала мне до ключиц, поэтому я наклонил голову, чтобы остальные не услышали, и, о боги, она пахла охерительно приятно, как…
Стоп. Не думай о том, как она пахнет, придурок.
– Не доверяй ни одному человеку, который стоит перед тобой на этом ковре, – тихо отчеканил я прямо ей в ухо, стараясь не касаться его губами.
Интересно, с каких это пор я начал задумываться о том, чтобы прикасаться к противнику не клинком, а ртом?
– Даже тому, кто должен мне услугу? – ответила она так же тихо.
В моей груди вспыхнуло тепло от благодарности за ее благоразумие, за то, что она быстро сообразила: этот урок не для всеобщего обозрения. Я бросил кинжал и отшвырнул его ногой к Аэтосу, как и два предыдущих, не обращая внимания на тень угрозы в суровом взгляде командира отряда.
– Это я решаю, когда оказать эту услугу. Не ты. – Я отпустил ее, чтобы не вывихнуть плечо, и сделал шаг назад.
Она отреагировала незамедлительно, развернувшись с занесенным для удара кулаком, и я отбил его в дюйме от своего горла.
– Хорошо. – Я не мог не улыбнуться, так же легко заблокировав ее следующую попытку атаковать. – Удар в горло – отличный вариант, правда, если оно открыто.
Щеки Сорренгейл вспыхнули, а глаза сузились от гнева, когда она нанесла тот же удар, что уже пробовала, и я снова ухватил ее за бедро, вытянул из ножен последний из оставшихся там кинжалов и уронил его на пол, прежде чем отпустить девушку. Затем поднял бровь – ту, которую пересекал шрам, – в полном разочаровании. Она ведь умнее, не так ли?
– Я ожидал, что ты будешь учиться на своих ошибках. – А потом пнул и этот ее клинок в сторону Аэтоса.
Следующий кинжал она вытащила из ножен на ребрах и заняла оборонительную позицию, обходя меня по кругу. Что же. Мне осталось только вздохнуть в полном раздражении. Мне не нужно было даже видеть ее, чтобы услышать, почувствовать каждый шаг на мате позади меня, пока она колебалась.
– Ты собираешься танцевать или все же ударишь? – Может, хоть это заставит ее пошевелиться?
Тень на коврике выдала Сорренгейл, я качнулся и увернулся, когда она нанесла быстрый удар вперед. Клинок рассек воздух в том самом месте, где я только что стоял. По крайней мере, она действительно попыталась. Однако этот прием оставил Вайолет без защиты, поэтому, ухватив девушку за руку, я развернул ее и отправил лицом вниз на мат и сам опустился сверху.
Она задохнулась, когда я сжал ее руку в захвате, заставляя выронить кинжал. Осторожно, чтобы бо́льшая часть моего веса приходилась на правую руку, я поставил левое колено на спину Вайолет – которая тут же ощутимо напряглась. Сорренгейл должна научиться действовать в сложных обстоятельствах, хорошо соображать даже на грани смерти. Я взял очередной кинжал и бросил его к ногам командира отряда, затем выдернул другой из ножен на ребрах и приставил к ее нежной коже под челюстью.
Затем я наклонился еще ниже.
– Устранить врага до битвы – это очень умно, вот что я тебе скажу, – прошептал я ей на ухо, и она вздрогнула и еще сильнее напряглась подо мной. Да, Вайоленс, я знаю, чем ты занималась. – Проблема в том, что если не проверять себя во время вызовов, – я провел лезвием по ее шее, стараясь не порезать до крови, – то ты не будешь становиться лучше.
– Ты бы предпочел, чтобы я умерла, без сомнения, – выплюнула она в ответ, прижимаясь лицом к мату.
– И лишиться удовольствия от твоего общества? – Мой ответ просто сочился сарказмом.
– Я, блядь, ненавижу тебя.
Я невольно улыбнулся уголком рта. Боги, она так же безжалостна, как и Сгаэль, когда дело доходит до обмена любезностями.
– Не ты одна, так что это не делает тебя особенной.
Я поднялся на ноги и отбросил кинжалы в сторону Аэтоса, оставив Сорренгейл последние два, чтобы сражаться дальше, и снова протянул руку.
Вайолет нахмурилась, но на этот раз не приняла помощь. Она поднялась сама, и я снова улыбнулся. Не могу вспомнить, когда в последний раз мне было так весело. Каждое ее выражение лица было прекрасно. В ней не было лукавства. Никакой наигранности. Но и самоконтроля тоже и близко не было.
– Гляди-ка, да ее можно учить.
– Она быстро учится, – огрызнулась Сорренгейл.
– Это еще предстоит проверить. – Я сделал два шага назад и снова поманил ее к себе пальцем.
– Ты и так уже показал всем, что охеренно крут.
Сорренгейл повысила голос так, что эту фразу услышали все вокруг. Имоджен у меня за спиной нервно сглотнула – очевидно, опасалась, что я потеряю самообладание и убью первокурсницу.
Но убивать ее я даже не думал.
– Поверь мне, я только начал. – Я скрестил руки и стал с любопытством ждать, что она сделает дальше, недоумевая про себя, почему меня это настолько волнует.
Конечно, Сорренгейл была красива, но я никогда не позволял гармоничным чертам чьего-либо лица так влиять на меня. И дело было вовсе не в ненависти, горящей в постоянно меняющихся глазах Вайолет. Я привык к тому, что меня ненавидят. Но сочетание ее ненависти и благородного молчания о нашей встрече было слишком интригующим, чтобы его игнорировать…
Я слишком, блядь, отвлекся и не успел среагировать, когда она нырнула вниз и ударила ногой мне под колени. Я упал и довольно сильно приложился.
Вот дерьмо.
«Что я говорила о безрассудстве? – Сгаэль пробилась сквозь мои щиты. – Среброволосая девчонка – это отвлекающий фактор, который нельзя…»
Я мысленно утвердил ноги на склоне в Тиррендоре и укрепил щиты, блокируя Сгаэль. Она бы никогда не позволила мне оставить такое без последствий.
Сорренгейл приземлилась мне на спину и попыталась взять в удушающий захват. Что ж, пусть пытается на здоровье. Эта девушка была не настолько сильна физически, чтобы перекрыть мне воздух. Она сражалась так, будто на шесть дюймов выше и на сорок фунтов тяжелее, чем на самом деле, вместо того, чтобы использовать свои реальные преимущества.
Так что ее руки меня не беспокоили. Быстро повернувшись, я одним движением разорвал хватку и, схватив ее за бедра, бросил нас в кувырок, который закончился тем, что я прижал Сорренгейл спиной к мату. Прежде чем она успела сделать еще один вдох, я приставил руку к ее хрупкому горлу, но давить не стал. Пока.
Существовало более дюжины способов покончить с ней в этой позиции, все карты у меня в руках. Но, хотя мои бедра и прижимали Сорренгейл к ковру, я держал бо́льшую часть своего веса на левой руке, чтобы не раздавить ее.
Она попалась, и вспышка страха, быстро сменившаяся яростью в ее глазах, сказала мне, что она тоже это знает.
Проклятье. Я действительно боялся ее раздавить. Что, блядь, со мной происходит?
Вайолет ухватилась за кинжал и совершила грандиозную ошибку, попытавшись ударить меня в плечо.
Я оставил ее горло и перехватил запястье, вздернув руку над головой Сорренгейл и прижав ее к мату. А затем я с восторгом наблюдал за тем, как выражение ее лица меняется: широко раскрытые глаза, шок, страх и гнев, дрожащие губы – и все это за несколько секунд. Скорость, с которой она обрабатывала информацию и переключала свои чувства, была изрядным преимуществом… Но я сомневался, что она вообще осознает это.
Розовый румянец залил шею и щеки Сорренгейл, и внезапно я обнаружил, что изучаю ее совсем по другой причине. Румянец, учащенный пульс, то, как взгляд на долю секунды метнулся к моему рту… Не я один тут отвлекаюсь на чувства.
Проклятье. Это опасно. Она сама воплощенная опасность.
Мир за пределами мата перестал существовать, мое внимание сузилось до одной лишь Вайоленс. Она действительно потрясающая, особенно когда в ярости. Напряжение между нами нарастало, и мое сердцебиение участилось, несмотря на все попытки держать себя в руках. Но будь я проклят, если сейчас не продолжу изучать ее тело под моим, тепло ее кожи под кончиками моих пальцев, то, как перехватывает ее дыхание, когда я медленно приближаю лицо.
Скользнув пальцами по тыльной стороне запястья Сорренгейл, я заставил ее разжать кулак, а затем бросил клинок на мат. Прежде чем отпустить ее.
– Возьми кинжал, – потребовал я.
– Что?
Ее глаза расширились.
– Возьми. Кинжал, – повторил я и накрыл ее руку своей, чтобы вместе достать последний клинок из ножен на ребрах. Я обхватил ее пальцы, заставляя взяться за рукоять.
Даже руки у Вайолет мягкие. Хрупкие. Будто стеклянные. И если я не научу ее использовать эти слабости в своих интересах, то следующий противник ее уничтожит. И по какой-то гребаной причине, которую я не могу определить… мне не все равно.
Проклятье.
– Ты такая крошечная. – Злость кипела в груди и жгла огнем.
– Я в курсе. – Она сверкнула глазами.
– Так перестань делать большие движения, которые тебе не по размеру. – Я поднес наши переплетенные руки к своему боку и провел острием кинжала по ребрам. – А вот удар под ребро сработал бы просто отлично. – Затем я провел ее рукой с кинжалом по своей спине – впервые делая себя уязвимым, впервые с тех пор, как попал в эту тюрьму, называемую военной академией. – Почки тоже хорошо протыкать под таким углом.
Сорренгейл сглотнула, и я, борясь с желанием проследить за движением ее горла, задержал взгляд на ее лице. Клянусь, ее глаза казались иными каждый раз, когда я в них смотрел. Неудивительно, что я не мог отвести взгляд.
По-прежнему глядя ей в глаза, я передвинул ее руки на свою талию.
– Если твой противник в доспехах – здесь они слабее всего. Это три места, куда ты легко могла бы нанести удар, прежде чем твой противник успел бы остановить тебя.
Губы Сорренгейл разомкнулись, и она тихо вздохнула.
– Ты слышишь меня? – Я точно не собирался повторять весь этот урок.
Она кивнула.
– Хорошо. Потому что ты не сможешь отравить каждого встречного врага, – шепнул я, наблюдая, как Вайолет побледнела от этого обвинения. – У тебя не будет времени предложить чай ездоку на грифоне из Брайевика, когда он набросится на тебя.
– Как ты узнал? – Она напряглась подо мной, и, вот проклятье, ее бедра сжались вокруг моих бедер.
Мне нужно было убираться от этой девушки, пока она не поняла, что у нее есть еще одно оружие, когда дело касается меня.
– О, Вайоленс, ты хороша, но я знал лучших мастеров яда. Фокус в том, чтобы не делать это так явно.
Бреннан издал бы один из лучших своих разочарованных вздохов, если бы знал, насколько очевидно действовала его младшая сестра. А еще он попытался бы надрать мне задницу за то, в каком положении я держал сейчас Вайоленс.
Во рту появился горький привкус. Сорренгейл даже не подозревала, что ее брат жив.
Тут она открыла рот, словно собралась что-то сказать.
– Думаю, на сегодня с нее достаточно! – рявкнул Даин.
Мне потребовалась каждая унция самообладания, чтобы не вздрогнуть от внезапного напоминания о том, что мы не одни.
– Он всегда такой чрезмерно заботливый? – пробормотал я, отстраняясь… всего на пару дюймов.
– Он заботится обо мне. – Сорренгейл сузила глаза, глядя на меня, и я подумал, что это ее обычное выражение. Ярость. Вайоленс.
– Он сдерживает тебя. Не волнуйся. Твой маленький секрет будет в безопасности со мной. – Я вскинул рассеченную шрамами бровь, надеясь, что она поймет намек и мой секрет тоже будет в безопасности. Затем я провел нашими соединенными руками по боку Сорренгейл и убрал в ножны украшенный драгоценными камнями клинок, который ей незачем носить. Он был охренительно велик для нее. Слишком легко выбить из рук.
– Ты не собираешься меня окончательно обезоружить? – спросила она, когда я разжал пальцы и приподнялся над ней.
Слава богам, у нее хватило здравого смысла высвободить мои бедра из захвата своих, потому что на миг все мои чувства исчезли, кроме желания оставить ее ноги там, где они только что были, и отнести ее в ближайшую пустую комнату, чтобы убедиться, насколько мы оба привлекаем друг друга.
Но на этом пути нас ждала абсолютная катастрофа. Так что, нет.
– Нет. Беззащитные женщины никогда не были в моем вкусе. На сегодня мы закончили.
Я встал и направился к краю мата, чтобы забрать у Имоджен свое оружие.
– Что это, блядь, было? – прошептала она, возвращая мне последние клинки.
Я проигнорировал ее вопрос и обратился к командиру отряда, который уже присел на коврик напротив Вайоленс и занимался ее ублажением:
– Аэтос!
Аэтос повернул ко мне голову, и гнев на его лице почти заставил меня улыбнуться.
– Ей не помешало бы поменьше защиты и побольше обучения. – Я впился в него обвиняющим взглядом и смотрел так, пока Аэтос не кивнул. Затем повернулся и ушел.
– У тебя сегодня настроение померяться силами с первогодками? – с усмешкой спросил Гаррик, как только я отдалился от второго отряда. – Или только с этой конкретной первогодкой?
– Иногда меня бесит твоя гребаная наблюдательность.
– Трудно не заметить, как ты смотришь на нее, – ответил он, понижая голос.
– Как будто хочу ее убить? – спросил я, заметив нечто интересное в секции Когтя.
– Или трах…
– Не говори это слово, когда я в настроении бить людей.
У нас примерно равные силы, что делало нас идеальными спарринг-партнерами, но я уже достаточно разозлился, чтобы нанести своему лучшему другу реальный урон, несмотря на его габариты.
– О, не мог бы ты сделать это, пожалуйста? – Гаррик приложил руку к сердцу и ухмыльнулся. – Мне нужно, чтобы ты показал этими большими, сильными руками…
Я так сильно толкнул его плечом, что он даже отступил на шаг, и отправился к секции Когтя. Чем дальше отсюда, тем лучше, когда речь идет о Сорренгейл.