Осень 1691 года
Имре поцеловал спящую жену. Илона что-то прошептала, не открывая глаз, - и мужчина легко коснулся ее щеки. Господи, как же он ее любит. Безумно, безудержно, еще тогда, когда она была замужем за Ракоци, - любил. И не за красоту, нет. За ум, силу, свет, который излучала эта женщина. Такая нежная с виду - и невероятно крепкая внутри. Как клинок из дамасской стали. Ножны могут быть украшены безумно дорогими камнями, но то, что скрыто внутри, во много раз ценнее любого золота.
Пусть Илона старше на четырнадцать лет. Не столь важно.
Больше Имре огорчало, что Бог не дает им детей. Жужанна погибла... При мысли о дочери у мужчины привычно скрипнули зубы. Бог справедлив, поплатится подлец Леопольд за свои прегрешения. А если уж вконец милосердным Господь будет - так и от руки Имре. Хотя Текели отлично понимал, что ему сейчас до горла императора не добраться. А хотелось, безумно хотелось. Отговорили. Русские и отговорили же. Да, русские.
Имре никогда не признался бы даже себе, но он ревновал жену к Прокопию Аввакумовичу. Говори себе, не говори, что Илона любит его, что она его жена, что княгиня просто благодарна русскому за спасение ее детей... Говорить можно. Но внутри все равно противным червячком в яблоке сидит сомнение.
А вдруг?
Женщины часто любят из благодарности. Вдруг Илона не станет исключением? Хотя пока ничего на это не указывало.
Русские прочно обосновались в замке вместе с супругой Ферека. Наталья была очаровательна, это признавал даже Имре. Неглупая, не спесивая, с милой улыбкой скользящая по замку Паланок и всячески подчеркивающая, что главная здесь Илона. А ей самой еще расти и расти до звания хозяйки.
Сколько уж в этом было игры - бог весть, но пока все верили. Илона сначала относилась к девушке настороженно, но потом приняла ее - и учила как родную. Имре иногда казалось, что Наталья заменила жене уехавшую Юлиану. А может, Илона вспоминала Софию Батори, отношение которой к невестке вошло в легенды, и старалась не повторять ее ошибок?
Кто знает...
Размышляя, Имре успел одеться, спуститься вниз и даже заседлать коня - сам, не доверяя верного друга конюху.
Вот открылись ворота замка, выехал отряд.
Имре скакал впереди на черном коне, весь поглощенный размышлениями. Так они доехали и до Мукачева. Даже успели проехать недолго по улицам города. Совсем недолго.
Откуда вылетела пуля, Имре так и не понял. Не успел понять даже, что умирает. Убийцу тоже найти не удалось - ушел, гад. Пока на несколько секунд люди оцепенели, пока бросились к Имре, подняли его с земли... Но пулю всадил метко - сразу насмерть.
Где его было искать?
Конечно, воины рассеялись по близлежащим домам, но не нашли там никого и ничего. Даже брошенного оружия - убийца забрал его с собой. А как его искать, они не знали. Все-таки воин - немного не та специальность.
Разумеется, после такого оставалось только вернуться в Паланок.
* * *
Когда к ногам Илоны опустили тяжелый сверток в плаще, она не заплакала. Нет. Просто опустилась рядом на колени, откинула угол тяжелой ткани, коснулась лица супруга.
Смерть не изменила Имре, его лицо было спокойным и безмятежным, только между бровями пролегла морщинка. Он не успел ничего осознать. Не было ни боли, ни агонии... Хотя бы за это спасибо тебе, Господи.
Любила ли его Илона? Сложно сказать.
Имре подвернулся в нужный момент. Яркий, красивый, молодой, с горячей кровью, одержимый той же идеей, что и она. И Илона не устояла. Но любила ли? Нет, вряд ли. Любила она Ферека. Да так, что умерла бы на его могиле, если бы не дети. Собакой бы лежала у могильного камня до последнего своего вздоха.
С Имре было иначе. Но все же он был ей дорог.
Кто? Почему?! Она не оставит это безнаказанным.
Рядом на колени опустилась Наталья, перекрестила мертвого на православный манер, как привыкла, принялась шептать молитву. Илона, хоть и была иной веры, не останавливала ее. Пусть так...
По щеке Натальи ползла слезинка. Она искренне уважала Имре, привязалась к нему. Ох, а Фереку только пятнадцать... Сможет ли он встать во главе страны? Удержит ли?
- Вы позволите перенести его в часовню?
Голос был тихим, но внятным. Прокопий Аввакумович присутствовал, не вылезая вперед, но уверенно удерживая вожжи.
Илона наклонила голову.
- Да, прошу вас. Я сейчас тоже приду туда.
- Мы пойдем молиться, матушка.
Наталья поднялась с колен и держалась теперь за руку мужа. Ферек смотрел грустно. Имре не то чтобы заменил ему отца - заменить Ференца Ракоци было невозможно, - но отчим неплохо относился к мальчику, не пытался интриговать за его спиной - или, и того лучше, убить наследника, освобождая место для своих детей. Имре был неплохим человеком. Был. А теперь его больше не было.
Илона кивнула управляющему и прошла в свои покои.
Распоряжения отдавались быстро. Один раз она уже хоронила мужа, второй раз... Нельзя сказать, что он дался легче, нет. Это уж вовсе окаянство. Но сейчас она не была так ослеплена горем и могла действовать разумно и взвешенно.
Она и сама не замечала, как окаменело ее лицо, резко обозначились морщины - сейчас она выглядела на свои года. Впрочем, никто не обращал внимания. Спасибо и на том, что в крике не заходится и с собой покончить не пытается.
Второй муж! И оба - от чужой руки! Выдержи-ка такое, не сломавшись!
Никто не то что слова не сказал - дурной мысли не подумал, когда Илона, опустившись в высокое кресло, отдавала приказания холодным, мертвенным тоном. И так понятно - ноги не держат. Наконец она осталась одна, но ненадолго. Дверь приоткрылась.
- Вы позволите, княгиня?
Илона кивнула. Прокопий опустился на колени перед креслом, в котором она сидела. Заглянул в мертвенные черные глаза, коснулся тонкой руки.
- Я разделяю ваше горе...
Илона молчала. Разделяешь? Нет ничего бесполезнее соболезнований. И ничего глупее - тоже. Как можно понять человека, у которого вырвали кусок сердца?
- С вашего позволения, я займусь поисками убийцы и узнаю, кто за ним стоит.
Илона склонила голову.
- Я думаю, мы и так это знаем?
- Разумеется, Леопольд. Но лучше убедиться.
Илона сверкнула глазами.
- Кто же еще?! Ах, Имре, Имре... Как же ты не уберегся...
Прокопий вздохнул. И ведь знал Текели, отлично знал, но расслабился. На своей земле, среди своих людей - что могло ему угрожать?
Вот Илона была постоянно настороже, ей одного раза хватило. Ферек тоже. Яд - он так просто не забывается. А Имре расслабился. Глупый.
Слезинка словно из ниоткуда скользнула на гладкую щеку. И еще одна...
- Ферек еще молод. Никто, кроме вас, княгиня, ему не поможет. Не время плакать, время показать всем правительницу. Княгиню Ракоци.
Белый платок коснулся щеки, осторожно убирая предательскую влагу. Илона приняла лоскут полотна из рук мужчины, промокнула глаза.
- Я справлюсь. А вы мне поможете, верно?
- Я буду рядом, пока буду нужен, княгиня.
Прокопий обещал спокойно, царевна Софья предусматривала и такой вариант.
Илона посмотрела на мужчину, стоящего рядом. И ведь будет. Поможет, поддержит, подставит плечо - такой вот человек. Незаметный и незаменимый.
- Я хочу, чтобы вы отписали русскому государю.
- Обещаю.
Отписать Прокопий собирался вовсе даже государыне Софье, но какая разница? Все одно она от брата ничего не утаит. А уж что придумает...
Но для начала надо найти убийцу, если тот еще не ушел из Мукачева. Хотя... На его месте Прокопий и с места бы не тронулся - ни к чему привлекать к себе внимание поспешным отъездом. Это должен быть далеко не дурак, абы кого на такое дело не пошлют.
Ладно. Посмотрим, чья выучка крепче.
* * *
- Сукин сын!
- Да, Леопольд явно зарвался, - перефразировал Иван слова жены на более вежливый лад.
- Что ты предлагаешь?
Алексей предпочитал конкретику возмущению.
Софья топнула ножкой. Блеснуло золотое шитье на черном сафьяновом башмачке.
- Жизнь за жизнь. Я могу сейчас это осуществить. Год готовили операцию.
- Убить ребенка? - поморщился Иван.
- Леопольда это не остановило? Жужанна умерла, остальные чудом выжили.
- И чем мы будем лучше его?
Иван чуть покривил губы. Не то чтобы он отговаривал жену, все равно это бесполезно, но совесть иногда покусывала.
- Тем, что первыми мы на него руку не поднимали. Мы отвечаем злом на зло - и только-то.
- А если жену? Хотя бы...
Софья покачала головой.
- Эта у него третья, он и еще четыре раза женится. Самого Леопольда убирать... можно, но намного сложнее. Я не уверена, что мы не обнаружим себя. А лезть в европейскую политику нам не стоит. Рано.
- Старший или младший сын?
- Посмотрим. Лучше старший, - Софья недобро усмехнулась.
Жалко ли ей было ребенка?
Это неправильный вопрос. Она на себя уже столько грязи взяла, что литром больше, литром меньше... Все одно ей гореть в аду. Значит, и плакать не о чем.
Политика. Это не оправдание, нет. Это просто грязь.
- Сроки? - уточнил Алексей.
Ему идея тоже не нравилась, но предупреждения Леопольд не понял. Потянул руки не в ту сторону - получил выстрел из окна. Не понял предупреждения и таки полез в Венгрию? Теперь надо ответить резко.
Если и еще раз не поймет - тогда придется его ликвидировать. Хотя... не ко времени было бы. Ой не ко времени, учитывая активность Людовика. Да и на турок его преемника натравить не получится.
Софья уже обдумывала, как обставить акцию. И что «забыть» на месте преступления.
Она поступит вежливо и не заставит Леопольда искать исполнителя по всему городу, потом пытать, выбивая информацию... Нет уж. Улики будут оставлены так, чтобы их все увидели. Но чтобы только Леопольд понял, кто и за что стрелял в его сына.
Сложно? А простых задач в политике не бывает. Только разной степени сложности и грязности.
* * *
Что спасло Леопольда? Уж точно не внезапное обострение милосердия у Софьи или кого-то другого. Просто стало не до мести. Скончался Пфальцский курфюрст Филипп Вильгельм. И вот тут-то пошли проблемы[20 - В реальной истории курфюрст скончался в 1685 году, но в нашем варианте истории в Европе чуть спокойнее, так что мог и пожить на пару лет подольше (прим. авт.).].
Политика - дело сложное. И предыдущий курфюрст по имени Карл, по порядковому номеру «Второй», сильно подгадил своим последователям. Его сестра, Лизелотта, была замужем за Филиппом Орлеанским. Да-да, тем самым, братом Людовика, «короля-солнца». А поскольку Карл не оставил после себя законного наследника по прямой линии - то есть сына или внука, в крайнем случае брата, - Людовик решил, что Пфальц не помешает лично ему. И потребовал сию территорию для Лизелотты. То есть ее супруга, у них же все имущество должно быть общим, правда? Да и вообще, сестра - это всяко ближе, чем сын кузена.
Правда или нет, но почему-то в Европе этот финт ушами никому не понравился. Людовик и так надоел всем хуже чесотки со своим желанием править всем и вся. Он лез в Нидерланды, лез в Англию, а теперь вот и Пфальц ему подавай?! Да имейте ж вы совесть, ваше величество! И не в анатомическом смысле!
Первым вызверился как раз Леопольд, и гадить ему тут же стало невыгодно. Мужчина твердо решил поддерживать Виттельсбахов, все-таки не чужие. А вот Людовик... Дай ему Пфальц, так он и в другие германские княжества двумя ногами влезет, как уже влез в то же Артуа, Эльзас, Лотарингию... Так что Леопольд срочно начал образовывать коалицию против Людовика. Кому тут что не нравится?
А не нравилось многим. Англия, Испания, Нидерланды - особенно последние! Там бы сейчас и черту поклонились, появись тот и пообещай разогнать французов. Надоели они за эти годы хуже горькой редьки своими налетами и «установлением законной власти». Насилием, грабежами, реквизициями и прочими радостями.
Папа Римский тоже поддержал коалицию против Людовика, для разминки отлучив от церкви его посла - маркиза де Лавардена. Формальным поводом стала отмена «свободной зоны»[21 - Свободная зона - территория вне юрисдикции папского государства (прим. авт.).], но так то - формальным! У других-то эту зону давно отменили, а Франция все еще «государство в государстве»? Непорядок.
Наглость какая - устраивать в Риме, под носом у Папы, убежище для всяких преступников да еще страже угрожать, прикрываясь замшелыми договорами! Известно же, что на небе Бог, а в Риме - Папа. И выше никого нет и не будет.
Так что маркиз вылетел из Рима впереди собственного визга, а Людовик расстроился. Вот куда это годится? Ты тут Нантские эдикты отменяешь, стараешься выглядеть (быть уже не получится, так хоть видимость создать) добрым католиком, пытаешься наладить отношения с Церковью, а тебя все провоцируют и провоцируют! То твоего ставленника не утвердят, то права малыша Карла откажутся рассматривать (не то чтобы сильно отказывались, но дело пошло взатяг, да как бы не на годы), а теперь вот еще и это?! Вот как тут сдержишься? Как тут не показать нехорошим людям, что не зря его зовут «король-солнце»? Он ведь не только осветить, но и засветить может!
Так что Филиппу Орлеанскому было отдано распоряжение, и войска числом восемьдесят тысяч человек под командованием Монсеньора перешли Рейн[22 - В реальной истории это сделали войска под командованием дофина, но у нас такового уже нет, а внук Людовика еще маловат (прим. авт.).].
Европа отреагировала резким протестом. Папа Римский потребовал передать курфюршество Филиппу Вильгельму Нойбургскому и увести войска обратно. Людовик ответил отказом. Папа Римский пригрозил Божьим гневом, но получилось неубедительно. Гнев потом, а территория - вот она, уже здесь и сейчас, так что своих планов Людовик не изменил.
Назревала большая Европейская война.
* * *
- Повесить.
Илона уронила слово, как камень, и отвернулась.
Взгляды людей обратились на Ференца, но тот и бровью не повел. Сидел, смотрел на суд со спокойствием ледяной статуи. Конечно, ему Имре приходился лишь отчимом, но любовь к Венгрии роднила их больше, чем любые другие связи.
Парень лишь чуть опустил ресницы, соглашаясь с материнским распоряжением, - и двоих мужчин, измученных настолько, что они едва на ногах стоять могли, поволокли к виселице.
После убийства Имре Прокопий принялся носом землю рыть. Виноват был, конечно, Леопольд. Но ведь это - голова, а к ней еще и руки должны прилагаться, разве нет? Кто-то недовольный, кто-то достаточно подлый, чтобы ударить в спину, и достаточно глупый, чтобы верить, что император расплатится за свое задание. Хотя каким идиотом тут надо быть, чтобы в это верить?
Понятное дело, что Леопольд с радостью устранит и Текели, и Ракоци, только вот доверять предателю настолько, чтобы сделать его своим наместником в Венгрии... Ага, два раза! Вот только помолится - и сразу же! Да кому нужны иуды? Виселицу - и ту, кстати, из осины сколотили. Символично.
Одним словом, русский агент начал рыть. Глубоко и качественно. И быстро нашел заговорщиков.
Увы... Посеял эти семена, хоть и сам того не желая, еще дед Ферека - Дьердь Ракоци, который поддержал некоего Константина Щербана в его притязаниях на трон Валахии и Молдавии. Поддержки оказалось недостаточно. Проправив пару лет, Константин таки вылетел с теплого места и затаил обиду. И сильную.
Не на турок, благодаря которым распрощался с троном, не на Габсбургов, а вот именно что на Ракоци. А что такого? Один раз Дьердь помог, второй раз, третий, потом ему, конечно, надоело возиться с бездарем, и этого Константин ему не простил! Мы в ответе за тех, кого приручили! И сын его, Ференц, тоже мог бы...
Ан нет.
Ни тот, ни другой не пожелали тащить Константина на своем горбу, так что мужчина сбежал в Польшу, где и жил спокойно. Родил двоих сыновей от некоей панночки из хорошего рода, признал их, воспитал по своему образу и подобию, а главное - внушил, что Ракоци им должны по гроб жизни. Мальчишки и поверили.
Кое-какие связи у Константина оставались, деньгами помогла родня, войска обещал Леопольд, к тому же ему это было так выгодно! Получалось ведь почти прямое предательство Ракоци со стороны поляков! Подданные польского короля убили его же вассала! Красота! Да после такого поляки и венгры отродясь друг другу рук не подадут!
Не получилось.
Имре хоть и убили, но к Фереку подобраться оказалось значительно сложнее, а русские шпионы рыскали не хуже гончих собак и терять след не собирались. В результате сыновья Константина были пойманы и приговорены к повешению. Дабы не ссорили две дружественные страны.
Попутно на плаху отправилось еще десятка два человек из знати, но роптать никто не решался. За дело получили, ой за дело. И вид Илоны - прямой, гордой, в черном уборе, царапал по сердцу даже самых жестоких. На лице женщины было написано сдержанное страдание, а в сочетании с ее красотой... Как тут не отомстить за причиненное ей горе?
И рядом Ференц и Наталья. Оба во всем блеске юности. Он - копия своего отца, она - очаровательная и хрупкая, словно цветок. Оба словно созданы, чтобы покорять сердца людей.
Прокопий развернулся на славу, применив все, чему его научили в царевичевой школе. Шпионаж, пропаганда, подготовка общественного мнения, даже основы НЛП-программирования. Незнание правильного названия не спасает от применения технологии.
Благодаря Людовику Леопольд ненадолго выпустил Венгрию из-под своего орлиного взгляда, а тут много времени и не требовалось. Были бы силы да золото, но это обеспечили русские. Лишаться такого полигона для отработки навыков?!
Ни за что!
И пары месяцев не прошло, а венгры были твердо уверены, что никого, кроме Ракоци, им и даром не надо. И с доплатой не возьмут! Вот!
* * *
- Вы обязаны, Карлос!!! Вы более чем обязаны прийти на помощь моему брату!!!
Марианна Испанская, в девичестве Пфальц-Нейбургская, просто разрывалась от гневного крика.
Королевы себя так вести не должны?! Плевать! Выньте и подайте ей испанскую помощь Пфальцскому курфюршеству! И точка! А то Людовик - человек непорядочный...
Карлос отлично понимал, что стоило бы помочь, чай, не чужие люди, родственники. С другой стороны - родственники откровенно бедные, жадные, да и супруга не вызывает ни малейшей симпатии. Скорее наоборот. В память о первой и любимой жене хочется додавить этот Пфальц. Но...
- Ваше величество.
Карлос всегда был рад сводному брату. А в этот раз - особенно. Тем более что тот пришел с женой. Мария (гнусная русская тварь!!!) мило улыбалась - и на ее фоне Марианна казалась особенно неестественной. Парики, краска, мушки - и рядом с тобой сияние естественной красоты. Которую и замажешь - так она прорвется. Обидно же!
Мария тут же присела в реверансе - и Марианна с гневом отметила, что Карлос улыбается жене брата. По-дружески и очень ласково.
- Хуан, ее величество высказала нам свою просьбу. Выслушайте ее и, если возможно, способствуйте. Мария, вы не составите мне компанию? Я хотел бы поглядеть на розы.
- Ваше величество, это честь для меня, - молодая женщина еще раз присела.
Нет, ну как ей это удается?!
Марианна затягивалась в корсет, делала глубокие вырезы и даже клеила мушки на грудь - и все равно так у нее не получалось. Вроде и платье у соперницы скромное, и закрытое чуть ли не до горла, но как-то так оно пошито, что кажется соблазнительнее самого откровенного наряда. Но важно не что носить, а как носить. Марию этому учили, Марианну - нет.
Карлос бодренько ретировался куда подальше. Марианна прикусила язычок. Короля морей она боялась, уважала и ненавидела. И завидовала его супруге. Лучше уж быть за мужем, который старше тебя мало не втрое, чем за таким, как Карлос. Толку-то с возраста ее супруга, если он не мужчина?!
Дон Хуан уважительно поклонился, как никогда напомнив королеве ястреба. Сильного, стремительного... Ах, если бы он...
Но намеков дон Хуан не понимал, наедине со свояченицей старался не оставаться, а его супруга с некоторых пор смотрела на королеву весьма недобрым взглядом.
- Ваше величество, я готов сделать все, что в моих силах.
Вот дону Хуану Марианна истерик не устраивала - не поможет. Ее просто не станут слушать. Так что ее величество коротко изложила ситуацию, требуя поддержки для брата.
Дон Хуан задумался.
- Возможно. Но что мы от этого получим?
- Это мой брат!
- Для меня первичны интересы Испании, а не курфюршества. И для вас, ваше величество, тоже.
Марианна топнула ножкой.
- Неужели вы не вмешаетесь?
- Почему же. Я подумаю. Только не на стороне Леопольда. Слишком уж тот любит использовать союзников...
Крыть было нечем. Любит, любил и будет любить всех, кто не удерет за пределы досягаемости Леопольда.
Марианна задумалась.
- Я не знаю. Но...
- Молитвы за мое здоровье предлагать точно не стоит, ваше величество, - дон Хуан насмешливо улыбнулся. - Даю вам слово, что подумаю над этим вопросом.
И удалился из комнаты. Прямой, сухощавый, с гривой черных волос, которым не требовался парик. Серебро едва затронуло виски Короля морей. Словно брызги пены осели...
Мужчина отлично знал, что как только королева останется одна, она тут же бросится писать брату, Леопольду, да и много кому еще. Все ее письма перлюстрировались, так что опасности не представляли, но мало ли?
Пусть пишет, пусть поволнуется, пусть подумает, что ее братец может предложить взамен. А то посадишь такую родню себе на шею - заречешься потом. При дворе и без Марианниной родни паразитов хватает!
А еще... стоит отписать на Русь. Была у дона Хуана одна идея, которая сулила немалые барыши, но без помощи русского государя о ней и заговаривать не стоило - не получится. Дон Хуан полагался в политике только на свои решения, но беседовать с русским государем ему было приятно. Двое умных мужчин нашли друг друга и не собирались прекращать общение. Есть ведь гонцы... Интересно, что скажет об этой ситуации Алексей Алексеевич?
А еще... Где-то глубоко в душе у Короля морей сидело несбывшееся. Он понимал Любаву, не винил женщину за то, что она не променяла своих детей на жизнь с ним, он просто полюбил тогда первый раз в жизни.
Не сбылось. Вот и царапало до сих пор острыми краешками.
Мария, наверное, видела, но молчала, она была действительно умна. С женой ему повезло. Но... хоть узнать, как она там. Хоть из писем о ней услышать.
«Я тебя никогда не забуду. Я тебя никогда не увижу...»
Почему дона Хуана одолело лирическое настроение? Он и сам не знал. Старость, наверное.
* * *
- Почему мы не можем так поступить?!
- Турки будут против. Одно дело - пара крепостей, другое - закрепляться здесь всерьез.
Мельин сверкнул глазами. Совещание шло в каюте корабля, и на нем присутствовали царевич Владимир, сам адмирал, два его ближайших помощника - оба капитаны кораблей, обоих хоть завтра в адмиралы, - братья Сирко, Петр и Роман, Дмитрий Ромодановский и двое его помощников из царевичевой школы.
- И пусть будут против. Мне Черного моря мало, я на простор хочу!
Мельин посмотрел в окно. После Средиземного моря Азовское и Черное действительно были маловаты, хотя турки встречались и там, и тут. Но пока проливы были в их руках, они могли не волноваться.
- А если немного помочь грекам? Вряд ли им нравится жить под турецким владычеством?
Владимир пожал плечами.
- Попробовать можно, но чем это закончится? Бунтовать для них сейчас равносильно самоубийству.
- В Европе назревает война. Так что турки могут перебросить сюда и флот, и армию.
- Армию - не могут, - отмахнулся Роман Сирко. - Сейчас у них и внутренних проблем хватает. Гуссейн-паша умер недавно...
- Мир праху.
Мужчины немного помолчали. Ни для кого не было секретом, что большинство (практически все!) решения Сулеймана были приняты его визирем, который - вот странности-то бывают! - заботился о своей стране. А сейчас Гуссейн умер.
Кто станет новым визирем и кто будет давать советы, пока неизвестно. Но сходились в одном: если такая же сильная фигура и найдется, вряд ли этот некто будет заботиться о Турции в ущерб себе. Такие как Гуссейн-паша - это исключение, не правило.
- И? - уточнил один из капитанов. - Умер - и что теперь, армия-то боеспособна?
- Не совсем. Турки начали реформу армии после ухода из Вены. В итоге боеспособность турецкой армии сильно снизилась. Очень сильно.
- Хорошо. Флот?
- А флот у них сильный. Как только мы начнем закрепляться на берегах, они обязательно пошлют корабли.
- Первую волну мы разнесем в щепки, - пожал плечами Мельин. - Но не стоит недооценивать противника. Они хорошие воины. Храбрые и умелые.
- То есть рано или поздно они разнесут нас? - уточнил Владимир.
- Может случиться и так, и этак, - дипломатично ответил Петр Сирко.
Володя подумал немного.
Делать или не делать? Сейчас на их копошение внимания не обращают, но это ненадолго. Что лучше - крепости, которые будут давать отпор, или открытые порты, которые будут использовать и турки?
- Почему мы не можем пройти огнем и мечом по Закавказью? - вмешался вдруг Дмитрий Ромодановский. - Я все понимаю, но честное слово - нам не помешает эта территория. А ей не помешаем мы.
- Вот даже как?
Дмитрий тряхнул челкой, убирая падающую на глаза прядь.
- Если мы хотим здесь закрепляться - надо быть главными. И строить. Побольше строить, закрепляться, своими становиться!
- Сил у нас не хватит, - огрызнулся Мельин. - Просто не хватит сил!
- Казаков мало, то верно.
Роман Сирко с течением времени становился все больше похож на отца. Даже неспешным говором, даже манерой улыбаться, задумчиво глядя вдаль.
- А если государя попросить?
- Помочь силами? Так он же только со шведами отвоевал. И опять в бой?
- А нам тут государь и не надобен, войска нужны, - ухмыльнулся вдруг Мельин. - А так и сами справимся, чай не убогие.
- Я отпишу брату, - решился царевич Владимир. - Если он решит, что нам надо помочь, если пришлет войска, порох, пушки - что ж. Тогда надо наступать!
Против этого варианта никто возражать не стал.
* * *
- Я благодарна вам, Прокопий.
Небольшой уютный кабинет, горящий в камине огонь, мужчина и женщина. Илона отлично знала, как производить впечатление, только вот на этого мужчину ее чары не действовали. И это было даже немного... обидно?
Прокопий поклонился.
- Я делал то, что приказала мне моя честь.
- И ваш государь?
- И Алексей Алексеевич.
- Я надеюсь, что мы с Русью долго будем идти рука об руку.
- Я тоже на это надеюсь, княгиня.
- Будете ли вы рядом со мной?
- Государь просил меня не отлучаться и оказывать содействие, - обтекаемо ответил Прокопий.
Илона облегченно выдохнула. Было в этом мужчине нечто такое... надежное. Прокопий не произносил громких речей, ни в чем не клялся, не бил себя кулаком в грудь, он просто был рядом. Все время рядом. И это было дороже золота и бриллиантов.
Молчаливая поддержка, иногда - бумаги, мягко ложащиеся на стол, иногда - золото, а часто просто слова, сказанные в нужный момент. Это дорогого стоило. Не любовь испытывала к этому мужчине Илона, вовсе нет. Скорее...
С Ференцем она смотрела на мужа снизу вверх, восхищаясь и обожая. Искренне и истово любя. С Имре была страсть, причем как в постели, так и страсть одна на двоих, общая. Мечта о свободе родной страны. Илона привыкла видеть и восхищенные, и ненавидящие взгляды.
Но здесь и сейчас... Этот мужчина признавал ее ум, уважал и ценил ее как человека. Без страсти, без любви. Это было ново и интересно. И Илона, как и любая женщина, стремилась привязать Прокопия к себе. Узами ли любви, дружбы, симпатии - неважно. Будет ниточка - и клубочек намотается.
- В Европе назревает война...
- Тем лучше. Леопольду будет не до вас, а мой государь обещал содействие и помощь.
- Алексей Алексеевич и так делает для нас многое.
- Наталья - его сестра.
Коротко и по существу. Сестра.
- Мой государь обещал помочь деньгами на строительство укреплений. И пушками.
- Великолепно!
Илона искренне обрадовалась, как девочка, получившая в подарок первое бальное платье.
Прокопий чуть поклонился. Он пока молчал о том, что русские подумывают ввязаться в европейскую войну. Хотя и на своих условиях. Боже упаси их посылать войска или рубиться на чьей-либо стороне, вот еще не хватало! Но грех не погреть руки на наглости Людовика! А именно - пощипать как следует французские колонии. Если все сделать правильно, ни один французский корабль не будет чувствовать себя в безопасности. А это флот, деньги, грузы...
Почему бы не помочь своим, особенно за чужой счет? А то Илону поддерживаем, проектов, которые из казны финансируются, - тоже куча, Урал осваиваем, в Китае войну финансируем... Да много где и много чего! А за чей счет-то? С народа деньгу драть?
Так народ не каменный, он и озвереть может! Чего одно правление Алексей Михайловича стоило! Бунташный век, иначе и не скажешь! Это при Алексее Алексеевиче бунтов не было, так он и государь, какие раз в сто лет на свет родятся. Налоги не повышает, даже понижать умудряется, людишки хоть вольно вздохнули при нем, знают, что завтра никаких бед с ними не случится, а если война и идет где, так их не затронет...
Вот народишко и спокоен. А во Франции - то не их проблема, а Людовика. Пусть сам разбирается со своими Фрондами. Русские точно помогать не станут, еще и разжигать поспособствуют. Вот.
Впрочем, это лирика, а поговорить стоило еще и о конкретном.
- Княгиня, а когда вы собираетесь короновать Ференца?
Илона задумалась.
Да, так вот тоже бывает. О главном-то она и забыла. Для нее все было просто: вот сын, он наследует все, что принадлежало отцу. Вот - мертвый муж. Его жалко до слез. И больно. А вот коронация...
Из головы вылетело.
- А стоит ведь. И как можно скорее.
- Стоит, - подтвердил Прокопий. - Одно дело - причинить зло князю, другое - сестре русского царя. Не думаю, что на последнее отважится даже Леопольд.
Илона хмыкнула. Не отважится? Вот уж точно. Столько отваги у него не будет. Русские, как известно, обид не прощают. Только...
- А чем короновать?
Прокопий посмотрел недоуменно, потом до него дошло, и мужчина хлопнул себя по лбу. Ну да! Корона святого Иштвана! Или Стефана, кому как удобнее. И которая сейчас где-то в закромах у Леопольда, а тот ее не отдаст, не-ет...
Выкрасть или выкупить?
Вариант с коронацией именно старой короной был бы куда как предпочтительнее, да и храниться она должна в родовом замке Ракоци, и почтения к династии стало бы куда как больше...
- Княнигя, мы все сделаем, чтобы коронация состоялась по древним обычаям, но это не так быстро. С полгода, не меньше.
Глаза Илоны вспыхнули двумя черными бриллиантами.
- Если это возможно... Если возможно - вернее Ракоци у Романовых союзников не будет!
Прокопий усмехнулся. Достойная цена, но и задача достойная. Надо отписать государыне Софье, она обязательно что-нибудь придумает. Короновать ребят, а править будет Илона. Она отлично с этим справляется. А ребята станут гарантом стабильности Венгрии. Во всяком случае - пока.
* * *
- Что мы имеем?
Софья прохаживалась по кабинету, загибая пальцы.
- Людовик лезет в Англию - раз.
- Англичане в ответ собираются поддержать Леопольда - два. - Иван невозмутимо глядел на жену.
- Пусть поддерживают. Центральные области Англии Карла видеть не хотят. А вот шотландцам он по нраву. Ирландцы - те бунтари прирожденные. Уэльс пока колеблется.
- Думаешь, поддержка так и останется на острове?
- Уверена. Флот может принять участие в общем веселье, но мы от этого только выиграем.
- Испания собирается поддержать Австрию.
- Да там вся Европа, в кого ни ткни, собирается дать Людовику укорот.
- А получится?
Алексей Алексеевич был задумчив. Жена с утра сообщила, что беременна, так что мысли о политике перемежались с гораздо более приятными. Софья посмотрела на брата и покачала головой. Но ругаться не стала.
Пусть брат отвлекается. Для того чтобы не наделать глупых ошибок, есть она.
- Сложный вопрос. Нам все равно в эту игру лезть не стоит. Пощиплем колонии и корабли - и достаточно.
О чем она умолчала - так это о том, что уже начала подбирать людей, которые отправятся в Австрию, Францию, Англию... Ей нужна как можно более долгая и затяжная война. Чтобы лет на десять, чтобы Людовик обессилел, чтобы вся Европа была занята борьбой с ним, и только с ним. А Русь под шумок себе что-нибудь приберет - и это будет правильно. Просто зачем говорить об этом брату заранее? Вот людей подготовит... Кстати, и Аленку тоже можно привлечь к этому делу. Пусть учится разбираться и командовать. Если так получится, что дочери принимать нити из ее рук, - она должна быть готова. У Аленки нет ее воспоминаний из далекого будущего, ее знаний, пусть и обрывочных... Так пусть у нее будут хотя бы опыт и решимость. А остальное приложится.
Алексей Алексеевич кивнул.
- Пусть так. Что у нас еще интересного?
- Венгрия. Корона Святого Стефана.
- Подробности? - насторожился Алексей.
Софья кратко пересказала ситуацию со старой короной, увенчанной кривым крестом. Государь задумался.
- Можем мы получить ее мирным путем?
- Вполне. Леопольду нужна помощь, он за определенную сумму не то что корону - жену заложит. Хотя и не нам.
- Так подбери кого-нибудь, и пусть едут, - согласился Алексей Алексеевич. - Деньги дадим. Любые.
Софья кивнула. Это отвечало и ее планам. Денег одной стороне, денег другой стороне - воюйте, господа. Хорошо воюйте, долго, чтобы не лезть в дела русские.
- Отправлю. Кстати, Володя пишет.
- О чем?
- Они постепенно укрепляются на том берегу. Строят кое-где крепости, ищут союзников, показывают силу и зубки.
- Воюют?
- Там же турецкие гарнизоны! Еще б ребята не воевали! И воюют, и долго еще воевать будут, пока из Турции вместо Османской империи не получится курорт для слабых здоровьем.
Софья зло усмехнулась, вспоминая свое время. Вот ведь что бывает, если у власти абы кто! Была империя... И нет!
- Сам Володя как?
- Ему там нравится. Так что имеет смысл подумать о территории для него. Будет какой-нибудь князь Трапезундский...
- Посмотрим.
Возражать Алексей не стал. Почему бы нет?
- Последнее письмо вот пришло.
Софья показала конверт, который еще не вскрывала.
- Прочитай? - предложил Алексей.
Сестра кивнула, распечатала письмо и быстро побежала глазами по строчкам. Потом кашлянула, вгляделась внимательнее, уже как-то иначе потерла лоб, поморщилась.
- Да уж... Алеша, почитай-ка сам?
- Что там такое? Если в двух словах?
- Ну, если в двух словах - Владимир предлагает нам сцепиться с Турцией. Из-за проливов.
- С ума сошел мальчишка?
- Э нет. Алеша. Наоборот. Не знает, как поступить, и просит нас подумать и посчитать. Честно признается, что сам не способен на такое сложное дело. Не ведает, чем мы располагаем в точности, и не готов решать. А потому полагается на твой опыт.
- И куда хочет пробиться сей отрок?
Иван улыбался откровенно насмешливо. Володю он любил, но относился к нему, как добрый дядюшка к малолетнему племяннику, - чуть иронично и с улыбкой.
- В Анатолию. Устроит там суматоху, и пока турки отвлекутся на него, проливы окажутся беззащитны. Почти...
- Турки не обрадуются.
- А мы и не медовые пряники, - отрезал государь. - Соня, садись и прикидывай. Хватит ли у нас сил, сколько надо денег, чем это может грозить...
Софья кивнула.
- Обещаю. Мы подсчитаем все - и решим.
Иван кивнул.
- Да. А потом уже будем говорить о наших шансах.
Но идея казалась очень заманчивой.
* * *
Софья повертела в пальцах письмо от дона Хуана. А ведь интересно может получиться, еще как интересно!
Пергамент спланировал на карту мира и был нетерпеливо спихнут под стол. Дон Хуан писал, что будет поддерживать Австрию в ее священной войне против наглого Людовика. Пфальц? Так это скорее предлог, чем причина. Но вот что можно с него стребовать, чтобы не обнаглели и не вообразили, что им всегда помогать обязаны?
Дону Хуану пришла в голову просто гениальная идея, но одна Испания такой проект просто не потянет. А вот на пару с Русью, где есть и мастера и уже наработан опыт, за двадцать-то лет...
Рейн и Дунай.
Если выкупить небольшой кусочек земли в Швабии и соединить их каналом... Торговля оживится несказанно. Выкупать будет Пфальцский курфюрст, чтобы никто не насторожился раньше времени. А уж как выкупит - тут пожалуйте, господа испанцы, берите территорию под свой патронаж, чтобы никто лишний на ней не бузил, стройте канал, шлюзы, город, торгуйте...
Да тут купцы в очередь выстроятся!
А ведь русским это тоже выгодно. Особенно если Испания аккуратно подберет под себя дельту Рейна. А нам - нам все равно воевать с турками, так что можно отжать у них окончательно дельту Дуная - и контролировать весь водный путь.
Хм-м... А ведь золотое дно может получиться. Долгосрочный проект? Дорого? Так ведь и мы не президенты. Цари мы, а значит - надолго. На всю жизнь. Нам быстро наворовать и удрать не надо, это наша страна. Вот и будем прирастать и строить.
Надо бы к Ване подойти. Пусть попробует посчитать, во сколько это может обойтись.
* * *
Война в Европе полыхнула так, что черти задумчиво почесали затылки и решили придержать смолу с дровами. Людям и так неплохо доставалось. Людовик ввел свои войска в Пфальц - и Булфер без особых усилий занял Шпейер и Кайзерслаутерн. Города ложились под победоносную французскую армию один за другим. Трир, Бонн, Нойштадт, Оппенгейм... Летучие французские отряды летали по всей стране, а уж сколько от них было вреда и убытка?
Казалось, что французы признают лишь одну тактику - выжженной земли. Они грабили, насиловали, жгли, убивали - все, что только может придумать нездоровый разум, опъяненый кровью. И кровь щедро лилась на поля Пфальца.
Курфюрст чуть ли не криком кричал, умоляя о помощи, - и его крики были услышаны. Людовик, чей разум затуманили одержанные победы, так и не понял, в какой момент оборона перешла в наступление. Но... Первый удар нанесли в Англии. Там, где Людовик высадил войска и держал часть флота.
Совместный голландско-английский флот под предводительством «сына Вильгельма Оранского» нанес удар, выбив французские войска из Лондона. Англичане ликовали. Пошли разговоры о том, что стоит предложить английскую корону сыну Вильгельма Оранского. Пусть незаконный, но пользы от него всяко больше, чем от прямых наследничков.
«Сын», понимая, что его родственные связи не выдержат серьезной проверки, благоразумно отказался - и английское общество опять заметалось между бастардами Карла и дочерями Якова.
В итоге было принято решение предложить трон принцессе Анне Датской, о чем и полетело письмо Кристиану. Его величество порадовался за брата и невестку и, разумеется, пообещал поддержку. Поскольку Швеция сейчас нейтрализована лет так на десять, датскому флоту надо чем-то заниматься. Почему бы не помочь англичанам?
Сэр Эдвард Рассел был тихо счастлив. Французы, поняв, что дело пахнет греческим огнем, готовились принимать бой уже на море. Людовик злился, но что тут поделаешь?
Его злость и вполовину не была такой сильной, как у шведов.
* * *
- Побежденных никто не любит, - ядовито парировала выпад супруга ее величество шведская королева Мария. - Если бы вы, Карл, выиграли войну! Но вы даже все битвы проиграть умудрились!
Каким чудом его величество сдержался? Он и сам не знал. Но факт остается фактом - супруге не залепили пощечину. Ее величество осталась целой и невредимой. А вот дверью его величество так шандарахнул о косяк, что с потолка кусок лепнины оторвался.
Было, было отчего злиться. На минутку, Мария - старшая сестра, Анна - младшая. Только вот пригласить на царство шведов англичане и не подумали. Хотя Карл был готов уступить им сына. Младшего.
Ан нет. Анна и Георг Датский! Датчане, на которых после неудавшейся войны у Карла клыки отросли в три ряда! Негодяи!
Но что уж на зеркало пенять? Действительно, проигравших никто не любит. Оставалось ругаться и копить силы для новой войны. И даже это было сложно. Доступ к Балтике Карлу перекрыли полностью, военные шведские суда в заливе просто отлавливались и уничтожались или того хуже - становились частью вражеских флотилий. Мелочь, конечно, могла ходить и торговать, но что с нее толку?
Если Швеция когда и вернет свое прежнее величие, то при детях Карла. Как бы не при его внуках. Хотя Карл был готов над этим работать.
Захватить чужую территорию - дело несложное. А вот сможете ли вы ее удержать, господа хорошие? Да и финансирование бунта обходится намного дешевле, чем война. А еще...
Карл понимал, что это не по-королевски. Но злоба душила так, что, ей-ей, было не до короны. Он ненавидел. До глубины души, до стиснутых зубов и судорог, до боли ненавидел русского государя. И собирался отомстить.
Кто сказал, что нельзя нанять убийцу?
Одной сестры русский государь уже лишился, кстати говоря. Может, в следующий раз убийцам повезет больше и сестры лишатся русского государя? Почему нет? Только надо все хорошо продумать. Чтобы найти нужного человека, чтобы обеспечить ему... Да все! От денег - до путей отхода!
Потому как покушаться на коллегу-монарха... Можно! Все в этом ручки запачкали.
Только попадаться не рекомендуется. Ибо одно дело - война или случайность и совсем другое - подлый выстрел из-за угла. Подлость Карла не останавливала, а вот возможность поссориться сразу с Испанией, Португалией, Польшей, Венгрией, Данией... Да теперь еще и с Англией, потому как Георг Датский, да и Анна - в восторге от русских.
Этого Карлу не хотелось. Так и от него, и от Швеции и пятна на карте не останется. В пыль разотрут.
* * *
Людовик, наткнувшись на сопротивление, приказал маршалу Юмьеру занять Динан и Юи. Остальные силы он решил бросить в Нидерланды и окончательно додавить сопротивление голландцев. Людовик искренне рассчитывал, что Леопольд будет сильно занят турками, а все силы голландцев сейчас сосредоточены в Англии.
Увы. В войну резко вмешалась Испания. Сам дон Хуан, конечно, войска никуда не повел. Просто дал денег курфюрсту, и тот распорядился ими как нельзя лучше, наняв несколько отрядов испанских и немецких наемников.
Продвижение французов замедлилось, хотя и ненадолго. За это время к коалиции против Людовика подключились малым не все европейские страны. Впрочем, Людовик привычно проигнорировал общественное недовольство и выставил несколько армий - Булфера, Юмьера и Бюсси.
Правда, ему это не сильно помогло.
Насмотревшись на зверства французских солдат, союзники выбили французов с правого берега Рейна, а заодно разбили корпус Юмьера вблизи Валькура. Маршал попал в плен и был вынужден платить громадный выкуп.
Людовик двинул войска в Каталонию и Пиренеи, надеясь по недавнему примеру Карла Шведского вынудить Испанию выйти из союза.
За последнее время дон Хуан сильно подправил экономику страны, золото и серебро из колоний лилось в казну пусть и не самым полноводным, но непрерывным ручейком, так что денег у союзников хватало. А вот если отделить Испанию от коалиции, действуя пожестче...
Герцог Вандом как раз подходил для этой цели. Достаточно решительный и жестокий, Луи Жозеф вторгся в Каталонию, но натолкнулся на решительный отпор - и застрял. Впрочем, Людовику эта позиционная война сильно не мешала. Стычек хватало в Италии, где маршал Катина сцепился с Виктором Савойским. Людовику не помешало даже то, что Виктор был женат на его племяннице. Французские войска разбили бедного родственника и заняли Савойю и Сузою.
Тут-то Виктор и пожалел, что не женился на Изабелле. С Педру договориться было реально. К тому же он не подставлял родню и не бил в спину. Да и внешность Изабеллы... Последнее время ее называли самой прекрасной принцессой Европы - и небезосновательно. Поговаривали даже, что, если бы не ее неуместная верность супругу, мужчины бы лежали у маленьких ножек штабелями. Но - увы.
Изабелла обожала русского принца, а тот готов был носить жену на руках. Вместе с детских лет, они поженились недавно, но Изабелла уже ждала ребенка. Впрочем, ее красоты и обаяния это не умаляло.
Виктору оставалось только грустно вздыхать. Может, Савойя и не стала бы частью Португалии, если бы он женился на Изабелле? А сейчас Педру попросту отказался ему помогать, мотивируя это обидой, нанесенной бог весть когда его дочери.
Пока Виктор Амадей предавался сожалениям, маршал Катина принялся осаждать Виллафранку и Ниццу. Герцог Савойский вряд ли смог бы противостоять ему, но силы союзников вовремя пришли на помощь и заставили французов отступить за реку По.
Европа была занята делом. Все воевали.
* * *
- Ваше величество, вы великолепны.
Георг поцеловал Анне руку - и наткнулся на рассеянный взгляд. Впрочем, ему это только показалось, наверняка. Потому что в следующий момент Анна улыбнулась ему.
- Супруг мой, вы также очаровательны сегодня.
Георг приосанился и поправил парик.
Король Англии! Звучит!
Не совсем король, все-таки консорт, но это же лучше, чем какой-то принц Датский? Тем более с легкой руки Уильяма Шекспира сие словосочетание стало нарицательным. А потом королем станет его сын. Кстати - тоже Уильям, герцог Глостерский.
Впрочем, титул был изрядно подпорчен проблемами. Шотландия так и не признала Анну. Ирландия взбунтовалась, Уэльс колебался, но ее величество была полна решимости. «Когда они увидят, что мы хорошие правители, они опять придут под нашу руку. Как при дяде. При отце».
Георг был слабым, мягким, но - не глупцом, вовсе нет. И отлично понимал, что правитель из него... Он может красоваться на праздниках - и не более того. Как сказал спустя триста лет один мудрый человек: «Сидеть на троне может, а стоять во главе страны - нет»[23 - Михаил Иванович Драгомиров сказал о Николае Втором: «Сидеть на троне может, стоять у руля государства не способен» (прим. авт.).]. Хватит ли ума и решимости у Анны? У Уильяма? Георг этого не знал, но надеялся. Он не замечал, как отрешенно смотрит на него жена.
Анна любила своего супруга. Да, вот такого - слабого, полубеспомощного, бестолкового временами и не способного на многое. Но... Вспоминалось ей другое. Глаза русского адмирала. Решительные, ясные. Его голос, улыбка... Не любовь, нет, даже не увлечение. В жизни принцесса не легла бы с ним в постель, даже не поцеловала.
Просто в какой-то момент Анна поняла, как хорошо быть слабой. Когда за тебя заступятся, помогут, поддержат. Все чаще она думала, что рядом с ней должен быть такой мужчина. Георгу об этом знать не обязательно, она все равно будет его любить. Но править должны другие. Одна она не справится, она не Елизавета.
Что же делать, что делать? Найти мужчин, на которых может положиться слабая женщина. Попросить Кристиана проверить их. И - править. Осторожно, шаг за шагом собирая Англию, чтобы Уильяму досталась хорошая страна.
Кстати... Анна ужаснулась своей мысли, но... От Георга у нее либо мертворожденные дети, либо дети, которые умирают через год-два. Может, стоит попробовать завести ребенка от кого-то другого? Или даже нескольких детей?
Анна мечтала о детях, но пока у нее родилась лишь пара дочерей, которые ни на что не повлияют, а из мальчиков - один Уильям. А это так мало, слишком мало для престолонаследия.
Предать мужа? А это предательство.
А может, стоит попробовать? Например, сэр Эдвард Рассел прекрасный моряк, предан своей стране...
* * *
- Черт знает что такое!
Михайла швырнул донесение в угол, и пергамент завернулся там трубочкой. Марфа подобрала его, поморщилась.
- Станислав Лещинский. Откуда они только выползают?
Красивые губы кривились, синие глаза недобро блестели. Да, польская шляхта далеко не вся смирилась с урезанием вольностей. А где есть недовольные, там возникают и бунты.
- Потоцкие...
Старинный и богатый род Потоцких, известный чуть ли не с тех времен, когда и Москвы-то не было, особенно отрицательно относился к политике Михаила. Но раньше вроде бы они терпели? Или просто готовились? Собирали силы?
- Если вспыхнет бунт - соседи не упустят шанса.
- Европе не до нас.
- Но Леопольд нам Венгрию не забудет.
- Думаешь, он помог?
- Уверен.
Михайла провел рукой по волосам, в которых уже поселилась седина, и улыбнулся жене.
- Но ты не беспокойся...
- Миша!
Марфа была так хороша, когда возмущалась, что он не мог отказать себе в удовольствии и поддразнить ее.
- Да-да, хрупким женщинам не стоит волноваться. А то вы в обморок падать начнете...
Ответом ему было возмущенное шипение. Сколько уж лет они вместе, а все равно она самая красивая. И умная. И любимая.
- Сам по себе Лещинский - просто сопляк. Ничего из себя не представляет, но знатности на троих хватит. А я - первый король из династии Корибутов. Тот, кто скинет меня, будет таким же законным. Ну, по крайней мере, прав обретет не меньше. Твоему деду повезло, у него получилось удержаться. Повезет ли так моим детям? Я боюсь, что если твой брат их не поддержит, от Польши начнут отгрызать куски после моей смерти.
- Алексей поможет. Я знаю.
- И все же мне тревожно.
- Враги будут всегда. Но хватит ли у них сил? Войск? Денег?
- Нет.
- Тогда на что они рассчитывают?
Михайла задумался.
- Сталь? Яд?
- Вполне возможно. Надеюсь, что ты будешь осторожен? Ради нас всех?
- Не волнуйся, я понимаю, что Ежи еще слишком молод для трона. И поберегусь.
Марфа кивнула, подумав, что надо бы попросить у сестрички еще людей. Молодец все-таки Соня. Еще тогда сестра поняла, что без специально обученных людей не выжить.
- Поберегись. Имре Текели все-таки достали.
Марфа умолчала, что Имре был намного моложе и лучше подготовлен, но Михайла сам все понял и покачал головой.
- Леопольд сам себе могилу роет. Ему этого не простят, ты же понимаешь. Ни Илона, ни Ферек.
- Пусть не простят. Но и не достанут ведь...
- Я поберегусь.
Время шло.
1693 год
- Она не мучилась. Просто закрыла глаза - и все.
Софья вытерла слезы.
Утром ушла из жизни тетушка Анна[24 - В реальной истории она умерла на год раньше (прим. авт.).]. Ушла, будучи шестидесяти трех лет от роду. Просто заснула - и не проснулась. И Софья думала, что это не худшая смерть. Заснуть - и открыть глаза уже там. Где нет ни тревог, ни забот, где ее наверняка встретят брат с сестрой и родители.
Воин Афанасьевич смотрел пустыми глазами.
За одну ночь мужчина постарел лет на двадцать, и Софья отчетливо понимала, что без жены он тоже долго не задержится. Они с Анной срослись, сжились, слились настолько, что временами ей казалось: у них одно сердце на двоих. И вот сейчас половинка этого сердца разбилась.
Софья смотрела на спокойное бледное лицо, в котором уже не было чего-то неуловимого. Кукла. Просто большая восковая кукла.
Уже не та тетушка, которая подхватила на руки маленькую Сонечку и безоглядно приняла ее сторону. Не та, которая до конца отстаивала ее интересы перед грозным братцем, которая поддерживала, утешала... Любила, черт возьми!
Любила...
Господи, ну почему они уходят?! Не так давно, года не прошло, от воспаления легких умерла боярыня Морозова, но тогда Софье настолько тяжело не было. Все же отношения свекровь - невестка так идеальными и не стали. Будь ты хоть золотой от ушей до пяток, а все одно - сыночку платиновую нужно! Или бриллиантовую!
Тогда Софья утешала мужа, а сейчас вот страдала сама. И позарез нужно было выплакаться. А она царевна, ей невместно.
- Она сейчас там, где всем хорошо, - протопоп Аввакум, на правах и друга и духовника царевны, положил ей руку на плечо. - Царствие небесное...
- Вечный покой, - шепотом откликнулась Соня.
И не выдержала. Уткнулась в рясу и безудержно разрыдалась.
Аввакум гладил ее по черным волосам. С другой стороны так же обнимал женщину Воин Афанасьевич, и его плечи так же содрогались. Он и не пытался скрывать слез. Иногда они текут сами.
Софья вспоминала детство, юность, вчерашний вечер.
Как хорошо, что она приехала в Дьяково. Хоть повидались перед... перед... И навсегда в ее памяти останется этот последний вечер - с неспешной беседой, с золотисто-алым закатом, горячим чаем и материнским поцелуем в лоб.
- Как же мы без нее... Ох, тетушка...
Прошло не меньше часа, прежде чем Софья успокоилась достаточно, чтобы не срываться в слезы на каждом слове.
- Дядя, где... где она хотела лежать?
- Со мной. Мы думали, что я уйду раньше, и...
- Ох, дядя...
- У нас в Опочке есть церковь. Старенькая совсем. Отец помогал священнику, ну и я тоже. Сейчас она каменная. Аннушке там нравилось. Там на кладбище все наши лежат...
- Это...
- Псковский уезд.
Софья кивнула.
Как бы ей ни хотелось, чтобы тетушка лежала в Москве, в Архангельском соборе, но если Анна уже все обговорила с мужем... Впрочем, Софья все равно предложила это дядюшке, но Воин Афанасьевич покачал головой.
- Не надо, Сонюшка. Пойми меня правильно: я не хочу, чтобы она после смерти... чтобы лежала вдали от нас, как царевна Романова. Она - моя жена.
Софья могла это понять. Не Романова, нет. Ордина-Нащокина. Иван, наверное, попросит о том же, когда придет их черед.
- Я прикажу, чтобы ее... вас... отвезли туда. Только задержитесь на пару дней, пожалуйста. Чтобы Алеша и Ваня успели с ней попрощаться.
Воин Афанасьевич кивнул.
- Конечно, Сонюшка. Я люблю тебя, малышка... И Анечка тебя тоже любит... любила.
Следующей ночью не стало и Воина Афанасьевича. Он ушел вслед за женой быстро и решительно, как делал все в этой жизни. Школа в Дьяково осиротела. Гонец обернулся быстро, и у сдвоенного гроба стояли уже трое. Алексей, Софья, Иван.
Держались за руки. Никто не плакал, даже Софья уже не рыдала. Она выплакала все слезы ночью и теперь старалась поддержать брата и мужа. Им сейчас вдвое тяжелее. Она-то хоть рыдать могла, а Алешка стоит весь черный. И Иван... Он по матери так не убивался.
Все-таки боярыня Феодосия была слишком неистовым человеком, чтобы быть по-настоящему хорошей матерью. А тетушка Анна стала такой для всех троих.
Уходил последний кусочек их детства. Была жива тетка Татьяна, но так далеко, слишком далеко... Да и не было ее по-настоящему в их детстве. Так, где-то в Кремле.
- Мальчишки сейчас в Крыму. Пока приедут, их уже увезут.
- Ничего. Доедут до дома, - буркнул Иван.
Малолетних Ординых-Нащокиных он любил, но сейчас у него не было сил ни на что. Только не плакать. Только не сорваться.
- Кто теперь будет заниматься школой?
Алексей чувствовал себя свинтусом, но... кто-то же должен думать и об этом?
Софья вздохнула. Подошел бы кто-то из братьев Разиных, но разве тех из Крыма выдернешь? Был и Ежи Володыевский, сильно обрусевший за это время, но... Политика, будь она неладна!
Все-таки Дьяково - это кузница кадров. И тут много... разного. А еще - Ежи не может быть директором школы. Дело не только и не столько в доверии, сколько в его личных качествах. Он умный, добрый, надежный, но не лидер. Что уж тут поделаешь - он замечательный второй, но не ведущий. Под руководством того же Яна Собесского он чудеса творил, но сам по себе он воин, а не генерал. Это не хорошо и не плохо, это просто есть.
- Нужен кто-то надежный. Лучше - родной. Ваня, а что там с Матвеем?
Ваня подумал. После смерти Феодосии Морозовой ее полюбовник затосковал. А ведь пользы от него может быть много, ой как много. И опыт у него подходящий, и родственные связи опять же... Да и сводного брата и сестричку видеть будет постоянно.
- Можно попробовать. Только он уже не юноша...
Софья фыркнула.
- Пусть даже лет пять-десять. Вообще я надеюсь, что потом это место займет Прокопий.
- Сын Аввакума?
- Да. Он как раз подойдет, но ему хотелось еще поработать «в поле».
- Почему нет? - согласился Алексей. - Тогда... Ваня, ты поговоришь с Матвеем?
- Поговорю.
Им было безумно больно, и все трое цеплялись друг за друга и за привычные повседневные дела. Жизнь продолжается, есть привычная работа, и есть решения, которые, кроме них, никто не примет. Они должны. Этим все сказано.
Да и тетушка не поняла бы, погрузись они в глубокое горе и брось все дела. Она их любила.
Ох, тетушка...
* * *
В мире продолжался бардак, иначе и не скажешь.
На море победу одерживали попеременно то Англия, то Франция. Конкретного победителя не было, даже несмотря на помощь Дании. Много кораблей Кристиан выделить не мог, а Людовик активно финансировал каперов под началом некоего Жана Бара. Плавать стало попросту небезопасно, один корабль из четырех точно не доходил до места назначения.
К тому же порядка не было и в самой Англии. Шотландия таки признала малыша Карла своим правителем, но теперь шотландцы требовали, чтобы ребенка вернули им. Или хотя бы воспитывали в соответствии с шотландским духом. Людовик соглашался допустить к Карлу пару-тройку воспитателей, но кого?
Пока шли горячие споры.
Ирландия вообще собиралась провозгласить независимость. Софья потихоньку подкидывала туда деньги и оружие. Ей объединенное королевство и даром нужно не было, да и ирландцев жалко. Чего они, бедолаги, только не натерпелись от англичан за последние пару веков! Недаром же семьями в колонии уезжали!
В Европе тоже не было порядка. Никакого. Людовик воевал - и даже достаточно успешно, - но и сопротивлялись ему все сразу. Пфальц захватить так и не удалось, французские войска оттуда выбивали с завидной регулярностью. Погнали их и из Испании - с приходом к власти дона Хуана испанцы быстро восстановили прежнюю боеспособность.
В Гааге прошел конгресс для всех заинтересованных государств, входящих в Великий Союз, и на нем было решено сопротивляться Франции до конца. Особенно настаивали германские князья. Так бы они еще подумали, но Людовик с его тактикой «уничтожаю все» убил при этом и надежду на переговоры. Какой уж тут мир, когда сидишь и думаешь, станешь ты следующим или нет.
Правда, если бы все зависело только от германских князей, Людовик бы там прогуливался уже и вдоль и поперек. Как ни ненавидели его князьки, между собой им договориться было еще сложнее. Людовик - что? Людовик далеко, а вот сволочь сосед - это зло! Мирового масштаба!
Софья, посмеиваясь над германскими княжествами, называла их «еврокоммуналкой». Ссоры и склоки там царили, как на коммунальной кухне, нравы у князей были не лучше, чем у соседок Мани и Вали, разве что соль в суп друг другу не сыпали. Но хотели бы. Определенно.
Впрочем, с Рейна Людовика выкинули при помощи испанцев и португальцев. А нечего свинячить там, где люди бизнес хотят делать! Землю курфюрст уже выкупил, и строительство уже началось. Канал - штука хорошая.
А война... А что война? Чай, они не золото добывают, а людям надо что-то есть, где-то жить... Почему и не на строительстве канала? И люди были довольны и благодарны. Не все же могут уйти в разбойники? У кого-то семьи, дети маленькие, их кормить надо... А тут честный способ заработать. Грех не воспользоваться!
Людовик отыгрался на севере Италии - там французская армия действовала вполне успешно, перемежая осады с маневрами. Прошлым летом маршалы Вобан и Люксембург захватили Намюр и одержали победу при Стеенкерке. А еще через пару месяцев голландцы попытались вторгнуться во Фландрию, но были разбиты у Неервиндена и смогли только отбить у французов Юи.
Зато Виктор Савойский, словно мстя за предыдущие неудачи, разорил французскую область Дофине. Взял Амбрен, пожег все города, до которых дотянулся, - и ушел обратно за Альпы.
Людовик рвал и метал, но что тут поделаешь?
Поговаривали про мирные переговоры, но Людовик их точно пока вести не собирался. Самое время половить рыбку в мутной воде.
* * *
- Карлос, мне так жаль...
Его величество король Испании рыдал как дитя. И самый ужас состоял в том, что плакал он, сидя на полу и уткнувшись мокрым лицом в юбку Марии. Жены его старшего сводного брата. Увидел бы какой-нибудь ревнитель традиций - тут бы ему и кондрашка пришла...
Мария гладила великовозрастного ребенка по голове и думала, что этим должна заниматься его жена. Но дождешься от этой стервы!
Умерла королева Марианна[25 - В реальной истории она скончалась на три года позже, но там она была полновластным регентом, а не затворницей в монастыре. Здесь могла и пораньше из-за плохих условий жизни (прим. авт.).]. Карлос был в трауре. Понимая, что мать его гонит в пропасть, что допускать ее к управлению страной нельзя, равно как и выпускать на волю, он все равно любил ее величество. Мать же...
Кстати, не самая худшая. Про Марианну можно было сказать много нехороших слов как про правительницу, но сына-то она любила! Так что утешайте мальчика, Мария. Куда ж деваться?
Карлос самозабвенно рыдал. Маша гладила его по голове и всячески утешала, дон Хуан организовывал приличные похороны, ее величество Марианна-жена наматывала круги по дворцу, чтобы разыскать супруга и закатить ему еще один скандал (лучше - несколько), придворные сплетничали... В общем, все были при деле.
- Она меня любила. А я... я просто негодяй! Я не должен был...
- Должен, - оборвала его Маша. И в этот момент она была абсолютно похожа на Софью. Выражение лица, тон, сами слова... Копия сестры да и только. - Обязан. Когда ты принял корону, ты дал клятву пожертвовать всем - собой, семьей, родными, друзьями - ради блага своей страны. Ее величество была замечательным человеком и хорошей матерью, но она хотела власти. И совершенно для нее не годилась. Ты помнишь, правили фавориты? Хуана... моего мужа едва не убили. Просто потому, что он послушал тебя и пытался навести порядок. Тебя отстранили от власти, не давая сделать и шага?
Карлос глубоко и прерывисто вздохнул. Как долго плакавший ребенок.
- Мария, я все помню. Но это была моя мать!
Вместо ответа Маша погладила его по длинным волосам. Черт с ними, со вшами, потом искупаемся лишний раз.
- Бедный мальчик.
И сказано было так просто и спокойно, что Карлос действительно почувствовал себя ребенком. Рядом с кем-то более сильным, умным и очень добрым. Как же хорошо, что есть старший брат. И Мария.
Ему так не повезло. Любимая женщина умерла, мать умерла, вторая жена - кому б это счастье спихнуть, да вроде таких врагов и нету. И детей нет. Зато есть племянники.
Карлос вздохнул, вытирая слезы. Теплая рука гладила его по волосам. Хорошо, когда есть такие родные.
* * *