Школа 2023: Новая Королева

Дженни

– Ты собираешься это есть?

Я запрокидываю голову и вижу Лису.

Она падает на траву рядом со мной:

– Ты ведь понимаешь, что трава мокрая?

– И ты только что на нее уселась.

Она усмехается:

– Я не говорила, что для меня это проблема.

Я смеюсь, предлагая ей батончик с кленовым сиропом, от которого отломила только небольшой кусочек.

Она качает головой:

– Я пошутила. Не люблю сладкое.

– О’кей, а я люблю, и меня бесит, что я не могу его съесть. В животе все еще крутит. Кофе я тоже не допила из-за этого.

Она бросает на меня косой взгляд, а потом переводит его на баскетбольные площадки, где парни валяют дурака, кидают мяч в обруч и ждут, когда прозвенит звонок. Почему мы все проснулись сегодня ни свет ни заря, я даже не знаю. Наверное, у нас было слишком много забот, чтобы спать.

– Вчера вечером Су Ён выбросила все шмотки Розэ. Прямо в мусорный контейнер, даже вынесла все сама. Похоже, Су Ён узнала, что она сделала? – Она поворачивается ко мне.

– Уверена, эта женщина знает больше, чем любой из нас мог бы предположить. Побудь-ка рядом с этой семьей так долго, как она. Секреты на секретах…

Мои брови приподнимаются.

Су Ён.

– О-о, – произносит Лиса.

Я смотрю на нее:

– Что?

– У тебя на лице написано «я только что поняла кое-какое дерьмо».

– С каких это пор ты хочешь что-то знать? Я думала, что твое кредо «меньше знаешь – крепче спишь»?

– Так и есть, – она угрюмо смотрит на меня. – Разве я спросила тебя, что ты поняла? Нет. Не спросила. Я просто узнала твое «я собираюсь сделать хитрый ход, который выведет их из себя».

– Я думала, лицо было таким, будто «я поняла кое-какое дерьмо»?

– Да. Что означает то же самое, черт возьми, на языке Дженни, – она смеется.

Я не могу удержаться, чтобы не посмеяться вместе с ней.

– Знаешь, тебе следует пересмотреть свою позицию в отношении нежелания ничего знать.

Ее улыбка внезапно исчезает, хмурый взгляд теперь направлен в никуда.

– Все гораздо сложнее, Дженни. Честно говоря, я даже не должна сидеть здесь и разговаривать с тобой, и я уверена, что не должна была быть с вами, ребята, последние несколько дней. Тот факт, что я хочу просто потусить с вами, отчасти раздражает меня.

– Ты заставляешь меня думать, что не стоит тебе доверять.

– Может быть, и не стоит. – Она пристально смотрит на меня. – Я не собираюсь лгать, есть вещи, которые тебе во мне не понравятся, может быть, ты даже возненавидишь меня за них. Я также могу поклясться, что не хочу ничего плохого, хотя мне есть что скрывать.

– Что, черт возьми, я должна с этим делать, Лиса?

Она просто пожимает плечами.

– Что хочешь, но я буду настолько честна, насколько смогу. Я могу держаться подальше, без проблем, но, рискуя показаться слабой сукой, я не разозлюсь, если рядом будет кто-то, кому наплевать меньше, чем мне.

– Ты действительно говоришь как слабая сука, – шучу я, все еще немного на взводе от ее признания, но, черт возьми, она сама вызвалась, верно? Это должно что-то значить. – Но я могла бы иногда использовать другую вагину, чтобы немного лучше сбалансировать члены.

– Что у Джен-Джен означает «балансировать на членах», – дразнит Намджун, когда парни подходят к нам. – В плане… – Он замолкает, приподнимая брови. – Я угадал? – Он смотрит на меня, большая задница, с невинной ухмылкой на его далеко не невинном лице.

Я смотрю на Лису, которая моргает, глядя на него, слегка наклонив голову, и из меня вырывается смех. Я тянусь к руке Тэхёна, когда он протягивает ее, позволяя ему поднять меня.

– Нет, – я хихикаю. – Я совсем не то имела в виду, малыш.

– Ой, да ладно. – Он обнимает меня за плечи. – Не ври. – Ты сказала «малыш», и это значит, ты думала о том, чтобы немного прокатиться верхом, хотя скакун должен быть помассивнее. – Он ухмыляется. – Скажи ей, какие мы хорошие, Джен-Джен. Я думаю, Джин хочет ее трахнуть. Держу пари, мы с ним могли бы не дать ей уснуть всю ночь.

Лиса кривит губы, встает на ноги и поворачивается, чтобы уйти, но я успеваю заметить легкий румянец, поднимающийся по ее шее.

– Ты же знаешь, что мы не кровные братья, верно?! – кричит он, поддразнивая ее еще больше. – Мы можем играть с нашими игрушками одновременно, и это не будет странно, просто скажи!

Свирепый взгляд Джина побуждает меня отойти от Намджуна, после чего Джин сильно пихает его.

– Ты такой тупица, – ворчит Джин. – Я иду на урок. Увидимся на втором уроке, Дженни.

Я киваю, прислоняясь к Тэхёну, когда он подходит ко мне.

Намджун просто смеется над собственным идиотизмом и наклоняется, чтобы схватить ртом мой несъеденный батончик. Он идет в класс.

– Думал, ты умираешь по этой штуке? – Тэхён целует мое запястье, когда мы следуем за ними в здание школы.

– Умирала, но после всего дерьма прошлой ночью и Джина до этого, а затем бомбы от твоего отца батончик уже как-то не хочется.

Как только мы входим в дверь, Тэхён останавливает меня, медленно прижимает к стене, держа руки на моих бедрах, и пристально смотрит на меня сверху вниз.

Я поднимаю руки, лениво обвивая ими его шею, он поворачивает голову, проводит губами по моей коже и ухмыляется, когда я дрожу.

– Ты бросил все на своих людей, здоровяк. Они не привыкли видеть, как их король так откровенно распускает руки, – поддразниваю я.

Он подходит ближе, его руки скользят вверх по моим бокам, под свитер, он игнорирует всех вокруг, кто остановился, чтобы поглазеть.

– Мне все равно, – хрипит он. – Им надо это увидеть.

– Увидеть что? – Я ловлю его губы своими.

– То, что принадлежит мне. Я хочу, чтобы они ревновали и понимали, что они не могут иметь тебя, а я могу. Когда захочу.

Я мурчу ему в рот, и он смеется, но секунду спустя становится серьезным. Он немного отстраняется.

– Скажи мне, что ты понимаешь, что мы ничего от тебя не скрываем только потому, что ты не часть нас.

– Скажи мне, что ты понимаешь, почему я должна попытаться разобраться в этом сама.

Его взгляд становится жестче:

– Я не позволю тебе снова пытаться защитить меня.

Я отпускаю его руки, и он отступает.

– Я уже говорила тебе: я делаю то, что хочу.

– И я тоже. И я запру тебя в этом гребаном доме, если почувствую, что это необходимо, Дженни.

– Ни секунды в этом не сомневаюсь, здоровяк.

С этими словами я подхожу к Намджуну, который ждет меня в напряженной позе за дверью нашего класса.

Я оглядываюсь на Тэхёна, и жесткость, от которой хмурится его лоб, ложится тяжестью на мои плечи.

К счастью, Намджун чувствует это и приобнимает меня. Тэхён кивает своему брату.

– Выше нос, Джен-Джен, – шепчет он. – Не позволяй этим придуркам раскусить тебя.

С этими словами он ведет меня в класс, где мы скрываем наши проблемы и притворяемся, что мы такие же крепкие, как они думают. Физически так оно и есть, но мысленно мы превращаемся в чертово шоу уродов.

Мы занимаем свои места, и не проходит и десяти минут, как я уже вся извелась.

Смотрю на часы.

Добежать до дома Ыль, чтобы попытаться поймать там Су Ён, займет около пяти минут. Десять минут на туда-обратно. Выполнимо.

Вчера меня рвало весь день, так что мне бы сошел с рук «приступ» расстройства желудка. Единственная проблема – заставить Су Ён говорить и сколько времени это займет.

Парни ей как дети, так что она им преданна, но на днях на крыльце она собиралась мне что-то сказать, перед тем как Тэхён выскочил наружу, чтобы убедиться, что я все еще там. Она что-то хотела сказать.

Я должна попытаться.

Я ерзаю на стуле, хватаясь за край стола, когда мне по голове стучат свернутым листом бумаги. Я смотрю на Намджуна.

Он злобно смотрит и качает головой, понимая, о чем я думаю, – на данный момент даже поход в туалет в одиночку «не разрешен».

Что еще больше утверждает меня в моем намерении – дверь распахивается, и Джин вводит надутую Лису в класс.

Она дергается в его объятиях, бросает взгляд через плечо, но он даже не смотрит в ее сторону.

Он смотрит на Намджуна, кивает ему, встречается взглядом со мной и выходит.

Лиса бросает свои бумаги на учительский стол, а затем направляется ко мне.

Намджун тихо посмеивается, сидя на своем месте, и смотрит мимо меня, жестом приказывая парню с другой стороны пересесть на несколько парт назад, что тот делает без вопросов, и Лиса опускается на его место.

Она хмуро смотрит:

– Ты начинаешь диктовать свои правила, даже не говоря ни слова.

– Да пошла ты, – бросаю я в ответ. – О чем ты вообще?

– Похоже, я теперь буду на всех ваших занятиях, знаешь, в качестве дополнительной пары глаз. Взрослая девочка, и тебе нужна няня? – язвит она.

Я не могу не улыбнуться этому:

– Я всегда была проблемным ребенком.

Она фыркает, но это больше похоже на смех, достает свой блокнот, тут же отворачивается от меня и сосредотачивается на словах учителя.

Я оглядываюсь на Намджуна, который поднимает руки.

– Предосторожность, Джен-Джен.

Предосторожность, верно.

Они уже знают, что она не выдаст меня, даже если они попросят ее об этом. Это не в ее правилах, как забивать на проблемы – не в моих. Я думаю, они хотят быть уверены, что рядом со мной будет кто-то для поддержки в любое время на случай, если они куда-нибудь уедут. Кто-то, кто прибежит к ним, если понадобится, как она и сделала, когда Чимин напал на меня в ванной.

– Ты мой партнер по походам в туалет? – я шепчу ей, и она бросает раздраженный взгляд в мою сторону.

– Очевидно, да, но не в первый день в этом классе. Я не могу позволить себе провалиться. Подержи свои гребаные кулаки еще двадцать минут, и мы сможем заняться тем дерьмом, которым ты хочешь, на физкультуре, или в комнате для самостоятельных занятий, или… типа того.

Я откидываюсь на спинку стула, удовлетворенная, и подмигиваю Намджуну, когда он оборачивается на наш шепот.

Она понимает меня.

Тэхён    

Дженни прикрывает либо Намджун, либо Лиса, а Джин только что пошел на урок. Это дает мне целых тридцать минут, чтобы попытаться продвинуться вперед, понять хоть какой-то смысл того, что должно произойти.

Я проскальзываю внутрь, хлопая дверью, и он поднимает голову.

Он вскакивает на ноги с сердитым взглядом.

– Что, черт возьми, ты делаешь?

Его тон суров, но взгляд скользит за мое плечо, он хочет убедиться, что только один из нас прошел внутрь – как будто одного, черт возьми, недостаточно, – а потом смотрит на меня.

Он никуда не выйдет. Он заперт здесь, со мной, пока я не решу его выпустить.

– Итак, ты был на пути к тому, чтобы стать Ким, да? – Я изучаю его. – И все же твой брат стал Пак.

– Я не Пак, – медленно произносит он.

Я почти готов поклясться, что он говорит это искренне, как будто эта мысль вызывает у него отвращение.

– Но Пак Хару – твой брат…

– Был.

– Ты завидовал тому, как легко он добрался до вершины?

Он скалится.

– Мне предложили место рядом с ним, я отказался.

– Потому что ты надеялся стать частью команды моего отца.

Это срабатывает, челюсть Дже Сона напрягается, его руки сжимаются в кулаки на столе.

– Ты ничего не знаешь, – шипит он.

– Как только она влюбилась в него и он попросил тебя защищать ее, ты ухватился за этот шанс, не так ли? – Его глаза слегка расширяются. – Скажи мне, ты был настолько глуп, чтобы просить ее, его власть?

Он стискивает зубы.

– Я никогда не хотел его власти.

– Нет, ты хотел его билет. Хоши предложил Хару лучший, конечно, он мог получить его только в том случае, если наследница будет рядом с ним. – Я поясняю свою позицию. – И она была… пока не исчезла.

Он понимает, к чему я клоню.

– Спроси то, о чем ты пришел спросить.

– Ты отец Дженни?

Его глаза становятся напряженными, в них безошибочно читаются гнев и сожаление.

– Нет. Я не ее отец.

Я бросаюсь вперед, притягиваю его за галстук, пока его лицо не оказывается рядом с моим.

– Не лги мне, мать твою.

– Я не ее…

Я дергаю сильнее, и он стонет, его руки поднимаются, чтобы потянуть за атласный материал.

– Она исчезла чуть больше восемнадцати лет назад, Дженни скоро исполнится восемнадцать. Математика чертовски проста. Ты знал, что твоему брату обещали ее девственницей, поэтому позаботился о том, чтобы она ею не была! А потом что, вышвырнул ее, когда узнал, что она беременна? Просто хотел погубить ее, но ребенок ничего для тебя не значил, верно?!

Он дергается, поэтому я отталкиваю его, и его задница врезается в сиденье.

Он тут же вскакивает на ноги.

– Ты ничего не знаешь, и ты ошибаешься! Я любил ее! Меня бы, черт возьми, не волновало, что она беременна от кого-то другого, если бы даже я знал это наверняка, потому что я хотел ее! Не титул, который пришел бы вместе с ней, не деньги, не империю Пак, не что-либо еще. Только ее, – рычит он.

– Ты доверял ей.

Я резко оборачиваюсь и вижу Джина, стоящего там.

Я даже не слышал, как он открыл дверь.

Джин продолжает беседу:

– Ты умолял ее уйти, быть с тобой и сбежать от всего этого, и она согласилась, не так ли?

Мой взгляд возвращается к Дже Сону, который пристально смотрит на Джина, и вдруг Намджун, стоящий прямо за дверью, привлекает мое внимание. Он кивает мне, переводя взгляд на двух других.

– Но в конце концов она предала тебя, – продолжает Джин. – Оставила твою жалкую задницу позади.

– Не надо, – шипит Дже Сон, его глаза умоляют.

– Итак, ты отомстил единственным способом, который, по твоему мнению, был возможен. Переспал с кем-то другим, надеясь, что она вернется и узнает об этом, но она так и не вернулась, да? – подначивает он его.

Сработало.

Тело Дже Сона каменеет, лицо бледнеет.

Джин встает во весь рост.

– Каждая головоломка собирается по кусочкам. Я нашел твой. А что касается документа, который Чимин спрятал в своем домике, того, который ты выбросил, думая, что Хоши его обнаружит, – свидетельства о рождении моей дочери, – шипит Джин, и лицо Пака напрягается. – Мы украли его несколько недель назад. Чем, ты думаешь, он шантажировал Дженни, чтобы она была рядом с ним?

– Джин, ты не можешь оградить ее…

Джин бьет его кулаком в лицо, прежде чем кто-либо успевает заметить движение его руки, и он отшатывается назад, ударяясь о стену.

– Ты никогда больше не будешь диктовать, что мне делать с моей дочерью, ты меня понял?!

– Я только пытался защитить…

– Никто, блядь, тебя об этом не просил!

– У меня не было выбора! – огрызается Дже Сон. – Как только я узнал, что Дахён беременна, я понял, что должен забрать ее отсюда, спрятать до рождения ребенка. Хоши знает о ваших отношениях, он наблюдает, поэтому, когда вы проявили первые признаки заботы о девушке, он ждал промаха. Если бы он узнал о ребенке, Дахён была бы у него под каблуком, и Вонён забрали бы в ту же секунду, как она родилась. Я не мог этого допустить. Я видел, что творят эти люди, как они могут взять невинную девушку и превратить ее в…

Чиу.

– Ты, блядь, не имел права вмешиваться туда, куда тебя не просили, – плюет Джин.

– Эта девчонка выдоила бы тебя досуха. – Дже Сон свирепо смотрит на него. – Посмотри, от чего она отказалась ради денег и устроенной жизни, и то и другое, как она чертовски хорошо знает, она могла бы получить от тебя, если бы просто осталась, если бы захотела остаться.

– Все это тебя не касается! – Джин кричит. – Это была моя проблема!

– Риск был слишком велик, чтобы оставлять это в твоих руках! Даже если бы ты вел себя правильно, хотя ты этого не делал, ты все еще ребенок!

– Почему тебя это, блядь, волнует?!

– Ты знаешь почему! – огрызается Дже Сон.

Джин резко выпрямляется, и мы трое замираем от слов Дже Сона. Даже сам Дже Сон кажется пораженным тем, что он это сказал.

Джин сглатывает, смотрит на меня, потом на Намджуна и снова на Пака.

– Значит, это правда, – говорит Джин через несколько минут. – И результаты теста на отцовство, которые я получу сегодня, докажут это.

Каждое действие имеет свою цель.

Лаборатория. Вот почему вчера ему пришлось пустить Дже Сону кровь.

– Да, – шепотом подтверждает Дже Сон. – Не привози ее домой, хотя бы пока. Скоро она будет в безопасности, но не…

– Ты думаешь, мы не знаем, что либо она, либо Дженни? – Джин свирепо смотрит.

– Ты знаешь, – голос Дже Сона – просто шепот, его отчаянные глаза смотрят в мою сторону. – Тогда почему девочка все еще здесь?

– Ты думал, мы просто так откажемся от одного из нас? – спрашиваю я.

Пак отступает.

– Держись подальше от Вонён. Держись подальше от всех нас, – требует от него Джин.

Пак напрягается, его тон почти умоляющий:

– Она – моя кровь.

Джин наклоняется, и словно глубоко из его груди вырывается:

– Семья – это не только общая кровь.

– Нет… – наконец говорит Намджун. – Он… – Он смотрит на Дже Сона. – Ты отец Вонён?

– Нет. – Джин пристально смотрит на мужчину перед ним. – Он мой отец.

* * *

Мы сидим в машине в то время, когда должны быть на уроке физкультуры. Никто из нас не произнес ни слова с тех пор, как мы покинули кабинет директора, но я знаю, что у всех нас голова идет кругом.

– Я собирался сказать вам вчера, – начинает Джин.

– Когда ты заподозрил, чувак? И вообще, черт возьми, как? – спрашивает Намджун.

– Только на прошлой неделе. Я нашел старую больничную карту в документах среди того дерьма, что Дженни дала нам, что мы посчитали пустышкой. Человек, о котором нам всегда говорили, что он мой биологический отец, заболел на первом курсе в Ханыль, пропустил полгода.

– Заболел?

– Раком яичек. – Он смотрит на меня. – Та бумага была отчетом о его операции. Что означало…

– У него не могло быть никаких детей.

Джин кивает.

– И тогда еще Дженни рассказала о том, что Дже Сон сказал Чимину: он защищал своих. Но в этом не было смысла. Смысл был только в том, что вначале он пытался спрятать ее не только от нас, но и от них тоже. – Джин смотрит в окно. – Спрятать Вонён – не защищало Пака, это защищало только ее саму.

– Он защищал ее… ради тебя, – говорит Намджун в замешательстве.

– Все это дерьмо длилось многие годы, он в нашем бизнесе, мешал нам делать глупости, отец позволял ему оставаться рядом. – Джин оглядывается на нас.

– Отец знал все это время.

– Да.

– И он солгал нам.

– Почему? – вступает Намджун.

– Потому что, в конце концов, мой донор спермы или нет, Дже Сон не был Ким. – Он снова переводит взгляд на нас. – В ту секунду, когда он согласился защищать Чиу для Хару, он стал Паком.

Семья – это не только общая кровь.

Дже Сон выбрал свою кровь, вот кому он был предан.

Черт.

– Воу, – тянет Намджун, наклоняясь вперед на своем сиденье. – Я знаю, что мы сейчас говорим о серьезных вещах, но эм… у нас тут пара дезертиров.

Наши с Джином глаза устремляются на лобовое стекло, и мы видим Дженни и Лису, которые, пригнувшись, пробираются мимо багажников машин в двух рядах от того места, где мы припарковались.

Голова Дженни поворачивается через плечо, и она что-то говорит Лисе. Лиса в ответ отмахивается, но следует за ней.

Несмотря на то что у нас был чертовски трудный день, мы смеемся.

– Как далеко мы позволим им зайти? – Джин вставляет ключ в замок зажигания.

Я хмурюсь, откидываясь на спинку сиденья.

– Она уже достаточно далеко зашла.

Он поворачивает ключ, заводя двигатель, и мы смеемся, когда Дженни замирает на полпути, заставляя Лису врезаться себе в задницу, а затем грохнуться на землю.

Их взгляды устремляются в нашу сторону.

Дженни откидывает голову назад, пристально глядя в небо, в то время как Лиса лежит там, где она упала.

– Продолжай, Джин. – Намджун хлопает его по плечу. – Давай схватим наших девочек.

Я приподнимаю бровь, глядя на ухмыляющегося Намджуна.

– Ой, да ладно тебе. Дженни сказала, что она ей вроде как нравится, я предлагаю оставить ее тоже. Я даже поделюсь с Джином, так что все будет справедливо. – Он смеется, быстро опускаясь на сиденье, прежде чем Джин успевает протянуть руку и прижать его.

– Пусть они подойдут к нам, – говорит Джин, нажимая кнопку разблокировки на дверях.

Это отнимает секунду, Дженни поднимает Лису с земли, бросая на нее взгляд, и обе они останавливаются.

– Ах, черт. Посмотри на ее лицо. – Намджун показывает подбородком в сторону Дженни.

Ни свирепого взгляда, ни дерзкой ухмылки, ни признака нахальства в мою сторону. Она ничего не делает.

– Похоже, проблемы не только у нее, брат.

Похоже на то.

Дженни

Долбаное вау.

Вауууу.

Не уверена, что выдержу еще какие-то личные беседы. Я точно знаю, что им не следует ничем со мной делиться. Я понимаю это. Но раздражает, что обычно они сами хотят это сделать.

И как мне не свихнуться, если внезапно это изменится? От этого я хочу все специально испортить.

Доказывая, что она понимает меня лучше, чем другие, Лиса начинает рубить правду-матку, и не то чтобы я хочу ее слушать.

– Так вот как все теперь будет, да? – выпаливает она, понимая, что они не прочитают по губам, пока мы идем к ним. – Ты играешь роль хорошей маленькой овечки, а они делают что хотят?

– Заткнись.

– Держу пари, они даже позволят папочке начать указывать тебе, что делать.

– Я сказала, заткнись.

– Как ты думаешь, что будет дальше, а? Может быть, они будут меняться в постели каждый…

Разворачиваясь, я ударяю предплечьем ей в шею, одновременно засовывая свою левую ногу за ее. Толкаю ее и пихаю к машине рядом с нами, когда включается сигнализация.

Говорю ей прямо в лицо:

– Заткнись на хрен, Лиса.

Я жду, когда она оттолкнет меня, попытается отбиться. Она этого не делает.

Она ухмыляется, и мои глаза начинают сужаться.

Мы слышим приближающиеся шаги.

– Что, черт возьми, ты делаешь?

– Им нужно видеть, как ты злишься. Ты гребаная Дженни Ким, боец по натуре. Ты делаешь то, что хочешь.

– Они уже знают это. Как ты думаешь, какого хрена мы сейчас валим отсюда? Потому что в конце концов я сама принимаю решения.

Ее лицо каменеет.

– Речь об информации, а не о решениях. Не позволяй им держать тебя в неведении.

Я изучаю ее.

– Откуда ты знаешь?

Она на мгновение задерживает на мне взгляд.

– Заставь говорить их или иди к нему самому. Они его сыновья, но, в конце концов, Ханыль все еще главный.

– Лиса, – рычу я, толкая ее сильнее.

– Ты знаешь так же хорошо, как и я, что происходит во тьме.

Во тьме мы проигрываем.

Я отпускаю ее в ту же секунду, как подходят парни, и их взгляды скользят по нам, но они ничего не говорят.

Я смотрю на Лису.

Она пристально смотрит на меня мгновение, расслабляясь, когда я облизываю губы и оглядываюсь на мальчиков, мальчиков, которые хмурятся, когда она отлепляется от машины и лениво кладет локоть на мое плечо.

– Что это было? – наконец спрашивает Намджун.

– Куда ты собралась? – задает вопрос Тэхён.

Джин же подходит ближе, его глаза изучают ее, прежде чем посмотреть на меня.

– Не надо, – шепчет он. – Позволь нам самим.

Мышцы Лисы напрягаются, но никто, кроме меня, этого не замечает.

Я не спускаю глаз с Джина.

– Когда?

Он оборачивается к братьям, которые сердито глядят на него и хмурятся в раскаянии.

– Пойдем, – говорит он, отходя в сторону, чтобы я могла пройти.

Когда я это делаю, он становится прямо перед Лисай.

Расправив плечи, она смотрит ему прямо в глаза, медленно перемещая взгляд на меня.

– Она остается, – говорит он мне, глядя на нее.

– Пока, – добавляю я.

Она пристально смотрит на меня мгновение, потом отступает и идет в школу.

Мы вчетвером едем на внедорожнике, но, когда Джин должен свернуть налево к дому, он этого не делает. Вместо этого он поворачивает направо.

– Куда мы едем, Джин? – спрашиваю я.

Он крепче сжимает руль, его глаза встречаются с моими в зеркале заднего вида.

– К Вонён.

Продолжение следует...

•3766 слов•