Железное пламя

– В каком смысле – тебя? – спросила я, когда мы вышли перед Кодагом, глядя на поле боя, усеянное трупами виверн и драконов. В мой груди прорвалась пульсирующая боль ужаса.
Столько смертей – а мы еще не видели их основных сил. Судя по виду орды, они почти не задействовали вэйнителей.
– Это один из их учителей, – сказал Ксейден, не сводя глаз с колдуна посередине. – Тот, что сбежал из Рессона.
– Он был и тогда перед утесами. – Я с трудом сохраняла голос спокойным, несмотря на трепет сердца.
Чары нужно ставить уже сейчас. Это был единственный шанс выбраться отсюда живыми. Но любой дракон мог дать свой огонь только одному камню чар, а значит…
– Он думал, мы будем в Сэмарре. Рассчитывал, что мы поступим благородно и придем на зов Мельгрена.
– Откуда ты знаешь? – Я нахмурилась.
– Сделай нам обоим одолжение и не спрашивай.
Тэйрн и Сгаэль вышли вперед мимо Аймсира, выглядывая угрозы как на земле, так и в небе. С колотящимся сердцем я переводила взгляд между ними и медленно снижавшейся в сотне ярдов от нас фигурой Мудреца. Он спускался на землю.
Проклятье. Действовать нужно было быстро.
– Если бы ты выбирал, где правильно поставить чары, здесь, в Басгиате, или наши, в… – Я не могла сказать. Не здесь. – Что бы ты выбрал?
Ксейден поморщился, словно от боли, наконец оторвал глаза от Мудреца и посмотрел на меня.
– Ты должен выбрать. Мне хватит ресурсов поставить чары либо здесь, либо… там. – В моем голосе была нескрываемая мольба. – Я не могу решить за тебя.
Он и так отдал уже этому месту слишком много. Отдал мне.
Ксейден снова взглянул на зависшую в воздухе орду и театрально медленное снижение Мудреца на виверне.
– Чары ставят там, где находятся, то есть здесь.
– Но твой дом… – Мой голос звучал тише шепота.
– Ты – мой дом. И если сегодня мы все умрем, то знание все равно умрет с нами. Защищай Басгиат.
– Уверен? – Мое сердце стучало, будто часы, отсчитывающие время, которое нам осталось.
– Уверен.
Я кивнула, потом моя рука выскользнула из его – и я обратилась к самому большому дракону на Континенте.
– Мне нужно с тобой поговорить.
– Да твою мать, Ваойлет! – Ксейден резко развернулся, встав рядом со мной, когда Кодаг медленно поднял голову и чуть склонил ее, чтобы пронзить меня взглядом прищуренных золотых глаза, – потому что даже если бы он положил голову на землю, я все равно достала бы только до ноздрей. – Ты понимаешь, что делаешь?
– Если нет, нам всем конец.
И лучше поторопиться, потому что Тэйрн почти добрался. Я чувствовала, как он прорывается через мои щиты. Ни одному всаднику не удержать своего дракона, если он хочет что-то знать.
– Ты знаешь про чары. – Это прозвучало как обвинение – да им и было. – Но не рассказал своему всаднику, потому что драконы защищают драконов.
Мне в лицо ударил пар, и Ксейден тихо выругался, завивая тени у ног.
– Да. Я догадалась. Я уже применила огонь Тэйрна на втором камне чар. Если я заряжу камень в Басгиате, ты поможешь? – спросила я, впиваясь ногтями в ладони, чтобы не трястись.
Этот дракон единственный на всем Континенте, кроме Сгаэль, не боялся Тэйрна.
– Для Басгиата не нужен именно он в качестве черного дракона, – возразил Ксейден. – У тебя же есть Андарна.
– Ты. Поможешь? – Я выдержала угрожающий взор Кодага. – Иначе мы все умрем. Эмпирею придет конец.
Он выпустил еще один клуб пара, уже слабее, потом чуть качнул головой, подняв ее, когда слева приблизился Тэйрн, а из-за лапы Кодага показался Мельгрен.
«Играешь со смертью?» – спросил Тэйрн, проталкиваясь через щиты.
«Нужно было поговорить о секрете… который не мой, – ответила я. – Пожалуйста, не допытывайся».
Когти Тэйрна сжались в ледяной жиже.
Я повернулась к Ксейдену:
– Я не хочу тебя оставлять, и у меня еще миллион вопросов о том, почему ты думаешь, что они пришли за тобой, но если я не уйду… – Моя душа противилась необходимости расставаться с ним.
Наклонившись ко мне, Ксейден поднял руку к моему затылку:
– Мы с тобой оба знаем, что ты не можешь одновременно и ставить чары, и сражаться. В Рессоне я сдерживал виверн, а ты сражалась. Я верил, что ты можешь за себя постоять. Теперь и ты поверь в меня и установи чары, пока не погибли еще люди. Покончи с этим. – Он быстро и жестко поцеловал меня, потом посмотрел так, словно видит в последний раз. – Я люблю тебя.
О… боги. Нет. Я отказывалась соглашаться на это прощание.
– Ты выживешь! – приказала я ему, затем взглянула на ожидающую орду, на Мудреца, почти опустившегося на землю, но неспешившего, будто все это игра, в которой он уже выиграл, и, наконец, на Тэйрна. – Останься с ним.
Тот зарычал, обнажив клыки.
– Останься с ним ради меня. Только посмей за ним не уследить! – Развернувшись на каблуках, я перешла на бег, не прощаясь с Ксейденом.
Зачем прощаться, если мы скоро увидимся. Ведь я не могла ошибаться.
– Летуны рвутся в бой, – бросила я Мельгрену. – Разрешите им!
Я притворилась, будто не провела последние два часа в бою, не колдовала до изнеможения, не довела себя до предела – и побежала.
– Прекрати грозу, чтобы взлетели грифоны! – крикнула я матери, пробегая через арку.
Ну на хрен ее разрешения или понимание. Если камень чар держит энергию, заряжу его сама.
Я работала локтями и заставляла ноги шевелиться, несмотря на жгучую боль в коленях. Бежала через двор, уворачиваясь от пехотных отрядов, и потом летела по центральной лестнице. С заходящимся сердцем и горящими легкими вбежала через открытую дверь в коридор. Неслась, будто с самого Рессона тренировалась только для этого.
Бежала, потому что не смогла спасти Лиама, не смогла спасти Солейл, но еще могла спасти остальных. Могла спасти его. И если я хоть на миг задумалась бы о том, с чем столкнулся Ксейден, я бы развернулась на месте и бежала обратно.
Чуть ли не кубарем скатившись по винтовой лестнице, я уже с трудом разбирала дорогу и едва не налетела на первокурсников, стоявших на карауле возле туннеля, откуда несло Варришем и болью.
– С дороги! – только и крикнула я Линксу и Бэйлору.
Потому что помнила их имена. Авалин. Слоун. Аарик. Кай, летун. Я знала имена всех первогодков.
Они прыснули в разные стороны, а я влетела в щель боком, продираясь через самую узкую часть.
Грудь сжалась, и я вспомнила Ксейдена.
Ксейдена, и аромат бури, и книги. Больше я не допустила. Стоило туннелю дать мне волю, дала волю и я себе, подгоняя себя как никогда, и вылетела в зал чар, залитый утренним светом.
Только тогда я с трудом остановилась и уперлась руками в колени, глубоко дыша, чтобы меня не вырвало.
– Он. Работает? – спросила я, глядя на камень, чудесным образом восстановленный и даже стоявший там, где положено.
– Охереть, Сорренгейл, в жизни не видел, чтобы ты так бегала! – Аарик поднял брови.
– Прошу. – Бреннан пошатнулся мне навстречу – с красно-рыжими кудрями, слипшимися от пота, – и Аарик поймал его, закинув его руку себе за плечи. – На это ушли все мои силы.
– Но он держит заряд? – спросила я, борясь с тошнотой.
– Попробуй, – предложил Бреннан. – Если нет, все было зря.
Каждая секунда была на счету, когда я приблизилась к камню. Выглядел он точно так же, как когда мы прибыли вчера ночью, не считая могучего гула и огня.
– С виду прямо как наш перед тем, как мы его зарядили и зажгли, – заметил Бреннан.
– Да, только этот действительно горел, когда мы пришли, – сообщила я ему, поднимая руку к черному железу.
– Железо не горит, – возразил он.
– А ты скажи это камню чар.
Без проводника заряжать оказалось труднее, чем я думала, но мне нужно было знать. Снова открыв двери Библиотеки, я впустила силу Тэйрна сосредоточенной струйкой, как и учил Феликс, только вместо того, чтобы наполнять проводник, приложила кончики пальцев к камню и отпустила энергию в него.
– Сколько времени три человека заряжали камень чар в Аретии? – спросил Бреннан.
– Неделями, – ответила я, чувствуя, что пальцы больно покалывает, будто в них после онемения восстановился кровоток, и я с немалым удовлетворением увидела, как из них заструилась энергия. Я отвела руку на дюйм, чтобы увидеть сине-белые нити, соединяющие пальцы с камнем, и тогда нарастила силу.
Жар прилил к коже, и я довела себя до предела – хотя после пары часов колдовства это мало что значило. На лбу выступил пот, лицо раскраснелось.
– Недель у нас нет, – тихо сказал Бреннан, будто разговаривал сам с собой.
– Я знаю.
Вдали кто-то заревел, и я вскинула глаза на отверстие в потолке, в небо так высоко над нами. Горло сжалось при виде столкновения зеленых и серых. С оранжевым. Наверху без меня сражался мой отряд. У ворот бился Ксейден. Время вышло.
Я обрезала поток энергии, приложила ладонь к камню. Крошечная вибрация – как рябь на воде, когда бросишь камешек по широкому озеру. Но камешков не хватало.
– Заряд он держит, но нам здесь не хватает всадников.
– Я попрошу Мабха об этом объявить, – сказал Бреннан, мы оба посмотрели на небо, где за проблеском красного последовал серый.
– Нужны все, кто сможет.
Но кто, проклятье, бросит сражаться и рискнет победой из-за туманной догадки? Мое сердце заходилось в бешеном стуке. Похоже, началось то, что и просила не допускать мать: полномасштабная рукопашная. В верхнем крае зала сдвинулась тень, и я опустила щиты впервые с разговора с Есинией.
«Спускайся», – сказала я Андарне, уходя за камень, туда, где ее никто не увидит, если придет помочь с зарядкой.
«Я не люблю…»
«Живо».
Мой голос не оставлял места для спора.
Я приложила руку к камню и призвала энергию в полную силу, пока Андарна, на миг затмив солнце, спустилась туда, где ее не заметят. Энергия текла из меня ровной струйкой, гудя на кончиках пальцев.
Она приземлилась, держась теней, которых еще не касались утренние лучи солнца.
«Почему ты мне не сказала?»
Ее золотые глаза моргнули в темноте.
«Что не сказала?»
«Я все знаю. – Я покачала головой. – Надо было раньше догадаться. Как только я увидела тебя после Рессона, сразу заметила другой отлив твоей чешуи, но решила, что просто никогда не встречала подростков, откуда мне знать?»
«Другая. – Андарна склонила голову набок и вышла из тени: ее чешуя сменила окрас с полуночно-черного на переливающийся темно-зеленый. – Так я всегда себя и чувствовала».
«Вот почему тебе неуютно с другими подростками, – добавила я, трясущейся рукой стараясь влить в камень все, что могу, до прибытия остальных. – Вот почему тебе позволили связаться. Боги, ты же сама мне все говорила, а я думала, ты просто…»
«Подросток?»
Она расширила ноздри.
Я кивнула, стараясь не обращать внимания на шум битвы высоко над головой, чтобы сосредоточиться на нашем спасении, – хотя по связи с Тэйрном ко мне текли гнев, ярость… Я не могла задумываться о том, что делает Ксейден. Не сейчас.
«Надо было прислушаться, когда ты сказала, что будешь главой собственного рода. Вот почему в прошлом году никто не мог оспорить твое право на выбор. Вот почему члены Эмпирея позволили связаться перьехвосту».
«Говори. Хватит гадать», – потребовала Андарна.
Даже медленный вдох не успокоил колотящееся сердце.
«На самом деле твоя чешуя не черная».
«Нет. – Даже сейчас ее чешуя сменяла оттенок на сероватый цвет камня. – Но у него – да, а я очень хочу быть как он».
«Тэйрн».
Тут нетрудно догадаться.
«Он не знает. Знают только старейшины. – Андарна опустила голову на пол передо мной. – Они его уважают. Он сильный, и преданный, и свирепый».
«Ты тоже. – Меня пошатывало от усилий, но я держалась – и поддерживала поток энергии в камень. – Ты могла бы не скрываться. Могла бы сказать мне».
«Если бы ты не догадалась, была бы недостойна знать, – фыркнула драконица. – Я ждала, когда вылуплюсь, шестьсот пятьдесят лет. Ждала твоего восемнадцатого лета, когда услышала речи старейшин о слабой дочери их генерала – девочке, назначенной стать главой писцов, – и уже тогда поняла. У тебя был бы разум писца и сердце всадницы. Ты стала бы моей. – Она уткнулась мне в ладонь. – Ты такая же уникальная, как я. Мы хотим одного и того же.«Ты не могла знать, что я стану всадницей».
«И все же мы здесь».
В голове пронеслась тысяча вопросов. Но времени не было ни на один, и я только дала ей то, чего хотела сама: признала той, кем она являлась на самом деле.
«Ты не черный дракон и вообще не из шести известных нам пород. Ты из седьмого рода».
«Да».
Ее глаза распахнулись от восторга.
Я коротко вздохнула, чтобы успокоиться.
«Я хочу, чтобы ты рассказала мне все, но наши друзья умирают, поэтому мне нужно попросить тебя: ты дашь свое пламя камню?»
На лбу с ростом температуры выступил пот, и все же я вливала больше и больше энергии, рука все больше тряслась от усилия ее сдержать – течь струйкой, а не бить молнией.
«Поэтому меня оставили и так долго не трогали. – Андарна склонила голову в другую сторону. – По крайней мере, так я помню. Прошли уже века».
– Рада тебя видеть, Кэм. Тебя искал отец, – услышала я голос матери с другой стороны камня.
– Я связанный всадник, – сухо отозвался Аарик. – Он ничего не сможет…
– Меня это не волнует. Камень держит энергию?
Мама? А ее какого Малека принесло?
«Улетай, – приказала я Андарне слабеющим голосом. – Я не доверю ей тебя».
– Держит, – ответил Бреннан.
Андарна заколебалась, но взлетела. Мои пальцы царапнули по камню, пока я медленно обходила его с другой стороны.
«Ты дошла до предела», – предупредил Тэйрн натянутым голосом.
«У меня нет выбора».
Шагая на подгибающихся ногах, я легонько потянулась к Ксейдену – не чтобы отвлечь, а только почувствовать… Но его щиты были подняты, полностью блокируя меня.
«Он сражается», – сказал Тэйрн, и на миг у меня перед глазами все потемнело, чтобы проясниться… уже на поле боя. Я смотрела его глазами, как в прошлом году – глазами Андарны.
На секунду мир накрыло серое, прежде чем небо появилось вновь, на фоне облаков брызнуло красное. Тэйрн со взрывом удовлетворения оглянулся на то, как падает виверна, а затем нашел Ксейдена на краю оврага.
Мое сердце исступленно забилось при виде того, как Мудрец легко закрывался от каждой тени Ксейдена кинжалами из голубого пламени, затем вовсе остановился, когда на два клинка, вонзившихся в землю перед вэйнителем, упал яркий свет солнца.
Должно быть, Ксейден метнул кинжалы и промахнулся. Я знала, что у него при себе всегда третий, но сможет ли он его применить? Потому что Мудрец не отступал. Он надвигался на Ксейдена, шаг за шагом прижимая его к краю оврага. Над головой пронесся столб зеленого пламени, и Тэйрн вскинул голову к Сгаэль и трем вивернам, идущим в атаку, причем одна поливала воздух перед собой вишнево-красным огнем.
О боги, у них больше пород, чем мы подозревали. Ужас затопил нашу связь, и зрение снова помутнело, а в ушах зазвенело, словно меня огрели по голове.
Я моргнула и глубоко вдохнула, загоняя воздух в стиснувшееся горло, и перед глазами вновь появился каменный зал. Делая один неверный шаг за другим, я вела ладонью по медленно нагревающемуся камню, пока не свернула и не увидела маму, Бреннана и Аарика – посреди разговора, который не слышала из-за звона в ушах.
Энергия не просто горела, а обжигала вены, мышцы, мои кости.
«Ты выгораешь», – предупредила Андарна звенящим от волнения голосом.
Мой следующий вдох ошпарил легкие.
«Серебристая!» – проревел Тэйрн.
Чары должны быть поставлены.
«Вы оба обязаны выжить. Обещайте, что выберете жизнь».
Потому что я уже понимала цену зарядки камня чар вовремя, чтобы спасти всех моих любимых, и цена эта – моя жизнь. Моя энергия казалась каплей в море для камня такого размера. Потребуется вся энергия Тэйрна – сама его жизнь, – а ее я не отдам. Но я могла дать достаточно, чтобы дело довершили остальные всадники.
Я упала на колени, но контакт не разорвала. Я вливала и вливала, распахивая двери Библиотеки и принимая полную силу Тэйрна, дрожа от стараний держать ее под контролем, сфокусированной, созидательной, а не жестокой.
– Вайолет? – Голос Бреннана словно звучал издалека.
Жар бил во мне толчками, когда я вливала силу в камень, а мой мир сузился только до боли, огня и бьющегося сердца.
– Вайолет! – Мама бросилась ко мне с круглыми от страха глазами, потянувшись к свободной руке, потом отшатнулась, взмахнув красной, обожженной ладонью.
Земля взметнулась мне навстречу, и я выбросила вперед руку, чтобы упереться в камень и продолжать транслировать. Ну и что, что у меня шипела кожа, краснели пальцы, сдавали мышцы, а я уступала огню? Ничто не имело значения, кроме зарядки этого камня, кроме чар, что спасут моих друзей, моих брата и сестру, Ксейдена.
– Какая у тебя печать?! – вскричала мама, но мне не хватало сил поднять голову.
«Ты не справишься!» – криком умоляла Андарна.
«У тебя – своя цель. – Даже мой внутренний голос стал шепотом. – Может, это – моя».
– Еще не манифестировалась, – в панике ответил Аарик.
– А у остальных? – повысила голос мама.
Он начал перечислять тех, кого знал, и я отключилась от голосов, чтобы сосредоточиться на контроле, чтобы продержаться как можно дольше, пока еще приносила пользу.
Слева от меня упал Бреннан, пополз в нескольких футах, шевеля губами, но я закрыла глаза и потребовала еще больше энергии, которая медленно убивала меня.
«Прекрати немедленно!» – приказал Тэйрн.
«Мне очень жаль. – Мышцы в руке оцепенели от усталости. Наконец-то. Теперь мне не придется держать руку. Я входила в последнюю стадию выгорания, как тогда, на вершине горы с Варришем. – Жаль, что тебе придется потерять и второго всадника».
С усилием подняв веки, я уставилась на узор камня под пальцами – и поняла. Наконец поняла, почему человек может обратиться к воровству магии. Вся сила мира находилась у меня под рукой, и если буду транслировать я, если заберу у земли, а не у Тэйрна, мне хватит энергии, чтобы спасти…
«Ты должна спасти себя! – требовал Тэйрн. – Я выбрал тебя не как свою следующую, а как свою последнюю, и если падешь ты, паду и я».
«Нет».
Моя кожа дымилась.
«Отпусти», – упрашивала Андарна, и порыв воздуха и легкая вибрация каменного пола сообщили мне, где она приземлилась.
– Я этого не сделаю! – отдался от стен крик Слоун и пробился сквозь туман.
Дюйм за мучительным дюймом я заставила себя поднять голову как раз вовремя, чтобы увидеть, как глаза Бреннана расширились, а над моим плечом поднялся сапог матери. Она наступила мягко, и не успела я раскрыть рот, как она пихнула меня что было сил, отправив на пол и разрывая мой контакт с камнем чар.
Энергия вылетела в воздух с треском молнии, я ударилась спиной, и крик вырвался из горла – крик, которому вторил Бреннан, когда все поле моего зрения заполнило его лицо, и он схватил меня за руку. По руке побежало остужающее облегчение, жжение ослабло, мышцы расслаблялись и восстанавливались.
Если не прервать мою энергию, он умрет. Он не может чинить так часто, и когда хлынула следующая волна жара…
Из последних ментальных сил я закрыла дверь Библиотеки. Поток энергии прекратился. Облегчение от Тэйрна и Андарны донеслось мгновенно, но я чувствовала только горечь поражения, лежа на полу, пока мое тело, которым я так безрассудно распоряжалась, чинил брат.
А над собой я увидела проблеск зеленого, после чего небо потемнело от бьющихся серых крыльев.
– Это единственный способ! – кричала мама, и я повернула голову, чувствуя, как приходят в себя мышцы и остывает кожа. – Невозможно в один миг зарядить нечто такого размера. Только с сотнями всадников, которых у нас нет. Если хочешь спасти друзей, то сделай это! – Она подтащила к камню чар… Слоун.
– Мама? – прохрипела я, но она не ответила.
– Ты – Майри, – выдохнула она.
– Да… – Светло-голубые глаза Слоун встретились с моими, полными нерешительности.
– Я убила твою мать! – Мама толкнула ее в грудь.
– Мам! – крикнула я.
Бреннан свалился рядом со мной, бледный и вспотевший, а я, дрожа, попыталась встать на колени.
– Я выследила ее и приволокла на казнь, помнишь? – говорила мама, прижав Слоун к камню. – А ты была там. Я заставила тебя смотреть. Тебя и твоего брата.
– Лиам, – шепнула Слоун.
Мама кивнула, развернула левую руку Слоун и приложила ладонью к нижнему кругу огромной руны, вырезанной в камне.
– Я могла бы спасти и его, если бы проследила в прошлом году, чем занят мой помощник.
– Нет! – крикнула я, бросаясь вперед. От стены зала рванулся Аарик, но не просто поймав меня, а остановив. – Отпусти!
– Не могу, – прошептал он извиняющимся тоном. – Она права. И если мне приходится выбирать между ее жизнью и твоей, я выбираю твою.
Моей жизнью или… ее?
– Андарна? – прохрипела я.
«Прости, пожалуйста. Я тоже выбираю тебя. Ты моя. Я не дам тебе умереть». Андарна прошла мимо меня, готовая встать между мной и матерью.
О боги. Нет. Слоун же перебрасывает энергию…
– Ты можешь жить с тем, что они умирают? А ведь это и происходит, – сказала мама мягче, чем когда-либо говорила со мной. – Твои друзья умирают, кадет Майри. Наследник Тиррендора сражается не на жизнь, а на смерть, и ты можешь это остановить. Ты можешь спасти всех.
Она взяла ее свободную руку – и, к моему ужасу, Слоун не отпустила вторую от камня.
– Не надо! – воскликнула я. – Слоун, это же моя мама.
Этого не могло быть. Может, Слоун не послушает меня, но послушает Ксейдена. Я смела щиты…
Боль. Мучительная, обжигающая боль неслась по нашей связи. Безнадежность и… беспомощность? Она накинулась со всех сторон, лишив дыхания, захлестывая все органы чувств и остатки сил. Я осела всем телом – всем весом в руках Аарика, – пока мой разум с трудом распутывал мои чувства с ксейденовскими.
Он… я не могла думать из-за боли, не могла вдохнуть из-за стиснутой груди, не чувствовала землю под ногами.
– Ксейден умирает, – прошептала я.
Слоун бросила взгляд на меня – и этого было достаточно.
– Тебе нужно просто стоять, – говорила где-то вдали моя мать. – Твоя печать сама все сделает. Представь, что ты не более чем проводник для энергии. Ты просто передаешь мою энергию в камень.
– Вайолет? – прошептала Слоун.
Я с трудом подняла взгляд к ней, но меня здесь не было. Я умирала на поле боя, теряя последние силы, сгорая, пожирая собственное тело. Но это стоило того, чтобы спасти любимую. Вайолет.
«Борись!» – закричала я по связи всем троим, закричала, чувствуя боль и месть. Гнев и огонь. Горечь плоти виверны в зубах.
– Ты можешь, – сказала мама ласково.
– Мам! – Мой голос задрожал, когда она сплела свои пальцы с пальцами Слоун.
– Все хорошо, – улыбнулась мне мама, нежно глядя на меня, когда Слоун рядом с ней оцепенела. – Когда моя сила – сила Аймсира – заживет в камне, зажги его. Установи чары. Я готова на все, лишь бы уберечь тебя. Понимаешь? Все было ради того, чтобы привести тебя к этому моменту, когда тебе хватит сил…
Она упала на колени, но не отпустила Слоун.
– Нет-нет-нет. – Я боролась с руками Аарика, пока моя грудь грозила разойтись по швам, пронзить ребрами сердце. Мама то и дело пропадала из поля зрения, то мутного, то ясного.
– Мне очень жаль, – прошептал мне на ухо Аарик.
– Ты все, о чем мы мечтали, – тихо сказала мама, бледнея, пока Слоун краснела все сильнее. – Все вы трое. – Она перевела взгляд на Бреннана. – И скоро я его увижу.
Нашего отца. Мои глаза вспыхнули, и я вновь рванулась из рук Аарика.
– Не надо… – Бреннан умоляюще покачал головой. – Не делай этого.
Он с трудом поднялся на ноги, сделал пару шагов к маме и снова упал.
– Живите хорошо. – Ее голова покачнулась и глаза закатились, когда кожа приобрела восковой оттенок бледности в нелепом контрасте с ее летной формой, а грудь поднималась все слабее в неверном, слабом дыхании.
Бреннан пополз к ней.
Позади раздался шум шагов.
– Нет! – крикнула я, надсаживая горло, надрывая душу.
От камня чар раздался отчетливый гул, поднимающий волосы дыбом, когда мама упала в объятия Бреннана.
Слоун отшатнулась, уставившись на свои руки, словно они были чужие, а Аарик наконец меня отпустил.
Я полетела вперед, ударившись коленями оземь перед Бреннаном: он держал тело матери на коленях, трясущейся рукой гладя ее по лицу. Мои пальцы нашли ее шею, но пульса не было. Не было тепла. Не было жизни.
Единственный ритмичный звук, который я услышала, – топот, когда кто-то влетел в зал.
Матери больше не было.
– Мама, – прошептал Бреннан, и его лицо исказилось.
– Что вы сделали?! – Мира упала на колени, притянула тело мамы и попыталась нащупать пульс. – Мама? – Она затрясла ее, но у той только перекатилась голова. – Мама!
Я не могла вздохнуть.
Она была приливом, штормами, самим воздухом, слишком важной силой, чтобы погасить их и при этом не разорвать сам мир до основания. Как она могла так просто уйти?
– Простите, – тихо плакала Слоун.
– Что вы сделали?! – снова закричала Мира, обрушив весь свой гнев на Бреннана.
«Ты нужна Ксейдену, – сказала Андарна, но я не могла сдвинуться. – Тэйрн и Сгаэль ждут с ним».
– Надо их увести, – скомандовал Аарик, и на мои плечи легли чьи-то руки, потянули меня с пола, отвели прочь.
За мной, взяв тело мамы под мышки и потащив из зала, последовала Мира. Слоун помогла Бреннану, и вот мы уже оказались в туннеле. Маму теперь нес кто-то другой. Кто-то из первокурсников?
Я почувствовала на лице руки Миры, она смотрела на меня – глаза в глаза, когда кто-то перекрыл вход в туннель.
– Ты в порядке?
– Ее было не остановить… – Это мой голос? Или Бреннана?
Вспыхнул огонь – такой мощный, что мог бы выжечь легкие, – но направлен он был не на нас.
В дверях стояла Андарна, раскинув крылья, чтобы преградить путь пламени, который бесновался в зале, лился от шести сверху и одной, что меняла все. По мне волной пробежал пульс энергии. Чары.
Когда Андарна сдвинулась, мой блуждающий взгляд поднялся по восстановленному камню чар к железному пламени, черно горящему на его вершине.
Это было все, что осталось от генерала Сорренгейл.
От моей мамы.