Глава 1. Предчувствие.
* Как идти на зов изнутри, если так манят чужие пути? Абсолют пока в тени, но скоро явит, как Его найти...
© Лжеблагодать. Лжедмитрий IV
Ян на ходу поднял глаза и бросил беглый взгляд на часы. Огромные, выше человеческого роста стрелки на часовой башне рядом с телестанцией беспощадно упирались в девятку. Без пятнадцати десять. Ему нужно было быть в управлении еще полчаса часа назад.
Тихо чертыхаясь, парень ускорил шаг, надеясь, что его опоздание не заметит никто из начальства. Наверняка придется объяснять, что произошло и почему он, один из лучших служащих, позволяет себе такие проступки, а этого парень боялся больше всего. О причинах этого опоздания он не рассказал бы никому даже под дулом пистолета: что уж там, даже самому себе признаться в происходящем было страшновато, будто бы он сам сделал что-то плохое. А может, действительно сделал?
Нет. К черту. Сейчас важно только дело, остальное может подождать и до вечера. Или вообще может быть забыто.
Спустя всего пять минут Ян, слегка запыхавшись, влетел в двери Управления Ловцов, вытянул из кармана пропуск, мазнул им по сканеру пропускной системы и, пролетев через турникет, быстрым шагом пошел к кабинету. День обещал быть напряженным, нужно было сделать месячный отчет и закончить расследование, которое тянулось еще с прошлой недели. Подпольная группировка, называющая себя Врагами и прячущаяся по подвалам в северной части Полиса. Давно пора было с ними разобраться. Они с Фредом уже вышли на след их главного, и...
Они с Фредом.
Нет, нельзя даже думать об этом здесь, в самом центре Империи. Они все здесь служат общему делу, как один большой механизм, и нельзя даже на секунду допустить мысль о том, чтобы сбить этот механизм своим непослушанием и глупыми прихотями. Никогда, и уж точно не здесь. Не в управлении.
Пропускная система на двери кабинета тихо пикнула, считывая данные с личного браслета парня, и дверь бесшумно отъехала вбок. Кабинет принял Яна знакомым полумраком: застекленные окна приглушали и так тусклый ровный свет дня, а то, что все же попадало, выхватывало из темноты широкий стол, приставленные к нему с двух сторон кресла, шкаф с прозрачными дверцами около стены и столик в углу, на котором стоял экран. Привычный, до тошноты знакомый интерьер. Такой же, как и в сотне других кабинетов дальше по коридору. Ян торопливо снял куртку, повесил ее на спинку кресла, сел и принялся разбирать документы, оставленные ему с вечера на краю стола.
Ловцы охраняли Империю от предательства, сохраняли обычное течение ее жизни. Основной задачей их корпуса было выслеживать и ловить преступников и предателей, которые то и дело подобно паразитам разводились в бедных районах города. А еще были Враги. Люди, которые выступали против установленного режима, уходили в подполье и жили, как хотели сами, а не как приказывал Император. Жизнь этих людей была тяжелой, полной лишений и обреченной на быстрый конец: почти всех их выслеживали и сажали в Клетку, где они до самой смерти работали на станках. Убивать их не было смысла – мертвые не приносят пользы, но в Клетке люди быстро умирали сами. В подполье уходили только те, кому было нечего терять, кто тратил свои последние дни на попытки изменить хоть что-то в своей жизни. Глупцы.
Ян перебирал документы, откладывая те, что были нужны ему для отчета, как вдруг в углу зашипел, включаясь, экран, и на нем высветилась чуть подергивающаяся видеограмма Императора. Экстренное включение? На сегодня вроде не запланировано никаких объявлений, значит, что-то срочное.
– Обращение ко всему населению нашего славного города. Мы все трудимся на общее благо, подобно тому, как трудятся пчелы в улье. Каждый из нас вносит свой вклад в работу одного механизма, который мы называем Полисом. Однако некоторые безумцы, – голос Императора, спокойный и будто высушенный, чуть заострился на этом слове. – считают своим правом ослушаться общей воли и пойти против течения, нарушая порядок. Я всерьез обеспокоен таким положением дел и, разумеется, я приму меры. Совместно с моими представителями, мною было принято решение о внеплановом сборе в ополчение. Сегодня вечером, после завершения рабочего дня, всех жителей Полиса мои представители будут ждать на центральной площади для отбора тех, кто пополнит ряды армии и будет служить общему делу так, как не может никто другой. Спасибо за внимание, и всегда помните об одном. – Император перевел взгляд прямо на камеру и сделал паузу. – Я вижу каждого из вас, и не приведи бог вам свернуть с верного пути. Моя рука настигнет каждого. Всех до единого.
Экран резко погас, перестал шипеть и уши, привыкшие к шуму, будто заложило ватой. Ян продолжал сидеть, замерев и уставившись в одну точку, а мысли носились в голове как бешеные, перетекая одна в другую. Взгляд Императора, казалось, застыл выжженным пятном на сетчатке, даже глядя в пространство, парень видел его, видел эти темные, безразлично-холодные глаза. "Я вижу каждого из вас...". Странно, но парень будто... воспринял эти слова на себя? Будто бы Император обращался не к всему населению, а к Яну лично. Будто знал, что у того в голове.
Парень наконец отмер и потер виски руками, стараясь прогнать лишние мысли. Да уж, сегодняшнее утро сильно подкосило его сознание, заставляя пустить в голову то, что он гнал уже очень долго.
Все-таки, работая с преступниками и повстанцами, невозможно не думать о том, что толкает их на то, чтобы отказаться от статуса, личного достоинства и хоть и мелких, но все же шансов на будущее. Глядя на парней и девушек, совсем молодых, Ян не могу понять: неужели они действительно настолько безумны, чтобы отрекаться от страны и людей, которые дают им кров, еду и право на существование? У Врагов ничего этого не было: если их ловили, то остатки их жизни исчислялись неделями. Даже не месяцами. В Клетке умирали все, как бы они ни были сильны духом и как бы не хвалились своей стойкостью. Плен ломал каждого, кто попадал в него. Ян видел это своими глазами.
В безумие с каждым днем верилось все меньше. Ян видел разных Врагов: слабых и сильных, уверенных в себе и ведомых, иногда действительно безумных, но все же... Все же что-то объединяло их, какая-то вера на самом дне зрачков, и то, что парень видел ее, мешало ему списать поступки этих людей на безумие. Они делали это не потому, что сходили с ума. Они делали это зачем-то.
Думая об этом снова и снова, парень чувствовал, как идея противостояния все глубже западает в его сердце, расцветает там, подобно сорняку. Он не думал о том, чтобы всерьез сбежать из Империи, конечно нет, просто... Просто будто бы одна мысль о возможности побега уже делала его преступником, пятнала и дискредитировала. Ян был уверен, что кроме него, никто об этом не думает, но сегодняшнее утро показало обратное, и теперь парень боялся. Действительно боялся.
Утром сбежал Фред. Из Ловца стал тем, против кого всю жизнь боролся, тем, про кого с самого раннего детства слышал только плохое. Врагом. Проснувшись утром, Ян получил от него записку, всего несколько коротких слов, второпях брошенных на лист таким знакомым почерком.
"Ты найдешь меня там, где поет рассвет, а здесь мои следы остынут навсегда. Закончи дело 239. Я буду ждать тебя. Фред".
Первое предложение - это цитата из книги, которую парень давал ему почитать, когда они только начинали общаться, а дело 239... Дело Врагов. "Закончи дело Врагов". По отдельности эти фразы нельзя было как-либо трактовать, но когда они стояли рядом... Ян был уверен, что Фреда больше нет здесь, в Империи, что он сбежал, навсегда перечеркнув свое будущее. Это просто не укладывалось в голове, то, что парень, так верно служивший Империи, отвернулся от нее, раз и навсегда отрезав себе путь назад... Неужели мысли о предательстве действительно заразны? И если да, то...
Заразился ли Ян?
Парень дернул головой, отметая все лишнее. Он на работе, а не где-нибудь. И ему надо закончить отчет. О расследовании сегодня не могло быть и речи: раз вечером сбор в ополчение, значит, в это время все силы их корпуса будут пущены на охрану площади.
В целом, сбор в ополчение был ожидаем. Все в Управлении знали, что совсем скоро случится что-то подобное: власти делали так иногда, когда люди отказывались повиноваться. Напоминали, что их жизни в руках не у них самих, а у кого-то другого. И что этот кто-то может запросто эти жизни отнять. Ополчение было бесконечным испытанием, которое ломало не хуже Клетки. Ад почти для всех. И уж точно для всех, у кого есть сердце.
Мысли постепенно перетекли к работе и вернули парня в нужное русло: он продолжил перебирать документы, внушительная стопка которых уже подходила к концу. Ему не нужно думать ни о чем. Только о работе, о планах и о собственной пользе.
*
Вечер в Полисе мало чем отличался от любого другого времени суток, лишь цвет неба стал слегка гуще и темнее, и слегка похолодало. Ян со смесью сочувствия, опаски и безразличия смотрел на волну людей, наплывающую на площадь со всех сторон, заполняющую ее собой, не оставляя свободного пространства. Оцепление было закрыто не полностью: Ловцы в полном обмундировании окружили площадь, но все улицы, ведущие к ней, были еще открыты. Всюду одно и то же: серая форма, на которой выделяются лишь плашки с гербом Империи, именем и рангом полномочий и погоны Ловцов, темные маски, закрывающие нижнюю половину лица, и ружья за плечами. Мельтешение серого перед глазами создавало странную картину, у парня все слегка плыло перед глазами, он почти не различал лиц, будто вокруг него и не люди вовсе, а неживые куклы. Будто он попал на какое-то жуткое представление и не понимает, что происходит.
Мысли о Фреде, его побеге и о самом себе из головы выгнать так и не удалось, как бы парень не старался. Несмотря на то, как он загнал себя работой сегодня, как пытался отогнать от себя все лишнее и вернуться в привычное течение жизни, одна единственная мысль возвращалась в сознание снова и снова.
Фред сбежал из Империи. И хочет, чтобы Ян последовал за ним.
Вдруг гул голосов, и так неестественно тихий для такого скопления людей, стих окончательно, и оцепление замкнулось, образуя единую линию с всего одним свободным проходом. Все Ловцы как один вытянулись на своих позициях, крепко сжимая в руках оружие и немигающими глазами глядя туда, где между людьми еще виднелся просвет. Сначала Ян не видел ничего, и лишь мог предчувствовать, а потом увидел.
Представитель Императора.
Абсолютно черная форма, черные погоны без единого опознавательного знака, пустые черные нашивки, маска, закрывающая нижнюю половину лица. Глаз человека не было видно, они скрывались в тени капюшона, зато из-под рукавов были видны браслеты: тонкие, почти невидимые, наверняка не ощутимые на руках. Только у шести Представителей есть право носить такие. Больше ни у кого.
Повинясь жесту руки Представителя, люди отхлынули к краям площади, образуя еще один круг внутри оцепления. Стоя с оружием, Ян видел их недоверие и страх за свою судьбу даже со спины. Да ему и не нужно было это видеть, чтобы знать, что все действительно так и есть.
Представитель, так и не сказав ни слова, в полной тишине пошел вдоль круга, изредка жестом вызывая по одному человеку из линии и провожая их взглядом, пока те обреченно шли до середины круга. Ян смотрел на этот кошмар и перед глазами все плыло, он не знал, почему ему сейчас так плохо, как никогда раньше не было на таких мероприятиях.
"На таких казнях".
В его глазах эта сцена казалась чем-то нереальным, больше похожим на сон: медленно идущий человек в черном и с закрытым лицом, редеющая толпа людей, неестественная тишина, нарушаемая лишь шорохом шагов, и какое-то странное тревожное предчувствие где-то на грани сознания. Будто что-то вот-вот должно было произойти.
И оно произошло.
Когда Представитель уже почти подошел к той части оцепления, где стоял Ян, какой-то худой, невероятно бледный парень из внутреннего круга вдруг отступил назад, видимо желая отстраниться, оказаться как можно дальше от происходящего. Ловец из того сектора - Ян не знал его - толкнул парня обратно в круг, но не рассчитал силу, от чего тот упал на колени прямо под ноги Представителю. Тот момент, когда он коснулся земли, будто бы стал сигналом к общему беспорядку: сначала парень дернулся назад, так и не встав с земли, прополз спиной вперед пару метров, поднялся на ноги и попытался выскочить из оцепления. Ряды смялись, люди, стоящие рядом, тоже подались назад единой волной и прорвали оцепление. Кто-то крикнул что-то, и тишина разбилась, сразу наполняясь голосами: кто-то кричал, кто-то успел выбежать за пределы площади и теперь бежал. Вдруг кто-то задел Представителя Императора, тот что-то сказал про себя - парень видел, как шевельнулась его повязка, - шагнул вперед, выхватывая из кобуры револьвер, и Ян закрыл глаза. Он не хотел видеть, что будет дальше. Он вообще ничего не хотел видеть.
Когда он открыл глаза, то осознал, что бежит. Бежит где-то в переулках, сам не понимая где: лишь бы подальше от этого Представителя Императора, от Ловцов, от людей, некоторые из которых уже не живы. Он не хотел ничего знать, не хотел думать. Ему было противно все это: казалось, что все мысли, которые он копил за этот долгий день, прорвались наружу, окружая парня липким коконом страха и отвращения. Империя, та, которой он верил и действия которой он принимал за норму, вдруг открылась ему с новой, ранее незаметной стороны, и будто бы что-то раскололось в сознании, чтобы никогда больше не стать целым. Ян шел и шел, а в голове и сердце кипело одно. Ненависть.
Вдруг парень осознал, что ноги несли его в ту сторону, где по наводкам находилась подпольная база Врагов из их с Фредом расследования. "Закончи дело 239. Я буду ждать тебя". И в этот момент Ян понял, что подсознательно уже давно сделал свой выбор. Осталось лишь принять это и довести дело до конца.
Это понимание отрезвило, и парень вспомнил о том, что сейчас он в опасности. Предательство (называть это так не хотелось, но парень пересилил себя), которое он только что совершил, предполагало большую осторожность и осмотрительность. Здесь везде Камеры и хорошо бы ему поторопиться.
Камеры были повсюду – технически выведенные создания с превосходным зрением. Их создавали в засекреченных лабораториях и вживляли в них датчики, что позволяло людям впоследствии просматривать записи и видеть их глазами. Шпионы Императора. Они снимали все, что происходит с людьми: летали по улицам, в некоторых учреждениях и даже подсматривая в окна. Это было нужно, чтобы Император мог контролировать свой город полностью, во всех его сферах. То, что по пути сюда Яну не попалось ни одной, было невероятным везением, просто подарком судьбы.
Однако долго так продолжаться не могло.
Парень шел и шел, постепенно ускоряясь – мимо опустевших домов, тихих рынков с разбросанными по земле товарами, которые перекатывал по земле ветер. Все выглядело так, будто люди резко покинули город – бежали от неведомой опасности, страшнее которой не было. Ян усмехнулся – на самом деле все было наоборот. Настоящая опасность, оказывается, ждала их на площади.
Внезапно сбоку раздалось жужжание, не предвещавшее ничего хорошего. Все-таки везение решило покинуть его и сейчас, уже через секунду его заметят. Черт, плохо. Очень плохо. Ян побежал, пытаясь успеть исчезнуть с улицы быстрее, чем Камера успеет вылететь из-за угла. Парень заранее понимал, что это невозможно, что Камера все равно засечет его, но продолжал нестись со всех ног. Хрупкий план за секунду созрел в голове: если он скроется в одной из этих распахнутых дверей и закроет ее за собой, то у него будет шанс на то, что Камера пролетит мимо. Нужно только бежать быстрее, ну пожалуйста, пожалуйста...
Звук Камеры был уже совсем близко, прямо за спиной, и парень понял, что не успел. Если он попал в объектив, то его уже ничто не спасет: записи с Камер хранились долго и отсматривались почти сразу. Теперь его найдут, где бы он не прятался. Глупый конец, просто ужасно глупый.
Парень замедлил шаг, желая хотя бы достойно закончить, а не остаться позорно убегающим предателем. Почти остановившись, парень развернулся было лицом к Камере, как вдруг за спиной послышался глухой звук, что-то упало на землю, и жужжание стихло. Камеры больше не было. Разве так бывает? Что вообще произошло? Парень медленно обернулся, не веря в свое спасение, но одновременно и опасаясь, что все стало только хуже.
За его спиной прямо посреди улицы стоял какой-то парень в длинном плаще и улыбался. За его спиной развевались от легкого ветра очень длинные, белые как снег волосы, подол плаща и низ широких брюк слегка трепались, а узкие холодные глаза будто прошивали парня насквозь, приковывая к одному месту. Во всем этом парне было что-то притягательное и пугающее одновременно, от чего Ян застыл, не в силах сказать ни слова. В руке парень держал слегка дымящийся старомодный револьвер, направленный вниз - на то, что осталось от Камеры. Это он уничтожил ее и спас Яна.
Пару секунд они стояли и смотрели друг на друга в полной тишине, пока парень не нарушил ее первый.
– Из тебя выйдет не очень хороший агент, знаешь ли. – его губы тронула презрительная ухмылка. – Но не мне быть разборчивым.