Глава 51
Мы расстались, как только в коридоре стало слишком людно, и я двинулась дальше по лестнице, на пятый этаж, где кивнула Ри и Таре, проходя мимо открытой двери в комнату Ри. По их широким улыбкам было видно, что они еще ничего не знают. Я решила подарить им еще несколько минут в блаженном неведении и пошла дальше по длинному коридору к задней лестнице.
Там было темно, но магические огни заморгали, когда я поднялась до конца крутой винтовой лестницы из кованого железа. Я отперла проход слабой магией, вышла на узкую галерею, которая огибала крышу, и закрыла за собой дверь.
Ксейден сидел на краю маленькой башенки в тридцати футах от меня, и окружали его только те тени, которые отбрасывал умирающий день. Если бы я не чувствовала его смятение, пропитывающее нашу связь насквозь, подумала бы, что он вышел полюбоваться видами, – воплощение самоконтроля.
Шаг за шагом, очень осторожно, я прошла по восточной стороне крыши, стараясь не дать ветру вырвать тарелку у меня из рук или сбить с равновесия.
– Я тебе что говорил о недопустимости риска жизнью, чтобы поговорить со мной? – спросил он, не отрывая глаз от городка.
– Какой же тут риск жизнью. – Я поставила тарелку на стену, потом забралась поближе к Ксейдену. – Но теперь я понимаю, почему ты так ловко справляешься с парапетом.
– Тренировался с детства, – признал он. – Как ты поняла, что я здесь?
– Кроме того факта, что чувствую тебя по нашей связи? Ты сам писал в письме, что ждал здесь, когда вернется домой твой отец. – Я потянулась за тарелкой, потом предложила ему. – Я знаю, шоколадный торт ничего не исправит, но, в мое оправдание, я его взяла, когда думала, что у тебя всего лишь неудачный день, и не знала, что случилось на самом деле.
Он покосился на торт, потом наклонился и коснулся губами моих губ, забрав тарелку.
– Я не привык, чтобы обо мне заботились другие. Спасибо.
– Привыкай. – Холод от стены под нами просачивался сквозь кожу, и я заметила, что с запада надвигаются тяжелые серые тучи. – На перевале уже выпал снег. Видимо, сегодня ночью будет не меньше семи дюймов.
– Может, и больше, если будешь хорошей девочкой. – Ксейден улыбнулся уголком рта и вилкой отломил от торта кусочек.
– Шутишь про члены? – Я уперлась руками в край стены.
– А ты говоришь о погоде.
Он медленно прожевал бисквит, потом отломил еще кусочек и протянул вилку мне.
– Я вежливо предлагаю не говорить о том, что произошло. Или тебе больше хочется, чтобы я рассказала о совместных переводах с Даином?
Я съела предложенный торт и вернула вилку. Проклятье, неудивительно, что он его так любит. Лучше, чем какой угодно десерт из тех, что готовили в Басгиате.
– Я бы больше хотел, чтобы ты плюнула на вежливость и спросила.
Его взгляд встретился с моим. Я сглотнула, догадываясь, что он говорит не только о сегодняшней потере.
– Ты там был?
– Да. – Вилка звякнула о тарелку, когда он поставил ее на колени.
– Тэйрн не рассказывал.
– По-моему, Сгаэль его как-то заблокировала. – Ксейден склонил голову набок. – Уверен, мы сейчас оба заблокированы, а значит…
– Они ссорятся.
За моими щитами и правда словно высилась глухая стена.
– Мы с Гарриком прилетели из Дрейтуса, как только нас вызвала Эмери, но когда мы прибыли… – Он покачал головой. – Представь Рессон, но в десять раз крупнее. И в десять раз больше гражданского населения.
– Ох. – Торт опустился в желудок, как пепел, и мы оба затихли. Момент затянулся, когда я наконец набралась духу, чтобы посмотреть в горящие глаза Ксейдена и спросить: – О чем ты думал, сидя здесь?
– Мы уступаем. – Он отвернулся и скрипнул зубами. – Уступаем в силе, слишком разбросаны, не больше чем гребаная помеха на их пути. Мы не успеваем связываться. Когда мы высылаем стаи из трех человек, это никакая не преграда. – Он перевел взгляд на восток. – Они могут взять весь Поромиэль – и нас – когда захотят, и я понятия не имею, почему они медлят. Мы не представляем, сколько их собралось в Золии или откуда лезут все эти виверны. У нас нет никакого плана, кроме как держать оборону, а она не держится.
– Мы были не готовы. – Я посмотрела на быстро растущий городок внизу, отмечая десятки новых строящихся крыш и несметное число труб, пускающих дым.
– Мы никогда не будем готовы, – возразил Ксейден, взяв вилку и резко воткнув ее в торт. – Так что не прибавляй это к списку того, в чем ты себя винишь. Даже если бы наша кузня работала давно и хватало всадников, чтобы заряжать сплав и закалять руны для кинжалов… – Его плечи со вздохом опустились. – Перед другими я никогда не выскажусь так открыто, но мы опоздали лет на пятьдесят.
Следующий вдох мне удалось сделать с трудом. Слишком стало тяжело, даже ребра свело.
– И что нам делать?
Кроме очевидного – нам с Даином нужно было переводить как можно быстрее на случай, если все-таки есть надежда установить чары. Мы уже знали, что один символ я перевела неправильно. Дождь – не «дождь», а «пламя». Хотя это, конечно, ничем не помогло.
– Что делать, решать не мне. Это твой брат – тактик, это Сури и Ульцес командуют армией. – Он сунул торт в рот.
– Но город твой. – Да и вся провинция.
– И это весьма иронично. – Ксейден снова поделился со мной тортом, но тот уже потерял для меня сладость и отправился в живот, словно горсть песка. – Твоя сестра приказала мне убираться с поля.
У меня поднялись брови. Его смех резанул сарказмом.
– Приказала мне. Я убил одного и возвращал кинжал – тоже проблема, надо добавить, – когда второй начал транслировать прямо рядом со Сгаэль. Если бы она взлетела секундой позже, торт тебе нести было бы некому.
Он отложил вилку.
Мое сердце неровно забилось. На Ксейдене не было ни царапины – и все же я чуть не потеряла его, даже не зная, что он мог больше не вернуться домой. Мысль была так непостижима, что я потеряла дар речи.
– Она подхватила меня когтями, но твоя сестра увидела, что случилось, и тогда решила, что все кончено. Не из-за смерти Ниры, или трех летунов из нижней стаи, или из-за того, что осталось только пять драконов. – Он покачал головой. – Она протрубила отступление, потому что с ними был я, а она не хотела рисковать тобой.
– Это она так тебе сказала?
Запорхали первые снежинки.
– Что тут говорить. И так все, блин, ясно.
– Но ты точно не знаешь…
– Знаю, – возразил он и тут же закрыл глаза. – Знаю. И чувствуя гнев и ужас при виде того, как бегут мирные люди, при виде того, как они умирают, я понял, что она относится ко мне так же, как относились к тебе все меченые со времен Молотьбы. Будто ты ранимая часть меня.
– Тебя вряд ли кто-то примет за ранимого и хрупкого. – Я взяла его за руку и сплела наши пальцы. – Но да.
Он взглянул на меня и сжал руку:
– Прости.
– Спасибо, но, хоть это и раздражает, я все понимаю. Мы все-таки скованы. – Я пожала плечами. Он поцеловал меня – молча, твердо и быстро. – На всю оставшуюся жизнь.
* * *
Через неделю никто уже и бровью не вел при виде того, как мы с Даином торчали за библиотечным столом, когда большинство кадетов уже отправлялись ко сну. Мы по-прежнему встречались и в полночь у камня – туда приходил и Ксейден, когда мог, чтобы зарядить его. А та ниточка молнии, которую Феликс заставлял меня осваивать все лучше и лучше? Оказалось, она тоже может заряжать.
Однако в меня уже запустило когти отчаяние. Мы перевели почти весь дневник, но отрывок о чарах все равно не очень отличался от моей первой неудачной версии. Мы точно поняли лишь, что Уоррик настаивал: один из шести могущественных всадников, отдавший кровь для камня, уже не мог пожертвовать ее для другого.
– Ты заметила, что во всем дневнике он выражается куда проще, чем в той части, которую нам нужно понять? – Даин потер глаза и сел на стул рядом со мной. – Будто он нарочно над нами издевается с того света.
– И правда. – Оставалось всего четыре записи. И что, во имя Малека, нам делать, если ответа в них не окажется? – Зато ему нетрудно раздавать советы о написании Кодекса…
– Или писать об адских личных отношениях этой шестерки. – Даин кивнул и зевнул во весь рот.
– Точно. – Я глянула на него. – Тебе пора спать.
– Да и тебе. – Он покосился на ближайшие часы. – Почти полночь. Риорсон наверняка удивляется…
– Его нет. – Я покачала головой и вздохнула, перегибая с жалостью к себе. – На этой неделе его отряд присматривает за Дрейтусом. Но тебе правда надо отдохнуть. Я и сама задержусь всего на пару минут.
Даин нахмурился.
– Иди-иди. – Я ободряюще улыбнулась. – До завтра.
Он вздохнул, но кивнул, отодвинул кресло и встал, потягиваясь, вскинув руки над головой.
– Ты ему не передавай это… – он опустил руки, – но то, как, я слышал, он хочет перестроить боевые отряды по их сильным сторонам, потому что у действующих всадников нет поблизости всего крыла… Звучит блестяще.
– Ни в коем случае не передам, – пообещала я, чувствуя, как приподнимается уголок губ.
Даин забрал рюкзак со стола.
– До завтра.
Я кивнула, и он вышел.
Когда я штудировала следующую запись, составляя черновой вариант, в библиотеке стояла необычная тишина.
– «Сейчас достаточно холодно, – диктовала я себе вслух, – чтобы видеть мою кровь по утрам».
Тут я моргнула, потом уставилась на символ «кровь». Разум закружился, просчитывая новые возможности для перевода, и я вернулась к прошлым записям, чтобы перепроверить. Каждый раз, когда мы переводили «кровь», лучше подходило «дыхание». Мы ошиблись словом.
Кровь жизни – на самом деле дыхание жизни, а зажечь камень железным пламенем…
Я закрыла дневники и откинулась на спинку стула. Так Шестеро относилось не к всадникам.
– Это драконы, – сказала я вслух в пустой библиотеке.
Даин. Нужно рассказать ему…
Нет. Он действует только по правилам, не принимая в расчет этику. Был только один человек, который всегда поступал правильно. Правильно так, как казалось мне.
Я спешно запихала вещи в рюкзак, забросила его на плечи и помчалась прочь из библиотеки, потом взбежала по четырем лестничным пролетам. Когда я стучалась к Рианнон, сердце билось как ненормальное.
– Привет, – сказала она, открыв дверь, и ее яркая улыбка погасла, когда я лишь нервно кивнула. Без лишних слов она отступила, пропуская меня к себе.
Я тут же начала метаться от стены к стене, заодно окидывая взглядом спартанскую обстановку – два простых стола, два шкафа без дверей и две кровати с гладкими черными простынями, неловко втиснутые в комнату, очевидно предназначенную для одного – вот он, итог прибытия летунов. Из окна струился утренний свет. Скоро нас ждали на построение.
– Эта должна быть твоей, – сказала Ри, показав на кровать справа. – Просто на случай, если захочешь провести ночь без Риорсона.
Мечась по спальне, я кусала губы, подыскивая нужные слова.
– Мне нужно кое-что тебе рассказать.
– Давай.
Замерев, как столб, посреди комнаты, я обернулась к ней:
– Я знаю, как мы можем установить чары. Но не уверена, что мы должны.