Саундтрек из пуль и регги

X (remix) feat. Maluma & Ozuna

Карибское море встречало слепящим, полуденным отблеском, а белоснежный киль яхты с тихим шуршанием рассекал толщу воды, оставляя за собой шлейф кружевной пены. Чимин стоял у самого борта, подставив лицо жаркому, пахнущему солью ветру, и чувствовал, как внутри звенит детский восторг от бескрайней, залитой солнцем свободы. Все вокруг казалось декорацией к какому-то фильму: и качающиеся на горизонте изумрудные шапки далеких островов, и чистый воздух, и сама атмосфера приближающегося праздника, который должен был растянуться на два незабываемых дня.

Позади него, в тени Юнги лениво потягивал ледяной коктейль, пряча сонные глаза за темными стеклами очков. Рядом с ним, закинув ногу на ногу, сидел Сэм, администратор из галереи, с которым Тэхен сдружился за последние месяцы. Этот омега, которого Чимин видел впервые, оказался настоящим ураганом, сотканным из искрящейся энергии. Его заливистый смех и забавные жестикуляции с первых же минут на причале разбили всякую неловкость знакомства. Чимину он понравился мгновенно. В этом парне не было ни капли светского лицемерия, только бьющее через край жизнелюбие, которым он умудрялся заряжать всех вокруг, заставляя слушать какую-то очередную историю о безумных посетителях выставок.

Только Джин выбивался из их, предвкушающей праздник, компании. Альфа стоял чуть поодаль, у самого носа яхты, опершись ладонями о перила, и его силуэт в светлом льняном костюме казался непривычно статичным, застывшим на фоне динамичного моря.

Прошел ровно месяц с того дня, как Тэхен уехал с Галли на Ямайку. Целый месяц тишины, за время которой они ни разу не слышали голоса друг друга. Для Джина этот период обернулся легкой тяжестью. Внутри он ещё не успел пережить чувства, и когда на его почту пришло официальное свадебное приглашение на частный остров Тауэр-Айл, сердце пропустио рваный удар. Но в памяти горело обещание, которое он дал Тэхену, что все останется как раньше. Он будет его надежным другом, как прежде. И именно поэтому Джин и был здесь, на этой яхте, покорно плывущей к алтарю чужого счастья.

Оставив Сэма и Юнги за обсуждением, Чимин мягко оттолкнулся от борта и подошел к Джину, вставая рядом у перил. Какое-то время они молчали, слушая, как волны с глухим рокотом разбиваются о нос судна, взлетая вверх мириадами сверкающих брызг.

- Красиво здесь, правда? - негромко нарушил тишину омега, искоса всматриваясь в слишком сосредоточенный профиль. - Кажется, Галли действительно готов подарить ему весь мир. Частный остров, отель Coupels, виллы для гостей... Тэхен заслужил эту сказку, Джин. После всего, через что ему пришлось пройти.

Альфа едва заметно вздохнул, словно его насильно выдернули из мыслей, и перевел взгляд на Чимина. В уголках губ на секунду показалась мягкая улыбка, но глаза оставались серьезными.

- Да, ты прав, - голос прозвучал непривычно мягко, глуховато. - Тэхен заслужил быть счастливым. И если эта сказка делает его таким, я буду только рад.

Чимин сочувствующе вздохнул, с теплотой заглядывая в лицо альфы. Он прекрасно понимал, какая буря сейчас бушует за внешней маской спокойствия.

- А ты сам как? Тебе ведь, наверное, будет тяжело находиться здесь два дня?

Джин на мгновение прикрыл глаза, делая глубокий вдох, словно пытаясь вместе с соленым воздухом вобрать в себя хоть каплю безмятежности этого места.

- Тяжело это слишком простое слово, Чимин. Скорее, внутри меня сейчас сошлись две разные вселенные. Одна эгоистично сжимается от тоски упущенного времени, а вторая... вторая испытывает облегчение от того, что его глаза снова горят. Я обещал ему, что между нами ничего не изменится. И я сдержу это слово, даже если мне придется стоять в первом ряду гостей и улыбаться, глядя, как он надевает кольцо на чужую руку.

Чимин не успел ответить, как их уединенный момент был тут же вовремя нарушен.

- Эй, ну вы чего тут такие кислые?! - к перилам, слегка покачиваясь из-за пары коктейлей подлетел Сэм.

Его лицо расплылось в обезоруживающей улыбке, а в руке он бережно держал наполовину опустевший бокал.

- Джин, Чимин, отставить! Мы подплываем к Тауэр-Айл, там нас ждут отдельные виллы с видом на миллион долларов, лазурный берег и два дня тотального веселья! Хватит чахнуть у бортика, пойдёмте к нам!

Не дожидаясь согласия, Сэм бесцеремонно ухватил обоих за руки и с потащил за собой обратно к корме, где на небольшом пространстве яхты уже вовсю царила атмосфера праздника, разбавляемая смехом других гостей, прибывающих к острову такими же уединенными рейсами.

Яхта мягко пришвартовалась к деревянному причалу частного острова Тауэр-Айл. Как только швартовы были закреплены, гостей окутала атмосфера карибского гостеприимства. Возле пирса, утопающего в тени раскидистых пальм, их уже поджидали улыбчивые администраторы отеля Couples. Каждому прибывшему предлагая ледяные влажные полотенца, пропитанные эфирным маслом лемонграсса, и высокие бокалы с приветственным тропическим пуншем.

Территория острова представляла собой шедевр ландшафтного искусства, где дикая природа острова гармонично сохранилась, не смотря на территории отеля. Повсюду тянулись ухоженные дорожки, петляющие среди зарослей цветущих гибискусов, огненных орхидей и папоротников. Воздух был густым, теплым и сладким от ароматов цветущих садов. Сэм восторженно крутился по сторонам, то и дело дергая Чимина за рукав и указывая на стайки крошечных колибри, пьющих нектар прямо у дорожки. Чимин же просто не мог перестать улыбаться, чувствуя, как внутри него разливается счастье за своего лучшего друга. Всё здесь кричало о том, что Галли превратил этот изолированный клочок суши в неприступную, утопающую в зелёной роскоши крепость для их любви.

Расселение гостей происходило сразу, без суеты и задержек, свойственных обычным отелям. Администраторы, закрепив за каждой компанией персональные электрокары, развозили прибывших по небольшим, утопающим в зелени гостевым виллам. Они гармонично рассредоточились по береговой линии так, чтобы из каждого окна открывался панорамный вид на море. Каждая вилла была рассчитана всего на пять изолированных номеров, что гарантировало гостям абсолютное уединение и покой.

Когда Чимина и Юнги проводили в их номер, расположенный на втором этаже одной из таких вилл, омега буквально замер на пороге, прижав ладони к щекам. Интерьер поражал лаконичностью, полы из темного дерева приятно холодили ступни, а под высоким потолком бесшумно вращался плетеный вентилятор. Центром просторной комнаты являлась кровать под невесомым белоснежным балдахином. Но главным сокровищем номера был огромный, просторный балкон. Чимин, издав радостный писк, бросился к стеклянным раздвижным дверям и распахнул их настежь, впуская внутрь соленый рокот прибоя и мягкий предзакатный ветер. Вид отсюда открывался поистине магнетический. Бескрайнее море, лениво катящее свои волны к берегу, уже начинало принимать первые золотистые отблески клонящегося к горизонту солнца.

Омега с разбегу упал на огромную постель, блаженно раскинув руки в стороны и зарываясь лицом в прохладные подушки. Юнги, который с улыбкой наблюдал за ним, прошел к бару, доставая бутылку охлажденной минеральной воды.

- Юнги, ты только посмотри! - Чимин перевернулся на живот, подперев подбородок ладонями. - Тэхен, конечно, намекал мне, что Галли готовит что-то особенное, рассказывал немножко обо всем этом... Но чтобы масштаб был таким?! Это просто невероятно! Я уже сошел с ума от одного только прибытия, а ведь это только первый день! Я просто не могу дождаться завтра, у меня руки дрожат от предвкушения. Я так хочу обнять его, убедиться, что он счастлив, увидеть его улыбку...

Юнги подошел к кровати, присел на самый край и мягко погладил Чимина по растрепавшимся от ветра волосам.

- Я думаю он безгранично счастлив, - тихо проговорил, наклоняясь и целуя омегу в лоб.

Чимин замурчал от прикосновения, а затем, лукаво прищурившись, перехватил ладонь Юнги, сплетая их пальцы вместе. В его голосе зазвучали игривые нотки, приправленные легким флиртом и прозрачным намеком:

- Знаешь... Смотрю я на всю эту красоту, на этот балдахин, на этот закат за окном... И у меня в голове крутится только один логичный вопрос. А когда ты мне сделаешь предложение, м? Или мне придется ждать, пока мы состаримся и покроемся морщинами?

Альфа на секунду опешил от прямого вопроса, его уши забавно порозовели, но он быстро вернул себе маску невозмутимости. Лишь загадочно ухмыльнулся, наклоняясь к самому уху Чимина, обжигая его горячим дыханием:

- Кто знает, Чимин-и... Может быть, тебе стоит внимательнее смотреть по сторонам. А пока у нас по программе вечерний коктейль, и я не хочу, чтобы мой омега опоздал на праздник своего лучшего друга.

Джина заселили в соседнюю виллу. Альфа подошел к окну своего первого этажа, откуда открывался вид на уединенную часть пляжа, скрытую скалами, и долго смотрел на воду, засунув руки в карманы льняных брюк. Внутри он все ещё учился сдерживать свои чувства к Тэхену, но все вокруг здесь вызывало лишь уважительное. Этот альфа мог бы, казалось, подарить Тэхену целый мир.

На деревянном столике в каждом номере, рядом с вазой со свежими фруктами, лежал плотный лист из бумаги, перевязанный бечевкой с кусочком коралла. Это была подробная программа сегодняшнего приветственного вечера и краткий анонс завтрашнего дня.

Сегодня должен быть закатный коктейль на главном пляже острова. Белый песок, пальмы, факелы вдоль берега и живая карибская музыка. Завтрашний же день был почти полностью отдан под главную свадебную церемонию, которая должна была начаться в алтаре у самой воды во второй половине дня.

Спустя час, когда жара окончательно спала, уступив место приятной вечерней прохладе, Чимин и Юнги, переодевшись в легкие вечерние наряды, неторопливо прогуливались по освещенным дорожкам отеля, направляясь к главному пляжу. Воздух дрожал от тягучих звуков живой карибской музыки, создавая расслабленный ритм. Возле центральной аллеи, ведущей к песчаной косе, они столкнулись с Джином и Сэмом, которые о чем-то беседовали. Омега уже сменил свой костюм на яркую гавайскую рубашку и выглядел так, словно родился на этом побережье. Не успели они обменяться приветствиями, как к их компании подошел один из главных администраторов отеля. Мужчина вежливо поклонился и, обращаясь к Чимину, протянул ему небольшую, запечатанную в конверт плотную карточку.

- Господин Пак Чимин? Вам просили передать это лично в руки, от жениха.

Чимин удивленно моргнул, поблагодарил мужчину и тут же открыл. Внутри размашистым почерком было написано короткое послание: завтра, ровно за три часа до начала основной церемонии, в главной вилле жениха его будет ждать Тэхен. Ну конечно, ведь именно он будет его официальным свидетелем на этой свадьбе, именно он будет помогать Тэхену собираться, застегивать пуговицы на свадебном костюме, справляться с предсвадебным мандражом и разделять эти последние, самые интимные минуты его холостой жизни.

- О боже, завтра я увижу его раньше всех! - Чимин прижал карточку к груди, едва не прыгая от радости.

- Так, счастливый свидетель, прячь свою записку, время для слез радости наступит завтра! - Сэм бесцеремонно вклинился между ними, хватая омегу за руку. - Посмотри на этот пляж! Факелы уже зажгли, коктейли, живая музыка! Сегодня мы отрываемся и развлекаемся за здоровье молодых, а все официальные дела оставляем на утро! Джин, улыбку шире, Юнги, не отставай! Нас ждет карибская ночь!

И Сэм с поистине ураганным упорством потащил их вперед, по направлению к белоснежному песку главного пляжа, где вдоль береговой линии уже разгорались приветственные огни факелов, обещая гостям незабываемый встречный вечер перед великим днем.

Небо над частным островом, словно гигантский холст, окрасилось в нежные персиковые, лиловые и глубокие розоватые оттенки, которые лениво отражались в зеркальной глади затихающего моря. Между раскидистых пальм были натянуты бесчисленные гирлянды из сотен мерцающих лампочек и круглых фонариков, создающих иллюзию парящих в воздухе маленьких солнц. Длинные деревянные столы, сервированные хрусталем и свечами в стеклянных колбах, ломились от тропических закусок и морепродуктов, а прямо на песке были расставлены уютные локальные зоны с плетеными креслами и напольными фонарями, источающими мягкий свет.
Атмосфера вокруг была пропитана расслабленной роскошью, которая возможна только на закрытых, уединенных торжествах высокого уровня.

Чимин, лениво потягивая уже третий за вечер экзотический коктейль, внимательно скользил взглядом по присутствующим, подмечая, что подавляющее большинство гостей составляли люди со стороны Галли. Статные, подтянутые альфы с цепкими, тяжелыми взглядами, в которых безошибочно угадывалась принадлежность к большим бизнеса и криминальному миру. Со стороны же Тэхена на этом празднике была лишь их маленькая компания, если не считать Джона. Владелец галереи, где раньше работал омега, прочно занявший свое место в этой иерархии, держался обособленно. Он находился в дальнем конце пляжа, у самой воды, ведя негромкие беседы в окружении нескольких лиц из ближнего круга Галли.

А сдружившаяся четверка обосновалась за одним из уютных столиков в самом центре, наслаждалась обществом друг друга. Сэм, изрядно подогретый хорошим алкоголем и общей сказочной атмосферой, вальяжно откинулся на спинку плетеного кресла, крутя в пальцах пустой бокал и весело глядя на остальных.

- Слушайте, я до сих пор, хоть убейте меня, не могу привыкнуть ко всему этому! - омега всплеснул руками, его карие глаза в теплом свете гирлянд блестели. - Вы не представляете, каково это для меня. Я ведь помню его совсем другим. Для меня он всегда был Марлоном! Сдержанный, тихий, но невероятно талантливый парень, который часами мог перебирать холсты в нашей галерее и пить паршивый кофе из автомата. И тут - бам! Оказывается Марлон - это Тэхен, омега одного из самых опасных людей этого полушария, а я сейчас сижу на его частном острове, пью шампанское, которое стоит как моя годовая зарплата, и жду завтрашнюю свадьбу!

Чимин легко улыбнулся, подвигаясь ближе к Юнги, который тут же обнял своего омегу за талию, полностью расслабившись под карибским небом.

- Поверь, Сэм, мы все прошли через этот шок, - омега сделал маленький глоток из бокала, ласково потираясь щекой о плечо Юнги. - Жизнь Тэхена - это тот самый сумасшедший роман с элементами триллера. Но главное, что сейчас он дома. Рядом с тем, кто готов ради него на все.

- О да, этот мужчина в этом, кажется, силен, - Сэм хмыкнул, а затем его взгляд, полный лукавства и пьянящего флирта, медленно переместился на сидящего напротив Джина.

Альфа сидел, слегка откинув голову назад, задумчиво наблюдая за тем, как первые звезды прорезают небо. Омега хитро прищурился, подался вперед, опираясь локтями о деревянную поверхность стола, и протянул томным, полушутливым голосом.

- Но знаете, кто меня интригует на этом острове гораздо больше, чем скрытные молодожены? Вот этот угрюмый альфа напротив. Джин, эй! Ну почему ты весь вечер такой молчаливый? Расслабься! Вокруг пальмы, музыка, огни... Неужели эта карибская ночь не способна растопить твое ледяное сердце?

Джин медленно перевел спокойный взгляд на Сэма. На губах появилась мягкая, едва заметная, но искренняя и теплая улыбка. Натиск и легкий флирт не вызывали у него раздражения. Напротив, эта живая энергия действовала на него как успокоительное, заставляя отпустить остатки тоски.

- Я не угрюмый, Сэм, - низкий голос прозвучал удивительно мягко, гармонично вплетаясь в доносящиеся со сцены звуки гитары. - Я просто наслаждаюсь моментом и слушаю музыку. А кое-кто мне немного мешает.

- Ой, посмотрите на него, как мы заговорили! - Сэм картинно прижал ладонь к сердцу, забавно округляя глаза и откровенно заигрывая. - Да от твоего напряжённого тона у меня мурашки по коже. Ты будто заставляешь меня чувствовать себя маленьким капризным мальчиком.

Чимин, наблюдая за ними лукаво переглянулся с Юнги, а затем, не выдержав, весело прыснул в кулак, громко заметив на весь стол:

- Боже мой, ты только посмотри на них! Ну какая же сладкая парочка вырисовывается, я просто не могу! Вы выглядите потрясающе вместе, серьезно!

- Эй! - шутливо возмутился Сэм, хотя по его сияющему лицу было видно, что сравнение Чимина ему чертовски льстит. - Кто тут парочка? Я просто проявляю заботу о гостях, которые пытаются грустить на лучшем празднике этого года!

Джин лишь тихо рассмеялся, качая головной и делая глоток вина, позволяя шутливой атмосфере полностью окутать их столик. Юнги, сидевший рядом, лениво приобнял Чимина крепче, утыкаясь носом в его пахнущие солью волосы, и негромко добавил:

- Сдавайся, Джин. Против его энергии все бессильны.

Время близилось к полуночи, и приветственный вечер на главном пляже острова Тауэр-Айл постепенно подходил к своему завершению. Яркое огненное шоу, отгремевшее часом ранее оставило после себя приятный, терпкий запах прогоревших факелов и древесного угля. Музыканты на сцене сменили динамичные мотивы регги на тихие, едва слышные, убаюкивающие переборы акустических гитар, которые гармонировали с мерным шумом ночного прибоя. Большинство гостей, утомленные долгой дорогой, перелетами и обилием первых впечатлений, уже постепенно расходились по своим виллам.

Утреннее солнце Ямайки медленно поднималось над линией горизонта, прорезая косыми лучами густую зелень пальмовых крон. До начала свадебной церемонии, назначенной на четыре часа дня, у гостей и хозяев праздника оставалось еще полно времени, чтобы без лишней спешки собраться, проникнуться моментом и полностью раствориться в ленивой атмосфере тропического рая.

Тэхен сидел в глубоком кресле у панорамного окна, слегка откинув голову назад и прикрыв глаза, пока визажисты раскладывали на туалетном столике кисти, палетки и флаконы с тонкими ароматами.

Возвращение на Ямайку стало для омеги чем-то священным. Когда спустя месяцы разлуки с ней он впервые ступил на остров, ощутил кожей обжигающий жар солнца, порывы ветра и ни с чем не сравнимый густой запах тропиков, внутри него словно заново распустился замерзший бутон. Тэхен наконец-то вернулся домой, впервые осознавая, что никакая Флорида со своим бескрайним океаном или тем более задыхающийся в смоге Нью-Йорк никогда не смогут затмить ему ощущение нахождения здесь.
Возвращаться в их особняк после долгого отсутствия было особенно волнительно. Это было место, где когда-то замерло время их короткого, но яркого общего счастья. Ступая по знакомому паркету, Тэхен чувствовал что здесь ничего не изменилось, словно его уход был лишь затянувшейся поездкой. Никто не выбросил его старые холсты, лишь аккуратно сложил в просторной гостевой спальне, а шкафы все так же были до отказа забиты его любимыми вещами. Словно его ждали всегда, несмотря ни на какие обстоятельства прошлого или преграды судьбы.

Дворецкий Минсон встретил омегу на пороге чуть ли не со слезами на глазах. Он искренне признавался, как невыносимо скучал по омеге и как тоскливо и серо было в этом доме в окружении молчаливых альф охраны и вечно отсутствующего Галли. С возвращением Тэхена в эти стены словно вернулось само солнце. Дом моментально ожил, наполнился теплом, уютом, теперь и звенящим детским смехом.

Галли полностью обновил систему безопасности, и теперь особняк охраняли совершенно другие люди. Лично для омеги альфа предоставил нового персонального телохранителя - статного, темнокожего ямайца по имени Бастиан. Он, по правде говоря, мало чем отличался от прежнего Малика в плане проявления эмоций, так же молчалив, собран и суров, однако в этот раз его статус был кардинально иным. Альфа не просто следовал за омегой, а являлся главой его персональной охраны, беспрекословно выполняющим любые прихоти Тэхена. У Бастиана были собственные подчиненные, готовые по первому щелчку пальцев омеги перевернуть остров, и это проявление власти Галли заставляло Тэхена чувствовать себя подлинным королем своей маленькой империи. У маленького Кая теперь тоже была своя собственная охрана.

За время их отсутствия в Штатах Галли позаботился обустроив светлую детскую комнату совсем рядом с их спальней. К малышу была приставлена и постоянная няня - молодой и заботливый местный омега по имени Элвин, который теперь неотлучно находился рядом, подчиняясь Тэхену. Это значительно облегчило омеге жизнь, сняв с его плеч груз повседневных забот, особенно сейчас, когда на него неожиданно легли обязанности владельца Ямайской национальной галереи.

Конечно, Галли во всем помогал, окружая его искусствоведами, менеджерами и юристами, которые шаг за шагом помогали Тэхену вникать в сложные, порой пугающие тонкости бизнеса. Разумеется, поначалу было тяжело. Омега, всю жизнь будучи лишь свободным творцом, не имел совершенно никакого опыта в управлении, бухгалтерии или кураторских контрактах международного уровня. Но внутри него жило одно знание, что вселяло уверенность: если Галли в него верит, если альфа доверил ему это сокровище, значит, Тэхен способен на все.

Сам альфа после их возвращения больше не пропадал сутками в главном офисе, сознательно переложив большую часть операционных, рутинных и силовых дел на плечи верного Джуна. Себе Галли оставил лишь контроль издалека и заключение крупных сделок, полностью переключив свое внимание на легальный, стремительно развивающийся бизнес в туристических городах острова. В основном их будни теперь строились по семейному сценарию: альфа уезжал каждое утро вместе с омегой, лично отвозил его к галерее, а уже после возвращался к своим делам.

Первая встреча Тэхена с Джуном, который, как помнил омега, изначально был настроен против его возвращения в жизнь босса, прошла с ощущением легкой досады. Это случилось в один из тех дней, когда Галли приехал к галерее, чтобы забрать Тэхена после рабочего дня на ужин, и Джун тогда возвращался из офиса. Его взгляд, сухой, недоверчивый буквально прожигал в омеге дыру. В этих глазах отчетливо читалось негласное обвинение. Альфа смотрел на Тэхена так, словно тот был ходячей катастрофой, человеком, который когда-то насильно толкнул его босса в огонь, смотрел как на потенциального предателя, который в любой момент может снова принести разрушение. Но при этом альфа не смел сказать ни единого слова, скованный железной субординацией и уважением к выбору. И когда Галли на несколько минут отошёл, оставив их вдвоем в тишине автомобильной парковки, Тэхен, не выдержав этого, решил сам сделать первый шаг и развеять напряжение.

- Знаешь, Джун... - негромко, но твердо, прямо взглянув в лицо альфы. - Галли ведь, я думаю, уже сообщил тебе все детали? Он рассказал, кто именно на самом деле сдал вас Интерполу в тот день и кто виноват во взрыве?

В ответ альфа лишь неохотно кивнул, его челюсть едва заметно дернулась, а голос, когда он наконец заговорил, прозвучал сухо:

- Да, сообщил. Мне известны все детали, господин Ким. Как сообщено и то, что отныне вы являетесь моим вторым боссом.

«Господин Ким» - это обращение тогда впервые так явно резануло слух омеги.

На работе, от дворецкого, от Элвина и теперь практически от всех людей, окружавших Тэхена пришлось заново привыкать слышать свое настоящее имя. С помощью Галли омега теперь снова официально вернул себе свое имя, полностью стерев фальшивую личность Марлона, однако старая фамилия до сих пор острой иглой колола его в самое сердце. Он ведь когда-то отказался от нее не только ради того, чтобы люди отца не смогли найти его, но и потому, что навсегда отрекся от собственного родителя. От жестокой семьи, от любого, даже малейшего упоминания о том, что он все еще связан общей кровью с человеком, который сломал его жизнь.

И именно поэтому в один из вечеров, придя в просторный рабочий кабинет Галли, куда ему теперь было разрешено заходить без стука в любое время, Тэхен подошел к его столу со спины. Мягко обняв будущего мужа за широкие плечи и уткнувшись носом в его шею, омега с тоской в голосе признался:

- Галли... мне так сложно слышать эту фамилию снова. Каждый раз, когда меня называют «господином Кимом», внутри все сжимается. Я не хочу быть Кимом.

Альфа тогда медленно отложил в сторону ручку, закрыл папку с документами и, развернувшись в кресле, притянул Тэхена к себе на колени усаживая.

- Теперь твоя единственная семья это я, малыш. А ты - моя. И если эта фамилия причиняет тебе боль, мы избавимся от ее. После свадьбы, через несколько дней, ты официально возьмешь мою фамилию. Я дам тебе ее, и ты станешь Чоном. А по поводу галереи и всех документов не беспокойся, с этим я разберусь сам.

«Чон Тэхен» - для омеги это сочетание тогда, в полумраке кабинета, прозвучало подобно самой сладкой сказке. И, конечно же, он был согласен без малейших колебаний.

Свадьба... Тэхен мечтал, чтобы она была оформлена в исключительно светлых оттенках, но с легким изумрудным акцентом, который подчеркивал бы красоту ямайской природы. И, конечно же, преобладали белоснежные лилии, точно такие же, как те, что когда-то украшали их венчание. Свадьба на уединенном частном пляже, у самой кромки лазурной воды, под шелест волн - омега мечтал об этом в своих самых смелых снах, и Галли воплощал эту мечту с изяществом.

И сейчас, находясь в залитой солнцем комнате виллы, Тэхен перевел взгляд на плетеную люльку, где, сладко посапывая спал маленький Кай. Элвин бесшумно крутился вокруг малыша, поправляя тонкое покрывальце, а визажисты активно рисовали не его лице свежесть. Тэхен смотрел в свое отражение в огромном зеркале и с удивлением поймал себя на мысли, что сейчас, за несколько часов до самого важного события в своей жизни, он совершенно не волнуется. В его душе не было ни капли той липкой тревоги, что выжигала его перед венчанием. Он знал, что все до мельчайшего шага распланировано, что Галли держит все под контролем, а ему самому, как не раз ласково шептал альфа на ухо, нужно просто расслабиться, выдохнуть и насладиться собственным праздником. И теперь Тэхен доверял ему куда сильнее, чем тогда.

Дверь спальни тихо скрипнула, и внутрь плавным шагом вошел Чимин. Образ омеги был продуман до мельчайших деталей и идеально соответствовал эстетике праздника. На нем был пиджак слегка приглушенного оливкового оттенка, который гармонично контрастировал со светлыми бежевыми брюками свободного кроя. Под пиджаком была простая белоснежная рубашка с расстегнутым воротником. Особое внимание к его наряду привлекли акценты: лаконичная бутоньерка на лацкане и нить крупного жемчуга, которая тянулась от петлицы и скрывалась в кармане пиджака. Чимин выглядел свежим, собранным, словно сошел со страниц модного журнала.

Тэхен был в длинном, струящемся халате из белого шелка, ткань которого едва заметно колыхалась от каждого его движения. Вокруг омеги кружились личные мастера. Визажист завершал наносить последние штрхи нюда, а парикмахер укладывал его пшеничные волосы.

Едва переступив порог и затормозив на месте, Чимин на несколько секунд замер, а глаза расширились от неподдельного восхищения.

- Боже мой, Тэ... - едва слышно выдохнул, непроизвольно прижимая ладони к груди и завороженно рассматривая. - Я, конечно, всегда знал, что ты невероятно красив, но сейчас... Галли просто потеряет дар речи и забудет, как дышать, когда ты выйдешь к нему, я тебе серьезно!

Тэхен в ответ лишь смущенно улыбнулся, слегка повернув голову в сторону вошедшего друга, но стараясь сильно не шевелиться, чтобы не мешать мастеру. Чуть поодаль, у раскрытых дверей шкафа на вешалках уже ждал своего часа его свадебный наряд. Это был роскошный белоснежный костюм сложного кроя. Тонкая ткань жакета и широких брюк была украшена ручной вышивкой в виде изящных изумрудных веточек и листьев, которые тянулись вдоль бортов и рукавов. Венцом этого был шлейф, который крепился к плечам и легким, прозрачным шлейфом спускался до самого пола, окутывая костюм дымчатым облаком.

Мастера закончив с образом омеги, собрали свои инструменты и бесшумно удалились в смежную комнату, плотно прикрыв за собой дверь. Оставшись наедине, Чимин опустился на невысокий мягкий пуф прямо рядом с креслом Тэхена.

- Ну как ты себя чувствуешь? - негромко спросил, бережно протягивая руки вперед. - Признавайся, сильно нервничаешь? Весь этот масштаб, такое количество гостей на пляже...

- Я в полном порядке, правда, не переживай, - изо всех сил стараясь, чтобы его голос звучал как можно более ровно. - Галли контролировал каждую деталь, он полностью взял всю организацию на себя. Мне действительно абсолютно не о чем беспокоиться.

- Эй, ну кого ты пытаешься обмануть, я же все чувствую, - ласково, с теплой укоризной, медленно потирая прохладные ладони Тэхена своими руками. - Пальцы совсем ледяные, и они дрожат. Но это совершенно нормально. Было бы даже странно, если бы ты оставался сейчас холодным и равнодушным.

Тэхен сделал глубокий вдох, чувствуя, как от поддержки друга рваное от предвкушения биение сердца в груди начинает постепенно выравниваться.
В этот момент дверь спальни снова тихо приоткрылась, нарушая их уединение, и Элвин внес в комнату свадебный букет. Это была пышная охапка белоснежных лилий и калл, обтянутых жемчугом. Плотный свежий аромат цветов мгновенно заполнил собой все пространство спальни, окончательно вытесняя из углов остатки тревоги. Тэхен бережно принял букет из рук омеги, прижимая прохладные бутоны к груди и вдыхая аромат.

Спустя час, когда время уже постепенно близилось к церемонии, Чимин помог Тэхену одеть костюм. Ткань ложилась на фигуру просто идеально, подчеркивая его природную хрупкость, изящные линии плеч и одновременно придавая всему его силуэту стать. Когда же Чимин закрепил на его плечах длинный шлейф, который укутал омегу полупрозрачной белой дымкой, образ стал абсолютно завершенным. Подобранные были лаконично и украшения: пара едва небольших серьг из белого золота с бриллиантовыми вставками, поблескивающие в мочках ушей, и тогкое колье, где по капле сменяя бриллианты и изумруды в четыре карата спускались вниз к груди, задавая навязчивый блеск. Тэхен медленно повернулся к зеркалу в полный рост, всматриваясь в свое отражение.

За окном, со стороны побережья, послышались первые и отдаленные звуки настраивающегося оркестра. Это был знак того, что приглашенные гости уже начинают постепенно покидать свои виллы и занимать места на белоснежном песке у нарядной арки, а стрелки часов приближаются к заветным четырем. Сборы были полностью окончены. Тэхен чуть крепче сжал в руках прохладные стебли, повернулся лицом к Чимину, который уже едва сдерживал слезы умиления.

- Теперь я готов.

Angel by the wings - Sea

К четырём часам вечера западное побережье Тауэр-Айла ожило, наполняясь шумом гостей и живым инструментальном. Карибское море раскинулось до самого горизонта, где небо медленно растворялось в воде, стирая границу между двумя стихиями, а золотистый свет начинающего склоняться к закату солнца ложился на волны тончайшей россыпью драгоценных бликов. Тёплый ветер, прилетавший со стороны океана, наполнял воздух запахом соли, цветущих тропических садов и нагретого за день песка, свободно перебирал белоснежные полотна ткани, украшавшие церемониальную площадку, заставляя их плавно колыхаться, словно крылья птиц.

Длинная зеркальная дорожка тянулась через весь пляж к платформе, установленной над водой, отражая небо, что казалось, будто путь к алтарю пролегает не по земле, а сквозь облака. По обе стороны были расставлены ряды белоснежных стульев, окружённых цветочными композициями из белых лилий, пионов, орхидей и редких тропических цветов, оттенённых насыщенной зеленью пальмовых листьев и папоротников.

Гости прибывали постепенно, заполняя пространство приглушённым шумом разговоров. Альфы в дорогих костюмах и омеги в вечерних нарядах неспешно прогуливались вдоль берега, принимая из рук официантов бокалы охлаждённого шампанского. Где-то неподалёку звучал рояль. Его мелодия мягко растворялась в рокоте прибоя, становясь частью пейзажа. Ведущий, обладавший лёгкой харизмой, приветствовал прибывающих гостей, рассказывал короткие истории о молодожёнах, заставляя присутствующих улыбаться.

Галли стоял на платформе еще до начала церемонии.

За его спиной по бокам покачивались на якоре белоснежные яхты, а над горизонтом медленно плыли лёгкие облака, подсвеченные закатным солнцем. Всё вокруг казалось удивительно спокойным, но внутри самого альфы не было привычной невозмутимости.

Он никогда не принадлежал к числу людей, которых легко вывести из равновесия. На протяжении всей своей жизни альфа оставался спокойным там, где другие теряли самообладание. Сохранял холодный рассудок среди хаоса, не позволял страху брать верх над разумом, принимал решения, от которых зависели судьбы множества людей. Даже в день их венчания, когда вокруг царила тревога и никто не мог с уверенностью сказать, что ждёт их завтра, он был собран до последней детали.

Сегодня же всё было иначе. Да и с появлением омеги все было совершено иначе. И сердце уже, кажется, не каменное, и сам далеко не бесчувственный. И сейчас ему больше не нужно было доказывать миру своё право на счастье.

Оставалось лишь дождаться человека, которого он любил больше собственной жизни. И именно это заставляло сердце биться непривычно быстро.

Галли смотрел на начало дорожки снова и снова, хотя прекрасно понимал, что Тэхен ещё не появился. Иногда машинально поправлял манжету, скользил взглядом по гостям, по океану, по горизонту, но мысли неизменно возвращались к одному и тому же. Через несколько минут омега выйдет к нему. Через несколько минут исчезнут последние преграды между прошлым и счастливым будущим.

Рядом ожидал регистратор, пожилой мужчина, с взглядом человека, посвятившего жизнь тому, чтобы соединять чужие судьбы. Он стоял чуть в стороне, не нарушая уединения момента, терпеливо дожидаясь начала церемонии.

А не далеко от пляжа, скрытый от взглядов гостей, Тэхен пытался справиться с накатившим вдруг перед выходом волнением.

Он смотрел на океан и чувствовал, как сердце постепенно наполняется слишком сильными эмоциями, чтобы выразить их словами. Это был день, о котором он несколько месяцев назад даже и не думал мечтать. День, когда рядом находился человек, ради которого он был готов пройти через любые испытания.

Но выглядывая с центрального холла, ведущего на дорожку к алтарю, рассматривая собравшихся гостей омега всё же где-то глубоко внутри ощущал лёгкую тоску.

Сегодня рядом с ним не было папы, как и не было отца. Не было той родительской поддержки, о существовании которой он когда-то мечтал ребёнком. Тэхен давно перестал думать о человеке, которого был вынужден называть своим отцом. От этой части прошлого не осталось ничего, кроме пустоты. Но иногда тоска возникает не по конкретным людям. Иногда она рождается из осознания того, что определённого чувства у тебя никогда не было. И в такой важный в его жизни день не будет.

Тэхену вдруг просто захотелось услышать от отца: «Я горжусь тобой».

Услышать перед самым выходом к алтарю от папы: «Я так счастлив за тебя».

Почувствовать чью-то ладонь на своём плече, получить благословение. Но прошлое невозможно изменить. Поэтому Тэхен лишь крепче сжал букет калл и лилий и глубоко вдохнул солёный морской воздух.

- Нервничаешь?

Голос Юнги заставил его обернуться. Омега слегка улыбнулся, опуская глаза, пока Чимин помогал расправить ему шлейф перед выходом.

- Очень.

- Хорошо.

- Что хорошего в том, что я сейчас будто упаду в обморок? - недовольно фыркнул, поправляя волнистую прядь с лица.

- Значит, тебе не всё равно.

Юнги поправил воротник его костюма и коротко кивнул, протягивая омеге согнутую руку, чтобы тот в нее вложил свою. Выводить Тэхена к мужу сегодня было доверено именно ему, как единственному из окружения. Конечно омеге хотелось, чтобы это был его родитель, но реальность диктовала совершенно другие правила. На улице в момент от слов ведущего затих шум голосов гостей, а оркестр начал медленную музыку, закончив разогрев.

- Пойдём, уже все начинается.

Тэхен, взяв альфу под руку, сделал первый шаг, затем второй, цокая по плитке небольшим каблуком. И медленно направился к платформе. Предзакатное солнце окутывало омегу мягким золотым светом. Длинная вуаль струилась за спиной, подхваченная карибским ветром, развевалась над песком и действительно напоминала огромные белоснежные крылья, сложенные за спиной небесного создания.

Когда Галли поднял взгляд и увидел его, весь окружающий мир перестал существовать. Он уже не услышал, как нарастала музыка, не заметил, что гости обернулись, не почувствовал дуновения ветра. Перед его глазами остался только Тэхен. Тот самый омега, который однажды вошёл в его жизнь и навсегда изменил её. Он шёл к нему сквозь золотой свет заката, и в этот момент казался настолько прекрасным, что у Галли перехватило дыхание.

Ангел.

Иначе назвать его было невозможно.

Белоснежная вуаль тянулась за его спиной длинным невесомым шлейфом, подхваченная карибским ветром, и в лучах солнца действительно напоминала распахнутые крылья небесного создания, случайно оказавшегося среди людей. В тот момент Тэхен казался ему чем-то невозможным, слишком прекрасным, чтобы быть реальным. Не человеком, к которому можно прикоснуться, не человеком, чьё имя можно произнести вслух, а самым драгоценным чудом, которое судьба однажды решила подарить тому, кто давно перестал верить в чудеса.

Его ангел, его сердце, его спасение.

Единственный человек, ради которого альфа без колебаний перевернул бы весь мир, разрушил бы любые преграды, пошёл бы против судьбы и здравого смысла, если бы это понадобилось, лишь бы снова увидеть эту улыбку и этот взгляд, обращённый только к нему одному.

Тэхен тоже увидел его, сквозь волнение, от которого дрожали кончики пальцев. Сквозь шум собственного сердца, гулко отдававшийся в груди. Омега видел высокую фигуру на фоне бескрайнего моря, окрашенного закатным светом, видел знакомые широкие плечи, прямую осанку, сильные руки, которые столько раз становились для него защитой. Но больше всего он смотрел в глаза. Те самые, которых когда-то боялся, но со временем нашел покой. Которые сейчас смотрели на него так беззащитно и бесконечно влюблённо, что от одного этого взгляда внутри что-то сжималось. Дышать становилось трудно, словно всё счастье, которое Тэхен так долго собирал по крупицам, внезапно обрушилось на него разом волной.

С каждым шагом сердце билось всё быстрее, всё сильнее, отчаянно ударяясь о рёбра, будто стремилось вырваться наружу. К нему в руки, быстрее, чем омега успеет дойти под медленный аккомпанемент оркестра. Мир вокруг постепенно терял чёткость, расплывался, растворялся в золотом свете уходящего дня. Исчезли гости, исчезла музыка и шум волн. Как и десятки взглядов, обращённых на него.

Остался только взгляд Галли.

Только этот мужчина, которого он любил каждой частью своей души. Тот, ради счастья с которым омега однажды научился бороться. Но именно рядом с ним впервые за долгие годы перестал чувствовать себя одиноким, перестал бояться будущего.

Рядом с которым наконец понял, что значит слово «дом».

Когда Юнги подвёл его к платформе, внутри Тэхена уже не осталось ни одной спокойной мысли. Все чувства переплелись в тугой узел, стянувший грудь сладкой, почти болезненной тяжестью. И когда друг осторожно взял его руку и вложил её в ладонь Галли, по всему телу омеги прошла крупная дрожь, пробирающая до самого сердца.

Альфа сразу же сжал его пальцы мягко, уверенно, унимая дрожь, так, будто наконец возвращал себе что-то жизненно необходимое. И казалось омега только сейчас смог по-настоящему выдохнуть. Их пальцы переплелись сами собой, естественно и правильно, словно всегда должны были находиться именно так.

В их глазах, смотрящих друг на друга читалась преданность, которую не смогли сломать обстоятельства. Благодарность за каждый прожитый вместе день. Страх потерять друг друга, который они оба слишком хорошо знали. Обещание оставаться рядом, выбирать друг друга снова и снова, независимо от того, насколько трудным окажется путь. И Тэхен понммал, что больше не чувствует той пустоты внутри себя. Потому что человек, которого он искал всю свою жизнь, уже стоял напротив него и крепко держал его за руку.

Мир вокруг теперь принадлежал только им. Карибский океан по-прежнему размеренно перекатывал лазурные волны, влажный тропический ветер всё так же играл с белоснежной тканью декораций, а жаркое солнце приближалось к линии горизонта.
В первом ряду, расположившись рядом с самыми близкими гостями, приглашенные музыканты синхронно подняли свои смычки. Низкое и бархатистое звучание виолончелей волной разлилось над затихшим побережьем, заставляя воздух завибрировать. В этот момент регистратор сделал шаг вперёд, привлекая к себе внимание. На мгновение он с теплой улыбкой посмотрел на стоящих перед ним супругов, после чего открыв зелёную тонку папку, начал речь.

- Истинная любовь очень редко начинается с абсолютного совершенства или покоя. Гораздо чаще она рождается и закаляется среди тяжелых ошибок, страхов, горьких потерь и обстоятельств, которые всеми силами пытаются убедить нас сдаться, отступить и навсегда отказаться друг от друга. Настоящая любовь никогда не заключается в том, чтобы найти идеального человека без единого изъяна и недостатка. Напротив, она заключается в том, чтобы однажды встретить кого-то среди этого хаоса и всем сердцем понять: именно рядом с этим человеком ты готов без колебаний пройти через любые испытания, какие приготовила тебе эта жизнь. Рука об руку, вместе.

Тэхен почувствовал, как в этот момент пальцы Галли еще сильнее сжались вокруг его ладони. И этого оказалость более чем достаточно, чтобы сердце омеги сладко дрогнуло в груди.

- В обществе существует популярное мнение, будто любовь создана лишь для того, чтобы делать человека счастливым и безмятежным, - продолжал регистратор. - Я же считаю иначе. Настоящая любовь делает человека прежде всего невероятно смелым. Именно она дает силы идти вперёд даже тогда, когда весь мир рушится и кажется. Она учит нас прощать, учит заново доверять после предательств. Учит оставаться рядом и держать руку партнера даже тогда, когда все против вас. И если судьба действительно благосклонна к двум душам, однажды человек встречает того, рядом с кем он навсегда перестаёт чувствовать себя одиноким.

Слушая эти слова, мир Тэхена сузился до размеров этой платформы. Он смотрел исключительно на Галли, жадно вглядываясь в его темные глаза, в родные черты лица и замечая тень волнения, которую не смогли скрыть даже годы самообладания.

Перед глазами одна за другой, яркими вспышками начали проявляться картины их совместного прошлого. Все прошлые ссоры, болезненные недопонимания, бурные примирения, те страшные моменты безвестности, когда казалось, что они окончательно потеряли друг друга на разных концах земли. Все те ночи, когда омега засыпал, чувствуя себя в полной безопасности в кольце сильных объятий, и каждое утро, которое неизменно начиналось со звуков его хриплого голоса. Каждый его мимолетный взгляд, каждое осознанное прикосновение и каждое признание, сказанное в темноте. Всё это хлынуло в душу Тэхена разом, что дышать от счастья было трудно.

Галли так же не сводил с него горящего взгляда, чувствуя что именно здесь, в нем, он нашел настоящее счастье. Это оказалась не безграничная власть, которую он имел на острове, и не деньги. Его счастье крылось в биении его сердца, в ямочке его шеи, в его голосе, в его губах, в объятьях его тонких рук. И если бы капризная судьба прямо сейчас предложила ему прожить эту жизнь заново, заставив пройти через все потери, через те же кровавые раны и через тот же ад, который ему когда-то пришлось пережить, но в самом конце пути снова дала бы возможность стоять здесь и держать руку этого омеги - он согласился бы на это без малейших колебаний. Потому что абсолютно каждая секунда жизни стоила этого мгновения.

В первом ряду Чимин сидел неподвижно, буквально не сводя с них завороженного взгляда. Одна из слез счастья сорвалась с его ресниц и медленно скользнула по щеке. Регистратор продолжал все говорить о ценности любви, его глубокий голос звучал мягко, даруя спокойствие.

- ... И сегодня вы стоите здесь прежде всего потому, что из миллиардов других ваши души и сердца нашли друг друга. Перед морем, которое будет помнить этот день гораздо дольше нас, и перед лицом всех искренне любящих вас людей, я прошу вас официально подтвердить этот выбор.

В ту же секунду тишина над побережьем стала плотной, словно весь воздух сгустился. Даже карибский ветер на мгновение будто стих, боясь нарушить святость момента. Регистратор медленно повернулся корпусом к альфе:

- Чон Галли, согласны ли вы взять Ким Тэхена своим законным мужем, быть рядом с ним в моменты истинной радости и горя, в дни света и суровых жизненных испытаний, свято хранить верность вашему союзу и осознанно выбирать его снова и снова, каждый новый день вашей жизни?

Ответ альфы прозвучал мгновенно, прежде чем финальный вопрос мужчины успел окончательно раствориться в шуме волн:

- Да.

Его голос был низким, бархатным, наполненным абсолютной уверенностью. По рядам гостей прокатился едва слышный гул и лёгкие аплодисменты. А затем регистратор медленно перевел свой взгляд на замершего Тэхена.

- Ким Тэхен, согласны ли взять в мужья Чона Галли, быть рядом в моменты радости и горя, в дни света и суровых жизненных испытаний, хранить верность вашему союзу и осознанно выбирать его снова и снова, каждый новый день вашей жизни?

Сердце омеги ударилось о рёбра так сильно и хлестко, что ему на мгновение стало почти физически больно. Тэхен отчетливо видел перед собой Галли, видел его преданные глаза, чувствовал кожей спасительное тепло его рук и слышал свое собственное, прерывистое дыхание, но простые слова словно застряли в горле. Тэхен судорожно попытался сделать короткий вдох, затем попробовал еще раз, но от переполняющих его чувств не может произнести вслух ни единого звука.
Молчание над пляжем затянулось. Прошла одна длинная секунда, за ней медленно потянулась вторая, а затем и третья. Для сидящих в рядах гостей это были всего лишь мимолетные секунды легкой заминки, но для самого Тэхена показались вечностью. Галли, заметив, как волнение берет вверх над омегой, осторожно, даря поддержку, погладил пальцем его ладони.

И этого оказалось более чем достаточно. Тэхен медленно поднял голову и встретился прямым взглядом с его глазами.

- Да.

- Властью, данной мне законом, я официально объявляю вас законными мужьями. Теперь вы можете обменяться кольцами и скрепить ваш священный союз поцелуем.

Галли почти сразу, не теряя ни секунды, сделал уверенный шаг вперёд к своему омеге. Сердце сбилось с привычного ритма, когда он бережно взял с подушечки на стойке рядом холодное обручальное кольцо. Альфа с трепетом скользнул им по безымянному пальцу омеги, а в следующий момент уже Тэхен, едва сдерживая дрожь в пальцах, ответил ему тем же, завершая их клятву верности.

А затем альфа медленно наклонился, обхватывая мягко за талию омегу, притягивая к себе ближе и поцеловал, бережно, с благоговением, так, словно держал в своих руках самую великую драгоценность всей своей жизни.

И в ту же самую секунду над пляжем раздался протяжный и торжественный гудок яхт, стоявших на якоре неподалеку от берега. Этот звук заставил многих гостей вздрогнуть от неожиданности и синхронно поднять головы к небу. С палуб одновременно взметнулись вверх густые облака специальной дымки нежно-изумрудного цвета, смешанной с миллионами сверкающих золотых искр. Они стремительно взлетали вверх, окрашивая закатный горизонт в невероятные оттенки зеленого золота и рассыпаясь над зеркальной поверхностью моря мерцающим сиянием.

На мгновение всем присутствующим показалось, будто весь пляж Тауэр-Айл вспыхнул невиданным ярким светом. И пока над Карибским морем продолжали победно греметь раскатистые сигналы яхт, а золотые искры медленно растворялись среди вечерних облаков, Тэхен и Галли продолжали неподвижно стоять посреди этого, держась друг за друга так крепко, словно больше никогда, ни при каких штормах в этой жизни не собирались отпускать друг друга.

Когда затихли последние торжественные залпы, супруги сразу же, едва они сделали первые шаги со свадебной платформы, направляясь к гостям. Воздух вокруг них вибрировал от аплодисментов и звона бокалов, наполненных шампанским. Каждый из присутствующих стремился лично отдать свое почтение, обнять омегу и пожать руку альфе, желая счастья. Галли принимал эти поздравления с почтением, но его ладонь по-прежнему крепко держала Тэхена за руку.

Среди остальных гостей к ним подошёл и Джин, с мягкой улыбкой обнял сперва Тэхена, а затем сдержанно кивнул Галли.

- Тэхен, ты выглядишь просто невероятно, - тихо, с чувством произнес, всматриваясь в сияющее лицо омеги. - Я безумно рад за вас. Галли, береги его. Ты ведь знаешь, через что ему пришлось пройти, чтобы этот день вообще наступил.

- Знаю, - серьезно, отпуская ладонь омеги и смещая на талию, по собственнически притягивая к себе ближе.

В этот момент к ним подскочил Чимин, развеивая лёгкое напряжение между альфами. На его ресницах всё еще блестели капли недавних слез. Он буквально повис на шее Тэхена, чуть не сбивая того с ног и крепко сжимая друга в объятиях, шмыгая носом от переполняющего его счастья.

- Боже, Тэ, я так за тебя счастлив! Но я испугался когда-то замолчал, - со смехом воскликнул Чимин, отстраняясь и бережно поправляя край изумрудной вышивки на белоснежном плече друга. - У меня сердце чуть в пятки не ушло! Вы такие красивые... Галли, ты просто обязан сделать его самым счастливым омегой в мире, иначе я лично устрою тебе проблемы!

Галли на это только рассмеялся, заверяя, что он может не волноваться об этом. Тэхен лишь благодарно улыбался, чувствуя, как внутри него окончательно растворяются остатки мандража. В этих людях, в их искренних голосах и теплых улыбках он обрел ту самую настоящую, любящую семью, которой был лишен всю свою прошлую жизнь.

Прежде чем гости направились к банкетной зоне, у самого края прибоя состоялся небольшой ритуал, приписанный свадьбам на Ямайке, связывающий их союз силой острова. Тот самый старик, капитан а прошлом, который так же был приглашен на их свадьбу, медленно подошел к супругам, держа в руках бутылку темного выдержанного рома.

- Море губит судьбы, но ваши оно соединило.

Старик улыбнулся, налил ароматный алкоголь в две маленькие хрустальные чаши и передал им. Подняв их, супруги сделали по одному небольшому глотку, ощущая, как приятное тепло разливается по телу.

- Как и ром, что губит жизни, будет принесен в дар богам, освящая ваш союз.

Оставшийся они единым движением вылили прямо под ноги, в сухой белый песок побережья. Одну часть благородного напитка они оставляли себе, скрепляя верность, а другую - безвозвратно отдавали земле, которая отныне будет свято хранить их любовь и даровать процветание союзу на долгие годы.

К семи часам вечера побережье Тауэр-Айл было все в мерцающем свете, наполненное музыкой, гулом гостей и звоном бокалов. Вдоль всей береговой линии были установлены десятки деревянных факелов. Огромные открытые шатры, украшенные гирляндами из мелких лампочек, создавали ощущение парящих в воздухе световых облаков.
Атмосфера банкета была поистине волшебной. Прямо у кромки набегающих лазурных волн расположились уединенные лаунж-зоны с мягкими диванами и низкими столиками, окруженные массивными стеклянными подсвечниками. Чуть в стороне, под тенью пальм был открыт бар, где создавались авторские коктейли на основе редких сортов карибского рома и соков экзотических фруктов. Круглые банкетные столы застланы белоснежными скатертями, сервированные фарфор с золотой каймой. Центр каждого стола украшали композиции из белых роз, ранункулюсов и зелени папоротников, а десятки маленьких свечей в прозрачных подсвечниках создавали интимное сияние. Каждое место гостя было подписано и распределено так, чтобы каждому было комфортно в компании знакомых, но и с возможностью завести новые связи.

Кухня была в освновном ямайская, столы ломились от изысканных блюд. Почетное место в меню занимали мясные блюда, приготовленные по секретным местным рецептам. Официанты непрерывно разносили нежнейшее мясо ягненка, томленое в сладковатом соусе из спелой гуаявы. Рядом на огромных серебряных подносах дымилась жареная на углях свинина, замаринованная в пикантных карибских специях. Особым кулинарным шедевром стало традиционное карри из козленка, ароматное блюдо с добавлением редких кореньев и кокосового молока.

Молодожены сидели во главе крайнего по центру стола, ближе к морю, скрытые от навязчивого внимания гостей легкой вуалью, свисающей по бокам небольшой арки. Тэхен, слегка уставший от переизбытка эмоций, пригубил шампанское и слегка наклонился к Галли, пользуясь тем, что в этот момент гости были увлечены беседами между собой.

- Знаешь, - протянул омега с мягкой улыбкой, неторопливо ведя ладонью по колену мужа под столом и мягко сжимая пальцы чуть выше его колена. - Ты ведь понимаешь, на какую авантюру подписываешься? Ведь теперь тебе придется терпеть меня и все мои капризы всю жизнь. И никакие отговорки о важных делах больше не сработают. Ну что, господин Чон, готов стать моим личным пленником до конца дней?

Галли медленно повернул к нему голову, в темных глазах зажглись искры, исключительно для этого омеги, рискнувшего дразнить его прямо во время свадебного банкета. Альфа накрыл руку Тэхена своей горячей, властно переплетая их пальцы и ощутимо прижимая к своему бедру, пресекая пути к отступлению.

- Думаешь, я похож на человека, который упустит свою самую ценную добычу, малыш? - с едва заметной усмешкой, низко наклоняясь к его уху, опаляющим шепотом. - Можешь капризничать сколько угодно, ведь я тебя всё равно никуда тебя не отпущу. Ты официально мой муж, и это лучшее соглашение, которое я когда-либо заключал в своей жизни.

Тэхен почувствовал, как от интимного шепота по коже пробежала приятная волна мурашек. Вся его игривость вмиг растаяла, уступая место теплу в груди, и он лишь нежно прижался щекой к плечу мужчины.

Когда гости притихли и атмосфера на пляже стала более расслабленной, настало время для главного события танцевальной программы вечера. По всему периметру побережья одновременно зажглись десятки массивных факелов, превращая береговую линию в пылающее кольцо из огня. Приглашенные музыканты, расположившиеся на деревянном подиуме, отложили классические инструменты и начали отбивать глубокий завораживающий ритм на традиционных ямайских барабанах. Нарастающая мелодия вибрировала прямо в грудной клетке, заставляя замолчать даже самые громкие разговоры.

Молодожёны должны были танцевать первыми, открывая танцпол. Галли медленно поднялся из-за стола и, протянув руку Тэхену, снявшего вуаль, уверенно увлек его на просторную деревянную площадку, расположенную в самом центре. Когда они встали в круг, Галли властно обнял Тэхена за талию, притягивая его к своему телу, а омега доверчиво положил руки на его плечи. Они двигались в такт расслабленному ритму барабанов и подыгрывающих саксофонов. Вокруг них находились десятки гостей, лидеров теневого и легального бизнеса, близкие друзья. Они танцевали, не сводя друг с друга глаз, полностью растворяясь в ритме огня и страсти.

Постепенно, следуя традиции, к ним начали плавно присоединяться остальные. Юнги, Джин и Сэм первыми ступили на платформу, увлекая за собой остальных гостей. Чимин, чьи глаза все еще горели от переполнявших его эмоций, вышел в круг вместе с остальными, допивая бокал шампанского. Атмосфера праздника стремительно накалялась, превращаясь в единый поток живой энергии.

Кульминацией банкета стало появление свадебного торта. Он был трехъярусный, прямоугольный, покрытый мазками белого крема, напоминающими пенные морские волны. Его верхняя часть была щедро декорирована россыпью самых разнообразных экзотических фруктов Ямайки: спелыми, расколотыми пополам гранатами, темным инжиром, гроздьями иссиня-черного винограда и другими тропическими плодами.

Супруги подошли к столу вместе, держа в руках серебряный нож. Галли накрыл своей ладонью пальцы Тэхена, и они плавным движением сделали первый надрез под возгласы гостей. Омега смеялся, когда пытался накормить альфу, но добротный кусочек промазал, пачкая тому подбородок. А после аккуратно раскладывали кусочки ароматного лакомства по тарелкам, чтобы угостить каждого гостя.

После того как с десертом было покончено, живая музыка на подиуме сменила свой темп на более динамичный, современный и зажигательный карибский ритм, призывая всех без исключения вернуться на танцпол под открытым небом. Чимин, окончательно расслабившись и пригубив уже какой по счету коктейль, первым выскочил в самый центр освещенной площадки, увлекая за собой Сэма.

- Ну же, Сэм, давай зажжем танцпол! - со смехом кричал Чимин, кружась на песке прямо босиком, сбросив свои туфли где-то у лаунж-зоны.

Джин, стоявший неподалеку у барной стойки в компании Юнги, с теплой улыбкой наблюдал за ними, делая глоток выдержанного напитка. Весь пляж превратился в единое, движущееся пространство. Гости танцевали прямо у самой кромки воды, брызги лазурных волн долетали до их ног, смешиваясь с теплым песком.

Тэхен и Галли, устроившись на одном из мягких диванов в лаунж-зоне чуть в стороне от эпицентра танцев, тихо наблюдали за веселящимися гостями. Омега устало положил голову на плечо альфы, вдыхая его родной запах, пока рука Галли мерно и нежно поглаживал его по спине. Им больше не нужно было никуда спешить, не нужно было вести войны и бороться за выживание. Вокруг гремела музыка, горели факелы, взлетал в темное ямайское небо смех, а за спинами шумело бесконечное море. Они наконец-то были рядом, вместе, навечно.

Когда багряные сумерки окончательно уступили место ночи, над побережьем воцарилась особая атмосфера. После фаер-шоу и танцев наступил момент, когда каждому гостю выдали небольшой фонарик из тончайшей рисовой бумаги со свечой, закрепленной внутри на легком бамбуковом каркасе.

Галли и Тэхен медленно вышли к самой кромке прибоя, где накатывающие волны ласкали белоснежный песок. Альфа, бережно обнимая своего супруга за талию, повернулся к гостям:

- Мы прошли долгий, порой тяжёлый и темный путь к этому дню, - его взгляд на секунду встретился с глазами Тэхена, в которых отражался весь мир. - Но сегодня, глядя на каждого из вас, я понимаю, что этот свет стоил каждой прожитой секунды. Мы хотим, чтобы эти фонари унесли в небо наши общие надежды и веру в то, что любовь всегда сильнее тьмы. Отпустите их с самыми сокровенными пожеланиями.

По сигналу молодоженов гости одновременно подняли вверх фонарики, бережно удерживая. Тэхен с Галли первыми отпустили свой, и этот жест послужил началом невероятного зрелища. В единое мгновение над темным морем начали плавно подниматься десятки золотых огней. Тэхен закинул голову назад, вглядываясь в загоревшейся небо, и в какой-то момент ему показалось, что сам остров словно растворился под этим куполом, стирающим грань между землей и бескрайним космосом.

Когда последний фонарик превратился в едва заметную точку среди мерцающих звезд, тишину побережья взорвали вибрирующие аккорды. Наступила ночь, наполнившая пляж духом Ямайки, превратив роскошный банкет в пляжную вечеринку. На просторную деревянную сцену вышла знаменитая местная группа, зажигая качающие ритмы регги и ска, заставляя кровь быстрее бежать по венам. Вся прибрежная полоса превратилась в единый пульсирующий танцпол. Известные бизнесмены и старые друзья молодоженов танцевали бок о бок, подпевая знакомым мотивам и утопая в атмосфере абсолютной свободы.

Чуть в стороне от общей танцевальной суматохи у бара под пальмовым навесом, Джин неторопливо потягивал прохладный напиток, слегка скучающим взглядом оглядывая танцпол. Но его уединение было бесцеремонно нарушено Сэмом. К этому моменту омега уже изрядно перебрал с крепким ямайским ромом, и его обычная сдержанность уступила место какому-то бесшабашному веселью. Щеки горели румянцем, а в хмельных глазах плясали дерзкие искорки.

- Эй, Джин! Чего ты тут стоишь как на похоронах? - Сэм буквально навалился на плечо альфы, сокращая дистанцию до опасного минимума и обдавая его терпким ароматом алкоголя. - Там же такая музыка! Пойдем, ты просто обязан со мной потанцевать, иначе я решу, что ты меня боишься.

Альфа медленно перевел на него взгляд, выразительно приподнял одну бровь и картинно закатил глаза, пытаясь аккуратно оттолкнуть захмелевшего омегу.

- Сэм, ты пьян. Тебе бы присесть и выпить немного холодной воды. Твои танцы сейчас закончатся тем, что ты просто рухнешь в воду.

- А вот и не рухну! - упрямо буркнул, буквально приклеиваясь к его руке обеими ладонями и с вызовом заглядывая в лицо. - Не занудствуй. Хотя бы один танец. Ну же, Джин, или ты действительно трусишь перед омегой?

Видя, что омега совершенно не намерен его слушать, Джин вздохнул, поставил бокал на стойку и все-таки подставил ему свой локоть, позволяя увлечь себя на песок. Однако, несмотря на нежелание, альфа танцевал, крепко фиксируя ладонь на талии Сэма, когда тот в очередной раз слегка покачнулся, не попав в ритм ска. Именно так альфа и взял на себя негласную обязанность присматривать за перебравшим лишнего омегой до конца праздника.

После завершения бурных танцев, перемежающимися забавными конкурсами для гостей, желающих проявить свою эрудицию или ловкость, когда уже далеко перевалило за полночь, музыка сменила ритм на более плавный, подходящий для танцев парами. Галли, мягко взяв Тэхена за руку, увлек его подальше от толпы, где свет факелов становился мягче, а шум океана заглушал голоса людей. Они медленно танцевали под тихий перебор струн акустической гитары, доносившийся со сцены. Здесь, в этой уединенной полутьме, где их никто не мог услышать, Тэхен теснее прижался к груди мужа, чувствуя размеренный, сильный стук его сердца.

- Галли... - тихо прошептал омега, приподнимая голову и всматриваясь горящие глаза. -... Как думаешь, Кай там в порядке? Мне не хватает его здесь, не то чтобы я переживаю, просто... Мне так хотелось бы, чтобы он увидел нас такими... что мы справились.

Галли на секунду замер, а объятия стали еще крепче. Он медленно опустил голову, прижимаясь своим лбом к лбу омеги, и его дыхание опалило губы Тэхена.

- Чего ты, он с няней, все хорошо, - тихо, и его ладонь бережно скользнула по спине Тэхена вверх, запутываясь в мягких волосах. - И я что зря нанял видеографа? Когда подрастет, мы все покажем ему.

Тэхен прикрыл глаза, улыбаясь, и мягко чмокнул нос мужчины. Музыка постепенно нарастала, танец становился активнее, и альфа в моменте подняв омегу, закружил. На песке под ямайскими звездами, связанные невидимыми нитями, они были друг у друга, оба до беспамятства счастливые.

Ближе к трем часам ночи, ведущий объявил о долгожданном моменте, бросании свадебного букета. Все свободные омеги начали собираться за спиной Тэхена, держащего в руках роскошную композицию из белых калл и лилий.

Чимин, естественно, протиснулся в первые ряды, шутливо расталкивая остальных локтями и демонстративно разминая пальцы, готовый к решительному прыжку. Однако он не учел Сэма, который, подталкиваемый парами рома и внезапным азартом, вырос прямо за его спиной, возвышаясь над Чимином, так как имел преимущество в росте.

- Даже не думай, мелкий, - весело буркнул Сэм, слегка отодвигая Чимина бедром. - Этот букет мой.

- Это мы еще посмотрим! - со смехом огрызнулся, вставая на цыпочки. - У тебя даже пары нет, зачем тебе букет? А вот у меня...

Тэхен, слыша забавную перепалку за спиной, весело рассмеялся, сделал короткий отсчет: «три... два... один!» и сильным движением забросил букет высоко назад, через голову.
Цветы взлетели по идеальной траектории, и в ту же секунду в толпе началась настоящая потасовка. Чимин подпрыгнул, уже практически коснувшись пальцами нежных лепестков, но Сэм, используя свое преимущество в росте, буквально перехватил букет прямо в воздухе, намертво зажав его в руке. Но оба не удержались на ногах и кубарем покатились по мягкому песку, увлекая за собой стоящую рядом подставку с цветами.

- Эй! Отдай, это нечестно! - Чимин, со смехом и напором попытался вырвать цветы из рук Сэма, пока тот, лежа на спине, победно хохотал, прижимая помятый букет к груди, словно самый ценный трофей в своей жизни.

Их шуточная перепалка грозила перерасти в легкую свадебную потасовку, если бы в этот момент между ними не выросла фигура Джина. Альфа, покачав головой, схватил Чимина за талию, аккуратно оттаскивая его в сторону, а после протянул руку Сэму, помогая тому подняться на ноги и стряхивая с его плеч и спины налипший песок.

- Угомонитесь оба, вы сейчас весь пляж разнесете, - с усмешкой, забирая у Сэма изрядно потрепанный, но уцелевший букет. - Ты победил, успокойся.

Чимин, шутливо погрозив тому кулаком и убежал жаловаться к Юнги о несправедливости низкого роста. Сэм же, тяжело дыша и слегка покачиваясь от выпитого алкоголя, восторженно уставился на Джина, который продолжал удерживать его за локоть, чтобы омега снова не потерял равновесие. В хмельной голове омеги в этот момент выстроилась совершенно безумная, но такая логическая цепочка.

- Джин... - омега внезапно сделал серьезное лицо, шагнул вперед и забрал букет обратно. - Смотри, букет у меня и закон свадьбы гласит, что я должен следующий выйти замуж. Но есть одна маленькая проблема... У меня совершенно нет жениха. Свободного, красивого и способного меня вытерпеть.

Альфа прищурился, чувствуя, куда клонит этот нетрезвый омега, и на его губах заиграла едва заметная, ироничная улыбка.

- И что ты предлагаешь?

- Я предлагаю тебе сделку, - гордо вскинул подбородок, ткнув букетом Джину прямо в грудь. - Будь моим женихом. Ты сильный, умный,отлично выдерживаешь меня. Идеальный кандидат. Что скажешь?

Тот несколько секунд молча смотрел в его горящие, хмельные глаза, а затем негромко рассмеялся, аккуратно забрал букет из его рук и мягко подтолкнул в сторону лаунж-кресел.

- Я скажу, что ты очень, очень пьян, - с мягким упреком, усаживая омегу на подушки и протягивая бокал с холодной водой. - Пей.

Сэм, послушно сделав глоток воды, лишь, удовлетворенно проворчал что-то себе под нос, откидываясь на спинку кресла под внимательным взглядом альфы, который так и остался рядом до самого окончания праздника.

Танцы, музыка и веселые разговоры продолжались на побережье Тауэр-Айл до самого утра. Постепенно факелы догорали, а над линией горизонта разлилась розовато-золотая полоса грядущего рассвета. Воздух стал прохладным, свежим, наполненным ароматом утренней росы и тропических цветов. В половине шестого утра гости начали неторопливыми группами стягиваться к главному деревянному причалу острова.

Тэхен стоял рядом с Галли на причале у небольшой яхты с парусами, бросая последний взгляд на Элвина, держащего Кая и его ручкой помахивая родителям. Омега чувствовал, как внутри него тонкой струной натягивается привычная родительская тревога. Да, за месяц, что прошел с момента их возвращения на Ямайку, Тэхен наконец-то обрел полноценный сон, когда они наняли няню. Но несмотря на это, омега все ещё просыпался посреди ночи от малейшего шороха. Испуганно срывался с постели по привычке, уходил в прохладную детскую, где часами сидел на мягком диване, бережно укачивая младенца на руках. Каю, пережившему вместе с родителями слишком много перемен, поначалу действительно было непросто привыкнуть к чужим рукам. Он часто капризничал, требуя теплоты родного родительского тела, и Тэхен порой засыпал прямо в детской, на узком диванчике. Галли, застававший своего омегу в такие моменты, лишь тяжело качал головой, бережно переносил его обратно в спальню на руках, понимая, что так продолжаться больше не может.

Когда альфа впервые озвучил свое предложение сразу после свадьбы отправиться в круиз по Карибскому морю и Атлантике, Тэхен сначала категорически отказался.

- Как мы можем оставить его? - сбивчиво шептал тогда омега, судорожно сжимая пальцы. - Он ведь еще такой маленький, ему нужны мы. Я не смогу спокойно отдыхать, зная, что между нами тысячи миль воды. А вдруг Элвин не поймет, что у него болит?

Альфа тогда лишь мягко, но с уверенностью, которая всегда действовала на Тэхена как лучшее успокоительное, привлек его к себе, целуя в висок.

- Тэхен, послушай меня внимательно, - его низкий голос звучал ровно и убедительно. - У Кая лучшие няни, проверенные врачи и такая охрана, через которую не пролетит ни одна птица. Он окружен заботой. Но сейчас речь идет о нас. О тебе. Ты истощен, ты все ещё плохо спишь, ты отдаешь все силы. Но ты не можешь быть с ним двадцать четыре часа в сутки. Ты просто сломаешься, а мне нужен мой счастливый, здоровый муж. Нам обоим необходим этот отдых. Нам нужно побыть наедине, вспомнить, каково это - принадлежать только друг другу. Доверься мне.

И Тэхен сдался. Сейчас, стоя возле яхты, он мягко улыбался, в ответ помахивая рукой и с не сказанным обещанием вернуться совсем скоро. На сердце все еще было немного щемяще, но объятия Галли, который подошел со спины и положил свои ладони на его плечи, мгновенно рассеяли остатки сомнений.

К окончанию праздника на пляже у причала уже собрались все гости. Джин, выглядевший на удивление собранным после бурной ночи, стоял чуть впереди, скрестив руки на груди. Рядом с ним переминался с ноги на ногу Сэм, чей взгляд то и дело возвращался к альфе с каким-то непривычно смущенным выражением. Чимин, накинув на плечи легкий кардиган, оживленно махал рукой, его лицо светилось искренней радостью за лучшего друга.

Тэхен уже сменил свой свадебный костюм на более практичный круизный из белого льна. И уже у самого трапа яхты они остановились для последнего прощания. Чимин бросился на шею Тэхену, крепко сжимая того в объятиях.

- Пиши мне каждый день, слышишь? Жду много фото! И не смей там думать о домашних делах! Ты заслужил этот рай.

- Спасибо тебе... за всё, - тихо в ответ, и его глаза тоже заблестели от переполнявших его чувств.

Джун, подойдя, только сдержанно обменялся с Галли крепким рукопожатием.

- И даже не вздумай мне звонить, - предупредил альфа, крепче сжимая руку, не позволяя сразу отпустить.

- Всё под контролем, босс, - негромко, со всей серьезностью. - Отдыхайте и не беспокойтесь.

Под звуки прощаний Галли и Тэхен медленно поднялись на борт своей маленькой яхты. Альфа уверенно прошел к штурвалу, а Тэхен встал у самого леера на корме, не в силах оторвать взгляда от остающегося позади берега. Расстояние между судном и берегом начало стремительно увеличиваться, превращая стоящих на причале друзей в маленькие силуэты. Яхта взяла курс к Порт-Антонио, где уже в порту их уже ждал многопалубный круизный лайнер, настоящий плавучий город из света и роскоши, на котором им предстояло провести медовый месяц. Солнце стремительно поднималось все выше и выше над горизонтом, затапливая всё видимое ярким светом, который дробился на миллионы искр на поверхности моря.

Take me there - Da Ti

Год спустя.

Год пролетел насыщенно и быстро, казалось иногда, что даже слишком. Маленький Кай развивался стремительно, словно пытался вобрать в себя всю энергию моря. К своему первому дню рождения маленький альфочка уже вовсю демонстрировал окружающим свой непростой характер. Моменты младенческого плача сменились периодами буйного, капризного упрямства. Малыш с каким-то лукавым азартом швырялся деревянными кубиками в Элвина, упрямо сжимал губы. Наотрез отказываясь от утренних приемов пищи, и с постоянством устраивал громкие концерты, что порой даже у Тэхена опускались руки. Кай не рос в строгости, но родители следили за тем, чтобы его детство не превратилось во вседозволенность, пытаясь нащупать ту самую тонкую грань между любовью и необходимой дисциплиной.

Особенно тяжело Тэхену приходилось в те дни, когда он возвращался из своей галереи поздно вечером, уставший, перегруженный бесконечными звонками, договорами и мыслями о новых проектах. Стоило омеге переступить порог дома в надежде на тишину, как сын, словно почувствовав слабость, устраивал вечернюю истерику. Кай требовал внимания, капризничал из-за разбросанных игрушек и категорически не хотел укладываться спать. Тэхену подобные скандалы давались с трудом, и внутри порой закипало бессильное раздражение, смешанное с чувством вины. Ведь вынужден чуть ли не каждый день находится в компании Элвина, пока родители отсутствуют на работе.
Однако для малыша все же существовало одно незыблемое правило - авторитет отца.

Первым словом Кая, произнесенным осознанно и четко, вопреки всем ожиданиям, стало именно «отец». Это случилось в один из напряженных вечеров уходящего года, когда Галли внепланово задержался на собрании с кубинскими партнерами. Ситуация требовала его присутствия: на кону стоял груз стоимостью в несколько миллионов долларов, застрявший в одном из транзитных портов. Тэхен в тот вечер был настроен на семейный скандал. Из-за внезапной болезни Элвина в тот день им пришлось побыть с сыном по очереди, но когда приближался вечер, альфа так и не пришел. Омеге пришлось опоздать на долгожданную поездку на кинофестиваль, пытаясь совладать с беснующимся малышом.

Когда же входная дверь наконец открылось, и на пороге появился уставший Галли, Тэхен уже приготовился выплеснуть на него всю накопившуюся обиду. Но стоило Каю, сидевшему на ковре посреди раскиданных игрушек, увидеть фигуру в дверном проеме, как его личико мгновенно преобразилось. Малыш радостно, пусть и слегка коряво, но громко выкрикнул:

Отец!

И впервые самостоятельно, без чьей-либо поддержки, поднялся на ножки и уверенно побежал навстречу альфе. Этот трогательный момент в секунду растопил все напряжение между ними. Галли, чье сердце замерло от нежности, опустился на одно колено, подхватывая маленького сына на руки, прижимал к груди.

С тех пор последнее слово в доме всегда оставалось за отцом. Тэхен искренне не понимал и даже немного ревновал, видя, как Галли способен успокоить разбушевавшегося ребенка всего одним взглядом или негромко произнесенным словом. Стоило альфе спокойно сказать «тихо» как Кай тут же прекращал разбрасывать кубики, послушно открывал рот во время обеда и затихал. Омеге порой казалось, что эти капризы Кая были лишь своеобразной попыткой привлечь к себе то внимание, которое папа теперь все чаще отдавал своей бурно развивающейся карьере.

Всего два месяца назад Тэхен открыл при своей галерее закрытый художественный клуб для истинных ценителей искусства. А также занялся организацией творческих детских вечеров и благотворительных аукционов. Поначалу этот новый мир бизнеса казался омеге пугающим хаосом. Составленные отчёты, капризы богатых клиентов и бесконечный поиск концепций отнимали большое количество энергии. Но благодаря поддержке Галли, который никогда не сомневался в таланте своего мужа, у Тэхена с каждым месяцем начало получаться.

Он больше не был просто свободным художником, пишущим картины уединенно на побережье. Теперь омега вырос в уверенного владельца собственного дела, который для новичка справлялся со своими обязанностями просто блестяще. Особый талант омега проявил в продвижении и раскрутке собственных арт-проектов. Это была полностью его от начала и до конца заслуга. Тэхен категорически отказывался от того, чтобы Галли просто вливал деньги в его картины или нанимал для него готовые пиар-агентства. Покупателей омега искал исключительно сам, активно вел собственный блог, транслируя туда свое уникальное видение искусства, лично участвовал во всех значимых творческих вечерах Кингстона. Галли гордился своим независимым омегой, сознательно оставаясь в тени и никогда не вмешиваясь в дела галереи, пока Тэхен сам не просил о совете.

Удивительно, но Галли со временем полностью смирился и с активным присутствием Джина в их жизни. Из-за сумасшедшего графика Тэхена они не виделись слишком часто, но Джин изредка прилетал к ним на остров. Процесс притирки между альфами занял долгие месяцы, но для Тэхена это стало облегчением, ведь их первая встреча на Ямайке чуть не закончилась катастрофой.

Приехав по приглашению Тэхена, Джин попытался проявить заботу о маленьком Кае, что вызвало у Галли мгновенную вспышку ревности. Альфы едва не подрались прямо в гостиной, оспаривая право держать младенца на руках и выясняя, чей авторитет для ребенка важнее. Однако со временем споры утихли, Галли разглядел в Джине искреннюю преданность их семье, а тот научился уважать чужие границы.

Немалую роль в этом применении сыграло и то, что после свадебной ночи на Ямайке между ним и Сэмом начали медленно завязываться особенные отношения. У них не было официального статуса пары, но сблизились настолько явно, что это замечали абсолютно все окружающие. Тэхен считал, что они идеально дополняют друг друга: спокойный и мудрый Джин выступал идеальным противовесом для порой излишне эмоционального и безрассудного образа Сэма. Альфа, разумеется, до сих пор с упрямством отрицал очевидное. Каждый раз, когда Тэхен с хитрой улыбкой заводил разговор об их очевидной симпатии, альфа лишь строго поджимал губы и холодно заявлял, что они сблизились исключительно как хорошие друзья.

- Ой, брось, - весело шутил над ним Тэхен, расставляя новые каталоги в галерее. - Расскажи эти сказки кому-нибудь другому. Проходили мы уже это твое «просто друзья», помнится, всё закончилось дракой.

Тэхен искренне радовался за друга. Он слишком хорошо знал, через какую трагедию пришлось пройти Джину в прошлом, и как тяжело снова открывать свое сердце для кого-то живого. Но Сэм, несмотря на всю свою внешнюю эксцентричность и порой излишнюю прямолинейность, оказался чутким, по-настоящему добрым омегой, который окружил альфу ненавязчивой заботой. Было очевидно, что Джин ему безумно нравится, и Сэм был готов ждать столько, сколько потребуется.

Прекрасно складывались дела и у Чимина. Буквально месяц назад он позвонил Тэхену, светясь от счастья, и в камере продемонстрировал роскошное кольцо на безымянном пальце, Юнги наконец-то сделал ему предложение После окончания университета, несмотря на очень заманчивые предложения Тэхена прилететь на Ямайку и работать вместе, развивая галерею, Чимин все же предпочел сумасшедший ритм Нью-Йорка. Его всегда манил блеск высокой моды, и он успешно устроился дизайнером в один из модных домов, с головой погрузившись в мир фэшн-индустрии.

Сам Галли за этот год тоже изменился, все меньше и меньше вмешиваясь в черный бизнес, передав управление официально Джуну. Помимо развития туристического сектора Ямайки, что стало удивительным для его прежнего окружения, он посвятил себя активно благотворительности. Альфа и раньше изредка посещал подобные светские вечера, но в последнее время это стало делом его жизни. Он открывал фонды помощи местным больницам, спонсировал обучение талантливых детей из бедных кварталов Кингстона и вкладывал миллионы в сохранение уникальной экосистемы острова.

Именно поэтому, когда подошло время праздновать первую годовщину и день рождения Кая, супруги приняли единогласное решение: устроить не просто закрытый семейный праздник, а благотворительный вечер прямо в стенах роскошной галереи Тэхена. Средства, собранные от подарков приглашенных гостей, должны были пойти на строительство нового детского реабилитационного центра. Тэхен готовился к этому событию несколько недель, продумывая каждую деталь декора и меню, пока Галли координировал списки приглашенных, в которые вошли бизнес-партнеры, коллекционеры, местные политики и, конечно же, их друзья.

К семи часам вечера здание галереи превратилось в место изысканного света и высокой эстетики. Огромные панорамные окна отражали огни заходящего солнца, а внутренние залы были украшены сотнями живых белых орхидей и тонкими, парящими конструкциями из стекла. Вспышки репортерских камер разрезали полумрак центрального холла галереи с регулярностью, превращая каждый шаг в достояние общественности. Для Тэхена этот вечер стал настоящим испытанием на прочность. Его имя уже не раз украшало заголовки ведущих культурных изданий, даже за пределами острова, его знали как талантливого художника и галериста, но до сегодняшнего дня пресса видела лишь его профессиональный фасад. Никогда прежде он не выносил на публику свою личную жизнь, в которой был просто мужем и папой.

Сегодня они стояли у главного входа втроем, и это было первое официальное появление Галли на публике под прицелом объективов. После затяжных проблем с Интерполом, когда его имя ассоциировалось исключительно с теневыми структурами, альфа посещал лишь закрытые мероприятия, где безопасность гарантировалась, а любые упоминания в прессе жестко блокировались. В те моменты, когда его участие в легальном бизнесе требовало документального подтверждения, Галли прикрывался именем Чон Чонгука и подставными фондами. Теперь же, когда он держал на руках годовалого Кая, одетого в крошечный фрак, его лицо оставалось непринуждённым для журналистов.

Тэхен же нервничал так сильно, что его ладони то и дело становились прохладными, а дыхание было слишком частым. Пусть за этот год Галли приложил много усилий, чтобы уйти на максимальное расстояние от криминального мира, но омега внутри понимал, что оставив там один раз след, невозможно уйти до конца. Прошлое наркобарона всегда будет следовать за ними, и руки от чужой крови не получиться отмыть. Но Тэхен давно принял альфу со всеми его шрамами и грехами, научившись отпускать страх ради их общего будущего.

Поток гостей казался нескончаемым, пока появление близких друзей не вернуло Тэхену крупицу душевного равновесия. Первым из лимузина буквально выпорхнул Чимин, чей дизайнерский костюм мгновенно привлек внимание фотографов. Омега, не обращая внимания на вспышки, с восторженным писком бросился к Тэхену, крепко обнимая его, а затем тут же переключил всё свое внимание на именинника, которого держал на руках альфа.

- Боже мой, Кай! Какой ты уже взрослый, ты посмотри на этого маленького господина! - Чимин со смехом принялся строить забавные рожицы малышу, который в ответ лишь серьезно, чисто по-отцовски насупил бровки. - Да он просто твоя копия, Галли, этот взгляд... я уже боюсь его, хотя ему всего год!

Следом за ним почти сразу подошли Джин и Сэм, и Тэхен не мог не заметить, как слаженно они смотрелись вместе. Альфа, как всегда, излучал спокойствие, мягко придерживая омегу за локоть, когда тот споткнулся на каблуках, бурно делясь впечатлениями от увиденного.

- Поздравляю, Тэхен, - альфа тепло улыбнулся, пожимая руку Галли и бережно касаясь плеча Тэхена.

- Малыш Кай, с днем рождения! - Сэм, несмотря на свой строгий вечерний образ, оставался всё таким же шумным и ярким, что особенно выдавали его блестящие под светом вспышек синие волосы.

Тэхен благодарно улыбнулся друзьям, чувствуя, как их тепло помогает ему справляться с паникой. Гости постепенно заполняли залы, пресса продолжала фотографировать каждое движение пары, и казалось, что вечер плавно входил в идеальное русло.

Когда же праздник был в самом разгаре, залы галереи гудели от приглушенных голосов, звона дорогого хрусталя и мягких джазовых переборов, к Тэхену, стоявшему у одной из своих центральных картин, бесшумно подошёл Бастиан. Его лицо было собранным, а в наушнике непрерывно шуршал голос дежурных с улицы.

- Господин Чон, - негромко, так, чтобы услышал только омега, слегка склонив голову. - У нас возникла непредвиденная ситуация, на парковке у входа находится посетитель. Он приехал без приглашения, но категорически требует встречи именно с вами. Наотрез отказывается называть имя охране, но утверждает, что вы его знаете.

Тэхена внутри передернуло от странного предчувствия, и по телу пробежала дрожь. Тот факт, что Бастиан пришел лично, вместо того чтобы просто вывести незваного гостя, говорил о том, что это был не простой зевака. Омега не боялся опасности или мести старых врагов, он знал, насколько хорошо выстроена система безопасности Галли. И кроме того, точно знал, что его собственный кошмар прошлого мертв. Альфа разузнал всю достоверную информацию через свои каналы, выяснив, что после их последней встречи Хосока выследил и нашел Аурелио. Мексиканский картель никогда не прощал предательства, который этот альфа устроил за их спинами, и они сделали Галли своеобразную услугу. Сами, тихо и безжалостно избавились от мусора, навсегда закопав тело глубоко под землёй на какой-то стройке. Тэхену не было его жаль. Этот человек сам втянул себя в кровавую воронку, сам лишил себя всего, включая собственную жизнь, ведь в мире за каждым действием неизбежно следует расплата.

Понимая, что ему совершенно нечего бояться, Тэхен обернулся, нашел глазами Галли, который в этот момент увлеченно беседовал с крупным меценатом, и, подойдя ближе, легко коснулся его плеча.

- Ине нужно отлучиться на несколько минут, - тихо, одними губами прошептал на ухо мужу. - Охрана просит уладить один вопрос на улице. Я быстро.

Альфа на секунду прищурился, он бросил короткий взгляд на Бастиана, но тот лишь едва заметно кивнул, подтверждая, что ситуация под контролем. И омега, развернувшись, быстрым шагом направился к выходу, сопровождаемый фигурой своего телохранителя.

Когда стеклянные входные двери галереи захлопнулись за его спиной, Тэхен оказался на просторной, залитой мягким светом фонарей террасе. Прохладный ночной воздух Ямайки после душных залов, наполненных парфюмом и вспышками, показался ему спасительным бальзамом. Чуть в стороне, у припаркованных рядами автомобилей, стояли несколько гостей, тихо куривших и обсуждавших вечер. Но всё внимание омеги в секунду сфокусировалось на одинокой фигуре, стоявшей у самого подножия широкой каменной лестницы.

Время словно остановилось, а весь окружающий мир превратился в далекий, глухой шум. Там, внизу, вполоборота к свету, стоял тот, кого Тэхен вычеркнул из своей жизни напрочь.

Это был его отец.

Альфа совершенно не изменился за год, прошедший с момента их последней встречи. Всё та же тяжелая осанка, тот же суровый взгляд холодных глаз, та же властная линия подбородка, которая когда-то заставляла Тэхена сжиматься в родительском доме. Его присутствие здесь, на Ямайке, у дверей его собственной галереи, казалось уродливым пятном на его биографии, которую омега с таким трудом строил по кирпичикам. Тэхен верил, что, сменив имя, фамилию, сбежав на другой край земли и оборвав все связи со своей семьей, он сможет навсегда освободиться от этого. Но реальность оказалась куда более жестокой. Прошлое стояло перед ним из плоти и крови, доказывая, что некоторые страницы невозможно вырвать из жизни, даже если ты полностью обновишь кровь в своих венах.

Тэхен замер на вершине лестницы, его пальцы судорожно сжались в кулаки в карманах брюк, а взгляд намертво сцепился со взглядом человека, который дал ему жизнь, но и пытался отнять ее. В глазах отца не было ни раскаяния, ни мягкости, только всё тот же тяжелый холод.
Наконец нарушая тишину, отец сделал первый шаг вперед. Подошвы его туфель глухо стукнули по первой ступени, и он медленно поднимался вверх, прямо к Тэхену, заставляя телохранителя инстинктивно сделать полшага вперед и положить руку на потайную кобуру под пиджаком. Прошлое шло на штурм его настоящему, и кто знает, какие карты были в его руках.

Но в руках Хэвона, затянутых в темную кожу перчаток, слабо качнулся светлый подарочный пакет. Когда между ними оставалось всего три ступени, Бастиан среагировал мгновенно. Широкая спина телохранителя заслонила Тэхена от призрака из прошлого, отсекая холодный взгляд отца.

- Господин Чон, вы знаете этого человека? - голос был низким, лишенным эмоций, но в нем вибрировала готовность к любому приказу.

Хэвон замер на месте, его брови едва заметно дрогнули в переносице, однако он не сделал шаг назад, сохраняя ледяное безразличие. Тэхен, чье сердце в этот момент совершило болезненный удар в грудной клетке, заставляя кровь шуметь в ушах, судорожно выдохнул сквозь плотно сжатые зубы и положил ладонь на плечо телохранителя.

- Да, всё в порядке. Можешь идти, оставь нас двоих. Не беспокойся.

Телохранитель обернулся, внимательно вглядываясь в напряженное лицо омеги, словно пытаясь считать малейшие признаки скрытой паники, но, подчиняясь лишь коротко кивнул головой и отступил, скрывшись за дверями галереи.

Тэхен остался один на один со своим детским кошмаром, набрав в легкие как можно больше воздуха, словно защищаясь от яда, исходящего от фигуры отца.

- Что ты здесь делаешь? - вопрос прозвучал резко, ломая ночную тишину.

- Приехал поздравить внука.

Тэхен от этих слов замер на долю секунды, а затем из его груди вырвался горький смешок. Омега качнул головой, чувствуя, как внутри него закипает старая волна обиды.

- Приехал поздравить внука? - переспросил Тэхен, и в его глазах вспыхнули опасные искры. - Ты же хотел его убить. Ты готов был стереть меня и моего нерожденного ребенка ради чистоты своей фамилии. А сейчас пришел поздравить? Не смеши меня.

Омега сделал шаг вперед, опустившись на одну ступеньку ниже, смотря на отца сверху вниз, ломая ту привычную иерархию, в которой рос с самого детства. Его голос упал до леденящего шепота:

- Что ты на самом деле здесь делаешь? Зачем ты прилетел сюда?

Отец не ответил на эту вспышку, его лицо оставалось по прежнему непроницаемыс, и он медленно протянул руку вперед, поднося пакет ближе к Тэхену.

- Я действительно здесь для того, чтобы поздравить, - тихо, но с какой-то несвойственной ему ранее глухой интонацией. - И поговорить, Тэхен. Нам нужно поговорить.

Омега опустил полный презрения взгляд на бумажный пакет, словно ему протягивали ядовитую змею.

- Это благотворительный вечер, - отчеканил, скрестив руки на груди и принципиально не протягивая руку в ответ. - Мы принимаем подарки исключительно деньгами, которые в открытую переводятся на счет фондова. И мы не берем подачки от тех, кто не имеет к нашей жизни никакого отношения.

Хэвон едва заметно качнул головой, и в его глазах на мгновение промелькнула тень настойчивости.

- Это само собой. Финансовый перевод от моего имени уже поступил на счет твоего фонда, - сухо ответил альфа, не опуская руки. - Но я думаю, что этот подарок пригодится моему внуку гораздо больше, чем цифры на банковских счетах. Возьми.

Тэхен, чувствуя, как от этого затянувшегося упрямства у него начинает невыносимо ломить виски. И все же сделал резкое движение и буквально вырвал пакет из пальцев отца. Бросив быстрый взгляд внутрь, он увидел сквозь матовую бумагу небольшую коробочку зеленого цвета. Омега судорожно сжал ручки пакета, готовый в любую секунду швырнуть его обратно в лицо этому человеку.

- Ты очень вырос, сын, - произнес альфа, и слово «сын» прозвучало так непривычно, словно Хэвон учился говорить на чужом языке. - Я увидел тебя в заголовках новостей. Там писали о тебе как об очень перспективном молодом художнике, чье видение способно перевернуть современные представления об искусстве. Твои картины продаются даже в Штатах, на закрытых аукционах. Я видел их репродукции, Тэхен.

Отец замолчал, сделав тяжелую паузу, и Тэхен, затаив дыхание и внутренне сжимаясь, готовясь к любому возможному удару. Он с самого детства помнил, как отец ненавидел все эти его глупые художества, как презирал его стремление к краскам, считая это слабостью, недостойной семьи Ким. И уж точно никогда не хотел, чтобы его сын занимался подобным «мусором». Тэхен был морально готов к язвительной критике, к обесцениванию, к очередной грязи, который отец мог вылить на его творчество. Но он оказался совершенно не готов к тому, что Хэвон произнес дальше.

- Я знаю, что никогда не говорил тебе подобных слов, - тихо продолжил, а взгляд на секунду опустился к носкам собственных туфель, словно весу этих слов мешала сама гравитация. - Возможно... я сделал слишком много ошибок, когда пытался тебя переделать, когда ломал твой характер и заставлял подчиняться моим правилам. Но когда я увидел твой успех, Тэхен... когда о твоих достижениях впервые с уважением упомянули в моих кругах... Я почувствовал гордость. Настоящую гордость за то, что ты мой сын.

Лицо альфы по-прежнему оставалось скупым на эмоции, словно высеченным из гранита, но его голос... Тэхен поймал себя на мысли, что голос отца сейчас вибрирующе дрожал. И омеге в первую секунду показалось, что всё это лишь сладкая ложь, которую тот намеренно заливает ему в уши, чтобы подобраться ближе и вонзить нож в спину. Но Тэхен слишком хорошо знал его, отец никогда не умел лгать о подобных вещах. Он был слишком горд и никогда бы не стал опускаться до признаний, если бы они не были выжжены на его собственном сердце.

Но эта запоздалая и корявая отцовская гордость не принесла Тэхену облегчения. Лишь всколыхнула на дне его души болью, заставляя раны детства кровоточить с новой силой. Омега только сильнее нахмурился, его губы искривились в горькой улыбке.

- Это всё? - спросил, и голос сорвался на глухой шепот. - Это всё, ради чего ты прилетел на Ямайку? Сказать мне о том, что ты, наконец-то, за двадцать пять лет гордишься мной? Спасибо, конечно, отец. Огромное тебе спасибо. Но ты слишком опоздал.

Тэхен спустился на самую последнюю ступеньку, оказываясь лицом к лицу, нарушая любую безопасную дистанцию и заглядывая в холодные глаза альфы. Его голос упал до змеиного шипения, полного горечи:

- Мне совершенно не нужна твоя гордость. В том, кем я стал, в успехе этой галереи, в каждой моей картине - нет ни единой капли твоей заслуги. Всё это я сделал сам, вопреки тебе, вопреки твоим запретам. И мне не нужен сейчас такой отец, который вспоминает о моем существовании только тогда, когда мое имя начинает приносить престиж в его кругах. А Каю... Каю уж точно не нужен такой дед, который когда-то подписал смертный приговор его папе. Поэтому проваливай обратно и навсегда забудь о том, чтобы называться моей семьей. У тебя больше нет второго сына. И никогда не было.

Хэвон только медленно опустил голову, и эта минутная слабость выглядела совершенно неподходящей его обычно холодной натуре. Он всё понимал, осознал еще до того, как ступил на борт самолета, что после всего Тэхен не захочет его видеть и слышать. Но альфа не собирался устраивать сцены, не собирался умолять о прощении или пытаться силой вернуть омегу снова домой. Но внутри него жила потребность приехать и сказать это лично. Тэхен выиграл их войну. Он доказал всему миру и своему отцу, на что способен, добился успеха, и Хэвон действительно, впервые в своей жизни, искренне им гордился.

Перед тем как окончательно повернуться и уйти, Хэвон медленно поднял голову, чтобы бросить последний взгляд на своего ребенка, но его глаза замерли, сфокусировавшись на фигуре, появившейся на вершине лестницы.
Там, у дверей галереи, окутанный мягким светом фонарей, стоял Чон Галли. Человек, который полностью изменил жизнь Тэхена, переписав его судьбу. Они встретились взглядами впервые, двое из противоположных миров, разделенные законом.

На руках альфы, доверчиво прижавшись к груди, сидел маленький Кай. Малыш в своем крошечном смокинге и бабочке совершенно не обращал внимания на застывших внизу взрослых. Он был полностью увлечен тем, что тянул и крутил галстук своего отца, тихонько гудя под нос.

Хэвон смотрел на них и понимал внутри, что они действительно никогда больше не смогут стать одной семьей. Тэхен никогда в жизни не простит ему прошлых обид, а сам Хэвон... он никогда не сможет переступить через свои принципы и не пожмет преступнику руку.

Альфа бросил последний взгляд на Тэхена, затем молча развернулся и растворился в тени автомобилей, навсегда оставляя своего сына.

Тэхен провожал удаляющуюся фигуру отца тяжелым взглядом, пока силуэт окончательно не растворился в густых тропических тенях ночной парковки. Омега чувствовал, как бриз шевелит полы его пиджака, а внутри, под грудной клеткой, всё еще полыхал огонь. В этот момент сзади послышались тихие шаги, и Тэхен, даже не оборачиваясь, почувствовал, как к нему приближается Галли. Родной, окутывающий аромат, смешанный с едва уловимым запахом сына, мгновенно окружил его невидимым коконом, возвращая к реальности.

- Ты в порядке? - тихо, едва ли не на ухо, с нотками тревоги. - Кто это был? Что ему было нужно?

Тэхен лишь одними уголками губ улыбнулся, продолжая смотреть в ту точку, где только что исчезло его прошлое.

- Да, я в порядке, - ответил, наконец поворачиваясь к мужу и ласково поправляя сбившийся воротничок на засыпающем сыне. - Это был мой отец. Он... приехал, чтобы поздравить Кая, оставил подарок и ушел. Больше ничего.

Тэхен приподнял пакет с зеленой коробочкой внутри, который всё еще судорожно сжимал в пальцах, и передал его мгновенно подошедшему Бастиану.

- Доставьте это домой, - коротко бросил, и телохранитель, молча кивнув, тут же скрылся с пакетом в руке.

Нельзя было сказать, что после этого неожиданного признания Тэхену стало легче, или что все те шрамы, которые отец годами оставлял на его душе, затянулись в одно мгновение. Обида, смешанная с горечью, всё еще тлела в его сердце, напоминая о том, через какой ад ему пришлось пройти ради того, чтобы стоять здесь. Но одно Тэхен теперь знал абсолютно точно: теперь они как следует попрощались. Омега чувствовал, что отец больше никогда не появится в его жизни, не станет искать встреч или требовать его возвращения. Граница была проведена, точка поставлена.

Когда Тэхен вместе с Галли вернулся в главный зал галереи, атмосфера праздника была в разгаре. Гости общались, пресса делала финальные кадры, а музыка мягко обволакивала пространство. Однако омега не успел сделать и нескольких шагов, как из толпы к нему подлетел Чимин, который уже десять минут взволнованно оглядывался по сторонам в поисках друга.

- Тэ! Ну и куда ты пропал? - Чимин хотел было шутливо возмутиться, но стоило ему вглядеться в лицо Тэхена, как его веселое выражение в один момент полностью перекосило. - Тэхен... что случилось? На тебе лица нет.

Омега почувствовал, как к горлу внезапно подкатила резкая волна тошноты, а пространство зала на секунду неприятно качнулось перед глазами, смазывая лица гостей в сплошные яркие пятна.

- Мне нужно... срочно отлучиться, - с трудом выдавил из себя, прижимая ладонь к груди.

Не дожидаясь ответа, он чуть ли не выбежал из душного зала и скрылся в узком, прохладном коридоре, ведущем к уборным. Естественно, Чимин, бросив свой бокал на поднос официанта, и обеспокоенно пошел за ним.

Тэхен ворвался в прохладное помещение уборной, едва успев закрыть за собой задвижку кабинки. Резкий прилив тошноты скрутил его тело, заставляя согнуться пополам. Чимин остался ждать у входа, взволнованно прислушиваясь к каждому шороху. Спустя пару минут Тэхен наконец вышел к раковинам. Умылся ледяной водой и, тяжело дыша, приложил мокрую ладонь к своему горячему лбу, всматриваясь в собственное отражение в зеркале. Чимин тут же оказался рядом, протягивая ему бумажное полотенце и заглядывая в глаза с тревогой

- Как ты? Тебе плохо, может вызвать врача? - Чимин мягко погладил его спину.

Тэхен, пытаясь унять внутреннюю дрожь, медленно поправил лацканы своего пиджака, возвращая себе привычный вид.

- Не стоит, я... я наверное просто перенервничал - тихо, качая головой. - Этот вечер... он слишком важен для меня, здесь пресса, куча критиков, я очень переживал. А тут еще... еще и отец приходил, он был здесь.

Лицо друга в моменте буквально застыло, а глаза округлились от шока.

- Кто был? Твой отец? Зачем он прилетел сюда? Что ему было нужно, Тэхен? Он снова угрожал тебе? Он обидел тебя, что-то сказал?! Клянусь, если он посмел...

- Нет, нет, успокойся, всё совсем не так, - Тэхен мягко перехватил руку друга, останавливая его поток злости. - Ничего страшного не произошло. Он пришел просто для того, чтобы поздравить меня с успехом и передать подарок для Кая. Сказал, что гордится мной. Мы поговорили, и он ушел. Навсегда.

Тот медленно выдохнул, плечи немного расслабились, хотя на лице всё еще читалось явное недоверие ко всему, что было связано с семьей Тэхена.

- Ладно... хорошо, допустим, - Чимин прищурился, скрестив руки на груди, внимательно сканируя фигуру друга сверху вниз. - С отцом мы разобрались, и слава богу. Так а тошнит-то тебя тогда почему, а? Отцовская любовь оказалась слишком токсичной для твоего желудка?

- Да говорю же тебе, - Тэхен раздраженно отмахнулся, окончательно приводя в порядок прическу перед зеркалом. - Я просто сильно перенервничал. Весь день на ногах, почти ничего не ел, душный зал, куча людей, вспышки камер, а потом эта встреча... Вот организм и выдал такую реакцию. Всё нормально, сейчас уже отпускает.

- Да брось ты, - Чимин внезапно хитро прищурился, и на губах начала медленно расцветать лукавая улыбка. - Кому ты это рассказываешь? Ты ведь у нас не в первый раз такое проходишь, думаю ты должен помнить твои «симптомы» годичной давности.

Тэхен насупился и недовольно нахмурился в ответ, поворачиваясь к другу всем телом.

- К чему ты клонишь?

- К тому, дорогой мой, что ты ведь у нас уже парень на опыте, - тот задорно рассмеялся, подался вперед и шутливо указал пальцем прямо на живот Тэхена. - Не думал, чисто случайно, что ты, возможно, прямо сейчас уже можешь ждать второго карапуза? М?

От такого внезапного заявления омега даже на секунду потерял дар речи. Он испуганно округлил глаза, заматал головой, пытаясь отогнать от себя эту мысль, и замахал руками перед лицом друга.

- Нет, нет и еще раз нет! - зашептал, и на его щеках наконец-то проступил пунцовый румянец. - Даже не думай об этом! Я просто физически и морально не перенесу это снова. Каю только исполнился год, у меня только-только открылся бизнес, я спать нормально начал всего пару месяцев назад! Никаких вторых карапузов, мой организм этого не выдержит!

- Да ладно тебе, Тэхен-а, не паникуй ты так, - друг весело толкнул его плечом, направляясь к выходу из уборной. - Дети это ведь самое настоящее чудо. Посмотри, как изменился Галли, как изменился ты сам.

Они вышли обратно, приближаясь к шумящему залу, где их ждали гости.

- Да, конечно, чудо... Полное чудо. Только если это чудо не будет таким же буйным, упрямым и неуправляемым, как наш Кай. Мне одного такого маленького альфы пока выше крыши хватает.

Чимин лишь рассмеялся и с сочувствием похлопал друга по плече.

Ночная прохлада, пропитанная горьковатым ароматом тропической зелени, проникала сквозь приоткрытые окна детской комнаты, шевеля края легких занавесок. Праздник, утомлявший шумом голосов и слепящими вспышками камер, наконец-то остался позади, растворившись в темноте ушедших суток.

Тэхен сидел прямо на пушистом ковре посреди детской, неподалеку от колыбели, где, раскинув маленькие ручки, безмятежно спал Кай. В комнате горел лишь один ночник в углу, отбрасывающая мягкий свет на стены и раскиданные кубики. В этой уединенной полутьме омега чувствовал себя бесконечно одиноким, словно вся его взрослая, успешная, тщательно выстроенная жизнь на мгновение замерла, пропуская вперед нечто древнее, болезненное и пугающе честное.
Перед ним лежал тот самый плотный пакет, который несколько часов назад с презрением вырвал из рук отца. Тэхен долго не решался прикоснуться к нему, оставив лежать на журнальном столике в гостиной, но внезапное желание заставило его забрать пакет с собой в детскую. Ради интереса омега медленно запустил дрожащие ладони внутрь, вынимая коробку, ожидая увидеть там всё что угодно.

Однако открыв ее, содержимое заставило Тэхена судорожно перехватить дыхание. Вместо возможного металла. Омега резким движением достал, и в ту же секунду его сердце словно пропустило удар, а в груди разлилась острая волна боли. На ковре перед ним лежали две небольшие, изрядно потертые, но чистые плюшевые игрушки. Забавный мишка с оторванной когда-то и бережно пришитой обратно пуговицей вместо глаза и смешной серый заяц с длинными, мягкими ушами.

Это были те самые игрушки. Те самые, которые маленький Тэхен просто обожал в своем детстве. Те самые, которые когда-то, двадцать лет назад, подарил ему отец. В последний раз, прежде чем окончательно закрыться от сына в своей ледяной броне, превратившись из любящего родителя в сурового, не терпящего слабостей и неповиновения.

Игрушки были целыми, невредимыми, от них не пахло сыростью, было очевидно, что все это время их кто-то бережно хранил, оберегал от пыли и времени, словно самую высшую ценность в своей жизни. Касаться их мягкого свалявшегося ворса было невыносимо больно. Эта боль прошивала пальцы Тэхена электрическим разрядом, мгновенно выстраивая в его сознании мозаику из детских воспоминаний, где папа еще улыбался, а отец иногда, усаживаясь на край его кровати перед сном, позволял себе быть просто человеком. На глаза омеги наворачивалась жгучая влага, ухудшая зрение, и что-то в груди так сильно сдавливало, мешая дышать.
Но это было далеко не всё. На самом дне зеленой коробки лежал маленький фотоальбом. Его картонная обложка, пожелтевшая от времени, была хаотично расклеена старыми детскими наклейками с изображениями мультяшных героев и блестящих звезд. Наклейками, которые Тэхен собственными пальчиками лепил на эти страницы, пока его еще живой папа мягко придерживал альбом и весело смеялся, помогая собирать их семейную хронику.

Руки Тэхена дрожали настолько сильно, что он едва мог подцепить плотные бумажные страницы. Каждый шорох переворачиваемого листа отзывался в его голове оглушительным набатом. Омега опустил голову ниже, позволяя первым слезам бесшумно падать прямо на старый картон. На этих старых, немного выцветших фотографиях были запечатлены самые счастливые времена его жизни, о существовании которых он сам за годы позабыл. В основном это были снимки его и папы: вот они строят замки из песка на побережье Бали, вот папа бережно обнимает его, укутанного в огромное махровое полотенце, а вот они вместе рисуют пальчиковыми красками на огромном ватмане, и лица обоих испачканы яркой лазурью. Изредка на полях этих страниц появлялся сосредоточенный, еще совсем молодой Джордж в строгом школьном костюме. А еще реже, за исключением, на снимках появлялся отец. И то, это были исключительно постановочные кадры, сделанные во время редких семейных фотосессий, где Хэвон застывал, сурово глядя прямо в объектив, словно даже через камеру пытался контролировать весь окружающий мир. Но Тэхен, вглядываясь сквозь пелену слез в эти жесткие черты, теперь замечал то, чего не мог видеть ребенком. На некоторых кадрах, когда папа отворачивался или смеялся, взгляд отца, устремленный на сына, становился чуть мягче, в нем едва заметно сквозила какая-то совершенно не присуща нежность. Которую этот человек всю жизнь считал своей главной слабостью и которую так тщательно выжигал из себя.

Пальцы скользили по глянцевой поверхности, пока Тэхен не дошел до самой последней страницы. Сердце болезненно сжалось. Последний снимок в альбоме был самым простым, живым и оттого самым раздирающим. Они с папой сидят за столиком в маленьком летнем кафе, лица обоих залиты ярким солнечным светом, они со смехом едят клубничное мороженое из стеклянных пиал и делают фото на небольшой фотоаппарат, и Тэхен дурачится, размазывая каплю сливок по щеке родителя. Ровно через две недели папы не стало, его жизнь оборвалась внезапно и страшно, унеся с собой всю теплоту, весь свет их дома, и оставив маленького Тэхена один на один с ледяным, закрывшимся от горя в жестокости отцом.

Слезы покатились из глаз непрекращающимся потоком, смывая остатки вечернего макияжа. Тэхен сидел на полу, скорчившись, прижав фотоальбом к груди, и прижимал ладонь к собственному рту, чтобы не издать ни единого звука, не нарушив чуткий сон маленького Кая. Его плечи вздрагивали, грудная клетка ходила ходуном от беззвучного плача.
В этот момент омега осознал, почему отец привез именно этот подарок, почему проделал путь через океан и лично пришел к дверям его галереи. Отец привез этот альбом э, игрушки не просто так. Он хранил их, сберег и привез на Ямайку с одной единственной целью - чтобы маленький Кай, его внук, когда-нибудь, когда подрастет, открыл эти страницы и увидел, как выглядел его покойный дедушка, каким было детство его папы. Он хотел передать малышу частичку той чистой семейной истории, которую сам Хэвон в свое время защитить не сумел.

Этот подарок...

Тэхен, утыкаясь в альбом лицом вдыхал едва уловимый, родной запах ушедшего детства. Это был единственный обнаженный осколок души его отца, который тот решился показать сыну перед тем, как окончательно исчезнуть из его жизни. И омега никак не мог успокоиться, его продолжало крупно трясти, пока деревянная дверь детской практически бесшумно не приоткрылась.

На пороге, окутанный тенями коридора, появился Галли. Альфа, долго ожидавший своего мужа в их спальне, почувствовал неладное и пришел искать своего омегу туда, где всегда билось сердце их дома. Увидев Тэхена, согнувшегося на полу, сжимающего в руках старые игрушки и альбом, не произнес ни слова. Только прошел внутрь, опустился на ковер прямо рядом с мужем и крепко обнял его со спины, привлекая к себе.
Тэхен, почувствовав спасительное тепло, мгновенно развернулся в его объятиях, утыкаясь лицом в шею, пачкая шелковую домашнюю рубашку горючими слезами, судорожно цепляясь пальцами за плечи, словно те были его единственным якорем. Галли молчал, позволяя Тэхену выплакать всё то, что копилось в его сердце долгие годы. Его ладонь мерно и успокаивающе поглаживала по вздрагивающей спине, баюкая так же, как они обычно баюкали своего маленького сына.

Постепенно, под это мерное биение сердца мужа, Тэхену начало становиться легче. Дыхание плавно выравнивалось, судороги отступали, уступая место умиротворению. Он сидел, уткнувшись в плечо Галли, и в его голове наконец-то воцарился покой. Родителей не выбирают - эта истина теперь казалась ему не проклятием, а непреложным законом вселенной, который нужно было просто принять. Тэхену всю его сознательную жизнь казалось, что отец его ненавидел. Ему казалось, что Хэвон презирал его за мягкость, за холсты, за то, что сын всегда делал не то, что от него требовалось. Но теперь оказалось, что этот человек хранил эти две несчастные игрушки больше двадцати лет. Он помнил о них. Среди тысяч других игрушек, Хэвон помнил, что именно эти двое были самыми любимыми у его младшего сына, и сберег их, чтобы вернуть Тэхену в день, когда тот станет по-настоящему счастлив.

Спустя две недели слова Чимина, сказанные под шутливый блеск глаз начали обретать осязаемые очертания. Тэхен всё чаще ловил себя на чувстве бессилия: привычный утренний кофе стал казаться горьким, легкое головокружение накатывало внезапными волнами посреди рабочего дня, а подступающая к горлу тошнота больше не списывалась на банальный стресс. Поддатый сомнениями и предчувствием, омега наконец решил сделать тест. Когда на узкой белой полосе, лежащей на мраморном бортике раковины, медленно проступили две четкие розовые линии, у Тэхена на мгновение перехватило дыхание.
Вечером того же дня в их спальне Тэхен устроил Галли скандал, размахивал руками, обвиняя альфу в легкомыслии и говоря о том, что им обоим стоило бы гораздо серьезнее относиться к вопросам контрацепции. В то время Галли, выслушав недовольство мужа, не проронил ни единого слова. Его лицо озарилось ослепительной радостью, какой омега не видел у него со дня их свадьбы. Счастливый отец, чья мечта о втором ребенке только что обрела реальность, буквально защебетал от восторга. Мгновенно притянув ворчащего омегу к груди, закружил в крепких объятиях по комнате, покрывая лицо поцелуями, напрочь стирая весь запал грядущей ссоры.

Тэхену действительно было страшно, ведь тяжелые воспоминания о первой беременности, которую ему из-за преследований, угроз и постоянного бегства пришлось практически полностью переносить в одиночестве, нахлынули. Однако Галли, заглядывая в глаза омеги, опустился перед ним на колени, прижавшись головой к ещё плоскому животу, пообещал, что в этот раз всё будет совершенно иначе.

И альфа сдержал свое слово. На протяжении всех последующих девяти месяцев Галли был рядом. Он водил омегу по лучшим докторам, исполнял любые, даже самые эксцентричные ночные прихоти беременного мужа, бросал самые важные деловые встречи ради того, чтобы просто посидеть рядом и подержать Тэхена за руку во время очередного планового узи. Когда же подошел срок родов, Галли был рядом, оставаясь главной точкой опоры, в которую Тэхен до хруста в суставах впивался пальцами во время каждой изнуряющей схватки.

В тот момент, когда предрассветные лучи ямайского солнца окрасили стены в нежно-розовые тона, роддом разорвал первый звонкий крик новорожденного, заставивший обоих родителей одновременно заплакать от облегчения. Галли, чьи руки заметно дрожали, первым бережно взял на руки крошечного сына и опустил его на грудь Тэхена. Стоило им обоим вглядеться в личико новорожденного омежки, как по палате пронесся удивленный вздох. Малыш обладал невероятным сходством со своим папой, словно Тэхен создал для этого мира свою точную миниатюрную копию.

Они единогласно решили назвать его Айри, что на Ямайке означало «солнце», и это имя легло на судьбу ребенка как самое идеальное. В отличие от своего старшего брата Кая, который с первых дней жизни заявлял о себе бурным плачем, маленький Айри рос удивительно спокойным, покладистым и светлым мальчиком. Он почти не капризничал, редко плакал по ночам и часто одарял родителей своей беззубой улыбкой. Малыш стал их личным Ямайским солнцем - тем самым ласковым светом, под которым они когда-то нашли друг друга на этом острове. Это солнце светило им сквозь самые плотные тучи в моменты сомнений, страхов и отчаяния. Айри был воплощением их мира, тихим, теплым рассветом.

Старший сын был их Карибским морем - бурным, непредсказуемым, дышащим силой и непреклонной волей. Именно это море когда-то сплело их судьбы в один неразрывный узел. Оно хранило в своих темных глубинах их любовь, которая по всем законам никогда не должна была случиться. Это море разрушило до самого основания оба их мира, стерло в порошок прежние правила, но на этих руинах сплело воедино две абсолютно полярные души:

Ким Тэхена: обычного туриста с тяжелым детством, бежавшим на остров от давления своей семьи.

Чона Галли: безжалостного Короля Ямайки, который знал лишь ощущение чужой крови на своих руках и холодный свист пуль.

Их встреча должна была стать катастрофой, но вместо этого она положила начало любви, которая оказалась сильнее прошлого, страха и самой судьбы.