Глава 65
Шлеп. Шлеп.
Странный звук разносился по залу чар.
«Это туши виверн, – сказала мне Андарна, выгнув шею к нам в туннель. – Пожалуйста, прости меня».
Ее золотые глаза моргнули.
Простить ее?
– Она сделала свой выбор, – прошептала я, но слезы, сбегавшие со щек, говорили, что я не смирилась.
Как и всхлипы, разрывающие Миру. И пустой взгляд Бреннана нельзя было назвать безмятежным, когда он медленно, неуклюже стянул летную куртку и накинул на тело мамы.
Я не знала, сколько прошло времени, пока нас вели по туннелю и узкому коридору. Лестницы сливались одна с другой.
«Ты жива. Сегодня ты выживешь. Ты выживешь завтра», – обещал мне Тэйрн, пока я заставляла себя ставить одну ногу перед другой.
«Ксейден?»
Я потянулась к нему по связи, но наткнулась на щиты.
«Он жив».
Слава Данн.
Это и есть гравитация, правильно? Ксейдена достаточно, чтобы земля не ушла у меня из-под ног. Чтобы солнце поднималось и дальше.
– Он положит ее тело в квадранте, – сказал кто-то Бреннану.
Должно быть, тело мамы подхватил дракон.
Мы вышли из юго-западной башни под победное ликование. Радостные возгласы и благодарности богам. Пехота, целители, всадники и летуны толпились в коридоре, смеясь и обнимаясь, но мы наконец пробрались наружу.
Мира, Бреннан и я стояли на самом краю двора, глядя, как разгорался праздник. Никто из нас не двигался.
Передо мной появилось лицо. Карие глаза. Русые волосы. Даин.
– Вайолет? – Он поднял окровавленную руку, потом передумал. – Ты…
– Отвали-ка! – Его оттолкнула Рианнон с улыбкой усталой, но такой прекрасной. На ее доспехах была всего пара прорех, возможно от колотых ран. – Ты поставила чары!
Она схватила меня за лицо обеими руками.
– Да. – Я сумела кивнуть, пробегая глазами по ее лицу. – Ты ранена?
– Чепуха, – заверила она меня. – Ты бы видела! Виверны посыпались с неба, как яблоки с дерева, а вэйнители запаниковали и сбежали. Сейчас их выслеживают старшие офицеры.
– Хорошо. Это хорошо, – снова кивнула я. – Остальные?
– Ридок в порядке. Имоджен получила в бок, но не жалуется. Квинн дали по лицу, но, кажется, там просто царапина, и я как раз собиралась проведать Сойера и летунов. Хочешь… – Ри насторожилась. – А Ксейден?
– Жив, – прохрипела я. – По словам Тэйрна.
Рианнон нахмурилась, пытливо глядя мне в глаза, бросила взгляд на Бреннана, потом на Миру, снова повернулась ко мне с изменившимся лицом.
– Мама, – попыталась объяснить я, но горло сжалось. – Она. У камня чар не было энергии, и мама…
– Ох, Ви… – Ри сжала меня в объятиях.
И плевать, что нельзя, что это позорная демонстрация чувств, что мама этого не хотела бы. Я сломалась и разрыдалась на плече Рианнон, содрогаясь всем телом. С каждой слезой я чувствовала, как тверже встаю в этом ходившем ходуном мире, чувствовала, как успокаиваются первые волны шока.
Когда я оглянулась, Бреннан сидел на лестнице у здания администрации с таким видом, будто того гляди потеряет сознание, и раздавал приказы, а Мира пропала из виду.
– Чем тебе помочь? – спросила Ри.
Я потянулась к Ксейдену, но его щиты все еще были наглухо заперты, и я резко провела тыльными сторонами ладоней по лицу и изо всех сил постаралась взять себя в руки.
– Мне нужно увидеть Тэйрна и Ксейдена.
«Вперед», – отозвался Тэйрн.
И я последовала вперед, миновав ведущих переговоры Мельгрена и Деверу и чуть помедлив, когда услышала, как они обсуждают условия нашего возвращения. Оу. Такое крупное нападение? Туши, падающие по всему королевству? Руководству уже ничего не скрыть. В считаные часы всех наваррцев облетит весть, что им врали. Неудивительно, что они требовали нашего возвращения.
Я даже не знала, хочу ли вернуться.
Я прошла через двор, в арку, на открытый воздух.
Открытое… кладбище.
Землю покрывали серые тела виверн со встречавшимися тут и там разноцветными пятнами, но я не узнавала драконов, пока шла к высоким силуэтам Тэйрна и Сгаэль на краю пропасти.
– Ты ранен? – спросила я.
«Ты бы знала», – ответил Тэйрн, повернув голову навстречу подлетевшей Андарне; ее правое крыло задрожало, когда она раскрылась перед приземлением.
– Вам двоим нужно о многом поговорить. Сейчас.
Тэйрн перевел золотые глаза на меня.
– Сейчас, – повторила я.
Тогда он переключил внимание на Андарну, а я подошла к Сгаэль, чувствуя Ксейдена за ней, под ее стражей.
– Ты меня пропустишь? – спросила я, глядя ей в глаза, а не на ее окровавленную пасть.
«Сегодня ты хорошо билась».
– Спасибо. – Я неловко улыбнулась. – И ты.
«Что ж, от меня ничего другого и не ждут. – Сгаэль переступила лапами, и я увидела Ксейдена, стоявшего на самом краю пропасти спиной ко мне. – Осторожней со словами».
– Забавно слышать это от тебя, – пробормотала я, но, не задерживаясь, направилась к нему. Порез поперек спины, но это все, что я увидела, подойдя к нему и остановившись в дюймах от пропасти. – Что случилось?
– Я убил его. – Голос Ксейдена был равнодушным, как и выражение его лица, залитого полуденным солнцем. – Разорвал его узы со мной и убил. Он упал в овраг, и теперь я все слежу за рекой, будто он еще вынырнет, хоть я и знаю, что к этому времени его унесло на многие мили прочь.
– Прости, что меня не было. – Я потянулась к его руке, но он отдернул ее.
– Не за что прощать. Ты спасла нас.
– Нас спасла моя мать. – У меня надломился голос. – Она заставила Слоун высосать и направить в камень чар силу Аймсира и свою жизненную энергию. Ее больше нет.
Ксейден медленно закрыл глаза.
– Ужасно жаль.
– Она убила твоего отца. Чего тебе жалеть? – Я утерла очередную сбежавшую слезинку.
– Я не желал ее смерти, – сказал он тихо. – Я не могу желать смерти тем, кого ты любишь.
Воцарилась тишина, и вовсе не уютная.
– Мельгрен хочет, чтобы мы вернулись, – подкинула я очередную безопасную тему для разговора, добиваясь реакции – любой реакции.
– Тогда вернемся. – Ксейден кивнул. – Чары Аретии уже слабеют, а здешние целехоньки. О них ты мне еще расскажешь, да?
Его взгляд тронул меня, но тут же сбежал, будто на меня было больно смотреть.
– Расскажу, – пообещала я.
– Хорошо. – Он снова кивнул. – Здесь тебе безопаснее. Здесь наше место. – Он с трудом вздохнул, потом рассмеялся. – Под защитой полноценных чар тебе нечего будет бояться.
Я нахмурилась:
– Я только что сражалась с целой армией виверн и темными колдунами, поставила чары, потеряла мать. Прошу, скажи, что может быть страшнее?
– Ты любишь меня? – прошептал Ксейден.
– Ты же знаешь, что люблю. – Я взяла его за руку, и у меня внутри все скрутило узлами, когда он повернулся ко мне, но опустил глаза. – Что он тебе сказал? Что ты увидел? Чего я должна бояться, Ксейден?
Что могло его так потрясти?
Ксейден медленно, через силу поднял взгляд по моему телу и наконец посмотрел мне в глаза.
И тогда я вскрикнула, машинально сжав его руку.
Нет. Только это я могла думать, чувствовать, внутренне кричать, уставившись на человека, которого так безнадежно любила.
– Меня, – прошептал он, а его ониксовую радужку с золотыми пылинками обрамляло слабое, почти незаметное красное свечение. – Ты должна бояться меня.