Молли / 18+

Кассандра

я собираюсь на студию, где мы с девочками договорились встретиться. я стараюсь проводить тренировки в разных локациях, чтобы было интересно и со всеми удобствами. ну и плюс, близко всем девочкам.

пока собираюсь, не могу выкинуть из головы маму. соседка позвала меня присмотреть за ее животными, пока сама отъедет по делам, ведь все остальные очень заняты. я не хотела, но не могла подвести.

я не знаю где была бабушка: дома или вовсе уехала. с мамой не общалась, потому что закинула ее номер в черный список. да, жестоко. но я поступила не хуже ее.
чувствую, что и с отцом поступлю также.

обида на них уже достаточно накопилась. чувствую себя огромной чашей. никогда не знаешь какая капля будет последней. но с меня хватит. много терпела.
я наконец поняла как хорошо мне может быть, тогда почему они пытаются лишить меня этого? заставить расстаться с Диего.

— дочка, – со слезами на глазах подходит ко мне мама, соседка стоит сзади, положив руку на сердце. я уверена, все соседи в курсе о той ситуации, ведь только сейчас я осознаю как было это громко и скандально, – пожалуйста. давай поговорим.

— нам не о чем с Вами разговаривать, мадам, – отвечаю я, хмурясь. я прохожусь по ней взглядом. она так исхудала, в глазах больше нет искры, которую ей вернул ее ухажер. морщинки, седые корни. а кто виноват в этом? я или она?

— Кассандра, милая, – она хватает меня за руки, я вырываю их, – не оставляй меня так. нам нужно во всем разобраться. ты должна меня понять. ты должна вернуться ко мне, к своей маме!

— я там, где должна быть, – выдавливаю улыбку я, – и с кем.

— ты не понимаешь! он тебя сломает! ты просто не понимаешь...

— довольно, – перебиваю ее я. он давно меня сломал. но она не знает, что я сама ему это разрешила, – если отец такое сотворил с тобой, это не значит, что со мной будет также. мы разные. и изначально он любил меня, а не другую, – я специально бью на больное. но не понимала, что именно сделала.

не осознала насколько плохо поступила со стороны морали. хотя, разве я могу все еще говорить или верить в нее? могу быть хорошим человеком и верить в добро? не знаю. я не знаю кем стала. но знаю благодаря кому.

мама смотрит на меня округленными глазами и полуоткрытым ртом. соседка молчит. стыд охватывает меня с головой. я не должна была этого говорить. я же видела, как мама страдала. я же знала все ее чувства до мельчайших деталей. но никогда не знала причины. не надо было от меня это скрывать. не надо было так со мной поступать.

отныне, я никому не позволю обижать меня. кто бы это ни был. даже если родная мать. все равны.

я быстро прыгаю в такси, даже не оборачиваясь. не могу. мне жаль, что так вышло. но уже ничего не изменить. пусть почувствует мою боль. пусть поймет теперь меня она. я столько лет жила с такими чувствами в душе, скрывая их от всех. придумала себе образ. закрылась от мира.

нужно собраться, хоть получается не очень. нельзя, чтобы думали, что мне плохо.

в студии с девочками мы готовим новый номер. и он получается довольно откровенным, из-за наших нарядов. в принципе, техника та же. наша задача, кто бы очевидно это не было, разогреть толпу. а особенно наших парней-игроков, которые представляют университет.

отдаю себя всю процессу, даже позабыв как меня зовут. слишком люблю танцевать. я могу расслабиться и почувствовать себя чем-то больше, чем человеком. могу отпустить все проблемы и снять оболочку. почувствовать себя какой-то бабочкой. здесь мне никто не скажет что можно, а что нельзя. никто не будет контролировать или что-то советовать. здесь я ощущаю легкость, нет место слабости. ее вообще нет.

— отличная тренировка, Кэсс! – прощаемся с девчонками, что отдали себя процессу на все сто. горжусь ими. и собой.

заказываю такси, уже время ближе к вечеру. еще и на телефоне зарядки почти нет, ведь все песни включала я. а потом показывала видео и сама снимала. как я могла забыть зарядку и попросить у девчонок?

— черт! – я не успеваю заказать, телефон сел. что теперь делать? так, я знаю номер Диего наизусть, надо попросить прохожих позвонить. я очень надеюсь, что он ответит.

кажется, я выглядела слишком взволнованно, раз ко мне подходит какой-то мужчина. выше меня, шире в раза четыре, с бородой и короткой стрижкой. на руках и шее какие-то странные татуировки. он выглядит ухоженно, и даже симпатично, но... почему-то у меня странное предчувствие. тревога лишь усиливается.

— все в порядке? – у него басистый голос со странной хрипотцой. по рукам мурашки. есть голоса, которые ты готов слушать вечно, а есть... ну понятно, в общем. он напомнил мне того марокканца. правильно же говорят, что у всех людей есть свои копии.

— да, – вру я, хмурясь.

— я так не думаю, выглядите очень обеспокоено. я могу помочь? – настаивает он, подходя ближе.

— можете, – улыбаюсь я, вспоминая, как грубил Диего, – своим отсутствием. идите, куда шли.

мужчина лишь усмехается, уводя взгляд в сторону, как будто бы что-то анализирует. я отхожу на шаг назад, разглядывая черную машину, которая только что остановилась.

а что, если...

я убегаю. предчувствие никогда не подводит. в глаза наливаются слезы от страха, тело начинает дрожать и слабеть. какой бы токсичной я не стала, но смелой нет. черт, я даже не могу нормально ударить в ответ, и это я поняла, когда мы в шутку дрались с Диего. он даже силы не использовал, просто толкал. хотя, всегда говорил, что у меня тяжелая рука.
но как я ударю эту громину?

— стоять, Вульф! – слышу я вслед, что заставляет только ускориться.

но силы покидают меня достаточно быстро. я устала на тренировке. и сейчас тоже. черт, почему именно сейчас людей нет?

я чувствую руки на талии, пытаюсь скинуть их, впившись ногтями в кожу. он выругался, но не отпустил. поднять меня ему не составляет никакого труда, я же кричу во всю глотку, чтобы мне помогли. он затыкает мне рот рукой и тащит в машину. но эта не та, которая остановилась.

— хватит брыкаться! – кричит он, затолкав меня в машину. за рулем парень в медицинской черной маске, этот садится со мной рядом, заблокировав двери.

— какого хрена?! кто вы такие?! что вам надо от меня?! – моя очередь кричать. у меня итак нервы уже ни к черту, и терпеть вот это я не собираюсь. уже второй раз меня похищают, твою мать, я что, настолько ценный трофей?! или моя фамилия и происхождение уже не пугает людей, а наоборот, заставляет ненавидеть?

— да не ори ты так, – бьет себя по лбу этот мужчина, а я хмурюсь, – мы не причиним тебе вреда, – он смотрит мне в глаза, тяжело выдохнув.

— почему я должна верить?! если это так, то немедленно выпустите меня! – окна затонированы, и никто не видел, что меня вот так вот украли. как же я надеюсь на копов, что заметят тонировку.

— потому что нам приказала твоя мать, Кассандра, – отвечает парень за рулем, а я замолкаю. что?

в голове не укладывается. что она от меня хочет? она не нашла лучше способа, связаться со мной, если в блоке у меня?

миллион вопросов. но зато я точно уверена, что они меня не тронут. если мама так хочет поговорить со мной, то ладно. так уж и быть. лишь бы вернули меня обратно. если бы я могла, то давно уехала из этого города. а может и из штата, как бы сильно я не любила Калифорнию. себя я люблю чуть больше.

как теперь доверять родной матери? как теперь самой строить семью? важно с кем. важно как. важен мой опыт, которого у меня никогда и не было. я не знаю как правильно, а как нет, и дело даже не в семье. из-за родителей я не получала то, что мне нужно было. но нашла это все в парне. я растворилась в нем из-за них. я ушла от них к нему. я изменилась не из-за него, а из-за них.

— куда мы едем? зачем? – тихо спрашиваю я, понимая, что скорость снижается и мы заезжаем в какой-то поворот.

— сама все увидишь, – пожимает плечами мужчина, пытаясь погладить меня по голове, я отстраняюсь.

— держи руки при себе, ублюдок!

— воу-воу, полегче, девочка, ты не в моем вкусе.

— знаю я это, – закатываю глаза я. всегда так оправдывались, когда я не отвечала взаимностью. что-что, но сейчас мою самооценку никто не уничтожит.

меня уничтожит мать, если сделает что-то плохое. и почему-то мне кажется, что таким образом она позвала меня явно не просто поговорить.

все еще страшно. а что если моя жизнь изменится на «до» и «после»? я даже не знаю чего ожидать! к чему быть готовой?
я от нервов снова начинают грызть ногти. я так долго бросала эту привычку.

— выходим, – слышу над ухом и судорожно дергаю ручку, парень за рулем наконец разблокировал двери.

я вылетаю из машины, вдыхая воздух. оглядываюсь, непонятное мне место опять никого нет. огромное здание. я присматриваюсь и понимаю, что это ЗАГС. какого черта?

я попятилась назад, спиной прижимаясь к машине. слышу усмешку рядом, но не оборачиваюсь. ноги не держат, я боюсь представить что задумала эта женщина. вспоминаю ее вид - она была похожа на сумасшедшую. видимо, так и есть.

— идем, девочка, – хватает меня за руку мужчина, я пытаюсь вырваться.

— нет! не смей! не трогай меня! пусти! – он кидает на меня взгляд. я замолкаю. точно такой же, как смотрел на меня мистер Уильсон, оставляя после пар.

на глазах снова пелена слез, тело обмякло. он ведет меня вовнутрь, я же не могу оторвать от него глаз, послушно шагая сзади.
только теперь Диего нет. и кажется, что сейчас я потеряю его навсегда.

— пожалуйста, – уже не сдерживаю слез я, – я заплачу сколько угодно. знаешь Акселя де Романо? он мой парень. прошу тебя, не поступай так со мной. он тебе заплатит. он все сделает, – вспоминаю слова Диего. я никогда еще не чувствовала себя такой униженной перед мужчиной. я буквально умоляю его помочь мне, сомневаясь, что мои слезы его тронут.

— Кассандра, – он останавливается, вытирая с моих щек слезы, а взгляд становится менее тяжелым. в сердце появилась надежда. но лишь на мгновение, пока он не улыбается, – мне правда жаль тебя. но я не предаю своих клиентов. пошла! – он тянет меня за собой, еще сильнее схватив за локоть. останется синяк, я уверена.

— нет! нет! будь ты проклят! и ты и он! – говорю я о парне в маске, что уехал почти сразу же, как мы вышли.

— заткнись, иначе врежу, – я правда замолчала. мне даже не угрожали физическим насилием, а тут прямым текстом говорят об этом.

— попробуй! вперед! ну же! – провоцирую я, ведь знаю, что мамочка никому не позволит меня обижать.

в голове будто пазл складывается. она же реально не может без меня. она буквально зависима от меня, я единственный ее близкий родной человек, которого она знает всю мою жизнь. на некоторое время и мне становится не по себе, я вспоминаю все моменты из детства, связанные с ней. мама всегда была для меня идеалом. помню, как резко переключилась на нее, когда отец ушел от нас. как доверилась ей. видимо, зря.

внутри меня ждет мать и... Лиам?!

у меня челюсть чуть не столкнулась с полом, а глаза стали настолько широкими, что уже стала сомневаться в том, что они не вылетят из орбит.

— госпожа, – прочищает горло этот тип, все еще держа меня за локоть, мама и Лиам оборачиваются. парень тоже не рад. он смотрит на меня с жалостью в глазах, с сожалением.

— отличная работа, – подходит она к нам, поправив волосы. на ней так много косметики, что даже не видны морщины. шикарное красное платье до пола. свежий маникюр. она явно готовилась к этому, – отпусти мою дочь. и уходи.

— как скажете.

я не могу отвести глаз от матери. это не моя мама. это чужая мне женщина. слезы просто уже не контролируются, нижняя губа дрожит.

— как я рада тебя видеть, дочка, – улыбается она во все зубы, что у нее есть, пока я бегу глазами по ее лицу, все еще не веря во весь этот бред.

она тянет ко мне руки, я отталкиваю ее.

— не смей меня трогать! – отхожу назад, – мне противно! мне мерзко от тебя! – кричу я, надрывая голосовые связки до боли. в груди тоже больно. такое предательство. будто часть меня просто сгорела. меня будто кислотой разъедает изнутри.

— дочь, – ей становится неловко перед Лиамом, о чем говорит ее взгляд назад. я смотрю на него. костюм, уложенные волосы. как он вообще тут очутился? тоже обманом? по его лицу, я угадала.

— не называй меня так. моя мама умерла. ты мне никто. ты никогда не станешь моей матерью, – если я сделаю ей больно, может тогда она очнется? может тогда поймет что творит?

— Кэсс, хватит уже, – кричит она на меня в ответ, выпучив глаза, я замолкаю. я слышу дыхание Лиама, сердцебиение этой женщины. но я не чувствую себя. будто бы внутри меня вакуум, который не дает даже вздохнуть. голова такая тяжелая, еще чуть-чуть, я просто рухну и от Кассандры Вульф уже не останется совсем ничего, – пойми, я для тебя стараюсь! я хочу, чтобы ты была счастлива!

— ты не хочешь этого! – возражаю я, уже не контролируя себя. крики вырываются наружу будто голосом дьявола, что горит в аду уже несколько десятилетий. я не узнаю саму себя, – я чувствую себя самой несчастной и невезучей из-за вас с отцом! как ты не поймешь, что мне хорошо только с Диего?! мам! – я хватаю ее за руку, шмыгая носом, – ты же видела, ты же знаешь, как я его люблю! Лиам! ты тоже знаешь! ты изначально знал! скажи хоть что-нибудь!

я слышу, как начинают дрожать люстры от моих криков. они раздаются эхом. мурашки накрывают меня с ног до головы. некогда теплые и мягкие руки матери стали шершавыми и ледяными. ее взгляд уже давно не такой светлый и добрый. это не моя мама. я убеждена в этом. я знаю это.
Лиам же вообще молчит. я понимаю, что он не причем.

в какой момент все пошло не так? как я могла это упустить из внимания? как я могла допустить такое?!

своими криками и слезами я пытаюсь отрезвить маму. но не выходит. она поглощена своим кредо, в ее глазах нет ничего, кроме цели и азарта. она хочет завершить свое дело до конца.

— милая, – она выдавливает улыбку, заправляя прядь волос мне за ухо, – ты скажешь мне: «спасибо».

она резко хватает меня за руку, вцепившись в меня своими ногтями и тянет в какую-то из комнат. я кричу, пытаюсь ухватиться за какой-нибудь предмет мебели или бить мать, но все бестолку. будто бы передо мной не человек, а оборотень или статуя...
в ней столько злости.

— Лиам! помоги же мне! – в истерике бьюсь я.

— помнишь, ты сказала мне, что мы разные? – я замолкаю, пытаясь понять, как она сделала такой вывод - чтобы поженить меня с Лиамом, исходя из моих слов, – сказала, что Райан изначально любил другую. вот теперь ты узнаешь каково это, дочка.

мать заталкивает меня в какую-то комнату, закрывает дверь. кромешная тьма. я спотыкаюсь о что-то и падаю на пол, головой ударившись о стену. удар чертовски сильный, голова кружится, в глазах все плывет. как в мультиках, появляются звездочки. глаза болят от слез, только сейчас я поняла, что у меня слюни на уголках губ, что стекали по подбородку, перемешавшись со слезами. но мне даже не противно, потому что сейчас совсем не до этого.

я хватаюсь за затылок. очень больно. рука жжет, колени тоже из-за того, что я упала тогда на льду.

нет мне спасения. только если бежать. только если смогу уговорить Лиама. я пытаюсь перебрать все возможные варианты. не знаю сколько проходит времени, но голова болит все сильнее, начинает жутко тошнить.

если минут пятнадцать назад (приблизительно) я слышала голоса за дверью и делала все, чтобы мне открыли, то сейчас я не слышу ничего, кроме своего дыхания и сердцебиение. причем, оно становится тише и слабее.

я вспоминаю все моменты, проведенные с Диего. каждое объятие, поцелуй, улыбку, касание. как жаль, что мы не смогли добиться того, чего так хотели. как жаль, что мы не успели.

слезы текут сами по себе. на губах появляется легкая улыбка от одной только мысли о моем парне. даже когда все настолько плохо, он заставляет меня улыбаться. что это, если не любовь? объяснит ли мне кто?

объяснит ли мне вообще кто-то, что за сюжет моей жизни? кто продюсер? где режиссер? почему в своей жизни я играю какую-то несчастную и беспомощную девушку, которая надеется только на парня-плохиша?

может, все эти ситуации даны мне Богом для того, чтобы измениться?

только я собираюсь встать и найти способ сломать эту дверь, как слышу звуки открывания. я сильно вжимаюсь в стену, понимая, что время пришло. что деваться уже некуда. я просто читаю молитву, которую знаю, все еще надеясь на хороший итог.

я зажмурила глаза, не в силах контролировать дрожь по телу.

дверь аккуратно открывается, даже слишком. в этот мрак попадает полоска света, в котором видно летающую пыль и чей-то силуэт. но никто не заходит. я растерялась, открываю глаза и вижу высунутую голову. сердце пропускает удар.

— Энди?! – округляю глаза я, даже не зная о чем думать. как?! боже, как это возможно?!

— тихо, – он подставляет палец к губам, и оглядывается. видимо, никого нет, он подходит ко мне, я пытаюсь встать.

сил совсем нет, все тело ватное, оно меня не слушается. я даже моргаю с трудом. парень это понимает и помогает мне встать, держа за руку. мы выходим из этой комнатки, я прислушиваюсь к каждому шороху.

голова все еще кружится, ноги дрожат, как и все тело. Энди крепко держит меня за руку, управляя мною, как куклой.

я слышу голоса, но не понимаю откуда они. и только я пытаюсь сконцентрироваться, как голова начинает болеть раза в три сильнее, чем до этого.

парень пугается, переводя взгляд со стороны на меня. мы все еще молчим, чтобы не привлекать ничьего внимания и выиграть время. я пытаюсь идти, но в итоге просто падаю. опять на колени. и стон от боли сам вылетел с губ. как будто во мне кинжалы, а кости переломаны несколько раз.

он понимает, что мне уже совсем плохо, поэтому поднимает меня на руки. я же вовсе не понимаю происходящего. у меня ужасно болит все тело, особенно голова. я быстро моргаю, пытаясь сфокусировать зрение. ничего не выходит!

— все будет хорошо, слышишь? только не переживай, – шепчет Энди, тяжело дыша. он и сам нервничает, подбегая к черному выходу.

— я сама, – парень недоверчиво смотрит на меня, но все же отпускает.

я все еще не могу облегченно выдохнуть. мне страшно. я пытаюсь сдержать слезы и писки, выходит не очень.
господи. пожалуйста. ты уже мне очень помог. не оставь нас, прошу.

так страшно мне не было даже во Флориде.

и вся эта ненависть, страх и боль дает мне силы бороться за свою жизнь.

мы выбираемся на улицу. Энди бежит в сторону, а я за ним. как бы плохо не было. я не могу сдаться. я через многое прошла. так жалко проигрывать я не собираюсь. а уж тем более, когда на кону моя судьба.
никто не смеет мне ее портить или решать за меня.

машина. та самая. черная. значит, это Энди был? он изначально меня заметил и видел что произошло.

— прыгай. быстрее, – мы садимся в машину, парень заводит ее.

но...

она не заводится.

— твою мать! – ругается он, ударяя кулаком по рулю со всей силы, – ну же! давай, сучка! давай же! – он сжал челюсти, я закрываю лицо ладонями, пытаясь вспомнить как вообще дышать.

что будет, когда они поймут, что меня там нет?

— выходим, быстро. выбежим на другую сторону через крышу, – смотрит мне в глаза парень. он весь покраснел от адреналина, его глаза налились кровью.

— я хожу еле-еле! нет варианта попроще?! – я все еще не контролирую ни эмоции, ни тело.

— был бы, я бы не предлагал лезть на крышу! – выпрыскивает парень, выходя из машины, я выхожу за ним.

он хватает меня за руку и тащит к лестнице сзади этого здания. до нее еще допрыгнуть надо. он залезает, и помогает мне.

черт, я в детстве хотела заниматься паркуром, но не думала, что когда-то это может сбыться.

— только не смотри вниз.

а мне и не надо смотреть вниз, чтобы меня стошнило, у меня закружилась голова и держаться за лестницу стало тяжелее.

глаза уже прикрываются, руки слабеют. я буквально поднималась на потере сил. поднималась, не осознавая, просто машинально.

— Энди... – я уже отпускаю одну руку, чувствую, что сейчас просто вырублюсь.

— держу! – крепкая хватка отрезвляет. он помогает мне залезть на крышу. я даже не заметила, как мы уже наверху. из-за бешеного адреналина я вообще потерялась в реальности.

я сижу на краю, глядя на Энди, что осматривается. он достает телефон и звонит моему парню. слезы не дают мне покоя, давно я так не рыдала.

парень показывает свои настоящие эмоции, когда Диего берет трубку. не сразу. уверена, он долго думал перед этим.
теперь мне становится еще страшнее от того, что Энди тоже переживает.

мы сидим на крыше, глядя вниз. никого нет. проходит около десяти минут, я чуть успокоилась.

— Кэсс, мне так жаль, что я предал вас, – начинает парень, я перевожу взгляд на него, – было очень тяжело без Диего.

— ему тоже, – отвечаю я, зная это. чувствовала, когда парень находился в компании друзей. но рядом с ним не было самого лучшего, – ты нам сейчас очень помог. спасибо тебе.

— я не мог поступить иначе, – отвечает он, а я выдавливаю улыбку.

действительно. если бы не этот парень, Бог знает что было бы с нами. он спас наши отношения. точно также, как и Моника с Кайлом.
ощущение, что нас спасают все, кроме нас самих.

мы слышим стук каблуков и оба замолкаем, глядя вниз. женщина с какой-то папкой в руках. мы понимаем, что это регистратор брака. а это значит, что сейчас меня должны были выпустить из той комнатки.

— черт, черт, черт, – хватается за голову парень, подбегая к другому концу крыши, я за ним, – Кэсс, спускаемся.

— а если нас найдут?

— им придется идти в обход, мы выиграем время, Акс скоро уже должен быть здесь, – он спускается по лестнице, мне очень страшно. подняться было не так жутко, – доверься мне.

— мне страшно, – эмоции снова берут контроль надо мной.

— что страшнее: рискнуть сейчас или потерять все? – он смотрит мне в глаза, его взгляд суровый и тяжелый, заставляет снова трезво смотреть на ситуацию.

я тяжело выдыхаю и иду к лестнице. Энди тоже вздыхает, спрыгивает с последних трех ступеней фасадной лестницы, я тоже. парень помогает мне не упасть, поймав за талию.

я оглядываюсь. люди только начали выбираться, ведь уже давно вечер, не так жарко, хочется погулять. эта сторона улицы живее, потому что тут молодые семьи, дети и подростки. можно скрыться среди них. так я думала, пока не поняла, что мы бежим не к ним. а против них.

мы бежим, сами не зная куда. я вообще так за Энди. и каждый раз, как я собиралась остановиться перевести дух, он хватал меня за руку и бежал дальше.

— чуть-чуть осталось, – говорит он, а я снова читаю молитвы.

мы останавливаемся, когда перед нами проносится черный мустанг. настолько быстро, что нас чуть не унесло от ветра, который он оставлял после себя.
наши взгляды сразу направляются за ним.

он едет слишком быстро. это даже для него слишком! мотор будто бы сейчас просто взорвется. в ушах отдает громким звоном. я вцепляюсь за Энди сильнее.

он не вписывается в поворот.

последнее, что мы слышим - жуткий грохот.
последнее, что видим - разбитую машину вдребезги. от нее не остается практически ничего, кроме багажника.

резкая тишина окутывает район. ни звука. я смотрю на парня, а он на машину. я быстро хлопаю глазами, может, просто сошла с ума?
я на это надеюсь!

сердце пропускает удар, в ушах все также звенит. меня возвращает в реальность ослабленная хватка Энди. это все по-настоящему. Диего...

я бегу к машине. все как в тумане. слезы льются, как водопад. горло болит от криков. в груди все давит, воздуха на улице не хватает.

— нет! нет! – судорожно кричу я, пытаясь открыть дверь. хоть что-то сделать.

Энди подбегает ко мне, оттащив за плечи. я не могу успокоиться. я не могу его потерять!

— сделай что-нибудь! – умоляю я парня, падая на колени, – Энди!

— я уже позвонил в скорую, – он садится передо мной на корточки, пытаясь успокоить, но его дрожащие руки и голос заставляют меня переживать еще сильнее, – все будет хорошо. он не умрет так тупо, поверь.

— Энди, от машины ничего не осталось! – кричу я, пытаясь не смотреть туда еще раз. мне так больно! черт возьми, мне впервые так страшно.

через несколько минут слышно звуки сирены скорой и полицейских машин. люди начинают собираться, но не подходят ближе.

нас отталкивают, ко мне подходит медсестра, а к Энди один из копов.

я не могу ничего ответить, не могу сконцентрироваться на вопросе. я просто повторяю одно и тоже, как заезженная пластинка.

— не могу потерять, не могу, я не смогу без него, – все тело болит. в душе смешалось все, что могло и нет.

в голове и сердце лишь надежда на чудо. на Бога. я верю и хочу верить, что все будет хорошо.

— тише, девочка, тише, – успокаивает меня женщина, сидя со мной на коленях, – она гладит меня по голове, а когда убирает руку, замолкает. – у тебя кровь!

она пристально смотрит на меня, меня это еще сильнее напрягает. я поворачиваюсь к ней.

— плевать, – отвечаю я, – плевать мне, понятно?! мой парень там! – тыкаю я в стороны машины, еще раз осознав это, голова адски болит.

женщина молчит, просто хлопая глазами, подбегают моя мать и Лиам. это из-за нее все! это она виновата!

— что происходит?! – она округляет глаза, ее взгляд останавливается на мне, она меня искала.

женщина бежит ко мне, поднимая меня. моим телом может управлять кто угодно, кроме меня самой.
я стою перед ней, она смотрит мне в глаза.

— что случилось? – без стыда спрашивает она, а я хочу плюнуть ей в лицо и переехать.

— что случилось?! – нервы сдают, я не могу взять себя в руки, – посмотри! – я хватаю ее за лицо и поворачиваю в сторону разбитой машины, она пищит, ведь я впилась ногтями в ее кожу, – это из-за тебя случилось! знаешь, кто там?!

— дочка... – она пытается скинуть с себя мои руки.

— не смей! – мои крики отдают мне самой эхом в ушах, – лучше бы на его месте оказалась ты! лучше бы ты умерла, слышишь?!

все вокруг замолкают, глядя на нас. а мне уже глубоко плевать. сейчас вообще не до них.

— если с ним что-то случится, я спрошу это с тебя, – я толкаю ее, – ты меня поняла?

я не осознаю сколько плохого накричала ей за эти минуты. она плачет, умоляя меня остановиться, но я еще сильнее перегибаю, понимая, что ей больно это слышать. мне тоже больно!

Энди оттягивает меня в сторону, когда я снова проклинаю мать. я пытаюсь оттолкнуть его или обойти, но он не позволяет, спотыкаюсь об свою же ногу. перед глазами все плывет. чувствую себя пьяной. как тогда на вечеринке Карла.

— Кэсс, успокойся, криками ничего не решишь, – он берет меня за щеки, заставляя посмотреть ему в глаза, – сейчас поедем в больницу.

— Энди... это она виновата, – разум так высоко. кто теперь меня спасет? – я не смогу без него... понимаешь? я умру без него.

— тише, девочка, спокойно, все будет хорошо, и не в такие передряги попадали. поверь мне.

он выдавливает улыбку, я хочу ему верить и внушаю себе это.
даже не замечаю как уже оказываемся в больнице.
этот эпизод вообще был каким-то мыльным, непонятным. боюсь признаться, но я уже забыла как все это происходило. если бы не Энди, я бы пропала.
он мне очень помог.

я смотрю на эти белые стены, снова слезы, снова болит голова.
Энди стоит напротив, кусая руки.

— Кассандра. Энди, – слышу знакомый голос и поднимаю голову, хлопая глазами, чтобы сфокусировать зрение.

мистер де Романо, за ним бежит Диана и Аарон. парень подходит к другу, Рафаэль подходит ко мне. я встаю с лавки, пошатнувшись, Диана успевает меня схватить за руку. держусь за голову, все еще не осознавая кто стоит передо мной вообще.

— что произошло? – спрашивает девушка, я не могу ответить. просто не могу открыть рот и сказать, что Диего сейчас непонятно для меня в каком вообще состоянии из-за меня.

— дочка, – мистер де Романо отмахивается, поворачивая меня к себе, – Кассандра, как ты себя чувствуешь? – он вытирает с моих щек засохшие слезы.

— Диего... – единственное, что произношу я, слезы снова стекают, но уже на руки отца моего парня.

— Энди, объясни что произошло, – оборачивается он к парню, и тот обо всем рассказывает с самого начала, по деталям. в отличие от меня, друг старается держать себя в руках.

Диана и Рафаэль подходят к нему, слушая о ситуации, а Аарон подходит ко мне, положив тяжелую руку на мое плечо.

— все будет хорошо, – выдыхает он. я смотрю ему в глаза. он так переживает. он реагирует не так, как Энди. если второй заставляет себя быть сильным, то первый не скрывает страха.

— ты что-то знаешь? – жмурюсь я.

— мы виделись утром, – садится он со мной рядом, тяжело выдыхая, – я ему сказал, что если он умрет в аварии, буду громче всех смеяться над такой тупой смертью. только что-то совсем не смешно, – переводит он взгляд на меня, я замечаю дрожащие руки.

я закрываю лицо ладонями. мне страшно. не знаю о чем вообще думать. как я буду без него? мне не будет смысла жить вовсе.
мистер де Романо садится на корточки передо мной. я так боюсь, что его семья отвернется от меня. виновата в этом я. и я заслуживаю этого.
а что если сам Диего возненавидит меня?
лишь бы он пришел в себя и с ним все было хорошо.

— не переживай ты так, он сильный, справится, – мягко улыбается Рафаэль, но в глазах все равно читается страх, – я раньше думал, что легче уже выкупить свою больницу для этого придурка.

— а если...

— никаких «если», – перебивает мужчина, я замолкаю, – он справится.

через полчаса появляются те, кого я возненавидела больше всей своей жизни. лучше бы я их не знала. лучше бы моими родителями были не они. лучше бы я была самой простой девчонкой из деревни, но не их дочерью!

— Рафаэль! что с парнем? – подбегает мой отец, полностью проигнорировав меня. наверное, я резко стала прозрачной.

мать же бежит сначала ко мне, я прячусь за Энди и Дианой, не желая даже видеть ее лица и пересекаться с ней взглядами.

— дочь, – давит улыбку она, а меня это выбешивает еще сильнее. разве есть повод улыбаться?!

— уйди, – я подставляю руку.

Аарон вежливо просит эту женщину уйти, но она снова начинает заводить свою шарманку. ко мне подходит отец, но и ему я не позволяю коснуться себя. он заставляет посмотреть на него, я отбиваюсь. паника.
а если они снова меня украдут? я уже боюсь жить с ними на одной планете.

они зовут меня, пытаются уговаривать. голова уже конкретно и болит и кружится. все кружится и плывет. тело обмякает. я перестаю функционировать.
столько внимания... уже не нравится вовсе. в голову бьет последнее воспоминание, когда все взгляды были на мне - когда мы поссорились с Диего в университете на глазах у всех студентов. с тех пор я жестко переживаю быть в центре внимания.

я просто падаю, как будто из тела вышла душа. мозг просто отключается, я перестаю что-то чувствовать или понимать. кто-то меня ловит, снова слышу крики, что режут уши. и вовсе отрубаюсь.

я не знаю сколько времени проходит, но очнулась в одной из палат. рядом со мной спит Диана, облокотившись рукой о кровать. бледная, с синяками под глазами. а как сейчас выглядит Диего? как он себя чувствует? и чувствует ли вообще что-то?

в мыслях всегда только он.
а сейчас особенно.

оборачиваюсь в другую сторону, чувствую себя безумно слабой, выжатой. в горле все пересохло, тяжело даже просто поднять руку, или моргать, глаза болят от бесконечных слез. веки так и тянутся обратно закрыться. организм безумно устал от стресса.

в палату входит молодая медсестра. она улыбается, глядя на меня и быстро подходит ближе.
думаю, что смогу ее уговорить.

— как Вы себя чувствуете?

— как де Романо? – спрашиваю я севшим голосом. приходится прочистить горло. но не это меня волнует, а ответ, который она точно знает.

— мисс Вульф, Вы очень слабы, – начинает она, подходя к столу, где графин воды и стакан. я чуть отпиваю, но продолжаю задавать вопросы про своего парня. медсестра также меняет тему, уже раздражает. я повышаю голос, просыпается Диана. она улыбается, глядя на меня.

тогда эти вопросы задаю я ей. но, кажется, что Диана и сама не в курсе, о чем говорит ей взгляд, как стоит произнести имя ее брата.
черт, кто-то мне расскажет как он вообще?!

— Кэсс, ты в курсе, что у тебя сотрясение мозга? – смотрит она мне в глаза, улыбка пропадает с ее губ. тон девушки становится грубым и холодным.

— это лечится, – отвечаю точно также я. я не отступлюсь, пока не узнаю что с парнем, – хватит меня игнорировать. ответьте мне или я разнесу здесь все к чертовой матери, – я срываю с себя катетер и встаю с кровати.

злость придает мне сил. а любовь к парню только сильнее разжигает огонь внутри. я не могу спокойно лечиться, зная, что он в реанимации из-за меня!

— мисс Вульф, что Вы делаете?! – пугается девушка, но мне так наплевать. я тоже пугалась. можно было просто ответить на мой вопрос!

— Кэсс, спокойно! – повышает голос Диана в ответ.

— не трогайте меня! – кричу я, расставив руки, когда они приближаются, – отойдите!

я понимаю, что на коленях бинты, на руке пластыри. еще б на голову мне гипс поставили, что за черт? я же не умираю! к чему здесь все эти драмы?

я шагаю к двери, но меня останавливает Диана, прислонившись к ней. я лишь выгибаю бровь, скрещивая руки на груди. что за низко бюджетное кино? я не принимала в этом участие.

— куда собралась?

— к твоему брату. пропусти меня.

— Кэсс, к нему нельзя. и тебе тоже нельзя вот так уходить, – она аккуратно берет меня за руку, где течет кровь из-за того, что я слишком резко и неправильно выдернула катетер.

— пойми хотя бы ты меня, – я уже устала плакать, это получается неосознанно. если бы я знала, что слезами смогу помочь, то не прекращала бы. кладу руку на грудь, показывая, насколько мне больно в этой области и как я устала сдерживаться, – я должна его увидеть. хотя бы одним глазком! я не прощу себе, если с ним что-то случится.

— Кэсс, и ты пойми, – ее глаза тоже начинают наполняться слезами, – никого не впускают. врачи даже еще не вышли оттуда.

— тогда давай посидим там! со всеми! рядом! будем в курсе! – я не теряю надежды быть к нему ближе.

— Кэсс...

— или я сбегу, – угрожаю, и Диана все же выдыхает. она кивает медсестре, мне неохотно дают мою одежду.

я быстро переодеваюсь и мчусь к остальным. уже сидят миссис де Романо и Лукас с Лео, на них нет лиц, они задумчиво смотрят в точки, просто растворяясь в своих мыслях.
моих родителей, слава Богу, нет. и Энди с Аароном тоже. оборачиваюсь к Диане, она пожимает плечами. значит, она изначально сидела со мной.
как можно это не ценить?

— пап, как Диего? – привлекает внимание главы семьи Диана, он оборачивается, но его взгляд быстро сменяется с опечаленного и напуганного на удивленный.

— Кассандра, что ты тут делаешь?! почему ты не в палате?! – смотрит на меня мужчина и миссис де Романо тоже переводит взгляд с пола на меня. заплаканная. ни разу еще не видела ее без макияжа.

я думала, что она сейчас задушит меня своими руками, но женщина лишь сильнее заплакала. она просто проигнорировала мое существование, спасибо и на том, что без скандалов и обвинений в мою сторону.

— что с ним? вы знаете, – не было бы тогда такой реакции, – ему плохо? – больше, как утверждение говорю я, готовя сама себя к самому худшему исходу событий. и мне становится еще больнее.

все молчат, я понимаю, что права. шмыгаю носом, сопли текут рекой, итак было тяжело дышать.
клянусь, уже готова на колени встать, чтобы мне ответили.
я имею право знать.

— он в коме, – слышу подавленный голос сзади и оборачиваюсь. это Аарон. сзади идет Энди. они оба злы и расстроены одновременно.

— как?.. – шепчу я, разглядывая каждого присутствующего здесь, надеясь, что они сейчас скажут, что парень просто ошибся и не так все понял.

к Диего не пускают, врачи оттуда даже не выходят. я проклинаю свою семью. мне стыдно, что я их дочь.
и молюсь, чтобы с моим парнем все было хорошо.

разве, так можно делать? сначала проклинать одних, а потом молиться за других.
не знаю, но знаю, что это исходит от сердца.

кажется, что только меня волнует что можно, а что нет.

из мыслей меня вытаскивает мистер де Романо, что протягивает стаканчик с водой. не знаю сколько уже я тут сижу. все молчат, я слышу лишь шаги медработников, дыхания всех присутствующих здесь.
больницы точно слышат гораздо больше молитв, чем церкви.

— Энди отвезет тебя домой, – говорит мужчина тихо, а я чуть не уронила стаканчик.

— нет. пожалуйста! я буду тут! а если он проснется и меня не будет рядом? – опять паника. я уже не могу ее контролировать.

— тише, дочка, – он поднимает вверх ладонь, я понимаю, что спорить нет смысла, – тебе нужен покой. делать тут нечего. медсестра уже сказала, что ты грозилась разнести тут все к чертовой матери, при этом, тебе дали успокоительное, – усмехается он, а я чувствую, как к щекам приливает кровь. что за успокоительное у них такое, что меня стало только сильнее штырить?

— я просто хотела к Диего, – тише поясняю я, – переживаю.

— я понимаю. но тебе нужен отдых. и Энди тоже. поезжайте домой. я позвоню, как только что-то изменится, – обещает мужчина, я хочу возразить.

— Кэсс, поехали, – подходит парень, мешая мне продолжить спор с Рафаэлем. под давлением двух пар глаз, я встаю, понимая, что слушать меня никто не станет.

я взглядом прощаюсь со всеми, Диана выдавливает слабую улыбку, Лукас тоже. я киваю им, и иду за парнем, все еще молясь. кажется, что я уже выучила даже новые молитвы, а то и создала свои.

быстро оказываемся на нашем районе на горизонте, время пролетело незаметно. а еще сыграло роль то, что давно ночь, дороги пустые, все спят.
каждый из нас в своих мыслях.

проезжая мимо других домов, где включен свет, я пытаюсь понять, все ли хорошо у них. ведь испытав на собственной шкуре, сейчас молюсь за всех людей мира.

как же я теперь жалею, что мы с Диего расставались и ссорились. если бы я могла вернуть время назад не допустила бы этого. не отходила бы от него вовсе.

— с ним все будет хорошо? – голос дрожит, я прочищаю горло.

— очень надеюсь, Кэсс, – тихо отвечает парень, у меня мурашки. почему он уже не так уверен?

— ты же скажешь, когда можно будет к нему?

— конечно, я приеду за тобой.

— мои родители... – не могу проговорить это без отвращения, – что было?

— Рафаэль с твоей матерью изначально разговаривать даже не стал, обвинил ее. Райану мы с Аароном рассказали тоже самое, он разочаровался. они ругались, потом разъехались, – объясняет все парень.

— что мне с его разочарования? – усмехаюсь я, вытирая слезы, – как будто это изменит ситуацию.

Энди ничего не отвечает, подъезжая к нашему дому. впервые я буду совсем одна. страшно. но не страшнее, чем состояние Диего.

мы прощаемся с парнем, он обещает быть на связи и сообщать мне обо всем. я неспеша захожу в дом, поблагодарив его за все, что он сделал. с одном стороны, я даже начинаю жалеть об этом. почему он не заказал такси? может, просто не додумался из-за сильного стресса или хотел помириться с Диего прям на месте? не знаю. у всех людей свои тараканы в голове.
главное, чтобы из-за этих тараканов никто не пострадал.

он всегда парковал машину здесь. только утром мы планировали как проведем вечер. только утром я касалась его губ своими, подставляла тело его рукам, желая дольше ощущать их на себе. а сейчас я даже запуталась во времени.
я уже давно не представляю свою жизнь без него. и чем больше я думаю о нем, тем сильнее болит голова.
надо было хотя бы узнать про таблетки. невыносимая боль.

ставлю телефон на зарядку, чтобы быть на связи, удивительно, что я его не потеряла.
иду в душ, пытаясь смыть с себя весь этот ужас, страх и предательство вперемежку с огорчением. и я не замечаю, как слезы снова смешиваются с водой. кипяток совсем не греет, тело дрожит от страха.

если несколько часов назад внутри бушевало торнадо эмоций и чувств, то сейчас почти ничего. я чувствую себя такой опустошенной. мне жалко нас.

выхожу совсем голая, забыла взять одежду и полотенце, мне холодно. надеваю футболку Диего. она все еще пахнет им. никакой порошок не смог выстирать его запах. и опять. опять слезы. опять воспоминания.

сердце сильно бьет в груди, а дыхание снова сокращается до минимальных вздохов из-за удушья слез и большого кома в горле.

кто я без него? как мне жить без него?
мне больно, зная, что ему так плохо.

будто бы часть меня просто украли.

я ворочусь, не могу уснуть. мне так холодно и одиноко. Диего всегда обнимал меня. это так непривычно сейчас быть без него!
усталость берет верх и я все же засыпаю в таких условиях, все еще мечтая о его касаниях.

мы ценим, когда теряем.
я не хочу его терять.

на следующий день я просыпаюсь только к обеду. и то от звонков на телефон. все еще чувствую себя убитой. глаза открываются с огромным трудом.

имя на экране очень удивляет. Лиам.
я отключаю, снова ложась на кровать. как же непривычно засыпать без него и просыпаться совсем одной. он давно перестал так делать. либо предупреждал.

и так я прожила неделю! черт возьми, семь гребаных дней и семь ночей! как же его не хватало. почти все время я просто спала. Диана заезжала, готовила мне. также и Моника с Кайлом, даже Купер с Лейлой приезжали, чтобы проведать и поддержать.
состояние Диего никак не менялось. и меня это жутко пугало, до дрожи в коленях.

не за горами Новый год...
почти весь университет уже знает о случившемся, но не в таких подробностях. мне почти каждый день пишут слова поддержки и то, что игру не перенесут, но заменить меня не смогут. что нас с Диего не хватало и особенно будет не хватать на этой игре.

мне его тоже очень и очень не хватает. без него так тяжело даже просто вздохнуть.

каждый день я вспоминаю нашу первую встречу, наши свидания, ссоры, переезды. абсолютно все.
и от этого так тепло на душе. ненадолго, но очень тепло.

— Кэсс, собирайся, Аксу становится лучше! – кричит в трубку от радости Энди, а я и не поняла сначала.

бегу переодеваться и жду парня. боже, мои молитвы услышаны? я не могу сравнить эту радость с чем-то еще. не могу описать как была счастлива в то мгновение.

в больнице снова мистер и миссис де Романо, Диана с Николасом, Лука и Лола. и даже Аарон с Аланом.
они все улыбаются, наконец-то! родители постарели очень, кажется, в их опыте такого долгого и страшного случая еще не было.

— Кэсс, – Рафаэль отводит меня в сторону, глядя на остальных ребят, – я знаю как тебе было тяжело. я попросил доктора разрешить тебе зайти к нему первой, – я безумно рада этому. благодарю его несколько раз подряд, а потом понимаю, что уже начала заикаться.

и как только доктор выходит, я быстро подхожу к нему. он смотрит то на меня. то на мистера де Романо, он кивает. и меня пускают к нему.

лютый мандраж. я оборачиваюсь на Рафаэля, улыбаясь в знак благодарности еще раз. как он уговорил всех, что первая зайду именно я, а не та же мать, например?
доктора и медсестра выходят, оставляя меня один на один со спящим парнем.
они закрывают дверь, я подбегаю к нему.

внимательно рассматриваю, тяжело сглотнув.
бледный, с растрепанными волосами, с синяками и ужасными ссадинами на лице. на голове бинты, разбитые губы и, кажется, разбитый нос, ибо я не могу понять почему у него под глазами такие огромные синяки. за неделю, думаю, они хотя бы стали бы зелеными.

так больно видеть его в таком состоянии. некогда веселого парня. он даже после драк таким не возвращался. сердце сделало сальто назад. капельницы, аппараты и маска для дыхания. я сажусь рядом, положив свою руку на его.

он такой холодный.

— Ди... – я опять не могу сдержать слез. как же больно в груди, покалывает сердце, черт, – ну же. вставай. поехали домой, – я сама не понимаю что несу, просто доверяюсь душе. он единственный, кому я могу рассказать абсолютно все.

не могу видеть его таким. ком в горле. не могу ни проглотить, ни выплюнуть.

— знаешь, как сложно без тебя? как тебя не хватает. – я кладу вторую руку ему на лоб, – не бросай меня. я не смогу жить без тебя, понимаешь? – осознание приходит, когда я это сказала, – ты очень нужен мне. всем нам. мне так жаль... если бы я могла вернуться назад, я бы не сделала столько ошибок. ты должен справиться, Диего! ради меня! ты должен! – эмоции опять берут верх, – ты же так хотел от меня ребенка, ты обещал жениться на мне! ты не можешь меня вот так оставить, слышишь?!

слезы капают на наши руки, я уже не могу что-либо говорить, ведь хуже становится мне самой же. от своих же слов.
не знаю сколько времени я проплакала, но все же заставила себя успокоиться. сомневаюсь, что он бы хотел видеть это.

— я так люблю тебя, – говорю я тихо, под успокоившись. я аккуратно касаюсь губами его лба.

я не готова с ним прощаться. и не собираюсь. останусь здесь, если надо, притворюсь спящей, но никуда не уйду. я не брошу его, он не бросит меня.

и снова боль в глазах и усталость во всем организме берут верх и я засыпаю, положив голову на эту кровать. все еще держась с ним за руки. мне так спокойнее.

я вроде и сплю, а вроде и нет. слышу каждый шорох за дверью, но мне тяжело пошевелиться. так странно.
обычно, меня грел по ночам парень своим теплом. а сейчас?

не знаю сколько времени прошло, но я даже не заметила, как в палату вошел доктор, проверить состояние парня.
на удивление, меня будить никто и не стал. а я притворяюсь, что не слышу их и сплю.
может, это дело рук Рафаэля? сомневаюсь, что мне бы разрешили тут остаться.

доктор уходит, я заставляю себя проснуться, что выходит не очень. смотрю на время в телефоне, прошло уже два часа. интересно, они все еще там? думаю, да, не оставили бы нас так. как минимум, там точно сам мистер де Романо и кто-то из друзей. уверена.

я глажу парня по руке, игнорируя царапины и ссадины после аварии и отсутствие браслетов. никогда не видела его голые запястья и шрамы, которые он прятал ими.

не смогу без него жить. я просто пропаду. почему такое случается, когда мы становимся счастливее обычного? если бы нам была не судьба, тогда почему мы вообще пересеклись? почему все дошло до такого? все зашло слишком далеко. и мы оба сдаваться не собираемся.

я уже даже готовилась к его смерти. на полном серьезе. а потом мне становилось так плохо от одной только мысли. и я сразу же молилась о его скором выздоровлении.

— может, все эти испытания для того, чтобы нам доказать нашу любовь? – я быстро хлопаю глазами, чтобы снова не дать волю слезам. я должна быть сильной, – ты изменился со мной, я с тобой. мы вообще были созданы друг для друга, и ты не можешь меня оставить! – снова наезжаю я, как будто это что-то исправит.

это просто то, что выливается наружу, как бы я не прятала и не старалась себя контролировать.

но я снова отрубаюсь. боже. ощущение, что я никогда не высплюсь.
либо же мне банально тяжело и сложно даже думать.
кстати, надо будет узнать у медсестры какие таблетки пить, ведь я уже начинаю привыкать к головной боли и головокружении. но это совсем не круто.

и все это проходит, когда я смотрю на парня. он придает мне сил, даже когда надежды уже практически на нуле. когда ему самому плохо.

опять просыпаюсь. ужасно. засыпаешь непонятно когда, еще и просыпаешься. но это объяснимо, ведь переживания не дают покоя ни в каком виде.

смотрю на время. ровно двенадцать. как я удачно проснулась.

— Ди, – выдавливаю улыбку я, – с Новым годом, – я кладу голову на наши руки, вспоминая разговор по поводу праздника.

интересно, хотела бы Даниэла забрать сына с собой? как совпало.

— это наш первый праздник, – шепчу я, совсем не так его себе представляя, – самым лучшим подарком будет то, что ты наконец откроешь глаза и посмотришь на меня также, как и всегда смотрел.

есть ли Новогоднее чудо? не знаю какого именно ждать, но я жду и очень надеюсь на любое.