Железное пламя

Земля устремилась нам навстречу. Тэйрн расправил крылья, замедляя снижение, и мы приземлились на летном поле Сэмарры.
«Мы придумаем что-то еще, – спорил Тэйрн, – даже если ты переместишься мне на плечо и успешно соскользнешь в седло», – при этих словах он вздрогнул.
Бо́льшую часть последних двух часов мы провели в спорах о том, рискну ли я когда-либо попробовать приземление в прыжке. Ответ Тэйрна был прост: нет.
«Ты не можешь изменить выпускные требования».
Я расстегнула ремень и вздрогнула от боли в бедрах, которые слишком долго провели в одном положении.
«Я никогда не пытался», – заявил Тэйрн, затем его голова резко повернулась в сторону поляны, и он выжидательно наклонился, высматривая движение за линией деревьев.
Я улыбнулась, поняв, что Сгаэль где-то рядом.
«Давай сойдемся на том, что мы поищем какое-то решение, которое удовлетворит выпускным требованиям, не сломав каждую кость в твоем теле», – быстро предложил он.
«Согласна».
Надо запомнить, что спорить с Тэйрном имеет смысл только тогда, когда у него есть дела поважнее.
Забравшись на спинку седла, я попыталась отстегнуть сумки и из-за спешки едва не потеряла равновесие.
«Если ты сверзишься с моей спины и свернешь свою нетерпеливую шею, умрем мы все».
«Потому что я нетерпелива. – Я надела маленький рюкзак на спину и закинула по более тяжелой сумке на каждое плечо. – Не могу поверить, что ты позволил кому-то забраться наверх и пристегнуть сумки. Я впечатлена твоей сдержанностью».
«На самом деле командир секции привязал сумки к седлу до того, как я его надел».
«А я-то подумала, что ты наконец-то эволюционировал».
Пока я пробиралась по спине Тэйрна, мое колено пульсировало от боли, но я почти забыла о ней, стоило мне только опустить щиты и почувствовать, как теневая связь опутывает мой разум.
Вопреки всем инстинктам я заставила себя вернуть ментальные щиты на место. После того, на чем мы расстались в прошлые выходные, я понятия не имела, чего ожидать от Ксейдена, но он, неважно как сильно мы друг на друга злились, наверняка ожидает, что мои щиты будут подняты. Надежно закрепив сумки, я соскользнула по спине Тэйрна и при приземлении перенесла весь вес на здоровое колено.
«Иди найди Сгаэль», – посоветовала я Тэйрну, а затем направилась через поле примятой травы к возвышавшейся над ней крепостью.
«Я подожду, пока ты окажешься внутри. Как и всегда».
«Ты зря тратишь время».
Я чувствовала, как его предвкушение отдается в моих жилах, но не пыталась его блокировать. По крайней мере, хоть один из нас счастлив. Но вот то, что произойдет позже? Мысли об этом я блокировала так, словно от этого зависела моя жизнь.
«Тогда иди быстрее».
Я засмеялась и похромала вперед. Боги, какими же тяжелыми были эти сумки… да еще и странным образом вибрировали от энергии. Видимо, они уже были наделены силой.
Целая рота пехоты выскочила из арочного входа мне навстречу, когда я добралась до вершины каменного пандуса. Проклятье, я была прямо у них на пути!
– Всадник! – рявкнул их командир.
Прежде чем я успела отскочить в сторону, рота разделилась ровно посередине и обогнула меня с обеих сторон.
Пехотинцы бежали так близко ко мне, что я чувствовала поднятый ими ветерок. Я была словно булыжник посреди бурной реки. Я стояла совершенно неподвижно, чтобы избежать столкновения, и, пока солдаты проносились мимо, боялась даже дышать.
Когда меня миновали последние пехотинцы, я выдохнула и направилась во двор. Немного подождав, когда впереди пройдет группа целителей, я заметила идущего мне навстречу Ксейдена. Выражение его лица было совершенно непроницаемым. Мое сердце сначала замерло, затем забилось с удвоенной силой, но я заставила себя двинуться вперед.
Я не знала, как это вообще возможно, но мне одновременно хотелось запрыгнуть на этого человека и со всей дури врезать ему по голени.
Во дворе позади Ксейдена стояла группа всадников, но они превратились в размытое черное пятно, потому что я не могла отвести от него глаз, не могла смотреть на что-то еще. Какой бы сложной ни была наша связь, она также была совершенно проста. Стоило Ксейдену показаться на горизонте, и все остальное переставало существовать для меня.
«Мне придется тебя поторопить, и я заранее за это извиняюсь», – быстро произнес он на ходу, проникая сквозь мои щиты с такой легкостью, словно они были тонким кружевом.
«Что еще нового?» – Я остановилась, заметив, что все, кто находился между нами, старались как можно скорее убраться с пути Ксейдена.
«У тебя есть примерно две секунды, чтобы решить, хочешь ли ты говорить со мной сегодня ночью в уединенной обстановке».
Нас разделяло не больше трех метров.
«Не уверена, что ты хочешь остаться со мной наедине, учитывая, что я привезла с собой», – ощетинилась я. И это первые его слова мне после того, как он отбрил меня на прошлой неделе?
«Выбирай».
«Да. Разумеется, я хочу поговорить с тобой наедине».
«Тогда вели мне поцеловать тебя. Даже если это просто напоказ».
Ксейден почти поравнялся со мной, но и не думал останавливаться.
«Что?»
«Сейчас же, Вайолет. Или сегодня ночью ты спишь в чьей-то другой комнате».
Его взгляд буквально требовал от меня мгновенного ответа. Точно. Он же еще несколько месяцев назад сказал, что будет целовать меня только тогда, когда я попрошу. Он потянулся ко мне, одна рука скользнула мне по затылку, вторая притянула за талию, и наши тела соприкоснулись.
Все мои чувства разом перегрузило.
«Поцелуй меня». Просто напоказ.
– Я скучал по тебе, – произнес он за секунду до того, как наши губы соприкоснулись.
«Ты бросил меня», – обвинительно заявила я, нежно покусывая его нижнюю губу.
«Поругаемся позже. – Он провел рукой по моей щеке и прижал большой палец чуть выше подбородка. – А сейчас поцелуй меня так, словно ты действительно этого хочешь».
«Ну раз ты так вежливо просишь…»
Я раскрыла губы и немедленно пожалела о каждой секунде, что я провела без его поцелуев.
Я всхлипнула от первого же прикосновения его языка к моему. Ксейден прижал меня к себе еще крепче, все сильнее погружаясь в поцелуй. Да. Одного прикосновения было достаточно, чтобы мир вокруг нас прекратил существовать. Это всё вокруг. Струящаяся в воздухе вокруг нас энергия меркла по сравнению с силой, текущей по моим венам, с жаждой, проснувшейся внутри меня, пока мы оба боролись за контроль над поцелуем.
Ксейден выиграл. Он поглощал меня, пожирая каждую мысль в моей голове за исключением желания еще сильнее прижаться к нему. Сумки соскользнули с моих плеч, с глухим стуком упали на землю, я обвила руками его шею и прильнула к нему. Я целовала его с такой страстью, словно моя жизнь зависела от этого, и наклоняла шею под идеальным углом. Он нашел его даже не пытаясь, углубляя поцелуй, воруя маленькие кусочки моей души с каждым движением своего языка, орудуя им с таким мастерством, что мне совершенно не хотелось ему сопротивляться.
Я не могла представить, почему мне вообще когда-либо хотелось ему сопротивляться.
Зачем мне было отказывать себе во взрывном удовольствии целовать Ксейдена? Ведь именно тогда мы обретали смысл. Когда ничего другого не имело значения, ничего, кроме ощущения его губ, движений его языка за моими зубами, горящей во мне жажды, которую только он мог полностью утолить. Мое сердце гулко заколотилось в груди, тело воспарило, а руки зарылись в его мягкие волосы.
Невесомой. Он заставлял меня чувствовать себя совершенно невесомой, словно я могла парить только на волнах окатывающих меня ощущений.
Боги, как же я хотела его трахнуть. Прямо так. Только мы.
«Вайолет…» – застонал Ксейден.
– Да еб вашу мать! – В мой маленький уголок небес ворвался чей-то знакомый голос, и тут-то я все и вспомнила.
Это должно было быть напоказ, и вот она я, совершенно потеряла себя в нем. Посреди двора. На виду у только боги знают кого. А это чувство невесомости? Все потому, что Ксейден оторвал меня от земли и прижал к груди своей могучей рукой.
«Хороший получился показ?»
Я медленно отстранилась, на прощание прикусив ему губу.
«К Малеку показ!»
Его глаза пылали тем же жаром, от которого я была готова взорваться. По крайней мере, теперь не я одна теряла контроль. Я знала это выражение его лица. Он завелся так же, как я.
Ксейден снова поцеловал меня, отбросив изысканную утонченность в пользу необузданной требовательности, и я растаяла.
– Отпусти мою сестру, Риорсон. Ты продемонстрировал свою точку зрения.
Тот знакомый голос… Я резко крутанула головой, прерывая поцелуй.
– Мира?
Она постукивала пальцами по скрещенным на груди рукам, но ее строгое выражение лица – до мурашек напоминавшее нашу мать – продержалось всего одно мгновение, после чего Мира расплылась в улыбке.
– Рада тебя видеть, Ви.
– Ты что здесь делаешь? – улыбнулась я, когда Ксейден отпустил меня. Я переступила через брошенную сумку, чтобы обнять сестру.
– Со вчерашнего дня я дислоцирована здесь. – Мира крепко обняла меня, потом положила руки мне на плечи, по привычке слегка оттолкнула и принялась осматривать на предмет смертельных ран.
– Я в порядке, – заверила я.
– Ты уверена? – Руки Миры заскользили по моей голове, затем она поднялась на цыпочки, чтобы взглянуть на меня сверху вниз. – А мне кажется, что ты очень сильно головой ударилась, раз решилась спутаться вот с этим вот.
Я моргнула. Ну и что мне предполагалось на это ответить?
«Подыграй мне, или сегодня вечером ты будешь ночевать в ее комнате, а не в моей», – велел Ксейден.
«Она высказала свою точку зрения весьма решительно».
– Эмм, ну… – Проклятье, я действительно не хотела лгать сестре больше необходимого.
– Я отнесу твои вещи в свою комнату, – произнес Ксейден, помогая мне снять со спины рюкзак. Затем он подхватил с земли обе сумки.
– Спасибо, – машинально ответила я.
Ксейден наклонился и поцеловал меня в лоб.
– Я сегодня на дежурстве.
– Нет, – прошептала я, мой живот скрутило от разочарования. Это же практически лишало нас времени на разговор по душам – вероятно, в этом и была вся суть.
«Полагаю, мы не можем спорить, если не будем разговаривать».
«У нас будет время позже», – пообещал он.
– Повеселитесь тут вместе с сестрой. Увидимся вечером. – Ксейден заправил выбившуюся прядь моих волос за ухо и нежно провел кончиками пальцев по щеке.
– Хорошо.
Если бы это не было напоказ, я бы растеклась тут лужицей. А этот пылающий жар в его взгляде? Я мгновенно согрелась, несмотря на прохладный горный воздух.
– Не позволяй ей ничего поджигать, – бросил он на прощание Мире и направился в сторону коридора по соседству с юго-западной лестницей.
Я фыркнула, но не могла отвести от него взгляд, пока он уходил.
«Не опускай щиты».
«Тебя-то они не блокируют».
«Я же говорил тебе, что со мной сложнее, чем с большинством остальных, – ответил он. – Все равно не опускай их. Тебе нужно беспокоиться не только обо мне».
– Он… несет твои сумки в свою комнату за тебя, – медленно произнесла Мира, переводя взгляд с удаляющейся спины Ксейдена на меня и обратно.
– Ага, – кивнула я. Или нет? Боль в груди приобрела оттенок горечи. Может, он просто понес эти сумки к месту встречи, а меня оставил с Мирой, чтобы отвлечь? Как же меня бесило, что я не могла доверять ему, он – мне, и мы не могли выбраться из этого тупика.
– Вот дерьмо, – пробормотала Мира.
– Что? – вздохнула я, когда Ксейден исчез в здании.
– Ты же не просто с ним трахаешься, ты на него запала! – Она уставилась на меня так, словно я весь разум потеряла.
Я посмотрела на сестру и, хотя понимала, что мне следует соврать, не смогла себя заставить. Не об этом.
– Не совсем.
– Кого ты пытаешься обдурить? Он тебя практически сожрал тут, а теперь ты смотришь ему в спину этими большими щенячьими глазами, которые практически сочатся… – Мира, не сводя с меня пристального взгляда, сморщила нос, словно учуяла что-то плохое. – Что это вообще такое? Тоска? Увлечение?
Я закатила глаза.
– Любовь? – Она выплюнула это слово словно нечто ядовитое, и, должно быть, я чем-то себя выдала, потому что чувство отвращения на ее лице сменилось шоком. – О нет. Ты в него влюбилась, не так ли?
– Ты не можешь понять этого, просто посмотрев на меня, – возразила я, напрягшись.
– Фу. Пошли метать ножи.
* * *
Бреннан жив. Бреннан жив. Бреннан. Жив. Это все, о чем я могла думать, пока мы опустошали ножны, швыряя кинжалы в деревянные мишени, которые располагались в задней части маленького зала для спаррингов на первом этаже в северной части форпоста. Куда ему было до ямы на южной стороне крепости, где я впервые увидела сражающегося Ксейдена.
Отвратительно хранить секреты от Рианнон, но от невозможности рассказать Мире, что Бреннан жив, я чувствовала себя худшим человеком на Континенте.
– Я – последний человек на свете, который будет судить тебя за то, с кем ты спишь, – начала Мира.
– Так не суди. – Я подбросила свой предпоследний кинжал, схватила его за острие, метнула и угодила мишени в шею.
– Ну, если не брать в расчет устав, потому что тут у нас неуставные взаимоотношения, – Мира не глядя воткнула следующий клинок мишени в грудь, – с офицером, я хочу сказать, что, если все пойдет плохо, вы будете вынуждены терпеть друг друга до самого конца ваших карьер.
– Но ты не судишь? – Я швырнула свой последний кинжал и попала в шею мишени Миры.
– Ну хорошо, возможно, я сужу. – Она пожала плечами, и мы направились к мишеням. – Но ты – моя единственная сестра, мне позволено волноваться о тебе.
Вот только ее брат тоже жив. В детстве они с Бреннаном были неразлучны. Если кто из нас и заслуживал знать, что он жив и здоров, так это Мира.
– Не нужно обо мне беспокоиться.
Я один за другим вытаскивала кинжалы из дерева и прятала в ножны.
– Ты – второкурсница. Разумеется, я буду беспокоиться. – Мира, выдергивая свои клинки, покосилась через плечо на двух всадников, сражающихся на мате позади нас, и поинтересовалась шепотом: – Как там КВВ?
– Мы потеряли всадника на первом же ориентировании. Две карты?
– Да, это вынос мозга. – Мира крепко сжала губы. – Но я тебя спрашивала не об этом.
– Ты беспокоишься о допросах, – предположила я, пряча в ножны одиннадцатый кинжал.
– Они изобьют тебя до полусмерти, просто чтобы посмотреть, сможешь ли ты это вынести. – Мира не глядя вытащила мой кинжал из горла своей мишени. – И по тому, как ты сломаешься…
– Я могу справиться с болью. – Я повернулась к ней. – Я живу в боли. Я практически построила там дом и полностью обеспечиваю экономику. Я смогу справиться со всем, что они мне предложат.
– После Военных игр КВВ занимает второе место по числу смертей второкурсников, – тихо признала Мира. – А поскольку они берут для испытаний по одному-два отряда за раз, никто не замечает увеличения числа смертей, но… они увеличиваются. Если ты не сломаешься, они могут случайно запытать тебя до смерти, а если сломаешься, они убьют тебя за это. – Взгляд Миры упал на мой клинок в ее руке, и она озадаченно нахмурилась.
– Ну, меня ждет пара дерьмовых дней, но я справлюсь. Я же дожила до этого момента.
Ломать кости для меня как обычный вторник.
– С каких пор ты пользуешься тирскими кинжалами? – Мира изучила черную рукоятку и руну на навершии. – Я не видела таких рун… какое-то время.
– Ксейден дал.
– Дал? – Она вернула мне кинжал.
– Я выиграла у него парочку на вызове в прошлом году. – Я вложила кинжал в ножны по соседству с его собратьями, и усмехнулась, увидев скептическое выражение лица сестры. – Так что, да, можно сказать, он их мне отдал.
– Хм. – Мира склонила голову набок и изучающе уставилась на меня, как и всегда, замечая гораздо больше, чем мне бы хотелось. – Они выглядят сделанными на заказ.
– Так и есть. Их тяжелее выбить из руки, чем обычные, и они не такие тяжелые.
Пока мы шли обратно к линии броска, она не сводила с меня взгляд.
– Что? – Я почувствовала, что краснею. – У него шкурный интерес в сохранении моей жизни. Я знаю, он тебе не нравится, и ты ему не доверяешь…
– Он – Риорсон, – ответила Мира. – Тебе тоже не следует ему доверять.
– Я и не доверяю, – призналась я и отвернулась.
– Но ты влюблена в него. – Она разочарованно вздохнула и снова метнула кинжал в мишень. – Это… я даже не знаю, что это, но первыми на ум приходят слова «нездоровые отношения».
– Это просто мы, – пробормотала я и сменила тему: – И вообще, почему командование разместило тебя здесь? – Я выбрала точку в верхней части живота своей мишени и поразила ее. – Сэмарра защищена чарами, а ты – ходящий щит. Пустая трата твоей печати.
Моя сестра – щит.
Почему, во имя Малека, я не догадалась спросить ее о чарах раньше? Возможно, ответ скрывался не в книге. Возможно, ответ скрывался в Мире. В конце концов, ее печать дает возможность расширять действие чар, оставаться под их защитой даже за пределами обычного действия барьера.
Мира покосилась на яростно сцепившихся всадников.
– Полагаю, они беспокоятся об атаках на этот форпост, потому что Сэмарра – один из главных поставщиков энергии для поддержания чар. Если это место падет, огромная часть границы станет уязвимой.
– Потому что чары выстроены на манер домино? – Я швырнула второй кинжал и поморщилась, поскольку не проявила должной осторожности и напрягла ноющее колено.
– Не совсем. Что ты вообще об этом знаешь? – Мира не глядя метнула еще один клинок и угодила точно в цель.
– Долбаная позерша, – пробормотала я. – Есть хоть что-то, в чем ты не преуспеваешь?
– Яды, – ответила Мира, метнув точно в цель третий кинжал. – Никогда не испытывала к ним такой склонности, как ты и Бреннан. А возможно, у меня просто никогда не хватало терпения так долго сидеть смирно и слушать уроки отца. А теперь расскажи мне, что ты знаешь о чарах. Этому не учат до третьего курса, а все, что дальше – засекречено.
– Я много читаю. – Я пожала плечами и взмолилась Зинхалу, чтобы это выглядело небрежно. – Я знаю, что они исходят от камня чар в Долине. Это потому, что там расположены гнездовья драконов. И еще чары усиливаются источниками энергии на границе для того, чтобы расширить их зону действия в некоторых местах и укрепить нашу защиту.
Все это общеизвестные знания, ну или хотя бы доступны для изучения.
Мира швырнула еще один нож.
– Здесь они вплетены в землю, – тихо произнесла она, пока всадники позади продолжали схватку. – Представь себе зонт. Камень чар – это стержень, а сами чары принимают форму купола, простирающегося над всей Наваррой. – Она обвела нужную форму руками. – Но как спицы зонтика крепче всего у стержня, так же и чары к тому моменту, как достигают земли, становятся слишком слабыми, чтобы чего-то добиться без усиления.
– Которое предоставляет сплав, – прошептала я. Мое сердце забилось быстрее.
– И драконы. – Мира кивнула, затем у нее между бровями появилась встревоженная складка. – Ты знаешь о сплаве? Теперь этому учат? Или это папа…
– Значит, это хранящийся на форпостах сплав протягивает спицы зонтика вперед, – продолжила я, подкидывая и ловя кинжал исключительно благодаря мышечной памяти. – В некоторых случаях они протягивают зону действия чар в два раза дальше от изначального радиуса, не так ли?
– Так.
– А из чего он сделан?
– А вот это уже явно выше твоего уровня допуска, – фыркнула Мира.
– Ну и ладно. – Мне стало немного обидно от того, что она мне не рассказала. – Но как ты сплетаешь новые чары? Допустим, нужно защитить новое место типа Альдибаина…
Хлоп. Хлоп. Хлоп. Я играла с кинжалом и надеялась, что Мира сочтет мои действия небрежными.
– Никак. – Она покачала головой. – Мы сплетаем только расширения. Ты словно ткешь огромный гобелен: просто добавляешь нити к уже существующим. И мы не сможем дотянуть чары до Альдибаина. Мы уже пытались. Но кто тебе рассказал?
– Так вот как работает твоя печать? – Я перестала подбрасывать кинжал. – Потому что ты практически ходячие чары, не так ли?
– Не совсем. Можно сказать, я протягиваю чары за собой. Иногда могу проявлять их самостоятельно, но для этого мне нужно быть рядом с форпостом. Как будто я просто еще одна нить. Что на тебя нашло? – Мира швырнула еще один кинжал и угодила точно в центр.
– А ты знаешь, как работает камень чар? – спросила я, понизив голос до шепота.
– Нет. – В ее взгляде вспыхнуло пламя. – А теперь бросай, пока любопытные уши не стали подслушивать.
Я послушно метнула клинок.
– Эта информация куда выше моего уровня допуска… и твоего. – Следующий кинжал сестры вонзился в точности по соседству с предыдущим. – Почему ты спрашиваешь?
– Просто любопытствую.
– Не надо. Все это засекречено не просто так. – Мира попала очередным кинжалом в цель. – Эта информация доступна только тем, кто должен о ней знать. Как и любая другая засекреченная информация.
– Точно. – Я выдавила из себя улыбку и метнула следующий клинок с несколько большей силой, чем требовалось. Пора сменить тему. Может, она знала, может, нет, но мне рассказывать точно не собиралась. – К слову о засекреченной информации, ты, случайно, не была в каком-нибудь разрушенном поромиэльском городе? – Я успокаивающе вскинула руки, когда Мира уставилась на меня во все глаза. – Спокойно, это больше не секретная информация. Нам об этом рассказали на инструктаже.
– Нет, – ответила сестра, – но я видела один разведывательный отряд, пока мы с Тейном были в патруле.
Мой желудок скрутило.
– Ты знаешь кого-то, кто был на этих заданиях?
– Нет. – Еще один нож, еще одно попадание. – Но я читала рапорты. Вам их тоже раздали?
Я покачала головой.
– А ты веришь рапортам? – получилось не так небрежно, как я надеялась.
– Ну разумеется. – Мира искала в моих глазах ответы, которые я не была готова ей дать. – А с чего бы мне им не верить? А с чего бы тебе им не верить? – Она сделала какое-то быстрое движение руками, и внезапно шум от борющихся всадников исчез. Этот звуковой щит, наподобие того, который она использовала в Монсеррате – меньшая магия, но все равно достаточно сложная, и я ее пока не освоила. – Говори, что с тобой происходит. Немедленно.
Меня швырнули в битву с темными заклинателями, там я потеряла одного из своих ближайших друзей, сразилась верхом на моем драконе с настоящим вэйнителем, а затем меня исцелил оказавшийся совсем не мертвым брат.
– Ничего.
Мира наградила меня особым взглядом, который всегда развязывал мне язык, когда мы были детьми.
Я колебалась.
Если на всем Континенте и был один-единственный человек, которому я могла рассказать, это была Мира.
– Мне просто кажется странным, что ты не знаешь никого, кто был на этих заданиях в Поромиэле. Ты же всех знаешь. И с чего ты решила, что видела именно такой разведывательный отряд? – спросила я.
– Потому что я видела с десяток драконов вдали, на юге, за границей. Что это еще могло быть, Вайолет? – Мира наградила меня скептическим взглядом.
Вот оно. Вот подходящий момент, чтобы сказать ей правду. Шанс перетянуть ее на правильную сторону этого конфликта, чтобы она смогла увидеть брата. Виверны. Она видела виверн. Но если бы я рассказала ей, то рискнула бы далеко не только своей жизнью. Сердце защемило, и все же я должна была…
Ксейден никогда бы не смог меня понять – у него не было сестры.
– Не знаю, – прошептала я. – А что, если это были виверны?
Ну вот. Вот я и сказала.
Мира моргнула и отшатнулась от меня.
– Повтори?
– Что, если ты видела виверн? Что, если это они уничтожают поромиэльские города, поскольку мы обе точно знаем, что это не драконы. – Я крепко сжала рукоятку своего последнего кинжала. – Что, если там идет целая война, о которой мы ничего не знаем?
Плечи сестры поникли, а во взгляде появилось сочувствие.
– Надо меньше читать сказок, Ви. Тебе хотя бы удалось нормально отдохнуть после нападения грифонов? Говоришь так, словно все еще не восстановилась толком. – Забота в ее голосе сломала меня так, как ничто больше не смогло бы. – В первый раз в бою всегда тяжело, тем более первокурснику. Но если ты не будешь высыпаться и не сможешь проявить стойкость… Всадники должны быть стойкими, Вайолет. Ты понимаешь, что я говорю?
Разумеется, она мне не поверила. Я бы сама себе не поверила. Но Мира – единственный человек в мире, который абсолютно и безоговорочно меня любит. Бреннан позволил мне поверить в его смерть – до сих пор позволял бы в нее верить. Мать никогда не видела во мне что-то кроме обузы. Ксейден? Я даже не хотела говорить об этом.
– Нет. – Я медленно покачала головой. – Я очень плохо сплю.
Мира предоставила мне предлог, и я ухватилась за него. Грудь сдавило тяжестью.
Она вздохнула, и облегчение в ее глазах сняло с моих плеч часть груза.
– Это все объясняет. Я могу порекомендовать тебе несколько действительно классных чаев, которые обязательно тебе помогут. Пошли, давай вытащим кинжалы и уложим тебя в постель. У тебя за плечами долгий перелет, а мне все равно через несколько часов на дежурство. – Мира повела меня к мишеням.
– Ты на дежурстве с Ксейденом? – спросила я, чтобы как-то разогнать тишину, воцарившуюся, пока мы доставали из дерева кинжал за кинжалом.
– Нет, он в операционном центре, куда…
– Знаю, знаю, у меня нет доступа.
– Мне нужно в патруль. – Мира приобняла меня за плечи. – Не волнуйся. Мы снова проведем вместе немного времени, когда ты прилетишь сюда в следующий раз. Ты же бываешь здесь раз в две недели?
– Верно.
* * *
Небо уже почернело, когда снявший рубашку Ксейден скользнул в постель, и это движение пробудило меня от беспокойного сна. В комнату проникало достаточно лунного света, чтобы, когда он повернулся ко мне, я смогла различить резкие, прекрасные черты его лица. Достаточно лунного света, чтобы я смогла разглядеть серебряный шрам на уровне сердца, который я каким-то образом пропустила в бойцовых ямах. Он что, был ранен в Рессоне?
– Ты не спишь. – Ксейден оперся на локоть и подпер рукой голову.
– Я теперь плохо сплю. – Я натянула легкое летнее одеяло на плечо – можно подумать, он ни разу не видел меня в меньшем количестве одежды, чем та ночная рубашка, которая была на мне сейчас. – И во мне нет сил ссориться с тобой сегодня.
– Значит, мы не будем ссориться.
– Ведь это так просто. – Даже мой сарказм устал.
– Это именно так просто, если мы так решим. – Его взгляд скользил по моему лицу, смягчаясь с каждой секундой.
– Который сейчас час?
– Чуть за полночь. Я хотел поговорить с тобой раньше, но случился инцидент…
– Мира! – Я резко вскочила, меня насквозь пронзил страх.
– Она в порядке. Все в порядке. Просто какие-то гражданские попытались пересечь границу, и пехота… была этим недовольна.
– Пехота была недовольна?
– Солдаты их всех перебили, – тихо признал Ксейден. – Здесь такое постоянно случается, просто об этом не рассказывают на инструктажах в Басгиате. Ложись, – мягко предложил он. – Мира в полном порядке.
Мы убиваем гражданских? Эта информация поступила прямо в коробку с неудобными эмоциями.
– Я едва не рассказала ей сегодня, – шепотом призналась я, когда моя голова коснулась подушки; я продолжала шептать, даже зная, что здесь нас никто не услышит. – Несмотря на всю мою злость на тебя, ты был прав, что не доверял мне, ведь я едва ей не рассказала. Я даже намекнула, в надежде, что она сообразит и додумает. – Я горько рассмеялась. – Я хотела, чтобы она знала. Чтобы она увидела Бреннана. Я хотела перетянуть ее на нашу сторону. Я просто… – В горле встал комок.
Ксейден протянул руку и коснулся моей щеки. В его взгляде не было упрека или даже осуждения, хотя я только что дала ему повод закрыться от меня до конца наших дней. Его молчание, тихое принятие во взгляде побудили меня продолжать.
– Я просто чувствую… тяжесть, – выдохнула я. – У меня не осталось никого, кто знал бы меня такой, какая я есть. Парень, которого я считала своим лучшим другом, едва нас не прикончил. Я утаиваю секреты от Рианнон, от моей сестры, от… тебя. Во всем мире нет ни одного человека, с кем бы я была полностью честна.
– Я не очень-то помогал тебе довериться мне, – произнес Ксейден, поглаживая пальцем мою щеку. – Я по-прежнему все усложняю. Но мы с тобой – непростые люди. То, что мы с тобой построим вместе, должно быть достаточно крепким, чтобы выстоять в бурю. Или в войну. Простым путем мы такого не добьемся.
Что мы построим вместе. От этих слов мое безрассудное сердце сжалось.
– Мне следовало сказать тебе, что я читаю книги о чарах. – Я положила ладонь на его теплую руку. – Я знала, что ты, скорее всего, запретишь мне это, а я, вероятно, все равно это сделаю, но по большему счету я не рассказала тебе просто потому… – Я не смогла заставить себя даже произнести это.
– Потому что я тоже тебе не все рассказываю. – Палец Ксейдена снова погладил меня по щеке. – Ты намеренно провела такую границу. Придумала себе секрет, потому что я не поделился с тобой всеми своими.
Я кивнула.
– Ты можешь иметь секреты. В этом-то все и дело. Но я бы предпочел, чтобы они не рисковали всем, ради чего я работал последние несколько лет… или твоей жизнью. И да, я по-прежнему зол по поводу писца, но сегодня мы не будем ссориться. Мне просто нужно знать важные вещи. Я не буду утаивать информацию, которая может повлиять на твои решения, и тебя я прошу о том же. – Его палец продолжал свой неспешный успокаивающий танец по моей щеке.
Я вообще не хотела, чтобы у нас были секреты, но Ксейден уже довольно четко дал понять, что это не изменится. Так что, возможно, пришла пора попробовать другую тактику.
– Как долго ты будешь хранить это оружие?
Уголок его рта изогнулся в улыбке.
– Я увижусь с отрядом летунов недели через две.
Проклятье, сработало.
– Ты ответил!
– И правда. – Ксейден улыбнулся, и у меня заныло в груди. – Как все прошло с Варришем?
– Тэйрн едва не оторвал Соласу шею, и это сработало: пропуск Андарной маневров сошел нам с рук. Но в будущем это способно навлечь на меня еще большие проблемы. – По моему лицу расплылась мимолетная улыбка. Вы бы только поглядели на нас: мы общались без ссоры.
– Мы будем следить за ситуацией. Я немного переживаю, что убью Варриша, если он снова доведет тебя до выгорания. – В голосе Ксейдена не было насмешки, и я знала, что он говорит серьезно.
– А зачем ты после выпуска оставил мне книгу по ткацкому мастерству? – Я сменила тему, растерянно тряхнув головой. – И полоски ткани? Ты считаешь, что я внезапно решу заняться рукоделием?
– Просто подумал, что это поможет тебе занять руки. – Он повел плечом, но коварный блеск в его глазах говорил, что тут скрывается что-то еще.
– Так мне стоит держать это в тайне от остальных кадетов?
– Я просто подумал, что ты захочешь изучить еще один аспект тирской культуры. Я могу сплести каждый узел в этой книге. – Ксейден улыбнулся. – Будет забавно выяснить, сможешь ли ты за мной угнаться.
– В плетении узлов? – Интересно, он со Сгаэль в последнее время не падал?
– В культуре, Вайоленс. – Он скользнул рукой вниз по моей шее, а затем его взгляд мигом посерьезнел. – Тебе снятся кошмары о Рессоне? Ты поэтому не можешь спать?
Я кивнула.
– Мне снятся миллионы различных вариантов того, как мы могли проиграть. Иногда мне снится, что это Имоджен погибла, или Гаррик, или… ты. – Именно после таких снов у меня не получается снова заснуть, после снов, где их заклинатель отнимает у меня Ксейдена.
– Иди сюда… – Он обнял меня за талию и привлек к себе.
Я прижалась спиной к его груди. Боги, мы не спали так с той ночи, как уничтожили мою комнату. Тепло наполнило каждый миллиметр моей обнажившейся кожи, прогоняя холод из костей. Боль в груди усилилась.
– Расскажи что-нибудь правдивое, – получилась мольба, совсем как в прошлом году.
Ксейден вздохнул и прижался ко мне еще теснее.
– Я знаю, какая ты на самом деле, Вайолет. Даже когда ты утаиваешь от меня что-то, я знаю тебя, – пообещал он.
И я знаю о нем достаточно много, чтобы стать реальной проблемой, когда в рамках КВВ начнутся допросы.
– Я все еще недостаточно сильна, чтобы вытеснить тебя с помощью щита. – Однако прямо сейчас, пока его рука обнимала меня за талию, я не была уверена, что мне вообще это надо.
– Я – не подходящая мера для твоего таланта, – произнес Ксейден, уткнувшись в обнаженный участок моего плеча, и у меня по всему телу побежали мурашки. – В день, когда ты сможешь полностью заземлить нашу связь, я умру. Мы оба умрем. Я тоже не могу тебя полностью блокировать, вот почему ты смогла найти меня даже с поднятыми щитами, где-то на подуровне. Может, ты и не сумеешь протиснуться внутрь, но ты хотя бы будешь в курсе, что я где-то рядом. Ты точно так же можешь приглушать эмоции Тэйрна и Андарны, но не сможешь полностью их заземлить.
У меня перехватило дыхание.
– То есть мне может хватить сил, чтобы заземлить Даина?
– Да, если твои щиты останутся нетронутыми в течение всего времени.
– Из чего сделан сплав? – спросила я, опьяненная от знания, что я могу не впустить Даина в свое сознание.
– Смесь талладия, еще нескольких руд и скорлупы драконьих яиц.
Я удивленно заморгала, как от самого ответа, так и от того факта, что он мне его дал.
– Скорлупа драконьих яиц? – Это… странно.
– Она металлическая и еще долго несет в себе магию после того, как дракон вылупился. – Губы Ксейдена скользнули по моей шее, он сделал вдох, затем долгий выдох. – А теперь засыпай, пока я не позабыл о всех своих благопристойных намерениях.
– Я могу напомнить тебе о некоторых весьма веселых и крайне неблагопристойных намерениях. – Я чуть шевельнулась, но он закинул на меня ногу, накрепко прижав к кровати.
– Ты готова сказать мне эти три коротких слова?
Я напряглась.
– Похоже, что нет. Спи, Вайолет. – Ксейден ласково обнял меня. – Ты меня любишь, – прошептал он мне на ухо.
– Прекрати напоминать. Я думала, мы договорились сегодня не ссориться. – Я повозилась, устраиваясь поудобнее.
Исходящее от Ксейдена тепло убаюкивало и быстро затягивало в это сладкое место между бодрствованием и беспамятством.
– Может, я не тебе напоминаю.