Пустошь

  Эпилог.
Глава 29. "Leave it all the rest" - "Оставь все остальное "

"I dreamed I was missing
You were so scared
But no one would listen
‘Cause no one else cares
After my dreaming
I woke with this fear
What am I leaving?
When I'm done here
So if you're asking me I want you to know
When my time comes
Forget the wrong that I've done
Help me leave behind some reasons to be missed
And don't resent me
And when you're feeling empty
Keep me in your memory
Leave out all the rest
Leave out all the rest"
Linkin Park – Leave it all the rest

«Мне приснилось, что меня не было рядом,
И ты до смерти перепугался,
Но никто не внимал твоему страху,
Потому что всем остальным на меня было наплевать.
Пробудившись ото сна,
Я ощутил этот страх:
А что я оставлю после себя,
Когда моя миссия на земле будет выполнена?
Если ты спрашиваешь меня, я хочу, чтобы ты знал:
Когда пробьёт мой час,
Забудь о зле, которое я совершил.
Даже во мне есть то, по чему будешь тосковать.
Не держи на меня зла.
Если вдруг ты почувствуешь пустоту внутри,
Вспомни обо мне,
Вычеркнув из памяти всё плохое,
Вычеркнув из памяти всё плохое»

– Итачи, возьми трубку, – прошипел Наруто, раскачиваясь взад-вперёд.
Он сидел на полу и просто пытался дозвониться хоть до кого-нибудь.
Когда стало ясно, что Саске нет нигде в общаге, Узумаки запаниковал. Сердце,
кажется, перестало биться, но Наруто упорно обходил каждую комнату на
этаже, выспрашивая у соседей, не видели ли они брюнета.
Заглянул раз пять на оба балкона, даже на соседнем этаже.
Единственной, кто пролил свет на происходящее, оказалась вахтёрша. Женщина рассказала нервному блондину, что час назад зашёл какой-то темноволосый молодой человек и вышел уже не один, а с соседом Узумаки. Точнее, буквально
вынес оного из здания.
Поэтому Наруто и решил, что Саске уехал вместе с Итачи.
Увы, телефон брюнет с собой не взял, оставив сиротливо лежать рядом с новой пачкой сигарет, которую, кажется, успел открыть перед отъездом.
Наруто уткнулся головой в руки, стараясь не накручивать себя. Учиха и раньше уходил.
Да кого он обманывает?!
Наруто подскочил на ноги, бросившись к двери. Саске не мог так поступить с ним под конец…
Узумаки практически ничего не видел, мчась по коридору, поэтому столкновение с Нагато не удалось избежать. Красноволосый ухватил рвущегося куда-то парня
за плечи, заставляя заглянуть в глаза.
Узумаки выглядел более чем взволнованным: взъерошенные волосы, бледное лицо, искусанные в приступе нервозности губы и расстёгнутая куртка.
– Наруто, что случилось? – выпалил парень.
– Пусти, мне надо идти!
– Куда? Да стой же ты!
Узумаки попытался вырваться, но руки Нагато ловко поймали его за сгиб локтя,
останавливая.
– Да в чём дело?!
– Саске.
Этого имени было достаточно, чтобы красноволосый всё понял и ещё сильнее
уверился в том, что пускать Узумаки куда-то в таком состоянии очень глупо.
Парня била нервная дрожь, он явно плохо соображал, что делал и куда шёл.
– Пойдём. Расскажешь, а я тебя потом подвезу.
– Нет! Ты не понимаешь, он…
– Наруто, успокойся.
Нагато обхватил парня, прижимая к себе и выдыхая в вихрастую макушку.
– Тебе нужно время. Пойдём.
Узумаки сначала упирался в грудь друга, позже всё же согласно кивнул,
направляясь следом в комнату красноволосого.
Пэйн встретил давнего знакомого, которого не видел так долго, вилянием
хвоста, но Наруто лишь рассеянно мазнул рукой по бархатной шерсти животного и сел на диван.
– Рассказывай, – выдохнул Нагато, вытаскивая из стола стакан и быстро наливая туда какой-то настойки, пахнущей травами.
– Ему очень плохо было, – с трудом начал Наруто, смотря перед собой и ничего не видя. – Около недели или чуть меньше… а потом он…
Нагато прервал друга, заставляя выпить терпкого напитка и тут же запить
водой. Судя по вкусу, это было какое-то успокоительное, и блондин благодарно
взглянул на Нагато. Сейчас ему не помешалось бы успокоиться: тело трусилось, руки стали совсем ледяными, а зубы то и дело выстукивали нервную дрожь.
Узумаки не мог представить, что с ним будет, если… Он отказывался это даже произносить.
– Продолжай, –напомнил парень, садясь рядом с блондином.
– Он попросил сходить в магазин. За соком, – Наруто как-то улыбнулся, словно эта просьба давала ему ещё тогда смутную надежду, а затем взгляд парня вновь стал стеклянным. Надежду забрали, предав.
– А когда ты вернулся, его не было в комнате?
Узумаки кивнул, роняя голову на руки и шумно выдыхая.
– Я знаю, что его брат был у нас и забрал его, но я не могу дозвониться. Я вообще
не знаю, что делать. Куда идти и кому звонить. Понимаешь?
– Иногда лучшее действие – это ожидание.
– Но я не могу ждать!
Наруто аж подбросило на ноги от осознания того, что всё это время ему
придётся жить в неведении, в болезненном ожидании не менее болезненных слов. Гадать, злиться и не находить себе места из-за глухо бьющейся за рёбрами надежды.
– От того, что ты волнуешься, легче никому не станет.
– Тебе легко быть спокойным, да?! – раздражённо выпалил парень. – Ты же не любишь Саске!
Замерли все. Даже Пэйн перестал чесаться.
Прижав руку ко лбу, Наруто с обречённым вздохом опустился на диван, сгибаясь пополам и утыкаясь лицом в колени. Признаться в этом самому себе было тяжело. А выпалить перед Нагато оказалось очень просто…
– Наруто, тебе нужно переждать, – подал голос Нагато спустя некоторое время.
Его рука легла на спину парня, успокаивающе поглаживая.
Было жалко смотреть на этого наивного доброго человека, над которым жизнь
так жестоко подшутила.
Нагато знал, как это – жить, потеряв кого-то. И был уверен, что ушедшим
гораздо легче, чем тем, кто остался. Ведь они не существуют потом остаток
жизни с зияющей дырой внутри груди.

***

Орочимару тяжело вздохнул, небрежно отбрасывая от себя папку Учихи.Всё, что он мог – тот взял и использовал. Остальное это всего лишь бумага и
чернила, а так же кости, мясо и кровь. Ну, может быть, пучки нервов… а так, в
целом, мусор, когда-то бывший человеком.
Орочимару быстро отпускал, хотя должен был признаться самому себе, что эта история захватила его чуть более цепко, нежели другие. Возможно, из-за упрямого нежелания Учихи сдаваться? Или из-за того, что его болезнь действительно имела лицо?
Орочимару покачал головой, закуривая.
Люди – это открытые книги. Но иногда из них можно вырывать страницы.
И забавно смотреть, как они становятся тоньше, как потом нельзя найти в них
какой-то былой закономерности.
Ведь половины страниц уже нет.

***

Наруто лежал в их комнате.
В его комнате.
Он смотрел на потолок и пытался понять, что… что интересного в штукатурке всегда видел Саске? Он хотел увидеть это тоже, но не мог.
Два дня прошло с того момента, как Учиха пропал из его жизни.
Будто и не было.
Наруто даже ходил к их дому, но оттуда вышел мрачный Фугаку и сказал, что у
него больше нет сыновей. Мужчина выглядел неважно, и от него пахло
алкоголем…
Наруто пошёл бы к Орочимару, но не знал, где тот живёт, а на звонки доктор не отвечал.
Как и Итачи.
Сейчас Узумаки начало казаться, что ничего этого и не было. Не существовало, и он сам придумал себе многое. Но потом взгляд падал на телефон Саске, на его толстовку, рюкзак, таблетки и сигареты, лежащие на столе так, как их оставил хозяин. Одна слегка вытянута, а вторая поломана… и красная дешёвая зажигалка поверх. Он не успел закурить? Или не смог?
Руки почти привычно набрали номер Итачи. Длинные гудки.
– Да?
Сердце болезненно стукнуло о рёбра, и Наруто даже не сразу смог ответить,
лишившись голоса из-за сжимающей грудь боли.
– Итачи… что…
Блондин схватился за грудь, понимая, что не выдержит.
– Наруто?
– Да… что с… Саске? Почему вы…
– Саске больше нет, Наруто.
– Ч-что? Я… повтори…
– Он умер.
Трубка всё-таки выпала из рук, и многострадальный телефон раскололся о пол.
Парень медленно опустился на кровать, смотря перед собой.
Умер…
Страшное слово.
Узумаки думал, что будет больно.
Было больно. Оглушающе. Разрывающе изнутри. Так останавливается сердце? Если да, то оно остановилось.

***

Итачи отложил телефон в сторону, прикрывая глаза. На плечо легла рука, и послышался голос.
– Пора. Вам нельзя здесь находиться.

***

Нагато наблюдал за своим другом, временно перебравшись в его комнату.
Оставлять Наруто сейчас было нельзя, хотя Узумаки изо всех сил доказывал
обратное. Он даже в институт ходил, но красноволосый догадывался, что только
из-за того, что не мог оставаться в этой комнате один надолго. А когда возвращался, то просто лежал на кровати, слушая одну и ту же песню на
повторе в наушниках, пока не засыпал.
Нагато злился, понимая, что Наруто всё-таки потерял ту нить, что держала его всё это время. Надежды рухнули, чуда не случилось. И жить без Учихи стало ещё сложнее, чем с ним.

***

Обычный вечер пятницы, когда ничего особенного произойти не может, потому
что всё самое особенное уже произошло и навсегда осталось в памяти.
Наруто удалось выпроводить Нагато из комнаты, мотивируя тем, что нужно
заниматься…
Хотелось одиночества и тишины. Не хотелось, чтобы кто-то смотрел на тебя так, будто ты вот-вот сломаешься и выбросишься в окно.
Рука сама собой скользнула к всё ещё лежащим на столе сигаретам Саске.
Наруто не трогал их, обходя стороной, и лишь взглядом прохаживался изредка. А сейчас пальцы всё же коснулись тонкой папиросной бумаги и вытащили одну палочку.
Почему он их так любил?
Наруто провёл шершавым фильтром по губам, пытаясь понять, а затем зажал
его. Даже бумага казалась горькой. Рука скользнула к зажигалке, и вскоре
маленький огонёк тлел перед глазами.
Самое страшное чувство – это чувство присутствия. Ты не можешь отделаться от него, хотя человек давно ушёл. Ты просыпаешься каждую ночь, потому что чувствуешь его взгляд. Ты засыпаешь и слышишь его голос.
Наруто казалось, что вот-вот Саске войдёт в двери, зло бросит что-то о дрянной погоде и о том, что Узумаки опять не купил кофе. Скинет небрежно мокрую куртку на кровать и бросит у стола рюкзак. Взгляд скользнул к кровати бывшего соседа.
А потом он сядет там, напротив, складывая ноги по-турецки, и закурит, буравя Наруто взглядом до тех пор, пока блондин не отвернётся.
А потом будет разговор о том, что никто никому ничем не обязан, что ему
плевать… И хочется почувствовать рядом того, кого уже нет. И услышать хочется…
– Придурок, – тихо повторил Наруто, подкуривая.
Саске всегда курил только эти сигареты.
Терпкий дым…
Вкус его губ.
Запах его волос.
Наруто не выдержал, уткнулся лбом в столешницу, сжимая фильтр зубами до
боли в челюсти.
Дым поднимался и бил в глаза, щипал и выдавливал слёзы.
А может, это вовсе и не дым заставлял солёную влагу капать на пол крупными
каплями…

***

Каждый день…
По одной сигарете.
Как попытка дотянуться до того… другого мира.
Каждый день, по одному его вздоху…
Колючее тепло рук этого человека, без которого оказалось слишком трудно.
Невозможно.
Терпкий дым, пропитавший всё насквозь.

***

Наруто шёл по улице. Под ногами хрустел снег, который он ненавидел.
Скоро должен был быть Новый год, но Узумаки не замечал развешанных всюду плакатов и гирлянд.
Возвращаясь ночью из института, он невидяще смотрел в тёмное окно трамвая, за которым всё расплывалось и причудливо меняло формы.
Было плевать на всё. Но приходилось заставлять себя жить. Ради родителей, не делать им больно. Говорить, что друг просто уехал, что он, Наруто, в порядке.
Что это пройдёт.
Но «это» терзало сердце каждую ночь, когда в тёмной комнате Наруто
выкуривал очередную его сигарету.
И понимал, что когда пачка опустеет совсем, то он уйдёт навсегда.
Придётся отпустить.
Пару раз Наруто даже съездил к Джирайе, но не смог находиться там… слишком многое даже в глухом лесу напоминало о Саске.
Этот человек сумел пропитать терпким запахом сигарет всё вокруг. Всю жизнь
Наруто.

***

Свинцово-серое небо тяжело нависало над этим местом, и иногда казалось, что
оно вот-вот опустится, накрывая с головой. Холодный ветер бросал в лицо какую- то изморозь, отдалённо похожую на снег. Нормальной зимы не вышло. Жалкое подобие ледяного и снежного царства. И теперь под ногами шелестел гравий вместо снега.
Узумаки обещал себе никогда не приходить сюда, где всё началось.
Пятак так и остался нетронутым. Старую площадку снесли, но нового ничего не построили.
И осталась только пустошь.
Кажется, она поселилась и в сердце Наруто.
Нагато говорил, что главное переждать и всё пройдет, нормализуется более-
менее. Узумаки хотелось в это верить, но он видел грустные глаза друга и
понимал, что для него до сих пор ничего не изменилось. Да и не сможет
измениться.
Проломленная к чертям грудная клетка с пустотой вместо сердца никогда не
срастётся вновь, не покроется кожей. Там больше не будет ни тепла, ни ударов.

***

Наруто держался до весны. Он не хотел идти на кладбище, он не хотел видеть
на холодном камне имя…
В кармане лежала одна последняя сигарета, которая стала единственной
связью. И красная зажигалка без газа…
Но он не смог…
Он стоял у калитки дома Учих и не знал, куда себя деть, если сейчас вновь
выйдет их отец…
Но вышел Итачи.
Парень выглядел измождённым и очень бледным, словно не спал много дней.
– Наруто, – кивнул он, совершенно не удивляясь увидеть на пороге своего дома этого прилипчивого блондина.
– Я… – сбивчиво начал Узумаки, сжимая в кармане толстовки зажигалку. –
Вещи… Он протянул Итачи рюкзак Саске, комкая лямку до побелевших костяшек. В рюкзаке лежала куртка, разбитый телефон и кружка хозяина. Нагато заставил избавиться от этих вещей, настояв также на том, чтобы Наруто уехал хотя бы на неделю к Джирайе.
Билеты на электричку были куплены, родители предупреждены, а в институте взят больничный.
Итачи принял рюкзак, продолжая вглядываться в парня.
Наруто осунулся, загар с лица пропал, а под глазами залегли тени.
– Ты в порядке? – тихо спросил старший Учиха.
Старший…
Просто Учиха. Ведь младшего уже не было…
– Да, – соврал Наруто. Он научился врать на этот простой вопрос, который
задавали из глупой вежливости. – Мы переезжаем с родителями в другой город. Им по работе, а для меня там институт даже нашёлся.
Информация лилась из Наруто, заглушая желание спросить Итачи, как всё случилось. Узумаки дал себе слово – не спрашивать. Лучше будет, если он
запомнит Саске живым.
Блондин даже улыбаться со временем научился, но только вот с Нагато этот
фокус не проходил: красноволосый всегда всё видел по глазам.
Взгляд скользнул по дому за спиной Итачи. Все окна были закрыты, кроме
одного, и Наруто как-то мимоходом отметил, что там была комната Саске.
Сердце вновь болезненно кольнуло, хотя колоть уже было нечего.
Это просто орган для перекачки крови.
Чувствовать оно разучилось ещё в ноябре.
– А ты?
Итачи поджал губы и кивнул, мол, всё нормально.
– Удачи, Наруто.
С этими словами Учиха скрылся за высоким забором, забирая с собой рюкзак.
Узумаки прислонился рукой к шершавым камням, восстанавливая дыхание. Глупо было идти сюда… очень.
Воспоминания ударили в голову так сильно, что сейчас было трудно даже
пошевелиться. Но пришлось.
Наруто отлип от забора и направился прочь по тротуару в сторону автобусной
остановки.
Мысли вновь крутились где-то на фоне, и Узумаки просто пинал попавшийся под кеды камушек.
Он не знал, что будет делать, если визит к Джирайе не прочистит мозги.
Конечно, выход всегда был – в окно, но Наруто не хотел так. Слишком хорошо
понял, насколько больно ранит чужая смерть. А вокруг него было слишком много людей, которым он был не безразличен.
Вибрация в кармане заставила Узумаки вздрогнуть и вытащить телефон из
джинс.
Неизвестный номер…
Наруто всё-таки нажал на кнопку приёма вызова. Наверняка из деканата.
Больше некому.
– Алло? – отозвался Наруто, продолжая пинать камушек.
По ту сторону молчали, было слышно какое-то то ли шипение, то ли дыхание.
– Да? Я вас слушаю, – громче повторил Наруто, отворачиваясь от проезжей части, по которой, однако, никто не ездил.
На миг блондин захотел поверить, что сейчас в трубке раздастся знакомый
хрипловатый голос…
– Узумаки Наруто?
Женщина. Блондин прикрыл глаза ладонью, нервно усмехаясь.
– Вас беспокоят с…
Формальный опрос всех абонентов сотовой сети. Банальные вопросы: доволен ли, как часто пользуется…
Наруто отвечал на все из них, шагая вдоль тротуара к остановке, а девушка всё тарахтела и тарахтела в трубке. Её звонкий голос врывался в застывший мир Наруто и мешал окунуться в мысли…

***

…Ведь чудес действительно не бывает…
В трубке раздавались короткие гудки, а затем: «Абонент занят, перезвоните позже…»
Невидящие глаза прищурились скорее по привычке, и пальцы левой руки
раздражённо нажали на кнопку отбоя. Мозг помнил, где она…
Он занят.
Конечно, он занят.
Он жив, и он живёт. Он занят жизнью.
Услышав голос Наруто в открытое окно, Саске почувствовал так старательно
сдерживаемую боль за рёбрами. Но не смог удержать её вновь…
Как оказалось, даже пытаться не стоило…
У Наруто новая жизнь, и в ней нет места слепым, искалеченным людям, которые, судя прогнозам врачей, вот-вот сойдут с ума. Это был неплохой выход, учитывая то, во что его тело превратилось за время «лечения».
Саске раздражённо сжал телефон. Зря Итачи помог набрать номер, зря он
показал старшему брату, что сожалеет о лжи…
Хотя Итачи был виноват перед ним, всё-таки подписав соглашение на операцию.
Брюнет этого не хотел… он просто хотел уйти, а теперь… Теперь он вынужден быть зависимым от таблеток, процедур, от костылей и инвалидной коляски. От людей…
Разве это жизнь?
Нет, он не овощ.
Растения хоть кому-то приносят счастье, а он стал обузой, которая еле
двигается.
И Наруто… его больше нет. Пора забыть этого глупого парня.
Забыть и позволить ему жить новой жизнью, которая рано или поздно войдет в привычную колею.
Саске до боли сжал зубы. Он не имеет права возвращаться.
Он умер для Узумаки… умер!
Завибрировавший в руке телефон заставил вздрогнуть. Если бы он мог – он посмотрел, а так пальцы просто нажали на кнопку приёма, и трубка
прислонилась к уху.
– Алло! Вы звонили мне? Я не мог… ответить. Алло? Быстрый голос Узумаки вновь перевернул всё в груди.
Саске отнял сотовый от уха, пытаясь вдохнуть, но понял, что бесполезно.
И сбросил вызов.
Нет.
Он умер.

***

Наруто удивлённо посмотрел на сотовый. Наверное, номером ошиблись или глупая шутка.
Автобус остановился рядом с каким-то натужным скрипом, словно железное тело было готово вот-вот развалиться.
Зацепившись за поручень, Узумаки поднялся в салон, просовывая водителю
деньги и садясь на одиночное сиденье у окна. Взгляд уткнулся в невидимую
точку, и сознание приготовилось к долгой поездке.
Телефон зазвонил, оглашая нутро железного монстра стандартной мелодией.
Нахмурившись, Наруто перевёл взгляд на дисплей.
Опять тот номер…
– Да? – сотовый завис у уха. – Говорите же.
Хриплый тихий голос:
– Мне не всё равно.