1697
Швеция была в трауре. Умирал Карл Одиннадцатый.
Король уже с год как жаловался на боли в животе, которые не мог облегчить ни один медик. Могли временно заглушить их опием, но ни унять вовсе, ни избавить от них...
Софья сначала подозревала отравление, даже отправила своих людей к шведскому двору, чтобы посмотрели короля, а то мало ли кто его травит и зачем? Такие подарки себе надо делать самостоятельно. Потом получила донесение и успокоилась.
Рак вообще штука сложная, а в те года - особенно.
Да, именно от рака и умирал сей король. Умирал в особенно обидное время, в апреле месяце, когда природа начинает просыпаться и расцветать, умирал, не имея возможности даже попрощаться. Последние несколько дней боли были настолько сильны, что государя практически все время держали на настойке опия.
Настроения во дворце царили самые разные.
Королева Мария была... замкнута. Радоваться ей не хотелось, все же муж, но и печалиться не получалось. Супруг ей достался не из лучших. Хоть они детей и прижили - любви не было. А значит, и скорби не будет.
Печалились ее дети, особенно наследник престола, Карл Двенадцатый. Он искренне любил отца. Рыдала в своих покоях Гедвига Элеонора. Не дай бог никому пережить своего ребенка. Только вчера он был младенцем. Умильная мордаха, крохотные пальчики, которые доверчиво сжимаются на твоей руке, кружевные пеленки... И вот уже он взрослый. И даже женился. А потом - эта нелепая смерть! Такая... неправильная! Дети не должны уходить раньше родителей! Не должны!
Ей встать бы сейчас, взять себя в руки, попробовать стать регентом при малолетнем государе или хотя бы поддержать его... Не получалось. Самой бы кто помог.
Фрейлины вылетели из ее покоев впереди своего визга. Глупые курицы! Дряни! Лицемерные морды, фальшивые волосы, румянец и такое же бездарное сочувствие!
Но дверь все же растворилась, чтобы, чуть скрипнув, закрыться за посетителем.
- Бабушка...
Юный король сам пришел к Гедвиге. Положил руку на плечо, пытаясь утешить, как мог. Скорбь тянется к такой же скорби, а Мария ее выказать не могла. Старалась, но обмануть сына не вышло.
- Карл...
Как же он похож на отца!
Наверное, не меньше получаса бабушка с внуком обильно поливали друг друга слезами, оплакивая... кого?
Отца и сына - да, безусловно. Но еще и детство Карла, которое закончится слишком быстро. Спокойствие Гедвиги, которому тоже пришел конец. Хорошо, если невестка ее не сошлет куда подальше, а ведь может, еще как может...
Любви между ними никогда не наблюдалось, а решительности у Марии хватит.
- Нам надо поговорить, - наконец решил внук.
Гедвига вскинула брови. От слез белила и румяна на ее лице расползлись, и оно представляло собой жутковатую маску, но внука это не пугало. Сам выглядел не лучше.
- О чем же?
- Сейчас начнется траур по отцу. Я несовершеннолетний, поэтому мне нужен кто-то рядом. Опекун.
- Твоя мать...
- Отец не доверял ей. Он доверял тебе.
Это была высокая оценка для Гедвиги. И правдивая к тому же. Мария все равно оставалась для народа англичанкой, а для своей семьи - чужой. Как это ни печально.
- И что ты хочешь, чтобы я сделала?
- Я могу настоять, чтобы меня короновали сразу. Это вполне возможно.
- Дворянство нами недовольно, ты знаешь.
- Именно. Поэтому, чтобы избежать народных волнений, я хочу, чтобы ты была моим регентом. Ты умна, тебя любит народ. К тому же мы сможем договориться.
Гедвига помотала головой. Черт возьми, а ведь ее кровь! Ее воспитание! Не дуры Мэри, которая отродясь ничего толкового сделать не могла, а именно ее! И каков характер! В момент смерти отца думать о будущем, готовиться к нему...
- Нас поддержат? Твоя мать ведь...
- Будет против. Но если будет сильно против - отправится в Англию, к сестре. По решению риксдага.
- Ты сам это придумал?
- Нет. Отец понимал, что умирает. Он разговаривал со мной. Мы обсуждали и это в том числе. Ты ведь согласишься?
- Да, конечно. Бедный мой сын, мой несчастный мальчик...
- Это ведь русские виноваты, да?
Гедвига Элеонора вспомнила царя Алексея Алексеевича. Холодные синие глаза, улыбку Романовых, насмешливый голос, цедящий издевательские слова, бледное от гнева лицо сына...
- Да. Это они во всем виноваты.
- Отец это тоже понимал. И хотел отомстить, но не успел.
И тут Гедвига испугалась. Уж сколько раз они пытались прийти за шерстью, поквитаться с русскими, а уходили... Хорошо, если уйти удавалось.
- Не надо, мальчик мой! Нет!
- Что именно, бабушка?
- Мстить не надо! Русские - это страшный противник! Если еще раз воевать с ними - мы все потеряем, вообще все! Они нас уничтожат!
- Отец мне это тоже объяснял, - на лице будущего короля мелькнула усмешка. - Русских действительно можно ударить только в спину. И - нет. Я не считаю это позором. Это варвары, дикие люди, которым не знакомы правила чести. Они не знают истинной веры. Они даже крестятся нелепо, справа налево, а значит, и поступать честно с ними - просто нелепость. Они не поймут, что такое истинное рыцарство. Им не место среди нормальных людей, и я очищу Швецию от этой заразы! Не сразу, но очищу.
- Но...
- У меня есть план. У нас с отцом.
На последних словах голос Карла чуть дрогнул, изломался. Все-таки он был еще ребенком, этот бесстрашный мальчик, но во дворце у детей не бывает долгого детства.
Выслушав предложение внука, Гедвига надолго задумалась. Внук не мешал ей, переставляя изящные безделушки на туалетном столике. Наконец Гедвига подняла на него темные глаза.
- Это... может получиться. Но ты понимаешь, что если что-то пойдет не так...
- Понимаю. Значит, все должно пойти именно так, как надо. Ты со мной, бабушка?
- Да.
Гедвига смотрела прямо в глаза внуку. С ним. Все равно у нее больше никого не осталось. Внучки малы, Мэри... ну, тут все ясно. Сын умирает. Внук же дал ей точку опоры, и женщина вновь готова была перевернуть землю.
Карл, в свою очередь, тоже был доволен. Бабушка умна и сильна. Где недосмотрит он - увидит и подскажет она. Вместе они справятся с самым сложным планом. И обязательно поквитаются с этими варварами.
* * *
Карл Одиннадцатый умер пятого апреля 1697 года. Через несколько дней риксдаг короновал Карла Двенадцатого, и за троном его стояла Гедвига Элеонора. А разозленная королева Мария готовилась к отъезду в Англию. К сестре, благо Анна согласилась ее принять.
Попытки повлиять на сына ничего не дали, а потому и ловить в Швеции больше нечего. Была она приживалкой при живом муже, теперь будет меньше чем ничего. Гедвига не даст ей даже подойти к детям, она это понимала. Стоит ли оставаться ради унижений?
Определенно нет.
Дочерей жалко, ну да ладно. Переживем.
* * *
- Позвольте представить, государь, сие трава никотиана есть! Дым ее разум просветляет, дарует наслаждение...
Купец Пауль ван Меерн кланялся перед троном государя. Сколько взяток ему пришлось дать, чтобы получить аудиенцию! Скольких подкупить! Все же варвары эти русские. Варвары, а ломят, как в просвещенных странах!
Пауль был бы еще больше задет ситуацией, знай он, что все его взятки скрупулезно записывались и передавались на полезные дела. Царевна Софья распорядилась.
Ясно же, что неподкупных чиновников не бывает. Пусть тогда берут взятки, но отчисляют процент в казну. И берут не со всех дел и не со всех людей...
Дошло не сразу, но потом дьяки и подьячие разобрались. Вот ежели кто придет кланяться и справедливости просить - с тех ломить грех. За него Господь на небе накажет, а Ромодановский - на земле. А с заморских гостей, к примеру, али с дворян, которые, обнаглев, барана поделить не в состоянии и родами считаются, - тут не грех и кусок шерсти сорвать!
Вот и сорвали.
Алексей Алексеевич развлекался.
- И чего тебе надобно, гость заморский?
- Дозволь, государь, сей травой на Руси Великой торговать?
Пауль долго расписывал, какая полезная эта трава, сколько от нее добра может произойти людям, и договорился малым не до того, что все европейские государи по утрам испивают трубочку-другую никотианы. Уж перед важными совещаниями - так точно.
Договорился бы. Не дали. Вмешался протопоп Аввакум. Мягко так, ласково.
- Дозволишь ли слово молвить, государь?
- Разумеется, отче, - тут же согласился Алексей. Это заморский гость не обратил внимания, а государь со своего места видел, как Аввакум скрылся за потайной дверкой - и минут через пять вышел обратно. Интересно, что хочет передать сестрица?
Сама Софья старалась присутствовать на таких приемах как можно меньше - разве что понадобится впечатление произвести. А так - ни к чему. И бояре недовольны, и времени отъедает, и этикет, будь он неладен, - приходится на себя кучу тряпок наматывать... Нет уж! Она из-за занавески послушает, а потом что надо на ушко шепнет. Или просто с братом обсудит...
Но в этот раз медлить она не стала. Аввакум добродушно улыбнулся, надвигаясь на Пауля всем своим немаленьким ростом. С возрастом протопоп не утратил боевитости, разве что огрузнел, раздался вширь, но это была мощь не пуховой подушки, а скорее матерущего медведя. Ох, не стоит у него попадаться на пути...
- А чтобы рога отращивать али хвост чертячий у тебя травок нет, гостюшка заморский?
Дернулись все, включая патриарха. А Аввакум уже гремел на всю залу Кремля:
- Что ж вы - не помните, кто дымом дышит, изо рта его пускает, смраден и черен?!
Бояре ахнули. А ведь и верно... Лукавый?! Ой, не иначе!
Аввакум несколько минут цитировал Священное Писание, перечисляя дымовые привычки Сатаны, а потом вообще предложил голландца отправить на покаяние на Соловки. Ясно же, что мужик не виноват, его бес попутал...
Алексей Алексеевич решил развлекаться до конца - и предложил торговцу самому испробовать свой товар. Вот прямо здесь и сейчас.
Пауль бледнел, краснел, потел и чуть ли не писался, но отказаться не посмел.
От вонючего дыма расчихалась половина присутствующих. Вторая половина брезгливо сморщила носы, унюхав, чем пахнет от торговца.
Вывод был прост.
Торговца гнать с Руси, чтоб не тащил пакость на землю православную. Товар конфисковать и сжечь, лучше - за пределами Москвы, чтобы не воняло. Компенсацию ему выплатить, хоть и небольшую. Все же старался, вез, может, и из лучших побуждений.
Траву никотиану на Руси воспретить отныне и навеки. Кто будет дымоглотствовать - брать в батога и выбивать желание Сатане подражать. А потом, когда после батогов отлежится, - в монастырь. На год. На трудовое покаяние.
А нечего![34 - Петр Первый в этом году как раз разрешил торговать табаком на Руси. Прошу прощения у курящих, но все знают, как негативно относятся к этой привычке староверы, не говоря уж о реальном вреде для здоровья (прим. авт.).]
* **
- Ты зачем торговца загрызла?
Брату и в голову не пришло, что Софья могла ошибиться, он просто ждал объяснений.
- Потому что вредная это трава, люди от нее мрут. У них внутренности становятся как закопченными, понимаешь? Нам строже надо быть с теми, кто попробует Европе подражать. Много у них там плохого, не тащить же сюда всякое...
- Не тащить. Что у нас с политической обстановкой, кстати?
Софья с радостью выбросила из головы торговца. Указ подпишем, покаяние назначим, и пусть только кто попробует табак на Русь завезти! Показать бы тем умникам пульмонологическое отделение - мигом бы поняли, как здоровье ценить надо!
- По последним данным... Не возражаешь, если я начну с того, что поближе?
- Соня!
- Так. Ну, в Швеции у нас один Карл умер, второй воцарился. По данным разведки - причина смерти естественная. Его сын собирается править самостоятельно. Его мать, Мария, в девичестве Стюарт, отбывает домой, в Англию. Сильно разругалась с сыном и свекровью. Окончательно, я думаю. Ее сестра собирается выделить вдовствующей королеве симпатичный домик, возможно, Виндзор. Что-нибудь из королевских замков, одним словом. Кстати, королева Анна ждет уже третьего ребенка.
- Да вроде как не третьего?
- В том смысле, что троих последних она прижила не от мужа. И получились вполне здоровые, так что нашему Карлуше мало что светит в Лондоне.
- А от кого она?.. Ты вроде как говорила, но я не брал в мысли.
- Есть там такой адмирал, сэр Эдвард Рассел.
- Она никого поприличнее не могла найти? Из Стюартов, например? Есть же там какие-то двоюродные, кузены, племянники дяди тестя...
- А зачем ей? Внешность у нее самая типичная, у сэра Рассела тоже, так что дети определенно удадутся в мать, в крайнем случае - в деда или бабку по материнской линии. А что не Стюарт - так в ней королевской крови хватит. Зато мужик умный и надежный, мы это ценим.
- Тогда Карл может это тоже знать. Да и Людовик...
- Карл - не может. Уж если даже адмирал не знает...
- Это как?
- Вот так. Наши люди знают, потому что королеву не выпускали из вида. А случилось важное дело наследникозачинания на маскараде, в платье с чужого плеча и с закрытым лицом.
- М-да, английский адмирал - герой. Я бы не решился. Вот так снимешь маску, а там - страшила. Или, того хуже, королева.
- И все. Не мужчина на всю оставшуюся жизнь, - хмыкнула Софья. - Хрупкий вы народ, мужики.
Алексей мимоходом взъерошил сестре волосы, на миг сбрасывая груз забот. Кто бы сказал, что можно вот так дурачиться, подшучивать над сестрой - и слышать ответное сердитое шипение. Царь ведь, и года немалые...
- А Карлушу тогда куда?
- В Шотландию или Ирландию. У него там уже вполне крепкие позиции. Наша леди Снегурочка - Софья в свое время прозвала так Анну де Бейль, а потом сообщила об этом Алексею - все больше прирастает к Людовику. Ей не жалко венценосного супружника, но о его планах она знает все. Даже то, кому он доверит подать левый носок на следующий день.
- Пфф...
- Ты зря смеешься. Людовик гениален. До него интриговали против или за короля, а сейчас воюют из-за права подавать королю носки или панталоны.
- Ты это уже говорила.
- А ты забываешь. А ведь человек - глыба. Жаль, что союзником он не станет, но хоть бы не врагом.
Что было - то было. После эпидемии, которая вспыхнула во Франции, Людовик едва удержался. Но смог ведь! А надо было так немного! Всего лишь распустить слухи, что сап наслан за грехи его величества на всю Францию. И пока не перестанет он на чужой каравай роток раскрывать, так и будет несчастная страна мучиться. Не знать покоя и отдыха, задыхаться от налогов и эпидемий. И тут еще что хуже...
Смешно? Французам было не смешно. По отдельности все люди адекватные, но толпа...
Людовик мог попробовать набрать новое войско взамен переболевшего, мог опять двинуть его на Испанию, но стоило собрать хотя бы полк, как тут же начинали звучать эти разговоры. И все чаще, все громче...
Ла Рейни исправно доносил все его величеству, а Людовик... Жить ему хотелось больше, чем наживаться за чужой счет. Как-то тяжко получалось для королевства.
Сначала скандал с любовницей и черными мессами. Поди докажи, что ты непричастен. Даже если тебя просто пытались приворожить - ложки-то нашлись, да осадок остался. Неприятная история.
Потом несколько неудачных войн...
Все сложилось один к одному. Эпидемия, военные неудачи на море и на суше, разгром Людовика Аугсбургской Лигой, причем злой Леопольд намекал, что Лига как разобралась, так и обратно соберется, если кое-кто берега потеряет... Отсутствие поддержки от Турции, которую безумно выматывали конфликты с Русью, скромные намеки Папы Римского, что Людовик загрыз уже всех своей идеей с расширением территории, еще немного - и его от церкви отлучат... Опять же, повальное бегство гугенотов, после которого выяснилось, что эти негодяи держали в своих руках нескромный кусок французской торговли и французских же денег! А поскольку бежали гугеноты очень организованно и согласованно, и большей частью на Русь, то и капиталы они вывезти успели. Так что экономика Франции шаталась, аки больной зуб, скоро бриллиантовые пряжки с туфель придется срезать и продавать...
Людовику пришлось прижать хвост, что не улучшило его характер, и ограничиться действиями в Англии. Эту ему оставили, потому как континентальной Европе было три раза безразлично, что там на острове происходит. Хоть бы и чудовище из моря вылезло да всех перекушало. Пока оно не полезет на материк - приятного аппетита.
Так что энергия Людовика сосредоточилась на Англии и колониях.
Больше Софью беспокоил Леопольд. Избыток набожности вовсе не мешал императору воевать...
- Знаешь, у меня такое ощущение, что Польшу они в покое не оставят.
- Согласен. Слишком лакомый кусочек. Но что мы можем сделать?
- Все, что могли, - уже сделали. Еще отписать Марфе и Михайле, что не бросим их детей и поможем их стране, но это - ветер. Они и так это знают.
- А Венгрия?
- Илона недавно прислала письмо. Она счастлива. Наталья ее одарила вторым внуком, тоже мальчишка, и не намерена останавливаться на достигнутом. Кажется, это получился очень счастливый брак.
- И почему же?
- Илона по секрету написала, что в покоях князя регулярно приходится чинить кровать, которая страдает в процессе... эм-м...
- Я понял. Твоя ведь работа?
- А хоть бы и моя - кто-то жаловался?
Софья подняла брови. Алексей помотал головой. Вот уж на что другое, но на технику любви? Уметь надо заниматься, и этим - в том числе. Он точно знал, что Ульрика - и та пошепталась с Софьей, а потом и с Лейлой на эту тему. Интересно, могло ли в его жизни быть иначе? Искренне?
Он иногда ловил себя на мысли, что завидует отцу. У Алексея Михайловича имелись хотя бы иллюзии, а у его сына и того не осталось. Только тяжелая, грязная и кровавая работа.
Вот и о работе, кстати...
- Леопольд успокоился?
- Нет. Но наши люди провели небольшую диверсию и подставили ему еще одного отпрыска рода Батори. Якобы внебрачного, но по мужской линии приходящегося мужу Илоны чуть ли не троюродным братом. Так что Леопольд сейчас занимается этим кадром, а Прокопий подготавливает почву для исчезновения. Так ведь намного лучше: собрать всех заговорщиков в одном месте и перебить. А потом повторить для закрепления результата.
- Твоя идея или Илоны?
- Ее мечты, моя идея. И воплощение Прокопия.
- Главное - результат.
- Будет. Обещаю. Когда я тебя подводила?
- Никогда. А датчане?
- Кристиан писал недавно. Жалеет, что приехать не может, прислал сестре свой портрет, кучу всякого барахла и свою любовь. Ульрика не говорила?
- Упоминала. Она ему тоже что-то такое хотела отправить...
- Меха. И несколько полушубков. Какие-то украшения по мелочи. Кристиану хотелось бы повторить поход на шведов, но я думаю - перебьется?
- Да еще как. Пусть живут в мире и согласии.
Софья задумчиво кивнула.
- Долго ли оно продлится?
- Ты что-то знаешь?
Женщина покачала головой. Нет, не знала. Точнее... Карл Двенадцатый из ее времени был достаточно умным, сильным и самолюбивым молодым человеком. А еще талантливым военным. Хотя сколько тут правды, а сколько лжи?
Но ведь была Полтава, было много чего еще, и войны тоже, и Карл был совсем мальчишкой... Приближалась уж та пора, которая в ее мире отметилась русско-шведской войной. Здесь Швеция не та, пообщипали ей перышки, но мало ли?
- Не знаю. Крутится что-то такое, а вот что?
- Пошли. Ванька сейчас у меня в кабинете, попробуем втроем ухватить твое крутящееся.
Алексей привык, что предчувствия сестры сбоев не давали, да и воевать сейчас не хотелось. Лучше уж упреждающие удары.
* * *
- Тетя Соня, можно тебя на минутку?
Александр Алексеевич поразительно напоминал Софье своего отца в этом же возрасте. От матери ему, почитай, ничего не досталось. Ульрика, кстати, была довольна - мальчишка получился красавец, в папу. В романовскую породу. Хотя какой там мальчишка - двадцать лет. Взрослый мужик уже, женить скоро!
- Что случилось, Саша?
- Да со мной тут пытается один иностранец подружиться.
- А почему ты об этом говоришь мне? Пусть им Ромодановский займется.
- Дядя Федя-то? Может, и стоит, но Аленка предложила сначала с тобой посоветоваться.
Софья оценила. Ай да дочка, молодец. Приручает братца...
- Слушаю тебя внимательно, Саша. Мой кабинет для разговора подойдет?
- Вполне.
- Тогда прошу. И как зовут этого иностранца?
- Франц.
Софья остолбенела.
- Погоди-ка. А его фамилия - Лефорт?
- Да. Теть Соня, а ты его знаешь?
Софья знала. Да еще как знала. Не понимала только, почему в учебниках истории о нем хорошие отзывы. Один всепьянейший собор чего стоил, а ведь с его подачи основан. И Анна Монс тоже... Вот почитать просто книгу Толстого - так дурно ж станет. Ясно, что ругать государя писатель не мог, воспитание не позволяло, но правду написал от всей души.
Просто надо уметь читать не восхваления, а между строк. Петр не просто плевал на все традиции, он рушил моральные устои. И ни к чему хорошему это не приводило. В этом веке девушка, которая живет с мужчиной без венчания, могла проснуться с воротами, вымазанными дегтем, глумление над верой наказывалось не идиотскими процессами в суде, а быстро и качественно, ссылкой в монастырь или вообще сожжением, а уж растление царского сына...
Было оно или не было, но Софья помнила еще со своего времени предположения, что Лефорт приобщил юного тогда Петра к однополой любви. Чер-р-р-рт! Ну, если и тут то же самое и если Сашку сейчас пытаются растлить...
Софья мысленно пообещала себе, что уроет гадов. Точнее, обеспечит им курорт на Соловках. В молитве и посте, лет на сорок, для пущего оздоровления. Или вообще прибьет потихоньку! И принялась выяснять подробности.
- А как он к тебе подкатывает?
- В друзья набивается. Приглашает в Немецкую слободу, книги дарит, разные диковины...
- Ты был у него?
- Один раз. Едва от меда отплевался.
- Какого меда?
- Который мне в уши лили. И такой я, и сякой, и хороший-золотой, и цены мне нет, и государем я буду великим... Как еще ничего не слиплось?
- Например, уши?
- Именно! Теть Соня, нам же рассказывали про подходы к человеку! Все как по науке. Приручить, прихвалить, прикормить...
- Девушку подложить. Не было?
- Обижаешь. К нему тут такая заходила, пока я в гостях был. Так глазами стреляла, что окоп вырыть захотелось.
Александр показал на себе. Судя по всему, «такая» с трудом жевала - бюст мешал.
- И как зовут сию особу?
- Анхен. Вот фамилию не знаю...
- Спорим - я знаю? Если это не Анна Монс, то я - княжна Тмутараканская, - прошипела Софья. - Вот ведь... повыползали!
- Тетя, да ты все знаешь. Мы уж и привыкли.
- Но своим-то умом пользоваться не отучились, а это главное. Значит, не веришь в дружбу?
- Со стороны Лефорта? Нет!
- А с чьей веришь?
- Той же Аленки. Теть Сонь, а вы ее замуж не выдадите?
- А надо? Замучила она тебя своей любовью?
- Наоборот. Хорошо бы, чтобы она здесь оставалась, неподалеку.
- Я ее неволить не стану, так что в твоих интересах подобрать ей супруга поближе к столице. Да и то... сам-то жениться не собираешься?
- Чего спрашивать, коли вы все знаете. Отец невесту приглядывает.
С подачи Софьи и приглядывал, строго говоря. И выбор был невелик. По германским княжествам шарить никто не собирался, понятно, что девок там - будто на грядке, но кому эта свора нужна? У них кроме амбиций и голого зада и нет ничего!
А кто оставался?
Людвика вычеркнули из списка, у Педру внебрачная дочь Луиза, а это плохо, нам законные нужны, у Леопольда девок вагон, да только кровь у Габсбургов гнилая, нечего всякую пакость на Русь тащить. С Кристианом не породнишься, слишком близкое родство... Разве что в Италии кого-то поискать? Хотя если что - и на Руси невесту найдем. Была бы здоровая и умная, а остальное поправимо. Вон, поглядите на Любаву! Идеальная ведь жена получилась. Отличные дети, и в политику не лезет... Что еще надо?
- Ну, тебя-то всегда спросят, сам знаешь.
- Что тут знать или не знать? Надо. Только выбирать с умом будем. Чтобы не дура, а то дети в мать пойдут, чтобы бояре не шумели лишний раз...
- Красивая?
- Это было бы приятно, но ночью все кошки серы.
Племянник уклонился от маленькой подушечки, которую запустила в него Софья.
- Тетя, ты что? Я же так, умозрительно.
- Умопостроительно. Ладно. Саша, спасибо, что сказал. Лефортом я займусь сама.
- А я?! Ты не дашь мне поиграться?! Он что - шпион?!
- Думаю, что он хуже. Шпионить - это вряд ли, а вот повлиять на тебя, приучить к чему-нибудь плохому... Он непорядочный человек, Саша.
- Это я и так понял.
- И как же?
- Будь он порядочным, он никогда бы мне об этом не сказал.
Софья фыркнула.
- Ладно. Я сейчас попрошу дядю Федю прийти сюда, и будем разбираться. Если что - ты согласишься поработать живцом?
- Конечно!
- Лучше даже на пару с Аленкой, ей тоже пора зубки пробовать...
- Почему нет? Этот типчик намекал, что мне и моим родным в его доме всегда рады...
- Еще бы он попробовал не радоваться. Как вы познакомились?
- Я к Лейле забегал.
- К Лейле? - прищурилась Софья. Племянник даже не подумал покраснеть или смутиться.
- Ну, к Фирузи. И что, нельзя?
- Можно. Сам же знаешь, что можно, если она не против.
Фирузи, одна из воспитанниц Лейлы, недавно попала в поле зрения царевича и решила пройти с ним курс наук по обольщению мужчины. Парень не возражал, Софья и Лейла - тоже. Ни во что серьезное это не перерастет, а чем мальчишка будет искать кого-то на стороне, еще и с риском подцепить болезнь... Нет уж. Тут хотя бы все чисто, аккуратно и красиво.
- Ты повидался с девушкой...
- ...и на выходе из дома столкнулся с Лефортом.
- Дальше все было делом техники?
- Так понимаю, что да. Я его толкнул, он уронил книгу в грязь...
- А мимо книги ты пройти не в состоянии.
- Ну да. Слово за слово...
- Понятно.
Софья постукивала пальцами по столу.
Лефорт, Лефорт... Плохо то, что о тебе почти ничего не известно. Мне неизвестно. Но есть Ромодановский, которому ты очень даже пригодишься, - палачей обучать. Это тебе не времена Алексея Михайловича и не начало царствования, когда нам приходилось скрываться, осторожничать, оглядываться на кого-то. Сейчас страна довольна своим государем настолько, насколько это вообще возможно. Даже если тебя средь бела дня на улице схватят - никто и ухом не поведет. Пропадешь, как и не бывало тебя на Руси.
Софья отпустила племянника, вызвала Ромодановского и принялась отдавать приказы.
* * *
Да, бывает и так.
Выходишь ты от любовницы, садишься в карету, а потом на лицо тебе падает пахнущая чем-то непонятным тряпка - и ты отключаешься намертво. А когда приходишь в себя...
Ох и неприятное это ощущение - очнуться голым, в подземелье, растянутым на дыбе, да еще в присутствии палачей, которые поглядывают на тебя с таким плотоядным интересом, что племя людоедов позавидует.
И протестовать ты никак не можешь, потому что рот кляпом занят.
А потом из полумрака выходит фигура, при взгляде на которую ты понимаешь: все пропало. И ты сам пропал, и будет ли у тебя будущее - неизвестно. Федор Юрьевич Ромодановский - фигура страшненькая.
И начинаются вопросы. А если ответы его чем-то не устраивают...
Лефорту было очень больно.
* * *
- Да нет, государыня, - докладывал через пару дней Ромодановский Софье. - Мне кажется, за ним никто не стоит. Сам по себе он честолюбец изрядный, вот и хотел пиявкой к будущему государю прилепиться.
- Ему точно никто не поручал растлить Александра, или приучать его к европейским обычаям, или...
Софья смотрела зло и холодно, но Ромодановский не дрогнул.
- Точно. Моим людям не врут.
Софья и не сомневалась. Под плетями, под каленым железом... Пытки - европейское изобретение? Э нет. Не только. Такие специалисты востребованы в любой державе.
- Он в товарном виде?
Ромодановский пожал плечами.
- Суставы вправим, ожоги и раны полечить можно...
- Вот и ладненько. Оформите ему ссылку куда-нибудь подальше, в один из монастырей, без права выхода за ворота. А что там с Анхен Монс?
- Исключительно его же инициатива. Он сам пользовался ее услугами и был убежден в опытности женщины. Известно ведь, что часто государством правят фаворитки...
- Понятно. Выдайте ее замуж.
- Замуж, государыня?
- Да. Куда-нибудь подальше. Финляндия, может быть, Швеция - та часть, которая теперь наша. Есть у нас кто-нибудь подходящий, чтобы в Москву эта немка не вернулась в ближайшие лет двадцать?
- И в пятьдесят не вернется.
Ромодановский уже продумывал варианты. Убить, конечно, надежнее, но вроде как Монсиха еще ничего не сделала? А что дура - так были б все бабы, как государыня Софья, может, и мужики б перевелись на земле. Напугать ее хорошенько, выдать замуж - и пусть катится. Да возвращаться не вздумает.
Так и сделали.
Для Александра Алексеевича же история эта имела простые последствия. Вызвал его государь и повелел жениться. На ком? А соберем смотрины, там и невесту выберешь. Кого? Найдем. Но лучше, чтобы без клана за ее спиной, а то замучили уже бояре. Одни Милославские чего стоят! Можно, кстати, последовать примеру Владимира и найти какую-нибудь персиянку или грузинку...
Впрочем, по здравому размышлению пришли к мысли, что связываться не стоит. И вскоре была найдена Мария Алексеевна Ржевская[35 - Точная дата рождения девушки неизвестна, только род Ржевских, но авторский произвол подвинул ее поближе (прим. авт.).]. Достаточно красивая, неглупая, неизбалованная...
Род был не слишком богатым и влиятельным, зато многочисленным. А это давало надежду стравить их с Милославскими. Пусть друг другу гадости делают, меньше времени на воровство и кляузы останется.
Софья, прочитав фамилию новой царицы, долго хохотала, а потом предложила произвести ее брата Юрия в чин поручика.
Плюсом оказалось и то, что девушка не оканчивала Софьиной школы. Просто жила, получила домашнее образование - не слишком плохое по этим временам. Так что пусть выходит замуж, детей рожает, а воспитанием их найдется кому заняться. Мальчиков - в царевичеву школу, в Дьяково, девочек тоже обучать...
Главное - не допустить таких, как Николай Второй, который в двадцать два года раз и навсегда прекратил все занятия. А чего учиться? Давай жениться и править! Вот и результат...
Или это закономерно?
Софья не собиралась над этим задумываться. Жизнь шла своим чередом. Женить племянника, да и своих бы мальчишек тоже пора, Аленку замуж выдавать, внуков повидать - чай, уж не девочка, сорок лет стукнуло. По здешним временам - более чем солидный возраст. Мать всего на пять лет старше была, когда умирала.
Время, Господи, как летит неумолимое время...
* * *
Император Леопольд был недоволен - и сильно. Казалось бы, в чем проблема? Турок выгнали, Вену отстроили, налоги подняли... Все прекрасно? Ан нет. Хотелось-то большего. Была Венгрия - и нет ее. Кусочек-то остался, а большую часть сожрали. И не вернут, чуяло его сердце. Ракоци так за это время размножились - говорят, Илона Зриньи третьего внука ждет, - что всех не перебьешь. А если и удастся, все равно скажут, что кто-то выжил. Замучаешься от самозванцев отмахиваться. Да и русский государь за плечом Наталии Ракоци - фигура немаловажная. Хоть и безразличны Европе те варвары, а все же Леопольд отлично знал, что русский государь своих в беде не бросит. Так что покушаться на его сестру - отдача замучает.
Негодяи русские, мерзавцы поляки - все они, они виноваты, а то кто ж еще?!
Леопольд размышлял над ситуацией, и тем неприятнее она ему казалась. Страна разорена войной, да турки и теперь не угомонились. Несмотря на постоянные вялотекущие стычки с русскими, все равно топят корабли, совершают набеги... Саранча проклятая! А Людовик? То, что он чуть попритих, не значит, что окончательно успокоился.
Грустно, грустно было Леопольду. И на свой стол он смотрел с плохо скрытым отвращением. Можно подумать, там что-то приятное встретится.
Ан нет.
- Ваше величество, вам письмо от его величества Мигеля.
Мигеля? Ах, ну да, сын испанского бастарда. Но род-то продолжен? Габсбурги не вымерли окончательно. А как злобился Людовик... Что же хочет предложить дон Хуан?
Леопольд не обольщался насчет автора письма. И так понятно, что не сам король его написал, ему еще до ума сколько бы лет доходить, а вот отец-регент может что-то предложить... полезное. Только что?
Леопольд сломал печати и углубился в письмо. По мере прочтения морщины на его лице разглаживались, появлялась улыбка. Как удачно-то! Скоро будет достроен канал между Рейном и Дунаем. Создана система шлюзов. Да в общем-то все готово, чтобы по нему прошли первые корабли. Но!
Если Леопольд поднимет у себя пошлины, затея окажется бессмысленной - во всяком случае, пока. А потому ему предлагают... процент. Небольшой, но приятный. И небольшую скидку для австрийских купцов.
Грех не воспользоваться!
Перо Леопольда заскользило по бумаге. Такое он секретарю не доверит, сам отпишет. Пока - процент, потом, возможно, доля, а со временем, кто знает? Вот Евгений Савойский в ходе войны получил под свое крыло Бельгию, а Леопольд с течением времени, может, получит тот симпатичный кусочек территории с каналом? Всему свое время.
* * *
- Людовик прислал нам письмо, Мария.
- Что нужно этому гаду?
Маша не питала никакой симпатии к Людовику. А с чего бы? Не успел умереть несчастный Карлос, как этот солнечный-подсолнечный развязал войну на половину Европы.
- Мария...
Укоризна получилась не вполне искренней - после войны дон Хуан тоже не переваривал Людовика. Это еще спасибо, все так удачно совпало.
Сап вспыхнул, попутно произошло несколько взрывов на пороховых заводах, на море трепали французских каперов в хвост и в гриву, с продовольственными запасами туго, по морю их привезти возможности не было, по суше никто не дал бы... Еще пара неурожайных лет - и правил бы Людовик только собой.
- Так что ему нужно?
- Наша Инезилья.
- Что?!
Пальцы Марии сомкнулись на стоящем рядом подсвечнике так, словно рядом была чья-то голова в парике, увенчанном короной. Огреть бы что есть силы!
- Наша дочь?
- Он предлагает заключить союз между ней и Филиппом Анжуйским.
- Филипп Анжуйский? Эта меланхоличная тряпка?!
Маша отлично знала, о ком идет речь. Филипп действительно был застенчив, управляем, слаб, податлив... Правда, очень набожен, но стоит ли считать это таким достоинством? Верующим человеком легче управлять с помощью страха Божьего, это верно, но ведь королевская семья?! Случись что с Мигелито - и у Людовика появится шанс, а он своего не упустит.
- Зачем нам это нужно?
- Они получат во владение Ломбардию.
Мария задумалась.
Если так - это выгодное вложение. Но дочь?!
- Я думаю, надо поговорить об этом с Инезильей.
Дон Хуан не выказал особенного удивления. Он понимал, что на Руси у женщин есть определенная свобода, которой лишены знатные испанки. Не у всех, нет, но в царской семье дело обстояло именно так. Он знал, что допрежь их помолвки с Марией Алексей Алексеевич разговаривал с сестрой. Знал, что изначально было получено ее согласие, иначе свадьба не состоялась бы. И... обожал дочь.
Инес, смуглый синеглазый дьяволенок, как две капли воды похожий на своего отца, была умна, очаровательна, охотно училась и вызывала улыбки на лицах самых отъявленных ревнителей благочестия и благочиния.
И выдать ее замуж насильно?! Да пусть Людовик катится ко всем чертям! Еще повоюем, если понадобится!
Впрочем, Инес отца не разочаровала.
Выслушала предложение, сказала, что хочет подумать, даром что тринадцать лет соплюшке, а через два дня заявила, что согласна. Но свадьба и переезд к жениху - только после семнадцати лет. За это время много воды утечет, она многому научиться сможет, да и кто знает? Может, и Людовик помрет за это время. В любом случае, кровь там не самая плохая, титулы, опять же, хорошие, а дети... А что - дети? Где сказано, что их обязательно надо рожать от мужа? Неужели на всю Ломбардию ни одного стоящего мужчины не найдется?
Последний довод, впрочем, отцу не приводился, чтобы дона Хуана кондрашка раньше времени не хватила. А то женщины они такие, коварные...
Помолвка была заключена, и в Европе воцарился мир. Относительный, плохонький, но все же мир. А сколько предстояло восстанавливать? Много, очень много. На это сейчас и были брошены все усилия их величеств. Силы, время, деньги... И что печально - и первого, и второго, и третьего почему-то не хватало.
* * *
На Руси тоже не собирались тратить ресурсы впустую. Пока в Европах зализывают раны, мы подгребем колонии. Ну зачем французам Канада? И без Америки англичане обойдутся, пусть сидят у себя на островке и не дергаются. Ишь, нашли куда всех ссылать!
Нет уж. Мы так не поступим. Мы поможем индейцам, дадим им ружья, объясним насчет болезней, поддержим знаниями, и когда-нибудь это воздастся сторицей. Даешь Америку для коренных американцев!
Может, и в этом мире будут резервации, безжалостное истребление целых племен, война между Севером и Югом... может быть.
А возможно, и нет?
Софья знала, что не доживет до результата. Даже ее внуки - и те не увидят, что получится. Но действовать все равно стоило. Даже если ее поступки спасут тысячу жизней, может, она уже оправдает свое появление в этом мире? А если уж мечтать всерьез - даст Бог, спасением чьих-то жизней она сможет расплатиться за грех первого из Романовых, Михаила? За убийство ни в чем не повинного трехлетнего ребенка Лжедмитрия.
Она бы и сама расплатилась, да вот беда - нигде по таким счетам задолженности не принимали. Разве что ТАМ. Что-то будет ждать ее детей и внуков?
Но даже если впереди и будет дом купца Ипатьева... Мы живы. Мы пока еще живы! И будем жить, бороться, любить... будем счастливы вопреки всему! Жизнь продолжается, а что впереди? Время покажет!
А пока стоит сыграть свадьбы! Государь женил сына, а Софья искала невест для своих мальчишек. Иван от этого дела устранился, заявив, что ищи не ищи, а если мальчики в него пошли - то сами себе жен выберут. Родители тут разве что помеха.
Софья вспомнила Феодосию Морозову, которая была отличной подругой, но ужасной свекровью, и согласилась. Да, иногда родительское давление может только навредить. Так что пусть мальчишки ищут невест, Аленка - жениха, и плодятся. Хотелось бы до смерти внуков повидать...
Впрочем, молодые Морозовы пошли в родителей и спешить никуда не собирались. У них еще столько всего не освоено, они еще мир не повидали, и вообще... Отпустите нас с молодым государем? Ему хочется по стране поездить, ну и нас тоже тянет. Посмотреть, как народ живет, на Урал наведаться, в Риге побывать... Потом-то, когда (Бог даст, еще не скоро) Александр Алексеевич на трон воссядет, - так и не поездишь?
Родители подумали - и дали добро. Пусть дети посмотрят, как люди на Руси живут. Действительно, успеют еще в Кремле насидеться, а пока пусть учатся. Это ведь тоже опыт.
И когда они вырасти успели? Вчера еще трехлетняя девочка играла с отцом в тавлеи, а сегодня уже ее дети думают заводить своих. Куда уходит время?