Железное пламя

Я решила, что приземление в прыжке все-таки станет причиной моей смерти.
Утро четверга я начала с рукой в перевязи, прижатой ремнями к туловищу, чтобы обездвижить плечо – спасибо вчерашним маневрам. Оказалось, Тэйрн был прав, и хотя я смогла добраться до его плеча, мое тело не очень хорошо перенесло удар от самого приземления. На этот раз мы с ним пришли к согласию – до выпуска нам нужно будет внести правки в этот процесс.
– Как ты себя чувствуешь сегодня? – поинтересовалась Рианнон, пока мы шли на наш общий с Третьим крылом урок истории на втором этаже.
– Словно Тэйрн ссадил меня на землю, а я просто продолжила идти, – ответила я. – Это не первое мое растяжение. Целители говорят, мне придется носить перевязку четыре недели. Я бы сказала, что две. Наверное. – Если я буду носить перевязь дольше, мое имя окажется первым на доске вызовов после Молотьбы.
– Ты могла бы попросить Нолона… – начал было Ридок, но запнулся, увидев мое выражение лица. – Что? Только не говори, что Варриш запретил тебе обращаться к восстановителям.
– Нет, я ничего такого не слышала, – возразила я, пока мы пробирались к нашим местам. – Я внесу свое имя в список Нолона, но мне сказали, что он крайне занят, и пока я буду ждать, плечо уже само заживет.
Ри наградила меня взглядом, буквально кричащим «Я же тебе говорила», но я лишь быстро качнула головой. Сейчас было не самое подходящее место и время для обсуждения ее конспирационных теорий – даже если нам все больше начинало казаться, что в них присутствует хотя бы частичка правды. Я еще никогда не слышала о восстановителе с листом ожидания длиной в месяц.
Четверг – мой второй любимый день недели. Никаких маневров, никакого КВВ, никакой физики. Я вытащила тяжелый учебник и конспекты, сделанные к сегодняшнему заданию, – для меня это скорее обзор. Во всем этом предмете не было ничего, что бы я не изучала прежде с отцом или Маркемом – и во что бы я до сих пор могла без проблем верить.
Затем я достала пару полосок яркой голубой ткани, оставленной мне Ксейденом, и положила на колени. Я уже освоила два узла из его книги и намеревалась освоить еще два к тому моменту, как он появится здесь в субботу. Это был довольно нелепый вызов, но я не собиралась его проигрывать. Даже перевязь меня бы не остановила.
– Интересно, кто же придет нас учить, – произнес Сойер, перешагивая через спинку своего стула и садясь рядом с Ридоком слева от меня. – Я только что видел, как бо́льшая часть руководства направилась в сторону летного поля.
Мое сердце замерло.
– Что? – Только очень крупное нападение могло заставить все руководство покинуть Басгиат. Я повернулась, чтобы взглянуть в окно позади нас, но вид на двор ничем мне не помог.
– Причем они бежали. – Сойер двумя пальцами изобразил бегущего человечка. – Это все, что я знаю.
– Доброе утро, – произнесла профессор Девера, входя в класс. С натянутой улыбкой она прошла мимо трех рядов столов и стульев в начале комнаты. – Сегодня я заменяю профессора Левини, его срочно вызвали в связи с атакой на Восточное крыло. – Девера быстро осмотрела его заваленный стол, затем взяла лежавшую сверху книгу. – Вы все узнаете завтра на инструктаже, но пока что у нас всего одна потеря. – Профессор кашлянула и оторвала взгляд от книги. – Майсен Санборн. Некоторые из вас должны его знать, поскольку он только недавно выпустился.
Майсен. О боги, нет. Его лицо всплыло у меня в памяти, я представила, как он с улыбкой поправляет очки. Возможно, это всего лишь совпадение. Не было никакого смысла в масштабной атаке только для того, чтобы прикрыть одну-единственную смерть… ведь правда же?
– Разве что его устранили во время нападения, – пробормотала я себе под нос. Мы даже не были друзьями. Я едва его знала, но теперь из десяти человек, посланных в Рессон, в живых осталось только шестеро.
– Что? – Ри наклонилась ко мне. – Вайолет?
Я быстро моргнула и схватилась за лежащий на коленях кусок ткани.
– Ничего.
Ри нахмурилась, но откинулась обратно.
– Я вижу, он собирался обсудить с вами второе вторжение в Сигнисен триста двадцать восьмого года. – Девера потерла шею. – Но, по правде говоря, я не вижу в этом никакого практического смысла.
– Как и большинство из нас, – прошептал Ридок, постукивая ручкой по учебнику, и сидевшие рядом усмехнулись.
– Но представим, что мы это сделали, – продолжила Девера, проводя рукой по выцветшему шраму, резко выделявшемуся на теплом коричневом плече. – Всем следует знать, что в результате четырехдневной истерики Сигнисен был поглощен Поромиэлем, в составе которого он и находится последние триста лет. История и текущие события связаны, потому что одно влияет на другое. – Она покосилась на висящую на стене карту, которая была раз в пять меньше той, что в зале для инструктажей. – Кто-нибудь может мне рассказать, в чем разница между поромиэльскими провинциями и нашими?
Комната затихла.
– Это важно, кадеты! – Девера оперлась на стол профессора Левини. Когда никто не ответил, она посмотрела на меня и выразительно изогнула бровь.
– Провинции Поромиэля сохраняют свою индивидуальную культурную идентичность, – ответила я. – Уроженцы Сигнисена с большей долей вероятности будут считать себя сигни, чем поромиэльцами. В отличие от наших провинций, которые объединились под защитой первых чар, выбрали единый язык и переплели культуры всех шести провинций в одно единое, целое королевство, – я почти дословно процитировала книгу Маркема.
– За исключением Тиррендора, – заметил кто-то слева от меня. Третье крыло. – Они так и не уловили смысл слова «единый», не так ли?
Желудок скрутило в узел. Мудила.
– Нет. – Девера указала на парня пальцем. – Вот этого мы делать не будем. Именно такие комментарии угрожают единству Наварры. Теперь. Сорренгейл подняла интересный вопрос, который, как я понимаю, некоторые из вас упустили. Наварра выбрала единый язык, но чей это язык? – обратилась она к кому-то из секции Хвоста.
– Провинций Коллдир, Диконшир и Эльсум, – ответила девушка.
– Именно, – Девера обвела нас точь-в-точь таким же взглядом, как во время инструктажей, когда она хотела, чтобы мы не только поразмыслили над ответами, но и сами придумали вопросы. – А это значит что?
– Что провинции Люцерас, Моррейн и Тиррендор утратили свои языки, – ответил Сойер, ерзая на стуле. Он был родом из Люцераса, расположенного вдоль жутко холодного северо-западного побережья. – Технически они пожертвовали языками добровольно, во имя Объединения, но за исключением нескольких заимствованных слов это теперь мертвые языки.
– Правильно. Всегда есть цена, – ответила Девера, четко проговаривая каждое слово. – Это не значит, что оно того не стоило, но восстания случаются именно тогда, когда мы забываем, какую цену заплатили ради того, чтобы жить под защитой чар. Расскажите мне, какие еще жертвы мы принесли. – Она скрестила руки на груди и принялась ждать. – Да бросьте. Я не призываю вас совершить измену. Я прошу привести исторические факты на занятии по истории для второкурсников. Чем мы пожертвовали ради Объединения?
– Путешествиями, – ответил кто-то из секции Когтя. – Здесь мы в безопасности, но за границей нам не рады.
Как и мы не рады чужакам.
– Хорошее замечание, – кивнула Девера. – Наварра, может, и крупнейшее королевство на всем Континенте, но далеко не единственное. Да и на острова мы больше не ездим. Что еще?
– Мы потеряли значительный пласт нашей культуры, – ответила сидевшая в двух рядах от нас девушка с довольно заметной меткой восстания, обвивавшей руку. Секция Хвоста, кажется. – Не только язык. Наши песни, наши фестивали, наши библиотеки. Все, что было на тирском, пришлось заменить. Единственный уникальный элемент, который нам удалось сохранить, это руны. Они играют слишком важную роль в нашей архитектуре, чтобы их тоже можно было заменить.
Как те руны, что украшали мои кинжалы. Как те, что на колоннах храма в Аретии. Как те, что я сейчас плела на коленях.
– Да, – каким-то образом Девере удалось сделать так, чтобы это слово одновременно звучало и сочувственно, и резко. – Я не историк. Я – тактик, и я не могу даже представить объемы утраченных нами знаний.
– Все книги перевели на общий язык, – возразил какой-то парень из Третьего крыла. – Фестивали по-прежнему происходят. Песни по-прежнему поют.
– А что было утрачено при переводе? – поинтересовалась тирская девушка. – Ты знаешь?
– Разумеется, нет, – оскалился парень. – Это же мертвый язык для всех, кроме горстки писцов.
Я уткнулась носом в тетрадку.
– То, что какую-то там книгу не сохранили на тирском, еще не значит, что ты не можешь пойти в Архивы и прочитать ее в переводе на общий!
Этот надменный, высокомерный тон меня просто взбесил.
– На самом деле не можешь. – Я бросила матерчатые полоски на колени. – Во-первых, никто не может просто так зайти в Архивы и прочитать все, что ему вздумается. Во-вторых, ты должен составить запрос, однако любой писец вправе отказать тебе в выдаче книги. В-третьих, только часть изначальных писцов говорила на тирском, а это значит, что для перевода всех книг с тирского на общий потребовались бы сотни лет. И в-четвертых, насколько мне известно, в наших Архивах нет исторических книг старше четырех сотен лет. Это все шестое, седьмое или восьмое издания. Логика подсказывает, что она права. – Я указала рукой на девушку. – Мы многое потеряли при переводе.
Парень явно намеревался со мной поспорить, однако Девера его опередила:
– Кадет Требор, на вашем месте я бы учла то обстоятельство, что кадет Сорренгейл провела в Архивах больше времени, чем кто-либо еще в этой комнате. А затем я бы крайне тщательно подумала над разумными аргументами. – Профессор изогнула бровь.
Парень из Третьего крыла обжег меня яростным взглядом и откинулся на спинку стула.
– Мы потеряли наш фольклор, – произнесла Рианнон.
Все мускулы в моем теле напряглись.
Девера наклонила голову:
– Продолжай.
– Я родом из приграничной деревни возле Сигнисена, – проговорила Рианнон. – Бо́льшая часть нашего фольклора пришла с другой стороны границы, скорее всего, в результате миграции Первого года. И, насколько мне известно, ничего из этих историй не записано. Они сохраняются только в устной форме. – Она покосилась на меня. – На самом деле мы с Вайолет обсуждали это в прошлом году. Люди, родившиеся в Коллдире, или Люцерасе, или других провинциях, воспитаны на другом фольклоре. Они не знают этих историй, и с каждым поколением мы теряем их все больше. – Ри посмотрела налево, затем направо. – Я уверена, у всех нас есть похожие истории, в зависимости от того места, где мы выросли. Сойер знает истории, которые не знает Ридок. Ридок знает истории, которые не знает Вайолет.
– Невозможно, – возразил Ридок. – Вайолет знает все.
Сойер засмеялся, а я закатила глаза.
– Отличное замечание! – Девера кивнула, ее рот изогнулся в удовлетворенной улыбке. – А что же дала нам миграция Первого года?
– Более цельную культуру, – ответила девушка из секции Хвоста. – Не только в наших провинциях, но и по всему Континенту. И она дала тем, кто жил на землях, сейчас ставших Поромиэлем, шанс оказаться под защитой чар, им было нужно только решиться на переезд.
Один год. Вот и все, что дала им всем Наварра прежде, чем закрыть границы.
А если вы не могли позволить себе перевезти семью, не могли рискнуть отправиться в полное опасностей путешествие… Ни в войне, ни в ее последствиях не было ничего доброго.
– Правильно, – ответила Девера. – А это значит, что, если вы сойдетесь в бою с отрядом ездоков на грифонах, есть все шансы, что вы наткнетесь на дальнего родственника. Вопрос, который мы все должны задавать себе, поступая на службу, звучит ли так: стоят ли все наши жертвы безопасности граждан Наварры?
– Да! – Ответ звучал со всех мест, и некоторые всадники кричали громче остальных.
Но я молчала, потому что знала – цену платила не только Наварра, но и все, кто остался по ту сторону наших границ.
* * *
В полдень зал гудел от предвкушения. Это были последние вызовы на ближайшие несколько месяцев. Начиная со следующей недели первокурсникам предстояло беспокоиться о Полосе, а затем о Презентации и Молотьбе. Ну а второкурсники скоро начнут исчезать целыми отрядами на несколько дней, чтобы научиться противостоять пыткам.
Веселые времена.
На наш мат вызвали отряд из секции Хвоста.
– Я реально надеюсь, что меня сегодня вызовут. – Ридок подпрыгивал на цыпочках. – Я в настроении надрать пару задниц.
– В таком случае ты один такой. – Я затянула ремень перевязи поверх брони. Бросив взгляд по ту сторону мата, я кивнула Имоджен, которая разговаривала со Слоун, и вопросительно изогнула бровь.
Имоджен с улыбкой кивнула в ответ, без слов поведав мне, что Слоун готова к сегодняшнему вызову. Рианнон и Сойер также проверяли своих знакомых первогодков, пока преподаватели боевых искусств вызывали на соседние маты первые пары. Я покосилась на Аарика, но он, как обычно, полностью сконцентрировался на предстоящем ему бое и сверлил взглядом мат, отрешившись от всего остального.
– Как думаешь, насколько серьезным было то нападение на Восточное крыло? – поинтересовался Ридок. – Наверное, что-то из ряда вон выходящее, раз половина нашего руководства отсутствует целый день.
Достаточно серьезно, чтобы убить Майсена.
– Спекуляции только питают слухи, – произнес Даин, встав слева от меня.
Вот блядь. Я умудрялась избегать встречи с ним несколько недель. Я сдвинулась вправо, к Ридоку, и как могла усилила щиты.
– А лучше не замечать, что половина профессоров вылетела отсюда с такой скоростью, словно чары рухнули? – поинтересовался Ридок.
– Чары не рухнули. – Даин скрестил руки на груди и едва удостоил его взглядом. – Если бы они рухнули, ты бы узнал.
– Думаешь, мы бы это почувствовали? – уточнил Ридок.
– Нас бы тоже вызвали, – ответила я. – Да и драконы бы нам сказали.
– А ты не можешь у мамы поинтересоваться? – Ридок наклонил голову.
– У женщины, которая знала, что я отсутствовала неделю, а затем велела мне встать в строй, когда поняла, что я выжила в своем первом боевом задании? Ага, я уверена, она уже бежит делиться со мной свежими данными. – Я саркастически показала большой палец.
Профессор Эметтерио объявил первую пару на нашем мате, и я одновременно испытала и ужас, и облегчение от того, что не знала этих имен.
– Ты наконец-то начала со мной разговаривать? – спросил Даин.
– Нет! – Я не удостоила его даже взглядом, а чтобы окончательно донести свое к нему отношение, обошла Ридока и встала там.
– Брось, Вайолет! – Даин тоже обошел Ридока, а затем протиснулся между мной и Квинн. – Однажды тебе придется поговорить со мной. Мы друзья с тех пор, как тебе исполнилось пять!
– Мы больше не друзья. И я заговорю с тобой тогда, когда у меня пропадет желание всадить тебе кинжал в грудь по самую рукоятку. – Я отошла прежде, чем желание прирезать ворующего воспоминания мудилу пересилило меня.
– Ты не сможешь вечно от меня бегать.
Показав Даину средний палец, я обогнула край мата и заняла место рядом с Рианнон.
– Это что сейчас было? – поинтересовалась она, поморщившись, когда наш первогодок пропустил удар в живот.
– Даин вел себя как мудак, как обычно.
Иногда самый простой ответ – самый лучший.
Наш первокурсник ударил в ответ, угодив противнику из секции Хвоста прямо в губы, во все стороны брызнула кровь.
– Я не понимаю. – Ри растерянно взглянула на меня, затем наклонилась поближе, чтобы Даин не расслышал ее шепот. – Я так поняла, на выпускном они с Риорсоном пиписьками мерялись. Но ты больше вообще не разговариваешь с Аэтосом. Я думала, он твой лучший друг. Да, вы с ним отдалились друг от друга за прошлый год, но чтобы вообще не разговаривать больше?
– Был. – Я следила за Даином, который шел к профессору Эметтерио. – Он был моим лучшим другом. – Целых пятнадцать лет у меня не было никого ближе. Я думала, он станет для меня всем.
– Слушай, я принципиально начну его ненавидеть, если такова теперь наша позиция. Никаких проблем. Но я тебя знаю: ты не отворачиваешься просто так от людей, разве что они причинили тебе боль. Так что скажи мне, как твоей подруге, он тебя обидел? – тихо поинтересовалась Ри. – Или это что-то такое, о чем мы не говорим?
Мое горло сжалось.
– Он кое-что украл у меня.
– Серьезно? – Ее взгляд буквально сверлил меня. – Тогда доложи о нарушении Даином Кодекса. Он не должен быть нашим командиром крыла.
Знала бы она, что воровал наш прошлый командир крыла!
– Все несколько сложнее… – Сколько я могла ей рассказать, чтобы не сболтнуть слишком много?
Наш первогодок перехватил инициативу, зажав ногу соперника в захвате «лук-и-стрелы», после чего тот быстро сдался.
Мы зааплодировали. Пока что все выглядело отлично, и наш отряд вполне мог снова победить в этом году. Особенно с учетом того, как штамповал победы Аарик.
Эметтерио посмотрел на Даина, затем прокашлялся. Я сделала глубокий вдох, ожидая, что он назовет имя Слоун.
– Ты уверен? – поинтересовался профессор.
– Я в своем праве как лидер крыла. – Даин разоружился, отстегнул ножны и бросил их на краю мата.
Что за херня, в самом деле?
– Я этого и не отрицаю. – Эметтерио потер мясистой рукой свою бритую голову. – Следующий поединок. Даин Аэтос против Вайолет Сорренгейл.
Желудок скрутился в узел. Если мои щиты не выдержат, я обреку на смерть всех в Аретии и каждого отступника в этом квадранте.
Глаза Имоджен разве что из орбит не вылезли, когда она взглянула на меня. Затем она быстро попятилась и тут же исчезла в толпе. Куда это она? Здесь нет Ксейдена, чтобы он вмешался, как в прошлом году. Я осталась сама по себе.
– Ни за что! – Рианнон покачала головой. – Она ранена.
Ну, может, не совсем сама по себе.
– И когда это имело значение? – возразил командир другого отряда.
Дышать. Нужно не забывать дышать.
– Это полная херня! – Я посмотрела Даину прямо в глаза, но он просто скрестил руки на груди.
Ясно. Мне не отвертеться от этого поединка. Даин – командир нашего крыла. Он мог вызывать кого хочет и когда хочет, прямо как Ксейден в прошлом году. Какая ирония! Я находилась в куда меньшей опасности, когда Ксейден в первый раз уложил меня на лопатки. Тогда я рисковала только своей жизнью, но сейчас я могла погубить людей, которые мне дороги.
«Держи щиты изо всех сил», – велел Тэйрн, и его волнение охватило меня, подняв волоски на шее.
Совершенно безоружный, Даин ступил на мат. Но я видела его в деле. Пусть он и не Ксейден, но он смертельно опасен и без кинжалов, а у меня одна рука не действовала.
– Прекрати! – крикнул подскочивший ко мне Боди. За его спиной маячила Имоджен. А, она побежала за самым близким к Ксейдену человеком, которого могла найти. Логично. – У нее же рука в долбаной перевязи, Аэтос!
– Когда я проверял в последний раз, ты был лидером секции. – Даин прищурился. – А твой кузен больше не лидер крыла. Теперь я им командую.
Все мышцы на шее Боди напряглись.
– Ксейден тебя убьет, – пообещал он.
– Да, но ничего не поделаешь. Его здесь пока нет. Все в порядке, – солгала я Боди, потянувшись за первым кинжалом. – Просто помни, кто меня учил. – Я говорила не о рукопашном бое, и, судя по взгляду, которым меня наградил Боди, он тоже это понял.
– Можете оставить кинжалы, если с ними вы чувствуете себя увереннее, кадет Сорренгейл, – разрешил Даин, становясь в центре мата.
Мои брови взлетели вверх.
– Ты же знаешь, что она достаточно хороша, чтобы убить тебя с такого расстояния? – напомнил ему Боди.
– Она не станет. – Даин наклонил голову в мою сторону. – Я же ее старейший друг. Ты не забыла?
– Вот только это явно не дружеское поведение, – возразила Рианнон.
Глубоко вздохнув, я основательно, как учил Ксейден, закрепила каждый кирпичик моих щитов, затем шагнула на мат, держа в здоровой руке кинжал. Если мне придется выбирать между жизнью Даина и спасением Ксейдена, я не буду колебаться.
Эметтерио дал сигнал к началу поединка, и мы с Даином принялись кружить по мату.
– Только тронь мое лицо, и я тебя выпотрошу, – предупредила я.
– Заметано, – ответил он и в ту же секунду рванулся ко мне.
Я знала его стиль и легко увернулась от первой атаки, оказавшись вне зоны досягаемости. Даин всегда был хорош в поединках, и его назначение на пост командира крыла не было продиктовано кумовством.
– Ты стала быстрее. – Он улыбнулся так, словно гордился мной.
– Ксейден научил меня паре трюков.
Даин вздрогнул, затем атаковал, снова целясь в туловище. Я перехватила кинжал рукоятью вверх, уклонилась от замаха, а затем рванулась вперед и ударила рукоятью Даина в челюсть.
– Да! – воскликнул Ридок, но я не сводила взгляд с Даина.
Даин моргнул, затем подвигал челюстью.
– Проклятье!
На следующий раз он действовал быстрее. Было непросто уворачиваться без второй руки для равновесия, но мне удавалось держаться, пока Даин не застал меня врасплох и не сбил с ног ловкой подсечкой.
Я с такой силой ударилась о мат, что плечо вспыхнуло от боли, такой сильной, что у меня звезды перед глазами заплясали. Я закричала. Но будь я проклята, если в следующее мгновение, когда Даин прижал меня к мату, уперевшись рукой мне в ключицу, мой кинжал не оказался у его горла.
Щиты. Нужно держать щиты.
– Я просто хочу поговорить с тобой, – прошептал он, и его лицо находилось в опасной паре дюймов от моего.
Боль меркла по сравнению с ледяным ужасом, охватившим меня от столь близкого присутствия Даина.
– А я просто хочу, чтобы ты оставил меня в покое. – Я твердо держала клинок там, где он мог его почувствовать. – И это не пустая угроза, Даин. Если ты попробуешь коснуться хотя бы одного из моих воспоминаний, то истечешь кровью здесь, на этом мате.
– Так вот что имел в виду Риорсон, когда сказал про Альдибаин, не так ли? – спросил Даин тоном столь же мягким, как его взгляд. Взгляд таких знакомых глаз человека, на которого я так долго привыкла полагаться. Как вообще до такого дошло? Пятнадцать лет самой тесной дружбы, что я когда-либо знала, а теперь я могла лишить его жизни одним движением руки.
– Ты прекрасно знаешь, что он имел в виду, – тихо ответила я.
Даин нахмурился:
– Что я рассказал отцу о твоем воспоминании.
– Ты украл его! – поправила я.
– Но это был лишь обрывок. Просто Риорсон сказал тебе, что летал в Альдибаин со своим кузеном. – Он выжидательно уставился на меня. – Второгодкам не положена увольнительная для подобных полетов, поэтому я и рассказал отцу. Я знаю, что на вас напали по пути туда, но я не мог знать…
– Ты сказал: «Я буду по тебе скучать», – почти прошипела я. – А затем послал меня на смерть, послал Лиама и Солейл на смерть! Ты знал, что ждало нас там?
– Нет… – Даин покачал головой. – Я сказал, что буду по тебе скучать, потому что ты выбрала его. Я говорил тебе, что я кое-что знаю о нем, что у него есть неизвестные тебе причины ненавидеть тебя, но ты все равно выбрала его. Я знал, что прощаюсь с любым шансом на то, что мы с тобой когда-нибудь будем вместе. Я понятия не имел, что вас там поджидают грифоны.
– Если ты ждешь, что я в это поверю, то ты серьезно меня недооценил. И мне известны все причины, по которым Ксейден может меня ненавидеть, и ни одна из них не имеет значения.
– Ты знаешь о шрамах на его спине? – спросил Даин, и я поймала себя на мысли перерезать ему горло просто для того, чтобы он от меня отвязался.
– Сто семь шрамов по числу отступников, за которых он несет ответственность? Да. Тебе придется придумать что-то получше…
– А ты знаешь, кто нанес ему эти раны?
Я моргнула, и… чтоб он сдох! – он увидел в моих глазах тень сомнения.
– Сдавайся! – закричал Сойер, стоя у края мата.
– Моя рука в данный момент несколько занята, – ответила я, не сводя взгляда с Даина.
– Вайолет… – начал было Даин.
– Может, ты и был моим давним другом, моим самым лучшим другом, но все это умерло в тот день, когда ты нарушил мои границы, украл мои воспоминания и отправил Лиама и Солейл на смерть. Я никогда не прощу тебя за это! – Я чуть нажала на лезвие, и на коже Даина проступила кровь.
В его взгляде мелькнуло что-то, похожее на опустошение.
– Это сделала твоя мать, – выдохнул Даин и медленно поднялся, сначала на колени, убрав вес с моего тела, а затем и на ноги. – Она выиграла, – бросил он, уходя с мата. – Я сдаюсь.
Это не могло быть правдой. Моя мать не могла нанести Ксейдену сто семь ран! Даин просто пытался залезть мне под кожу. Какое-то время я просто лежала, пытаясь успокоить разогнавшийся пульс. Затем я убрала кинжал в ножны, перекатилась на живот и неуклюже поднялась на ноги.
Эметтерио назвал имена следующих соперников, а я ушла с мата и заняла свое место между Рианнон и Боди с таким видом, словно ничего не случилось.
– Вайолет?
Невысказанный вопрос во взгляде Боди заставил меня покачать головой:
– Он меня не тронул.
Да, все секреты в моей голове были в безопасности.
Боди кивнул и ушел. Тем временем на мат вышел Аарик. Его соперником оказался какой-то парень из секции Хвоста, который выглядел так, словно у него были все шансы прервать серию побед Грейкасла.
– Пошли пройдемся, – потребовала Рианнон, стиснув зубы. – Немедленно.
– Ты что, пользуешься своей должностью?
– А мне нужно? – Ри скрестила руки на груди.
– Нет, разумеется нет, – вздохнула я и последовала за подругой поближе к стене.
– Это было как-то связано с тем, что он украл? – поинтересовалась Рианнон. – Он совершенно очевидно не пытался тебя победить.
– Да, – ответила я, разминая мышцы шеи. Адреналин медленно покидал кровь, и на меня нахлынула тошнота.
Ри ждала, что я что-нибудь добавлю, но не дождалась и вздохнула:
– Ты весь день сама не своя. Это все из-за нападения?
– Да. – Я покосилась на Имоджен и увидела, что та наблюдает за нами. Знала ли она о смерти Майсена?
– Ты всерьез думаешь, что я буду вытягивать из тебя ответы? – Ри развела руками. – Клянусь Амари, если ты еще раз ответишь мне «да»…
Я промолчала.
– Знаешь, я слышала, что ты говорила на уроке истории. – Плечи Рианнон поникли. – Насчет устранения.
Твою ж виверну.
– Ну да, полагаю, сказала.
Ри изучающе посмотрела на меня:
– Кто еще из того вашего отряда погиб? Кроме Майсена.
Наши взгляды встретились, и мое сердце глухо стукнуло.
– Киаран. Он числился в третьем отряде. – Я не говорила подруге ничего из того, что не знали бы все остальные.
– И на тебя напали в день оценки. На Имоджен нападали дважды после парапета. Как и на Боди и Эйю. – Ри прищурилась. – Печать Даина засекречена. Что он украл, Вайолет?
Боги, как быстро она обо всем догадалась. Она заслуживала знать столько правды, сколько я могла ей дать.
– Воспоминание, – медленно ответила я.
Ее глаза сверкнули.
– Он умеет читать воспоминания.
Я кивнула:
– Никто не должен об этом знать.
– Я умею хранить секреты, Вайолет. – Во взгляде Рианнон промелькнула обида, и я почувствовала, как распустилась еще одна нить нашей дружбы, словно я сама за нее потянула.
За нашими спинами раздались восторженные возгласы, но мы не обернулись.
– Я знаю, – прошептала я. – И я безоговорочно тебе доверяю, но не все эти тайны принадлежат мне. – Ужас прочно впился когтями мне в живот. Она обо всем догадается, это был лишь вопрос времени. И тогда ее жизнь окажется в такой же опасности, как и моя.
– Даин украл одно из твоих воспоминаний, – повторила Ри, – а теперь ты думаешь, что всадники, которые были с тобой во время Военных игр, становятся мишенями.
– Остановись, – взмолилась я. – Окажи нам обоим услугу и просто… – Я покачала головой. – Остановись.
Рианнон нахмурилась:
– Ты увидела что-то такое, что не должна была видеть, не так ли?
Она наклонила голову, затем отвела взгляд.
Я затаила дыхание. Я знала этот взгляд. Она думала.
– Это то воспоминание, которое он украл?
– Нет. – Я выдохнула. Хвала богам, она промахнулась. Мое внимание привлекло движение справа, я повернулась и увидела идущего в нашу сторону Аарика. Он держался за левое запястье.
– Проклятье. Кажется, Кэм пострадал.
– Что убило Деи? – спросила Рианнон.
Внезапно из комнаты откачали весь кислород, со всего Континента откачали весь кислород, но мне удалось как-то наполнить легкие воздухом и повернуться к ней.
– Ты уже знаешь эту часть истории.
– Но не от тебя, – тихо ответила она, сощурив глаза. – Ты держала на руках Лиама, а затем тебе пришлось драться. Вот что ты сказала. Что. Убило. Деи? – С каждым ее словом я нервничала все сильнее. – Это был другой дракон? Вот что там произошло?
– Нет! – Я решительно затрясла головой, а затем повернулась к поравнявшемуся с нами Аарику. – Проиграл наконец?
Он фыркнул:
– Разумеется, нет. Но я сломал запястье. – Он кивнул Рианнон. – Предполагается, что мне нужно сообщить об этом тебе.
– Я отведу его в лазарет, – сообщила я.
– Вайолет… – начала было Ри, ясно намекая, что она не считает наш разговор законченным. Но он закончился.
– Прекрати. – Я повернулась к Аарику спиной и понизила голос до шепота: – И никогда больше не спрашивай меня об этом. Пожалуйста, не заставляй меня лгать тебе.
Ри отшатнулась и ошеломленно уставилась на меня.
– Пойдем, – бросила я Аарику и направилась к выходу, запихивая случившееся с Ри в почти переполненную коробку.
Аарик быстро нагнал меня. Первый этаж академического крыла был пуст, и наши шаги гулким эхом разносились по коридорам.
– Так где ты сейчас находишься, по мнению своего отца? – спросила я, когда мы повернули в сторону ротонды. Я отчаянно пыталась отвлечься от всего, что я успела сболтнуть Рианнон, и от того, что так и не сказала.
– Он думает, будто я в турне по случаю своего двадцатого дня рождения, – ответил Аарик, потирая рукой квадратный подбородок и презрительно морщась. – Бухаю и трахаюсь по всему королевству.
– Звучит гораздо веселее, чем все, чем мы тут занимаемся. – Я толкнула дверь здоровой рукой.
– А что из этого не весело? – поинтересовался он, пройдя вперед и тоже открыв следующую дверь здоровой рукой. – А у нас с тобой на двоих комплект целых рук.
Я ухмыльнулась. Мы вошли в коридор общежития.
– Как всегда очарователен, Кэм… – Я поморщилась. – Аарик. Прости. Это был очень долгий день. – И мне хотелось лишь одного – рассказать Ксейдену о том, как он прошел, но он прилетит лишь через два дня.
Мы направились вниз по лестнице, и хотя Аарик был примерно одного роста с Ксейденом, он сбавил шаг, и я легко могла за ним поспевать.
– А она быстро все схватывает, не так ли? – спросил он, когда мы достигли туннелей.
Волоски у меня на шее встали дыбом. Я подняла взгляд на Аарика.
– Схватывает что?
– Они скрыли это не так уж и хорошо, как думают. – Аарик сжал зубы. – Это легко понять, если знать, куда смотреть. Лично меня насторожили кинжалы, которые начали носить мои охранники. – Он покосился на меня. – С такими маленькими металлическими дисками.
Мое сердце забилось так громко, что стук отдался в уши. Кинжалы. Металлические диски.
– И от них стало сложнее ускользать, – поморщился он. – Они не признаются отцу в том, что потеряли меня, пока у них не будет иного выбора. Я лишь надеюсь, что это будет после Молотьбы. Он ни шиша не сможет сделать после Молотьбы. Драконы не подчиняются даже королям.
– Вот дерьмо. – Предчувствие сдавило грудь так, что, казалось, вот-вот треснут ребра. Я схватила Аарика за здоровую руку, остановив перед самым туннелем в лазарет. – Ты знаешь, не так ли?
Аарик изогнул бровь, свет магических огней отразился в его королевских зеленых глазах.
– А зачем еще я, по-твоему, сюда пришел?