Глава 2
Глава 2
Во время высылки нетранспортабельных стариков, женщин и детей – более 700 человек – закрыли в колхозной конюшне и сожгли сотрудники НКВД. Но российские власти упорно отказываются признать факт массового убийства. Министерство культуры Российской Федерации даже назвало эти события «исторической фальшивкой».
В грозненской газете «Республика», №17, 1994г. была опубликована статья об уничтожении жителей горного чеченского аула. Она называлась «Хайбах — аул, которого нет». Вот небольшой отрывок из того исторического материала. «В ночь на 27 февраля 1944г, в горах выпал снег, осложнив и без того трудный путь в высокогорные селения для войск, выполняющих «специальное задание» советского правительства. Почти полумиллионное население равнинной части республики согнали на железнодорожные станции и, погрузив в вагоны, отправили на верную гибель в далекий Казахстан и Среднюю Азию. В горах, куда не могли добраться «студебеккеры», оставались люди в древних каменных саклях, которые ничего не знали о событиях на равнине. Как быть с ними? Отправлять с новыми эшелонами? Это сопряжено с огромными трудностями. Кроме того, уже отчитались об успешном выполнении задания. Часть здорового населения решили согнать вниз и отправлять вслед за другими. Оставшихся, кто не может спуститься самостоятельно - больных, детей, престарелых - сжечь...
Через несколько дней колонны войск двинулись в горы. Оставшихся жителей со всех хуторов Нашхоевского округа собрали в селении Хайбах под предлогом формирования транспортной колонны для дальнейшего отправления на равнину. Утопая по колено в снегу, медленно двигались вереницы людей в сопровождении военных. Жителей собрали в конюшне колхоза имени Лаврентия Берия, которую предварительно подготовили, обложили сеном, соломой, «чтобы до подхода повозок с лошадьми люди не мерзли».
Чеченцы давно ждали наступления времен, когда можно будет рассказать о «черном дне» депортации чеченцев и ингушей в Среднюю Азию. Наконец, казалось, это время настало. Один из авторов первой книги «Хайбах. Следствие продолжается» адвокат Муса Хадисов рассказывал:
«В 90-е годы впервые появилась свобода слова на радио, ТВ и в газетах. Тогда же появились публикации о трагедии в Хайбахе. Их было очень много. Я тогда работал в прокуратуре Урус-Мартановского района, прокурор Руслан Цакаев поручил мне съездить в Хайбах и исследовать этот вопрос. Мы создали комиссию и поехали в Хайбах. Мы нашли там фундамент сожженной конюшни, и кое-где остались стены. Затем туда ездил эксперт из Грозного. И вот началось подтверждение того, что там заживо были сожжены люди, и под землей находятся кости многих других жертв. Мы нашли там пуговицы обгоревшие, расческу, детали от одежды... Комиссия составила акт о том, что газетные публикации подтвердились. И вот тогда возбудили уголовное дело и расследование началось». (рис.1) (8)
Во время расследования работники прокуратуры опросили большое количество людей в близлежащих селениях – Рошни-Чу, Гехи, Гехи-Котар. Нашлись живые свидетели преступления. Они были в лесу в тот момент, когда сжигали конюшню в Хайбахе и издали наблюдали за происходящим. В то время чеченцы зимой скот содержали в лесу и по очереди присматривали за ним. Люди, чья очередь была в тот день, рассказали следователям о том, что они увидели: «Вместе с больными, детьми и стариками пошли и взрослые, молодые люди, не пожелавшие оставлять близких. Когда все собрались, ворота конюшни накрепко закрыли. Возглавляющий операцию начальник Дальневосточного краевого управления НКВД комиссар безопасности 3-го ранга Гвишиани скомандовал... поджигать...» (8)
Непосредственным свидетелем происходящего был и Зиявди Мальсагов. До выселения вайнахов он работал министром юстиции Чечено-Ингушской Автономной республики. Как человека партийного, его привлекли в качестве помощника выселения. Мальсагов как раз подъехал к конюшне, когда ее собирались поджечь по приказу начальника. Он подошел к Гвишиани и спросил: «Что вы собираетесь предпринимать?». Тот ему резко ответил, что, если он будет вмешиваться в процесс и скажет хоть слово, его тоже уничтожат. Гвишиани приказал поджечь конюшню, полную людей. Обложенная со всех сторон она мгновенно вспыхнула. Когда люди поняли, что их сжигают, стали кричать, взывать к помощи. Огромные ворота рухнули под натиском людей, и обезумевшая толпа хлынула наружу... Жуткие крики детей, стоны, ужас на лицах тех, кто уже успел выскочить из пепла, горящие живые люди, на которых лопается и расползается кожа... Из сотен стволов раздались автоматные очереди. Проход быстро заполнился телами расстрелянных, остальные заживо сгорели внутри. Никому не удалось спастись. (рис.2)
Мальсагов никогда не забывал того, что случилось в Хайбахе и в других селениях Чеченской республики во время выселения вайнахов. Сразу после смерти Иосифа Сталина он обратился к новому председателю Политбюро СССР Никите Хрущеву с просьбой расследовать преступление в селении Хайбах. Несмотря на то, что какие-то формальные шаги были предприняты, советская власть никогда не была заинтересована в раскрытии фактов таких преступлений.
Садист Гвишиани за это преступление был представлен Берией к правительственной награде и повышен в звании, стал генералом. А Сталин «за успешное выполнение важного правительственного задания на Северном Кавказе» всем участникам операции объявил благодарность....
В чем же причина такого жестокого убийства? – Власть была уверена, что никогда никто с них не спросит за эти преступления. Как утверждают свидетели, минимум, сгорело 700 человек. Некоторые так и остались безымянными, поскольку тогда не было паспортов, никто их не записывал.
По словам Гаева Саламатс, одного из свидетелей, «Это дело полностью доказано специально созданной комиссией для расследования. Второй раз доказано при помощи Степана Кашурко с нашим участием. Делали экспертизу с судебно-медицинскими работниками. Из моей семьи там погибло 14 человек. У председателя сельсовета Абухажи Батукаева сгорело 19 родственников. У Гелагаевых из Рошни-Чу – 39, у Тазуевых – 10». Так у многих людей погибло по 10, 15, 20 родственников.
Хоронили тела в очень сложных условиях. Их никто не считал, и времени не было считать. 147 трупов наспех похоронили на кладбище. И кости, которые нельзя было идентифицировать, захоронили в траншее – до лучших времен.
Гаев говорит о фильме «Приказано забыть», снятом Русланом Коканаевым. В нем чеченский режиссер немного рассказывает и историю своей бабушки, которая пережила трагедию высылки. Как выразился сам Коканаев, он и его съемочная группа стремились ни на шаг не отойти от правды и даже показали, как русские были добры к выселяемым чеченцам. Тем не менее цензура следовала за ними неотступно.
«Таких ограничений «Не ставьте этот кадр, и тот тоже уберите...» у меня было много. Несколько раз были претензии, говорили вырезать эпизод про убийство пациентов в Урус-Мартановской больнице. Но мы не убрали. Когда фильм уже смонтировали, остались довольны результатом. По моему мнению, на сегодняшний день фильма на таком профессиональном уровне, снятом чеченскими телекомпаниями, пока нет».
Российские власти в лице Министерства культуры решили, что события, показанные в фильме, «являются исторической фальшивкой» и «демонстрация фильма будет способствовать разжиганию национальной розни».
Видимо, совершая преступления, власти не разжигают рознь, делают это лишь рассказывающие об этих преступлениях.