глава 14
Было ли существование равносильно жизни? Сильно сомневаюсь, однако если никогда не знать этой самой жизни, можно ли принять жалкое влачение собственной душонки за ту самую драгоценность? Несомненное – да.
Я была такой, сколько себя помню. Одна мысль о том, что может быть иначе искажала любой составленный план об идеализированном будущем. Прибывая в постоянных фантазиях, противоречиях, я упрямо не замечала другого расклада дел. Мне бы никогда не пришла мысль прыгнуть выше головы, потому что не заслужила, недостаточно трудилась. А стоило хоть чем-то возгордиться, как сама судьба била с такой силой, что подниматься вновь не хотелось.
По приезду в Сан-Франциско не было ничего и никого. Новые вакансии возможности, действительно казались безграничными, а едва успеешь поверить в себя, как какой-нибудь мудак вставлял палки в колеса или просто хотел вставить. Та квартирка в «крысятнике» казалась удачей, после большого количества отказов, действительно считалось везением выудить хотя бы просроченный «золотой билет». Никто из приличных арендодателей не желал вручать ключи от своих домов без крупного залога, так и получилось, что та свинья с первого этажа оказалась довольно полезной, так, кстати, появившейся перед самым носом возле студенческого стенда с объявлениями.
И все же, удивительным образом, потерпев уйму неудач, я не переставала биться за него. Пережив боль потери, страх, ненависть, независимо не от чего я продолжала делать, а не отсиживаться в сторонке ноя на ухо подружке предательнице. Взвывать и ничего не делать, засунуть голову в песок после попытки изнасилования и притворяться, постоянно притворяться спокойной, держать лицо, как такое могло считаться в моем глупом мозгу нормальным? Не слабее ли тот, кто боится признаться, того кто говорит что страшно?
– О чем ты думаешь? – стряхнув сигаретный пепел на холодный асфальт, спросил Маэль.
Город погружался во тьму, туман взбеленился, путаясь на глазах в едва приглядной дымке под ногами. Красный огонек возле пухлых мужских губ, то загорался, то потухал, подобно маяку, встречающему моряков. Сигаретный дым взвивался вверх, медленным, непрерывным штрихом. Вокруг не было ни души.
– Будто ты не знаешь, – бесполезный вопрос мертвым грузом повис над головами. В постоянно кишащем котле раздумий не было ничего, что бы ни связало каждую клеточку мозга с Каем. Целиком и полностью отданная ему, я не думала не о чем, кроме как о минуте нашего воссоединения.
Когда совсем стемнело, телефон зазвонил.
– Тень, Линкольн у аппарата. Тебе несказанно повезло, мои хорошие знакомые настолько меня уважают, что не смогли отказать. Выезжаем с рассветом.
––––
– Бей, бей сильнее! Почему ты выворачиваешь кулак, – Кай напряженно следил за моими руками, атакующими боксерскую грушу. – Так ты получишь травму.
Мои щеки раскраснелись, спина взмокла, так что футболка прилипла к телу, а костяшки вконец онемели.
– Все, больше не могу, – я согнулась пополам, а потом и вовсе распласталась на полу звездочкой.
Кай обнял качающуюся грушу, предварительно усмирив ее и замер, осматривая меня сверху вниз.
– Хватит собирать грязь, поднимайся. Работы еще много. Ты хоть и отстояла несколько боев, а руки должным образом, так и не научилась держать.
– Дай мне пару минуточек, – выдохшимся голосом ответила я. – А грязи не боюсь, видел, где я живу, – оставшись без сил мои мышцы, начали изнывать, но никоим образом я не подала виду.
Кай хмыкнул и присоединился.
– Знаешь, а тут даже чище, чем дома, – он подложил ладони в замке под голову и словно на пляже под палящим солнцем, удобнее расположился на холодном бетоне.
Вокруг была рабочая атмосфера, с такого ракурса окружение, звуки ударов, тяжелые вздохи, крики, слышались острее, будто вот-вот что-то прилетит по голове. Оттого смотреть на мрачный потолок, становилось все более некомфортно. Я повернула голову набок и тут же столкнулась с пристально следящими, почерневшими глазами. Широкий, круглый зрачок, почти затмил серый оттенок, оставив лишь еле-еле заметную, светлую окантовку. Губы тронула едва уловимая улыбка, притаившаяся в уголке.
В моей душе разлилось приятное тепло.
Казалось, что он хочет что-то сказать или тщательно перебирает буйные мысли в голове, отделяя одну от другой. Чистое, безэмоциональное лицо заалело, вскоре парень отвернулся, направив свой взор вверх. А я, словно завороженная продолжила смотреть на него, медленно прослеживая линии черных татуировок, торчащих из под плотно закрытой кофты. Мелкие рисунки переплетались с другими, смоляные линии походили на растерзанные буквы слов, за ухом было нечто схожее с полнолунием. Невольно рука поднялась и потянулась к раскрашенной коже, указательный палец коснулся теплой шеи, от неожиданности Кай дернулся, отмахиваясь от моего ногтя, словно от надоедливого комара.
– Чего это ты меня лапаешь! Я человек приличный так просто не дамся. Сначала загс, потом все остальное, – он отпрянул в сторону, прикрывая ладонями зону груди и паха, будто смущенная девица.
– Да кто захочет выйти за тебя, – рука снова потянулась к его шее назло, цапнув посильнее. Неожиданно запястье неприятно стянуло, мужские пальцы перехватили кисть и туго сжались.
Кай призывно вскинул брови и с наглой ухмылкой, потянул меня на себя. Я уперлась ногой, пытаясь не уступать, тогда вид парня напротив, приобрел достаточно игривый облик: в глазах вспыхнула искра, улыбка превратилась в ребяческую.
– Где твое достоинство «человек приличный»? – мы продолжили бороться, точно дети, перетягивая мою руку, заместо каната. В итоге наши ноги переплелись в коленях, лица старательно ускользали от цепких лап, вытягиваясь по разные стороны. Через пару мгновений я почувствовала, что Кай поддается, не упустив возможности, я перехватила его за плечи, но он тотчас перевернул ситуацию в свою пользу, бережно перекатив меня ничком вниз.
– Тренируйся лучше, – раздалось над ухом, и хватка ослабла.
Разочарованно вздохнув, я перевернулась обратно на спину, рядом уже никого не было. Металлическое звяканье цепочки, держащей грушу, надоедливо шумело. Кровь в висках пульсировала, по животу растекался непонятный жар.
Решив, что пора бы уже вернуться к тренировке, я поднялась, смахнула пыль с футболки и поправила забранные волосы, туже затянув резинку. К этому времени Кай уже стоял в другой части зала вместе со Зверем. Неподалеку шныряла Белоснежка, она не выглядела, как боец или как та, кто старается изучить приемы, наработать физику, скорее каждое ее появление, было показательным выступлением на дешевом подиуме. Ей нравилось менять топики каждый день: леопардовый, розовый, красный, всевозможные цвета на плотно облегающей ткани. Нельзя было не признать, что ее пышная грудь смотрелась во всем этом неплохо, однако отрицать собственное раздражение я тоже не собиралась. Будучи симпатичной блондинкой и обладая навыками эскортницы, ей не составляло труда привлечь внимание на раз-два. Девушка приблизилась к парням, облокотившись на плечо Кая, внутри меня что-то сжалось, однако долго они так не простояли, Кай скинул ее ручонку и ушел поближе к рингу. Зверь же напротив, заинтересовался, без всякого стеснения опустив свою ладонь на изящную талию. Оставив, эту занимательную сцену я решила вернуться к тренировке.
К ночи мои силы остались на исходе. Едва проскользнув в тачку, на последнем издыхании я вытянула из бардачка начатую пачку мармелада со вкусом коллы, но появившийся Кай отнял ее у меня и кинул на заднее сидение.
– Ты чего творишь!
– Такая гадость на голодный желудок сулит проблемами со здоровьем.
– А, если вообще не есть, это грозит голодной смертью, – я потянулась назад, но меня вновь остановили не в силах сопротивляться, мой лоб просто опустился на грудь парня. Рука, так яростно бившаяся за пищу, ослабла. Кисть повисла, прямо в захвате пальцев. Веки затрепетали, сопротивляясь, но все же закрылись.
– Поднимайся.
– Не могу, можно мне так поспать немного.
– Это не лучшая затея.
– Что, боишься не удержаться и начать творить непотребства?
– Не дождешься, – хмыкнул он, легонько переведя мое тело на кресло.
Под затылком стало мягко. По коже пробежал легкий холодок, но через мгновение рукам уже стало теплее. Я почувствовала знакомый запах и плотную ткань на коже, не знаю, была ли это кофта или куртка, но стало намного комфортнее.
––––
Рассвет, очерченный облаками виднелся далеко за крышами домов, проступая насыщенными полосами света. Позади мустанга с ни чем не примечательными номерами, ехало около восьми машин, в каждой из которых сидело по четыре человека.
На душе было волнение, смятение, казалось этого не достаточно и нужно сделать больше: найти еще людей, разыскать кого-то для страховки. Но все это уже не могло ждать, прошло слишком много времени, чтобы дать «кобрам» пробыть у «шакалов» еще хоть немного. Я не должна этого позволить!
*****
Кай сидел на полу, опираясь спиной на холодную стену. Его мысли в этот момент были далеко-далеко от этого проклятого места, где-то в прошлом: там за густым молочным туманом, свирепым ветром, в сияющем свете огней моста «Золотые ворота». Казалось, воспоминания успокаивали и не давали эмоциям победить. Кобра никогда не мог похвастаться излишней эмоциональностью в старшем возрасте, он выдрессировал себя до степени полного безразличия и обязательного подавления. И все-таки иногда сердце охватывало поражение. Предательство Рейчел оказалось свыше любой другой срывающей с тормозов новости. Прежде в его голове не могла появиться даже мысль о подобной подлости со стороны бывшей любви, однако сейчас он начал сомневаться, знал ли он этого человека так хорошо, как считал. Кай с легкостью признавал все свои ошибки по отношению к ней и всегда был готов понести наказание, но не ценой безвинных жизней. Почему же она позволила себе такое!
Провалившись вновь во фрагменты воспоминаний, он ощутил пустоту, будто все хорошие мысли намеренно стерлись, чьей-то холодной рукой. Лицо Валери возникло там внезапно: распахнутые от удивления голубые глаза, поджатые в тугую линию губы, слегка замученный вид, все так, как было в их встречу в ее квартире. Она выглядела, будто кролик загнанный хищником в угол, настороженно смотрела на подругу, на него медленно скользила взглядом по комнате. Однако кролик был с клыками, острыми, что с легкостью могли послужить оружием, если хоть кто-то попытается ее обидеть. Брюнетка осуждающе мельком рассмотрела его татуировки и враждебно настроилась, отстаивая починку собственной мойки. Выглядело забавно.
А сейчас Кай был в силах думать, только об одном, – как он мог позволить ей влезть во все это, почему его холодная опустошенная душа, треснула под обжигающим лазурным взглядом. Каждую секунду, проведенную рядом, хотелось сдаться с потрохами, забыться, впиться в желанные губы, обнять и не позволять никому сделать ей больно.
Так много раз она играла на его чувствах, тогда в бассейне, когда ее тело обтянутое красным купальником было так непростительно близко, сердце казалось, выпрыгнет из груди. Эти нечаянные полу-касания и недосказанности, защититься помогал лишь насквозь прогнивший сарказмом язык. Как бы ни выглядело низко говорить ей временами обидные вещи, тогда такое виделось правильным – оборона, что не ранила бы чувства Валери и сохранила ее душу для будущего парня. Однако она стала его, а это значит, что все попытки убежать бессмысленны. Да и побег не казался больше выходом из любой проблемы, теперь нужно все решать и только потом, освободившись от оков, сжимающих с ярой силой, можно почувствовать себя по-настоящему свободным.
– Я влюблен в тебя по уши, – едва слышно пробормотал Кай, крепко зажмурившись.