25 Глава. Пока ты рядом.
Прошёл месяц.
Этот месяц тянулся бесконечно скучно и однообразно. Свадьба Хасана и Хандан, о которой так долго говорили, прошла с размахом неделю назад. Хандан выглядела по-настоящему счастливой, сияла от радости и даже нашла в себе силы подойти ко мне, поблагодарить за принятое решение и... извиниться за всё, что причинила. Я сделала вид, что простила её, но в душе надеялась: Хасан не подведёт. Заставит страдать.
После свадьбы, став зятем султана, Хасан и без моего вмешательства получил должность визиря. И, к удивлению многих, хорошо справлялся со своими обязанностями. Они с Хандан уехали в выделенный им дворец, и с тех пор Хандан во дворце больше не появлялась. Иногда мне казалось, что Хасан мог что-то сделать с ней... но если честно — мне было всё равно.
Сейчас меня волновало совсем другое — моя возможная беременность.
Весь месяц я каждую ночь проводила с султаном. Если выпадал свободный день, мы вместе катались верхом, уезжали в охотничий домик, где были только мы вдвоём. Это были редкие минуты счастья, когда я забывала обо всём.
В гареме же царила тяжёлая, тягучая тишина. Все косились на меня с неприязнью. С Гретой я больше не разговаривала и не собиралась — она, похоже, сблизилась с Хюрниса. Что ж, пусть идут ко дну вместе.
Валиде-султан была явно недовольна мной. Я знала причину — я рассказала Мехмеду, что она разрешила Хандан выходить в сад. С тех пор она перестала звать меня в сад, игнорировала в коридорах, больше не приглашала в свои покои и смотрела на меня с холодным презрением.
Гюльбахар, как и всегда, пряталась под её «крылом» и, очевидно, пыталась что-то выведать. Но, к её разочарованию, у неё ничего не получалось. Каждый раз, когда мы пересекались, она кидалась на меня проклятиями, на которые я отвечала полным равнодушием — просто проходила мимо, даже не оборачиваясь. Ещё я стала мусульманкой, чем очень обрадовала Мехмеда.
Неделю назад я начала замечать за собой странности. Я стала много есть — больше, чем обычно. Утром не могла встать с постели, хотелось только спать. Настроение резко менялось, от слёз до смеха — и наоборот. Усталость накатывала волнами. Всё это не давало мне покоя.
Сегодня я снова ходила по комнате, не находя себе места, с замиранием сердца ожидая лекаря.
— Хатун, ну сядь ты уже, — устало сказала Нигяр, наблюдая за моими метаниями.
— Я уверена! Я чувствую, что беременна! Я ем, как за двоих, у меня скачки настроения, я постоянно устаю! — радостно выпалила я, и в голосе моём чувствовалось волнение, смешанное с надеждой.
— Это тебе только кажется. Не радуйся раньше времени. У тебя уже, похоже, паранойя, — спокойно ответила она, сложив руки на груди.
— Где же этот лекарь?! — раздражённо воскликнула я, резко повернувшись к двери.
Наконец, в покои вошли Тарин-хатун и лекарь. Моё сердце тут же забилось чаще.
— Наконец-то! — обрадованно сказала я и почти тут же легла на постель. — Вы уже сообщили Валиде?
— Успокойся. А что я ей скажу, если тебя ещё даже не осмотрели? — спокойно произнесла Тарин-хатун.
Лекарь подошёл ближе и начал осмотр. Мне было немного неприятно, но я терпела, сжав зубы. Я закрыла глаза и молилась про себя:
"Дай Аллах, чтобы я была беременна..."
Если это так — тогда можно начинать игру, о которой говорил Хасан.
Наконец-то лекарь поднялась после осмотра. Я тут же вскочила с постели, поправила платье и с нетерпением взглянула на неё:
— Ну что? — спросила я, затаив дыхание.
— Поздравляю, хатун. Вы действительно беременны, — спокойно ответила она.
Кажется, я даже подпрыгнула от радости, не веря своим ушам. Улыбки расплылись на лицах Тарин-хатун и Нигяр-калфы.
Тарин-хатун, не скрывая довольства, достала из-за пояса мешочек с золотыми монетами и протянула его лекарю.
А я тем временем сорвалась с места и побежала к покоям Мехмеда.
— Хатун, не беги! — крикнула мне Тарин-хатун с лёгкой усмешкой, но я её уже не слышала — сердце стучало слишком громко.
Перед покоями султана стоял Хасан-паша. Он вышел как раз в тот момент, когда я подбежала. Увидев мою сияющую улыбку и блеск в глазах, он нахмурился, не понимая, что происходит.
— Что-то случилось? — спросил он с подозрением.
— Я беременна... Наконец-то беременна, — прошептала я, сдерживая счастливые слёзы.
Он расплылся в искренней улыбке.
— Поздравляю. В таком случае можешь заходить — повод более чем достойный, — сказал он и отодвинулся, пропуская меня внутрь. Я стремительно вошла, и за мной тут же закрылась дверь.
В покоях Мехмеда было тихо. Он стоял у камина с каким-то уважаемым мужчиной, погружённые в серьёзный разговор. Увидев меня, тот мужчина поклонился, а Мехмед — улыбнулся. Я ответила лёгким поклоном.
— Можем поговорить? — обратилась я к Мехмеду.
— Что-то срочное? — прищурился он.
— Я пойду, повелитель, — вмешался мужчина.
— Хорошо, Балибей. Подготовь всё. Пусть всё будет готово, — сурово кивнул ему Мехмед.
Мужчина ещё раз поклонился, проходя мимо меня склонил голову, как и я в ответ. После этого он покинул покои.
— Такая светлая улыбка на твоём лице уже радует меня, — с нежностью сказал Мехмед, подходя ближе и крепко обняв меня.
— Я беременна, — прошептала я ему на ухо.
Он резко отстранился, удивлённо смотря мне в глаза, а затем... засиял. Подхватив меня на руки, он закружил, и мы оба смеялись, не в силах сдержать эмоции. Он прижал меня к себе и жадно впился в мои губы. Я крепко обняла его, словно боялась отпустить.
— Теперь ты будешь под строгим надзором, пока меня не будет, — внезапно серьёзно произнёс он, убрав прядь волос с моего лица.
Моя улыбка тут же исчезла.
— В смысле "тебя не будет"? Я хочу быть рядом, чувствовать себя в безопасности и сохранить нашего ребёнка. С тобой. — Голос мой дрожал.
— Завтра мы отправляемся в поход. Он продлится несколько месяцев, — ответил он, голос стал твёрже. — Но я обещаю, что до твоих родов вернусь.
Я не могла поверить в это. Словно весь мой счастливый момент растворился в воздухе. Даже Хасан-паша уедет... Кто останется со мной?
— Я могу поехать с тобой! Я не буду мешать, клянусь! Я просто не хочу быть одна. Здесь, в гареме, каждая — змея. Они только и ждут, чтобы навредить мне... — слёзы начали подступать к глазам.
— Назлы... милая... — мягко сказал он, прижимая меня к себе. — Я клянусь, никто не посмеет тронуть тебя, даже если меня не будет рядом. Я буду писать тебе письма, и ты пиши. Рассказывай обо всём. Ты и не заметишь, как пролетят эти месяцы.
Я не выдержала и зарыдала у него на груди, обнимая его как в последний раз.
Я должна быть сильной. Теперь — вдвойне.
Или это просто гормоны?
— Тише, тише... Всё будет хорошо, — шептал он, гладя меня по спине.
Я отстранилась, вытерла слёзы, глубоко вздохнула и, гордо подняв голову, посмотрела ему прямо в глаза.
— Если так нужно — я подожду. И буду беречь себя и нашего шехзаде, — твёрдо сказала я.
— Вот и умница. Отдохни. Позже тебя позовут ко мне, — с теплотой произнёс он.
Я кивнула.
— И не смей расстраиваться, ясно? — добавил он, подмигнув.
— Хорошо, — слабо улыбнулась я и вышла из покоев, где меня уже ждал Хасан-паша.
Я шла медленно, словно весь восторг улетучился.
— Уже знаешь, да? — тихо спросил он.
— Ты тоже уезжаешь? — глядя вперёд, спросила я.
— Да. Но не волнуйся. Никто не посмеет приблизиться к тебе. Я лично прослежу, чтобы за тобой следили и оберегали тебя от любых опасностей. И прошу тебя — не ищи сама себе проблем. Особенно сейчас, когда ты в положении, — спокойно сказал он.
Я просто кивнула.
— Пока меня не будет, Хандан вернётся во дворец, — добавил он.
— Почему она не приезжала всё это время? — спросила я с лёгкой насмешкой.
— А зачем? Чтобы раздражать тебя? Пусть сидит у себя. — Он усмехнулся. — Знала бы ты, какая она теперь паинька. Делает всё, что я скажу, будто я султан, а она — послушная рабыня.
Я не сдержалась и усмехнулась в ответ.
— Похвально. Умеешь подстраивать под себя людей, — заметила я, чуть улыбнувшись.
— Вот так и улыбайся почаще, а не грусти, — сказал он мягко.
Мы обменялись взглядами и короткими кивками.
Я пошла в свои покои.
Теперь всё менялось. Внутри меня — новая жизнь. А снаружи — слишком много врагов.
Но я справлюсь. Обязательно справлюсь.
***
На улице уже темнело, а я только проснулась.
Сон буквально сваливал с ног, как будто всё тело стало ватным. Кажется, с момента объявления о моей беременности прошло всего несколько часов, а я уже чувствовала, что никому это не по душе. Ни одна из наложниц, ни даже Валиде.
Я тёрла глаза, зевая, потом поднялась с постели и потянулась, когда в покои постучали.
— Назлы-хатун, вас ждёт повелитель, — раздался за дверью голос Касыма-аги.
— Сейчас буду, — сухо отозвалась я.
Он ушёл, а я поспешно стала собираться.
Я уже почти дошла до покоев султана, когда, проходя мимо поворота, услышала знакомый голос. Гюльбахар. Она стояла, оживлённо жестикулируя, и разговаривала с мужчиной, которого я видела днём в покоях Мехмеда — кажется, его звали Балибей.
Я остановилась за углом, затаив дыхание, стараясь уловить хоть что-нибудь из их беседы. Слова были приглушёнными, как будто они специально шептались.
Гюльбахар говорила резко, жестикулируя руками, а он стоял спокойно, почти не реагируя, только изредка кивал.
Кто он такой?.. Почему она с ним так говорит?
— Ты должен убрать её. Она может принести нам большие проблемы, — наконец услышала я часть её фразы.
По спине пробежал холодок.
— Госпожа, сейчас не до этого. Завтра мы отправляемся в поход. Повелитель не будет рядом, но она будет под охраной. Лучшие стражники гарема — как тени. Никто их не увидит, но если кто-то подойдёт к ней — они убьют на месте. — Голос его был спокоен и твёрд.
— Она беременна, ты понимаешь?! — вспыхнула Гюльбахар. — Повелитель приказал следить за ней, как за зеницей ока!
— Тогда лучше и вовсе оставить её в покое. И ещё раз повторяю: не вмешивайте меня, госпожа, — сурово произнёс он.
Я услышала их шаги и тут же метнулась к покоям Мехмеда.
Меня впустили сразу. В покоях уже был накрыт стол, но самого султана не было.
— Мехмед! — позвала я.
Тишина. Я прошла вглубь — и увидела его на балконе. Он держал на руках Селима и показывал ему город, тонущий в огнях ночи. Их силуэты были спокойными и почти умиротворяющими.
Я подошла ближе.
Увидев меня, Мехмед улыбнулся и опустил Селима на пол.
— Селим, — обратился он к сыну, пока тот с любопытством смотрел на меня, — Назлы-хатун носит под сердцем твоего братика.
Селим удивлённо уставился на мой ещё плоский живот.
— И пока меня не будет, ты, как настоящий мужчина, должен защищать её, — добавил Мехмед.
Защищать... от кого? От собственной матери?
Я вздрогнула, когда Селим неожиданно подошёл ко мне и положил свою маленькую ладонь на мой живот.
— А как он туда попал? И когда вылезет? Долго мне его охранять? — спросил он, совершенно серьёзно.
Мы с Мехмедом рассмеялись.
— Потом узнаешь. Он ещё немного поживёт в животике, а когда родится — сможете играть вместе, — объяснил он с мягкой улыбкой.
Селим лишь кивнул, довольный.
— А теперь пойдёмте за стол, — сказал Мехмед, обнимая меня за плечи.
Мы сели ужинать. Всё было удивительно... по-семейному. Мы ели, разговаривали, смеялись. Всё было так тепло и по-настоящему, как будто так будет всегда.
Но вдруг в дверь постучали, и в покои вошла Гюльбахар. Она низко поклонилась, а затем подняла подбородок с подчеркнутым достоинством.
— Я пришла за Селимом. Ему пора спать, — произнесла она ровным голосом.
— Я не хочу спать! — возмутился мальчик.
— Мы с тобой уже договаривались об этом, — нахмурился Мехмед.
Селим тяжело вздохнул, поднялся из-за стола и пошёл к матери.
— Гюльбахар-султан, — обратилась я к ней, и оба — она и Мехмед — удивлённо посмотрели на меня.
— О чём вы говорили с Балибеем? Вы были так увлечены беседой... — произнесла я с лёгкой улыбкой, будто невзначай.
Мехмед метнул на неё такой взгляд, от которого стыла кровь в жилах.
— Ни с кем я не разговаривала, — холодно сказала она.
— Разговаривали. Я слышала, как вы обсуждали, как убрать меня вместе с ребёнком. Говорили о "лучшем охраннике", который словно тень и убьёт любого, кто ко мне приблизится. Всё слышала. Всё. — Я не отводила взгляда.
Мехмед сжал кулаки, в его глазах сверкнул гнев. Гюльбахар побледнела и испуганно посмотрела на него.
— Кажется... — начала она, но он её перебил.
— Не смей оправдываться. Стража! — громко приказал он.
В покои тут же ворвалась стража.
— Отведите султану в её покои. Запретите выходить. Никого к ней не пускать до моего возвращения, — с ледяной холодностью произнёс он.
Гюльбахар промолчала, лишь слеза скатилась по её щеке. Она молча взяла Селима за руку и ушла.
Дверь за ними закрылась.
Мехмед выдохнул, взял за руку и нежно поцеловал мои пальцы.
— Всегда так делай... — прошептал он.
Я улыбнулась. Сейчас я действительно могла дышать спокойно.
Мы продолжили ужин, разговаривали по душам, смеялись.
Позже устроились у камина. Я прислонилась к нему спиной, он сидел позади, обняв меня. Иногда целовал в шею, шептал нежности. Его руки охватывали меня целиком, и я чувствовала себя в полной безопасности.
— Когда вернусь, весь день буду принадлежать только тебе, — прошептал он на ухо.
— Я запомню, — усмехнулась я.
Я повернулась, крепко обвила его шею руками и поцеловала. Он прижал меня к себе и мы слились в поцелуе, полном чувства и желания.
Потом он встал, поднял меня на руки и понёс к кровати.
Эта ночь была незабываемой. Мы отдавались друг другу, как в последний раз.
Я хотела, чтобы она никогда не заканчивалась.
Но утро всё равно наступило.