Сердце султана

Когда я подошла к покоям Фахрие-султан, я постучала и медленно вошла. Внутри царила тишина, нарушаемая лишь едва слышным шорохом ткани и редким потрескиванием свечи; запах лекарств и горьковатого ароматa ладана висел в воздухе. Фахрие лежала на кровати, скрутившись калачиком, и я не могла представить, как ей теперь больно - как остры̆ этот удар от потери ребёнка, которого она так долго и нежно ждала.

Я сделала поклон.
- Госпожа... - прошептала я.

Подошла ближе, села рядом и взяла её руку, крепко сжав. Рукоять её была ледяной, пальцы дрожали. Она смотрела в одну точку, не моргая; в глазах застыл немой ужас, опухшие от слёз, как два тяжёлых озера, отражавших полумрак комнаты.

- Фахрие... Что произошло? - тихо спросила я. Она, наконец, перевела на меня взгляд.

В этом взгляде было столько боли, непонимания и растерянности, что у меня подложило под дых: словно под ногами провалилась земля.
- Вы узнали про Гюльбахар и Балибея?.. - решилась я рискнуть, удерживая голос ровным.

Она на мгновение удивлённо посмотрела на меня.
- Ты знала? - прошептала она; в её голосе не было ни обиды, ни злости - только уставшее, потаённое спокойствие, измученная усталость.

Я опустила взгляд.
- Да. Узнала случайно. Хотела рассказать Мехмеду, но никак не могла - всё время возникали другие проблемы, - объяснила я, и слова застревали в горле, как ком.

Она ничего не сказала, лишь тихо улыбнулась - печально, почти безнадежно.
- Я проследила за ним, - промолвила она, и голос её дрогнул. - Он стал слишком странным. Когда я увидела, как они с этой гадюкой куда-то уходят, мне стало ужасно плохо внутри: боль, унижение... - с её глаз скатилась слезинка, след которой сверкнул в тусклом свете.

Я сжала её ладонь сильнее, пытаясь передать хоть каплю тепла и опоры. Стало ясно, что никакие слова не унимут эту рану.
- Госпожа, вы ещё найдёте своё счастье. Главное, что они наконец ответят за всё. Только Мехмеда сейчас нет во дворце; как только он приедет, я ему всё расскажу, - говорила я спокойно, стараясь придать голосу ту уверенность, которой самой катастрофически не хватало.

- Так и хочется увидеть, как их головы слетят с плеч... - прошипела она, сжимая кулаки до бела. В её лице появилось что-то не просто решительное, а хищное: та самая скрытая ярость, что держит человека на плаву, когда всё вокруг рушится. Другая на её месте рыдала бы в истерике, а она сдерживает себя до последней нитки. Внутри неё сейчас жила одна лишь ненависть - и, может быть, в этом было её последнее утешение.

- Ещё: Гюльбахар беременна от Балибея, - сказала я, уже не в силах больше держать правду при себе. Думаю, этого она не знала.

- Тогда я и её ребёнка убью, - прошипела она с горькой улыбкой, аккуратно поднялась и села на край кровати. Голос её стал сухим, как лист: - Они убили моего малыша. Я убью их.

Я хотела что-то возразить, но в этот момент в покои вошёл Касым-ага. Он остановился у порога и сделал низкий поклон.
- Госпожи... - произнёс он.

Мы оба обернулись к нему. Он стоял прямо, лицо спокойное, но в его глазах не было ни тени удивления.
- Повелитель желает увидеть вас, Назлы-султан, - спокойно сообщил он. - И если у Фахрие-султан есть силы пойти к нему, он будет этому очень рад.

- Иди ты, - бросила Фахрие с горечью и снова медленно легла на подушку. - Я хочу ещё немного полежать, а потом пойду к нему. Вам лучше вдвоём поговорить, и ты ему всё объяснишь - тебе это будет сделать легче.

Я лишь кивнула, не стала спорить. Поднявшись, сделала поклон, направилась к выходу; Касым-ага пошёл за мной, и двери позади нас закрылись, оставив в комнате только слабое мерцание свечи и хрупкую тишину, в которой всё ещё звенела её боль.

Я вышла из покоев и направилась к Мехмеду, но вдруг позади меня раздался оклик Касым-аги. Он поспешно подбежал ко мне, тяжело дыша, и, оглянувшись по сторонам, чтобы убедиться, что никто не слышит, серьёзно посмотрел мне прямо в глаза.

- Назлы-султан... - сказал он тихо, почти шёпотом, и в его голосе звучало напряжение.

- Что случилось? - с непониманием спросила я, сердце тревожно забилось.

- Балибей сбежал после того, как Гюльбахар-султан заключили в темницу, - произнёс он быстро. - Повелитель, сразу же после совещания, когда ему всё объяснили, отправился искать беглеца. И когда нашёл его... - он запнулся, будто слова застряли у него в горле.

- Ну же, что?! - с паникой в голосе выпалила я.

- У них завязалась схватка на мечах. Повелитель получил ранение в плечо... но, хвала Аллаху, ничего критического. Рану уже обработали, опасности для жизни нет, можете не волноваться, - поспешно добавил он, заметив мой ужас.

Я шумно выдохнула, чувствуя, как облегчение окатывает меня с головы до ног. Самое страшное позади, Мехмед жив, и ничто не угрожает его жизни.

- Спасибо, - прошептала я и, не теряя ни секунды, ускорила шаг, направляясь к его покоям.

Я постучала в дверь и, услышав разрешение, вошла внутрь. В комнате царила напряжённая тишина. Мехмед стоял рядом с высоким мужчиной, по виду стражником, и говорил с ним сурово и жёстко. Его голос звучал низко, словно каждое слово было приговором.

Заметив меня, повелитель бросил короткий взгляд и кивнул мужчине. Тот молча поклонился, не смея поднять глаз, и поспешно вышел, прикрыв за собой дверь.

Когда мы остались одни, я сразу же кинулась к Мехмеду.

- Как ты? - тревожно спросила я, едва касаясь его плеча кончиками пальцев.

- Всё хорошо. Кто тебе рассказал? Я ведь просил никому ничего не говорить, - недовольно пробормотал он.

- Те, кто знают, что я всё равно узнаю, - с вымученной улыбкой ответила я. - Скрывать от меня нет смысла.

Я медленно расстегнула несколько пуговиц его рубашки и осторожно оголила плечо. На нём выделялась свежая повязка, белая ткань чуть потемнела от крови. Я не удержалась и нежно коснулась её ладонью, словно проверяя сама себя, что он действительно жив, что всё позади. Моё сердце дрожало от страха, а пальцы трепетали.

Мехмед, не отводя от меня взгляда, медленно взял мою руку и поднёс её к губам. Его горячее дыхание обожгло мою кожу. Наши глаза встретились - в них было столько боли, решимости и нежности одновременно, что я едва не расплакалась.

- Не волнуйся... со мной всё хорошо, - прошептал он. - Но я хотел убить его собственными руками.

- Не стоит так рисковать, - тихо сказала я, чувствуя, как сжимается горло. - Для этого есть воины. Они найдут его и убьют.

- Стража потеряла его след, - с яростью прошипел он, отводя глаза и сжимая кулаки так, что побелели костяшки пальцев. - После того как он ранил меня, все в панике бросились ко мне, а этот ублюдок воспользовался моментом и сбежал. Он предал мою сестру, плёл интриги за моей спиной, вынашивал планы, как убить меня, тебя и наших с тобой детей.

Я невольно опустила взгляд и закрыла глаза. В груди сжалось, дыхание стало тяжёлым. Мне было страшно. Он где-то там, на свободе... И я знала: молчать он не станет, будет мстить. А что если он сбежит окончательно, исчезнет в темноте и вернётся в самый неожиданный момент?..

- Милая... - голос Мехмеда стал мягче, он осторожно коснулся моих плеч. - Я уничтожу его. Обещаю. Тебе не нужно бояться, пока ты под моим крылом.

Я подняла на него глаза, и губы мои дрогнули в слабой улыбке.

Мехмед приблизился ближе и нежно коснулся моих губ поцелуем. Я почувствовала, как всё напряжение на миг уходит. Отстранившись, он прижал свой лоб к моему, и в этом простом жесте было больше, чем в любых словах.

- Ты - самое дорогое, что есть в моей жизни, - сказал он уверенно, его голос прозвучал твёрдо и спокойно. - Скоро этот кошмар закончится, я обещаю. Мы избавимся от всех, кто причинил тебе боль.

Я ничего не ответила. Просто крепко обняла его, уткнулась лицом в его плечо и не смогла сдержать слёз. Мне так хотелось, чтобы это всё и правда закончилось. Чтобы впереди нас ждала только тишина и покой.

Мы отстранились друг от друга, и он приобнял меня за талию. Мы сели на кровать, и я сразу же прижалась к нему сильнее, ощущая тепло его тела. Медленно я уложила голову ему на грудь, стараясь услышать биение сердца. Сердце Мехмеда глухо и ровно стучало, и этот ритм успокаивал меня больше, чем любые слова. Я аккуратно старалась двигаться, чтобы не задеть повязку на его плече и не причинить боль.

- Кто тебе всё рассказал? - вдруг тихо спросила я, не отрывая головы от его груди.

- Хюма, - спокойно ответил он, словно это было очевидно.

Я подняла голову и удивлённо посмотрела на него.

- Что? Её пытали? Или она сама свою госпожу предала? - вопросы срывались один за другим с губ.

- Сама, - сказал он, его голос был ровным, но с лёгкой тяжестью. - Когда я возвращался в покои после совещания, она уже стояла возле двери и заявила, что должна кое-что рассказать. Я пригласил её к себе, и она рассказала мне про связь Балибея и Гюльбахар, про её беременность и про то, что произошло с Фахрие.

Я отвела взгляд и задумалась. Зачем ей это делать? Может, она испугалась, что и её могут сделать виновной и казнить за то, что знала, но молчала?

- А с ней что ты сделаешь? - осторожно спросила я.

Мехмед медленно поднялся, опираясь рукой на спинку кровати.

- Она сейчас в гареме, а после казни Гюльбахар отправится из дворца своей дорогой. Сюда больше не сунется, - спокойно сказал он, словно это был простой факт, и в его голосе звучала твёрдость, не допускающая споров.

- А если Гюльбахар казнят, а Селим? Что с ним будет? - спросила я, ощущая дрожь в голосе.

- Ничего с ним не будет, Назлы, - сказал он как-то грубо, но твёрдо. - Мой сын будет знать правду о своей матери.

Я лишь кивнула, стараясь не показать, как сильно внутри меня колотится сердце.

Вдруг в дверь постучали, и в покои вошёл стражник.

- Повелитель, - сказал он, сделав глубокий поклон. - Мы нашли его и бросили в темницу.

После этих слов мы с Мехмедом одновременно резко поднялись. Он направился к выходу, но я схватила его за локоть. Он посмотрел на меня, полный недоумения.

- Я пойду с тобой, - заявила я твёрдо.

- Нет. Ты пойдёшь к детям, - уже грубо ответил Мехмед, не желая спорить.

- Я обо всём узнала раньше тебя и активно враждовала с ним, - сказала я, чувствуя, как напряжение в груди растёт. - Я имею право увидеть его перед последним вздохом.

- Кстати, насчёт этого... мы ещё не раз поговорим, - возмутился он, сдерживая эмоции.

Я опустила глаза, но тут же подняла их, выпрямилась и гордо посмотрела на него. Мой взгляд говорил: я стою на своём, выбора у него нет.

Он тяжело вздохнул, затем сухо сказал:

- Ладно.

Он переплел наши пальцы крепко и уверенно. Сердце моё забилось быстрее, но я почувствовала его поддержку и силу. Мы направились в темницу к Балибею, и каждый шаг отдавался глухим эхом тревоги и решимости.

***

Мы спускались по тёмной, сырой лестнице, каждый шаг отдавался эхом в каменном коридоре. Сердце стучало так громко, что казалось, его слышат все вокруг. Наконец-то мы дошли до камеры, где в углу сидел Балибей, скованный цепями. Его взгляд был острый, а фигура сгорбленная.

Нам открыли решётку, и мы вошли внутрь.

Он сразу же поднял глаза на нас и скривился в зловещей ухмылке.

- Я так просто не сдамся... - прошипел он, злобно поглядывая то на меня, то на Мехмеда.

Мехмед подошёл к нему и сел на корточки, чтобы оказаться лицом к лицу с пленником.

- И что ты сделаешь теперь? - спокойно произнёс он, но в голосе ощущалась сталь, суровость и непоколебимая решимость. - Ты как пёс в цепях.

Балибей усмехнулся, с трудом скрывая злость.

- Ты такой жалкий, что твоя наложница тебе изменяет, - прошипел он, будто специально пытаясь задеть Мехмеда.

Но Мехмед лишь хладнокровно посмотрел на него.

- Все, кого я люблю и кто мне дорог... любят меня, - сказал он спокойно и бросил взгляд на меня, затем снова повернулся к Балибею. - И этого мне достаточно. Мне не нужна любовь всех в этом дворце. Мне важно, чтобы меня любили мои дети и моя любимая женщина, а мой народ и слуги просто уважали и доверяли мне.

Балибей уставился на него, скрестив зубы в ярости.

- Да пошли вы оба! Всем вам скоро конец! - вдруг резко закричал он, голос дрожал от ярости.

Я стояла возле стены, просто наблюдая. Наверное, я должна была испытывать удовлетворение, ведь это означало одно - конец. Сухой, неизбежный конец. Но счастья я не чувствовала. Пока он дышит, пока говорит, пока смотрит мне в глаза словно пытается заглянуть в душу, покоя нет.

Мехмед поднялся и взял у стоявшего рядом стражника меч. Он проводил пальцами по лезвию, и металл сверкнул в тусклом свете лампы.

- Нет с тобой смысла говорить, - прошипел он. - Я лишил собственными руками жизни человека, которого считал другом, союзником, помощником... и с такой же лёгкостью сделаю это с тобой.

- Стой! - раздался крик. Мы одновременно обернулись, и в дверях стояла Фахрие-султан.

- Дай мне самой это сделать... - прошипела она, глядя прямо на Балибея. В его глазах появилось удивление, но оно мгновенно сменилось ненавистью.

Мы замерли и даже испугались, заметив её окровавленный наряд и меч в руках, уже залитый кровью.

- Фахрие... - начал Мехмед, но она перебила его.

- Мне будет намного легче, если я сама заберу их жизни. Гюльбахар уже получила по заслугам, теперь его очередь, - сказала она, медленно приближаясь к Балибею.

Но Мехмед мягко схватил её за плечи, стараясь остановить.

- Ты не в себе, родная. Не нужно тебе этого, слышишь? - говорил он нежно, пытаясь встретиться с её взглядом. - Дай я сам это сделаю.

- Это моя боль, моя проблема, - прошипела она, не отводя взгляда от Балибея, который смотрел на неё холодно, без эмоций.

- Мехмед... - вмешалась я, чувствуя дрожь в голосе. - Дай ей это сделать. Ей будет легче на душе потом.

Мехмед посмотрел сначала на меня, потом на сестру, кипящую от злости и ненависти. Он задумался, сжал губы, затем медленно и неохотно отошёл, позволяя Фахрие приблизиться к Балибею.

Они прожигая друг друга взглядом.

- Почему?... - прошипела Фахрие. - Почему ты так поступил со мной?

В её голосе не было печали или растерянности, только ненависть и злоба, холодная и ядовитая.

- Никогда тебя не любил. Вот и всё... - с усмешкой произнёс Балибей.

- А её любил? - с насмешкой спросила она, и в этот момент в камеру зашёл один из стражников. Он бросил бездыханное тело Гюльбахар прямо перед ногами Фахрие и Балибея. Балибей на мгновение застыл, не в силах отвести взгляд от тела любимой.

- Ах ты тварь! - рявкнул он на Фахрие, ярость в его голосе была слышна каждым словом.

- Такая же, как и ты, - бросила ему Фахрие с холодной усмешкой. Меч сверкнул в тусклом свете факела, и одним мощным ударом она снесла ему голову.

Я сразу же зажмурилась, тело дрожало, дыхание стало прерывистым и бешеным. Когда открыла глаза, ужасная картина снова предстала передо мной.

Фахрие бросила меч на пол и медленно подошла к Мехмеду, крепко обняла его. Он прижал её к себе, стараясь успокоить, а я стояла неподвижно, наблюдая за ними.

Тела лежали рядом, словно всегда мечтали быть вместе. Судьба распорядилась иначе: вместо трона и власти, которых они так жаждали, они получили лишь смерть и холодную, сырую землю.

Я глубоко вздохнула с облегчением и скатилась по холодной каменной стене, не сдерживая слёз.

Неужели это конец? Неужели все мои мучения наконец закончились? А что теперь? Как только я выйду отсюда, не появятся ли новые враги, ещё более страшные, чем эти? Я даже не хочу думать об этом.

Я просто хочу жить. Жить счастливо, вместе с моей семьёй.